Цикл Насилия

Глава 1

Голова просто раскалывалась, в горле пересохло. Встав с кровати, я окинул взглядом комнату. Кроме раковины с повреждённым зеркалом на стене в комнате ничего не было. Все стены, потолок и пол были выложены плиткой блевотно-зелёного оттенка. По пути к зеркалу ноги не слушались, они будто онемели, словно я не вставал с кровати месяцами. Протерев запотевшее зеркало, я обомлел: на моей шее, к самой плоти, было присоединено механическое устройство – "маячок". Оно должно было передавать все данные о моём самочувствии, эмоциях и местоположении. Всё же, надеясь на лучший расклад, я проверил запястье. К сожалению, я был прав… К моему запястью было присоединено устройство – "транквилизатор", пускающее по венам жидкое вещество, прозванное "жидкой слепотой". При попадании в организм человек звереет, и всё, о чём он способен мыслить, – это боль и насилие. Это вещество назвали слепотой, потому что человек не осознаёт, что творит; единственное, чего он хочет – рвать и кромсать. В этот момент у человека увеличиваются зрачки до такой степени, что они заполняют весь глаз, не оставляя и намёка на душу, живущую внутри тела. Все эти признаки свидетельствовали лишь об одном: я стал участником снафф-проекта "Забвения" под руководством “Культа плоти”. Ежемесячно они отбирали пару человек, таких как я, привыкли называть "живым мясом". Наша задача состояла в том, чтобы бесконечно проливать кровь людей, на которой держится вся энергия и топливо в мире, на данный момент завоёванном Культом.

Только одно не давало мне покоя: как они смогли так быстро прибрать к рукам власть? Они появились буквально сразу после Рагнарёка, случившегося всего пару лет назад, когда таинственный незнакомец начал борьбу с богами, одушевив на эту борьбу всех остальных…

Мои размышления прервал стук в дверь. Выйдя из помещения, первое, что я увидел, – кровавую надпись на стене, выложенной такой же противной плиткой: "Шоу начинается". В ту же секунду я почувствовал, как "транквилизатор" сработал: грубая игла воткнулась мне в вену и ввела "жидкую слепоту".

В глазах всё поплыло, руки фанатично затряслись, я уже слабо отдавал отчёт своим действиям. Я сам не заметил, как оказался посреди улицы – с неба летел пушистый январский снег. Я всё ещё пытался бороться, но всё было бесполезно, я становился не более, чем игрушкой в руках режиссёра и в принципе всей съёмочной группы. Последняя мысль, которая проникла в мою голову перед потерей контроля, была о том, что на горизонте появились "актёры". Они не были жертвами жестокой игры – они были наёмниками, разнообразными маргиналами, готовыми убить за шоколадную медальку или дешёвое пойло.

Моё тело перестало поддаваться, я стал не более зрителем злодеяний своих рук. Два подонка имели при себе тяжёлый молот и "розочку" от бутылки. Без малейшего намёка на страх я бросился на первого – он выглядел куда слабее своего приятеля. Моментально уронив его на землю, я даже не почувствовал, как холодное стекло вспороло мне руку, но боли вовсе не было. Кровь хлынула кипятком, растапливая снег на земле. Без секунды сожаления лёгким движением руки я свернул шею нападающему и выхватил холодное оружие.

Не успев уклониться, меня откинул тяжёлый удар в правое ребро. Молот был тяжёлый и запросто мог меня убить, но нападающий явно не умел с ним управляться. Неуклюже пошатываясь, он замахнулся, чтобы нанести очередной удар, но моя рука сама метнула в его колено осколок бутылки – холодный звон разнёсся по улице. Из-за боли маргинал вскрикнул и выронил молот. Без запинки я схватил его и с нечеловеческой силой раздавил ему череп. Его бренное тело тяжёлым грузом рухнуло на землю.

Вскоре действие "жидкой слепоты" рассеялось. По телу пробежали мурашки от лютого мороза. Наконец-то я обратил внимание на то, во что был одет: на ступнях всё ещё блестели явно поношенные мужские туфли, на ногах свисали порванные плотные джинсы. Торс прикрывала от зимнего ветра лишь кожаная куртка со сломанной застёжкой, одетая поверх голого тела.

Увидев картину бесчеловечного насилия, совершённого своими руками, меня немедленно вырвало. Я пытался отогнать совесть от души, но всё было бесполезно. Однако мороз и ледяной ветер заставили меня отложить всё на второй план. Вдалеке я увидел заведённую машину с включёнными фарами. По мере приближения к ней мороз крепчал. Сев в машину, первым делом я попытался снять "транквилизатор" с руки. Из радио в тот же момент послышался голос:

– Тебе не стоит этого делать, иначе может включиться протокол безопасности, и жучок на твоей шее выпьет из тебя всю кровь, а тело станет больше похожим на резиновую игрушку – то, что он уже сделал с теми двумя мёртвыми беднягами. Не забывай о своём предназначении, на таких как ты держится новый Эдем…

Как только моя нога коснулась педали газа, машина взлетела на воздух. Я даже не успел пожалеть о своей гибели, как очнулся в новом мире.

Я очнулся в залитых тьмой переулках неизвестного мне города. Оглядевшись, я увидел заброшенное многоквартирное здание, вход в которое был испачкан кровью. На обгоревшей двери было нацарапано: "Дубль 1, сцена 2". Кругом летали дроны, а на входе скрипели камеры видеонаблюдения. Всё это – жестокое шоу, продаваемое толстосумам из верхних сливок общества, выкладывающим все выпуски на самых чёрных сайтах и интернет-магазинах.

Но меня ещё не покидала надежда сбежать из этой игры. Но не сейчас – нужен более подходящий момент. Взяв лежащую на улице арматуру, я прокрался в здание. В тот же момент сработал "стимулятор".

По руки удачно попался один из актёров. Сколько бы времени ни прошло, до сих пор удивляюсь, как человек способен на подобную жестокость. Грубая арматура с треском вонзилась в спину жертвы, на лицо кусками брызнул спинной мозг. Рывком руки железный прут буквально разрубил тело на две части. Другого актёра ожидала более мучительная смерть: воткнув арматуру ему в колено, он был как на ладони. Беспомощные крики не впечатлили меня – он сам знал, на что идёт. Осталось лишь просунуть его голову в дверной проём и наносить удар за ударом, пока ошмётки его мозга не будут размазаны по косяку. Но его смерть не была напрасной – благодаря ему у меня в руке появился пистолет.

Как вдруг по громкоговорителям послышалась речь:

– Ты не единственный участник проекта в этом здании…

Это сообщение означало, что здесь есть кто-то поинтереснее актёров. Как на зло, действие "жидкой слепоты" уже заканчивалось. В конце коридора появилась фигура моего собрата по несчастью. Я пытался с ним заговорить, но всё было бесполезно: он был "слеп". Резкий выстрел из двухстволки раздробил мне обе ноги. Отступить я не мог, поэтому мне оставалось лишь идти лоб в лоб на него. Нажав на курок, я отправил пулю прямо в его запястье – он лишился огнестрела, но выстрела не произошло, пистолет заело. Началась борьба. Грубым ударом он выбил мне глаз. Ходить и видеть я не мог, но ударив его в нос стволом пистолета, смог оттолкнуть и первым добраться до упавшей двухстволки. Пару секунд заминки – и вот уже рёбра противника оголялись от дроби. Из-за больших потерь крови в глазах начало темнеть, и я потерял сознание.

Не знаю, сколько прошло времени, но я уже сидел за столом допроса, полностью вылеченный. Передо мной сидел весёлый мужчина в красном осеннем пальто с большим воротником и золотыми пуговицами. На груди весело сверкали пару серебряных крестов и медалек, которыми он явно гордился.

– Рад тебя приветствовать, мой друг, называй меня Сценаристом. Именно я ответственен за это кровожадное шоу. Давно хочу пожать тебе руку – благодаря тебе рейтинги нашей игры поднялись, зрители без ума от тебя. И, честно сказать, ты кажешься мне амбициозным юношей. Поэтому я предлагаю тебе сделку: ты убиваешь моего политического конкурента Джонни Кинга, а я обеспечиваю тебе место в высшей лиге нашего проекта. Больше никакой резни с отбросами общества, а только честные поединки с киллерами и профессионалами.

– Но зачем вы мне всё это объясняете? Вы могли просто ввести жидкую слепоту и отвезти меня на нужное место.

– Да, но это будет твоё первое дело, незапечатлённое на камеру. Никто не должен знать, что мы с тобой замешаны в этом убийстве. Политика, понимаешь. Поэтому позволь взять твоё соглашение на неразглашение информации. И поверь мне, это не просто формальность – это доказательство того, что ты являешься мне ровней.

Через пару секунд колебаний я оставил свою роспись на документах.

– Я знал, что мы найдём общий язык. Дело состоится уже завтра, тебе стоит выспаться.

"Транквилизатор" вновь сработал, но в этот раз он ввёл мне снотворное. Веки стали неподъёмными, словно выплавленные из свинца, а мысли связались в пучок…

Я очнулся в стеклянной пустыне, названной так за раздробленную в крошку стеклянную поверхность. Если бы не обувь, эти осколки болезненно впивались бы в ноги. Оглядевшись, я увидел торчащий из земли клинок. Ветер обвивал его острое лезвие, издавая лёгкий звон.

Как только я взял его в руки, небеса сотряслись, и что-то стало стремительно приближаться ко мне. Когда облака рассеялись, я увидел огромного летающего червя. Его кожа была белоснежного оттенка, глаза отсутствовали, и всё пространство на голове занимал огромный рот – издалека похожий на маленькую чёрную дыру.

В последний момент я успел увернуться в ожидании, что огромная туша червя впечатается в острую почву, но он будто предугадал мой манёвр. Резко развернувшись ко мне, он практически проглотил меня, выставив меч перед собой. Мне удалось располовинить ублюдка. Клинок послушно пронзил плоть, не обращая внимания ни на хрящи, ни на кости. Море крови и внутренностей моментально вылилось на меня. Исходящий запах от кровавой бани отдавал гнилью.

Но стоило мне выдохнуть, как я заприметил десятки таких же тварей, стремящихся на меня. Ими руководила человекоподобная фигура, держащая в узде самого огромного червя. К счастью, сработал "стимулятор": сердце маниакально забилось, руки перестали дрожать, а страх умер в самом зародыше. Я перестал что-либо чувствовать, кроме жажды крови.

За считанные секунды я обездвижил несколько червей. Когда остался лишь последний, я вряд ли мог что-то разглядеть – моё лицо было залито кровью, но рука будто сама чувствовала нахождение моей жертвы. Малейший уворот – и рука сама вытянулась, чтобы убить небесное убожество.

Но стоило мне расправиться с последним червём, как тяжёлый удар некого щупальца вдавил меня в колкую землю, причиняя невероятную боль. Порой я думаю, что "жидкая слепота" не является проклятьем, а даром, дающим силы для убийства даже богов.

Бросив осколки в лицо неизвестной фигуры, я обнаружил, что в моих руках отсутствует клинок – он остался в бездыханном теле червя. Ничего не оставалось, как взять покрупней осколок стекла и наброситься на жертву. Из-за громоздкости конечностей противника он и не успел что-либо предпринять, прежде чем я вскрыл ему глотку. Он умер достойно – не молил о пощаде, не ползал, задыхаясь, а будто без малейшего сомнения отдался в объятия смерти, умерев сразу, без боли, без страха, без сожалений…

Но я начинаю видеть душу в других существах – это не поможет мне выбить свободу из лап системы. Вернувшись за мечом, я встретил Сценариста.

– Похвальная работа, ты выполнил свою часть, а я выполню свою.

По одному щелчку пальцев на моей глотке воцарилась лёгкость, жучок со скрежетом упал на землю, дав наконец-то мне вздохнуть полной грудью.

– Не радуйся раньше времени, ты теперь в высшей лиге. Это значит, что ты должен надевать жучок только перед боем и снимать после его окончания, – Сказал Сценарист

Опробовав вкус сладкой свободы, я потерял любые сомнения и страх. Схватив клинок, я замахнулся смертельным оружием, чтобы убить Сценариста, но в мгновение ока мою руку оторвало. Фонтан крови рванул из моей свежей раны, а вокруг Сценариста образовалось силовое поле, не давая принести ему физический ущерб.

Я покорно упал на колени, чтобы встретить смерть, но вот чудо – выстрел, и уже из башки Сценариста хлынула кровь, а его бездыханное тело рухнуло в холодные осколки. Передо мной стоял мужчина. Он был одет в белый фрак с белыми брюками и в целом выглядел как выходец из аристократичной семьи. Представившись Альфредом, протянул мне руку и сказал:

– В тебе явно есть искра, ты жаждешь свободы, полностью осознавая всю гниль нынешнего общества. Я предлагаю тебе дружбу. Людям свойственно объединяться, чтобы достигать своих идеалов. Да и тем более в одиночку мир не изменить.

Я протянул ему руку, назвав своё прозвище:

– Lost.

Но кровопотери были слишком велики, я быстро побледнел и рухнул, находясь при смерти…

Перед глазами показались ужасающие кадры: жилые проспекты сжигают квадратными километрами не более чем для забавы; невинных людей заставляют буквально перегрызть друг другу глотки; огромные легионы закованных в броню безликих солдат открыто пропагандируют идеологию Четвёртого рейха. И всё это безумие – лишь шоу, все эти моменты запечатляют десятки камер и дронов.

И тогда в голове назревает ответ на всё происходящее: человечество не обрело свободу, хаос продолжается, но теперь мы не игрушки богов, теперь мы – актёры для себе подобных…

Глаза открылись некомфортно, будто ожидая увидеть своё тело в предсмертных судорогах. Но чудо – на месте оторванной руки выросла полностью функционирующая конечность, но почему-то с прозрачной кожей. Я видел каждый капилляр и вену, по которым пульсировала кровь.

– Не пугайся, твоя конечность полностью в порядке, это максимум, что я смог восстановить, – холодно отчеканил Альфред.

– Но откуда у меня в голове все те изображения? Это не мои воспоминания.

– Пришлось немного покопаться в твоей башке, чтобы показать тебе общее состояние нашей реальности. И, кстати, теперь ты будешь меньше терять сознание. Уж извини, если что-то случилось с твоими извилинами.

Я сидел на пушистом диване, оглядываясь вокруг. Я был удивлён изящным внешним видом – находился в явно богатой, но заброшенной вилле.

– Не думаю, что этот культ – серьёзная проблема. Я вышел из игры, да и тем более мы в любой момент можем свинтить в другую реальность. В последнее время межпространственных разломов изрядно расплодилось, – ответил я.

– Как ты думаешь, кто наплодил эти разломы? Ну или они, как манна с небес рухнули на наши грешные головы.

– Оно и неудивительно, наш мир уже сотни лет в бесконечном насилии. Жили же как люди, а тут этим богам стало скучно.

– Придурок! Весь этот хаос из-за "Автора", это его рук дело. Весь этот хаос был не более чем забавой для него. Да и тем более, если бы не эти ублюдки из культа, жили бы как люди – как до Судного дня. Но нет, они позарились на власть богов! И что в итоге? Все боги мертвы! Один из обычных смертных даже смог убить физическую оболочку "Автора". Да, он бессмертен – иначе мы бы с тобой не существовали и уж тем более не разговаривали сейчас. Но он теперь – наблюдающий. Его цель достигнута: он воспитал в людях страсть к свободе, указал нам на то, что человек не более чем животное, жаждущее крови и зрелищ. Даровал нам возможность сделать себя ровней богу. Теперь миллионы миров доступны нам по одному желанию. А наш мир так и захлёбывается в насилии. И нет, я не очередной фанатик, считающий "Автора" героем – он был монстром, но позволил нам взойти на новую ступень эволюции человечества. И как мы этим распоряжаемся?!

– Откуда тебе знать столько об Авторе?

– В момент всего этого безумия мне выпала прекрасная возможность занять должность его правой руки…

Глава 2

Зря, наверное, нагнал такой пафос. Некоторые критики говорили, что в сюжетах и так слишком много гиперболизации. И вновь читатель может возразить, что я повторяюсь, но имей в виду: мы в книге, прикинь? Неожиданно, да? Поэтому не переживай в никакие флешбэки, я не буду тебя погружать. Всё можно описать в двух словах: наш создатель – просто 'пубертатная язва', создавший целую антиутопическую вселенную, чтобы прикормить своих 'тараканов' в башке. Но самая главная мысль: человеку бессмертие будет в тягость. Как же я получил некоторую значимость в этом мире? Обычная жеребьёвка, никакой личной заслуги. Просто повезло…

– Но в чём заключалась твоя работа?

–Понимаешь, каждому творцу нужен человек, имеющий возможность воплотить все его идеи в жизнь. Именно я создавал из плоти и крови божеств и людей. Каждую мерзкую тварь и локацию, которую он придумывал, я воплощал в сознаниях читателей. Понимаешь, я – есть само воплощение идеи. Но ты не поймёшь, – огорчённо прошептал альфред.

– Какого чёрта? То есть, ты причастен ко всем этим злодеяниям, но почему сейчас ты обычный смертный?

– Так требует сюжет. После концовки первой книги я лишь выжидал своего часа. Большую часть сил я потерял в связи со смертью создателя, но знай: всё это было продумано. Никакого неизвестного героя, освободившего мир от гнёта богов, нет. Есть просто случайный человек, выполнивший свой сценарий. Но мы уже уходим в рассуждения. Кстати, проверь свои извилины, не подводит ли тебя память?

Щелчок

– И мои слова растворяются в небытие, – Слова Альфреда опьяняли…

– Спасибо за протез. Ну и не удивительно, что именно культ расплодил эти межпространственные разломы. Наш мир уже сотни лет в бесконечном насилии. Жили же как люди, а тут богам скучно стало.

– Даже нечего возразить.

На лице Альфреда промелькнула лёгкая ухмылка. Что бы это могло значить?

– Ладно, мы здесь не для того, чтобы языком молоть. У меня есть для тебя небольшое дело.

Альфред кинул к моим ногам форму фанатика "Культа Плоти".

– Не хочу, чтобы ты почувствовал себя шестёркой, но сам понимаешь, что не могу там появиться. Я часто представляю корпорацию 'Dark Light'. Да, эта компания не поддерживает нынешний строй системы, но насилие лоб в лоб ни к чему не приведёт. Политика – дело тонкое.

– Да, я понял, я должен рассорить чёртовых нацистов с сатанистами. Я не дурак. Что, надеешься выйти сухим из воды? Творишь насилие чужими руками?

Альфред резко вытащил пистолет P2000 с длинным глушителем из кобуры, направил прямо мне в лицо. Судя по траектории, пуля попала бы чуть ниже левого века, оставив на моём трупе фиолетовый фингал, заплывающий кровью.

– Если не хочешь дружить, так и скажи, но у нас одни цели и мечты. Хочешь – не хочешь, мы будем сотрудничать, но всегда есть третий, более жестокий вариант.

– Да пошёл ты, ублюдок!

Несмотря на моё явное отвращение к Альфреду, я всё равно надел форму и шаркающими шагами отправился к выходу.

– С голыми руками на дело пойдёшь или гугл-карты скачаешь, чтобы точку назначения найти? Ммм…?

Он протянул мне пистолет Mauser C96, а в другой руке сжимал свёрток карт.

Я выхватил необходимые мне вещи у него из рук и ворчливо произнёс:

– Да, базуки не было?! В военную базу лезть с пистолетиком, конечно, разумно, хотя что я понимаю в этих делах…

Дальше последовал лишь звук захлопывающейся двери.

По прибытии на точку назначения я стоял в слепой зоне около двухметрового забора, состоящего из грубых бетонных блоков. Сторожевые вышки освещали тёплым светом ночную тьму. Кругом стояла охрана и мигали камеры видеонаблюдения. Единственный товарищ, на которого я мог положиться, – это темнота. К счастью, моя ряса прекрасно скрывала меня в ночи. Пока я изучал систему безопасности, я заметил, как к главному входу приближается фургон.

"Снова сработал стимулятор."

– Что, какого чёрта?! Опять?!

Я уже забыл о существовании этого адского устройства.

И всё произошло вновь: колющая боль в запястье, неконтролируемый гнев и смерть самой концепции жалости и совести. Я снова стал лишь наблюдателем за происходящим. Устремившись к кабине водителя фургона, я произвёл очередь выстрелов из пистолета по лобовому стеклу.

Мне было абсолютно плевать на систему безопасности, охрану, вооружённых до зубов нацистов. Единственное, что я видел – инструмент для убийств в руке и десятки целей.

Захватив камень с дороги, я выкинул труп с водительского кресла и сел за руль. Моментально "баранка" стала будто продолжением моих пятипалых конечностей. Я медленно положил булыжник на педаль газа, мотор взревел, а из-под колёс поднялись столбы пыли. Дальше лишь беспрестанное безумие: протаранив главные ворота, я с разгона влетел в казармы. Как гром среди ясного неба завизжала сирена в перемешку с криками агонии. По стёклам и двери просвистели пулемётные очереди, что только добавило злобы к моим деяниям. С огромного разгона я таранил ангар за ангаром, сбивая одного лицедея за другим. Я получал от творящегося хаоса истинное удовольствие. Где-то плеснула кровь, где-то прозвучал взрыв, а где-то мёртвая тишина, будто таблетка от всех болезней, снимала головную боль. Из-за чрезмерной веры, что ситуация находится в моих руках, я не заметил, как из угла выехал танк, в который я на полной скорости врезался. Толчок и сильнейший удар перевернули фургон, заблокировав мне выход. Очередная пулемётная очередь ранила меня в обе ноги. Когда надежда на спасение была почти утеряна, я увидел проход в кузов, оставленный от столкновения: грубый металл буквально разорвало, что дало мне шанс спастись. Когда мои глаза привыкли к темноте, о чудо!

Экспериментальные экзокостюмы. Я слышал, много подопытных погибло при их разработке, экзоскелет перегружал организм человека, требуя от него нечеловеческой выносливости. Но у меня не было выбора. И поверьте, если вы думаете, что видели жестокость, то вы ошибаетесь. Вот она – настоящая животное насилие, всё, на что только способно человеческое сознание: расчленение, вспарывание животов, распятие, четвертование, смерть от удушья, захоронение заживо, смерть от ожогов, кровопотери и от многочисленных переломов, разрывы глоток и вскрытие черепов – всё это ожидало ублюдков, продавших душу Фюреру. Мои руки были способны даже разорвать металл танков и других экзокостюмов. 'Рви и кромсай' – словно слова из бессмертной “Doom” проносились в голове.

Часами продолжалось это безобразие, но вскоре действие 'стимулятора' закончилось. Я снова ослаб и усмотрел деяния своей тёмной стороны. Но, как бы то ни было, я помнил, зачем я здесь. Поэтому, вымазав руки в крови, я подписал пару танков и разрушенных ангаров от лица Культа "Плоти" и добавил парочку эпично-пафосных угроз. Моя миссия окончена. Пора возвращаться домой, подумал я, и психопатичной лёгкостью покинул место кровавого правосудия…

По возвращении в особняк я увидел, как Альфред потягивает вино, сидя за столом и смотря новости.

– Пока я рисковал своей задницей, ты всё это время прохлаждался?! Зато как же ты мне на уши присел: 'мы ровня', 'не хочу, чтобы ты чувствовал себя шестёркой' или как ты там сказал! – мой крик пронзил тишину помещения.

– Какого чёрта ты превратился в животное? Я заключал сотрудничество с неглупым человеком, который осмысленно достиг свободы и мечтает даровать её всему миру. А, кстати, позволь заметить: ты обрёл свободу благодаря мне. Если бы не я, ты бы валялся дохлым в той самой пустыне, и тебя бы доедали те летучие твари.

Я хладнокровно навёл пистолет на Альфреда. Но в считанные секунды хладнокровие переросло в жгучую ярость. Руки затряслись от злобы, и я невольно выстрелил в плечо Альфреду.

–Твою мать, ты совсем конченный?!

Он резко схватил ствол со стола. Но к этому моменту я уже сидел в гараже, разбил стекло, сел в его машину и ковырялся в проводах зажигания. Как сверкнула искра, я сразу ударил по газам и выехал с территории его особняка, выбив главные ворота.

– Всё-таки правду говорят: человек, хотя бы день проживший 'живым мясом', вряд ли станет прежним. Ладно, нужно позвонить Тоду, чтобы присмотрел за ним, пока не стало поздно.

Время 13:30.

– Ну и зачем я тебе понадобился?

– Тут надо присмотреть за одним фриком, бывшим участником проекта 'Забвение'. Не переживай, я заплачу.

– Ладно, мне плевать, кто он, зачем он. Просто скажи, где он будет или хотя бы как выглядит.

– Могу сказать одно: он сейчас где-то катается на моём новеньком красном Dodge Challenger. И я не хочу, чтобы он въехал в собственность корпорации, на которую я работаю.

–Как обычно, грохнуть какой-нибудь пукалкой с глушителем или для этой миссии подойдёт старая добрая базука?

– Да, разбежался! Если хотя бы волосок упадёт с моей машинки, я…

– Ой, да ладно! Я просто шучу. Я всегда чисто работаю.

Прозвучали прерывистые гудки сброшенной трубки.

Время 15:07.