Pulgarcito – по мотивам сказки «Мальчик с пальчик»

Pulgarcito – по мотивам сказки «Мальчик с пальчик»

Часть 1

В 1595 году от Рождества Христова, жарким летом, когда Испанией правил славный король Филипп Второй Габсбург, в семье мельника Хосе Энрико Фернандеса и его жены Мерседес, в девичестве Рамирес, из небольшой деревни на юге Испании родился чудесный мальчик, которому при крещении дано было имя Хосе Диего Фернандес Рамирес. И родные, и жители деревни стали звать его Диего, чтобы не путать с отцом.

Диего был одиннадцатым ребёнком в семье, при этом, первым и единственным чадом мужского пола. Его десять сестёр, отец и мать души не чаяли в младенце, всячески холили его и лелеяли. Он рос красивым кареглазым озорником, при этом добрым и работящим. Уже к восьми годам парнишка помогал отцу на мельнице, управлялся в поле и в саду. Но к одиннадцати годам все стали подмечать неприятную особенность ребёнка, а именно то, что рост его остановился. Когда дети звали его гулять, мать Диего с горестью подмечала, что ровесники ее сына больше, чем на голову его выше. Родители возили его к лекарям в самый Мадрид, но те только разводили руками, ходили к травницам, но ничего не помогало.

В конце концов, Святой отец Мигель, погладив по голове мальчика, резюмировал: «На все Воля Божья. Молитесь за него, дабы была с ним Милость Господа».

Часть 2

Мальчик был абсолютно счастлив, несмотря на эту особенность: его все любили, дети с удовольствием звали играть, отец Мигель приглашал помогать во время Богослужения. Вдобавок у Диего оказался приятный мелодичный голос, и он брал уроки вокала и игры на лютне у капельмейстера церковного хора мальчиков, где и сам с удовольствием тоже пел.

Как–то в разгар лета, в их деревню приехали кибитки бродячих комедиантов: фигляров, паяцев, шутов, гимнастов, наездников и факиров. Народ с удовольствием смотрел их шумные представления. Но особенно понравились публике выступления карликов, горбунов, бородатых женщин…

Комедианты пробыли в деревне около недели, народ веселился, не гнушаясь и вином, а когда артисты уехали, пропал и Хосе Диего Фернандес Рамирес – сын мельника.

Диего проснулся и сразу не понял, где он. Его ложе раскачивалось из стороны в сторону, и он догадался, что куда–то едет. Но куда? Куда отец решил повезти его? И почему он не помнит о том, как усаживался в повозку? Вдруг, до него донёсся чей–то разговор:

– Ну и зачем нам сдался ещё один карлик? Лишний рот и все.

– Не скажи, Антонио, этот Pulgarcito1 принесёт нам уйму золота. Ты не знаешь, но он прекрасно поёт и играет на лютне, я выяснил. Продадим его герцогу, он отсыпет за него столько золота, что хватит и кибитки починить, и лошадей поменять, и жить будем как сам герцог, – ответил немолодой бородатый человек по имени Эрнан и громко раскатисто засмеялся.

– Тише ты, ржешь словно мерин, разбудишь ещё Pulgarcito – то.

– А пусть поднимается, не у мамочки под боком поди, пусть подключается к работе, прислужников у него здесь нет и не будет. Он снял сапог и кинул в мальчика: «Эй, бездельник, хватит вылеживаться, принеси попить, да живо давай пошевеливайся, я дважды повторять не буду, вон хлыст лежит, чтобы лодырей учить таких как ты!»

Часть 3

Путь был нелегким и очень долгим, ехали периодически останавливаясь, чтобы дать очередное представление. Диего вручили лютню2, и он пел, аккомпанируя себе на этом волшебном инструменте, что вызывало неизменный восторг публики.

–Ты хорошо поешь и хорошо играешь на лютне, – как– то сказала ему рыжеволосая красавица с несоразмерно большими стопами, – научишь?

– Пожалуйста, это совсем нетрудно, – улыбнулся ей Диего, а девушка засмеялась и убежала в фургон, в котором ехала.

Удивительно, но, несмотря на свою особенность, она быстро бегала и даже танцевала. В конце концов, приехали в город Лерма, провинции Бургос. Изумительно красивый город, раскинувшейся под сенью пальм и олив. Он получил своё название в честь герцога Лерма3, чей богатый дворец украшал центр города.

Приехали в небольшой дом, но, несмотря на это, в нем был как первый, так и второй этаж. Дом располагался на самой окраине города. Диего обратил внимание на то, что в нем размещались только люди с различными увечьями: мужчины и женщины ростом с трехлетнего ребенка, горбуны, люди с искореженными лицами, бородатая женщина тоже здесь жила, был парень огромного роста и та самая, очень красивая, рыжеволосая девушка с огромными стопами. Сюда же поселили и Диего.

Кроватей в доме не было, спали на мешках с соломой, укрывались какими – то тряпками, при этом, чистыми, пахнущими щелоком, высокий парень сказал, что хозяева заставляют содержать здесь все в чистоте – боятся чумы…

Часть 4

"Сам хозяин здесь бывает нечасто, следит за всем одноглазый Пабло, он здесь главный, ему все отдают деньги, собранные милостыней", – продолжал высокий парень.

Диего поднял на него удивленный взгляд.

– "Да, мы все здесь нищенствуем, увечным и больным лучше подают", – грустно проговорил великан.

По деревянной лестнице, ведущей на второй этаж дома, застучали чьи – то башмаки. Подошел Пабло, на одном глазу у него красовалась чёрная повязка.

"Так, – скомандовал он, – все, кого привёз хозяин, живо идут мыться и переодеваться в чистую одежду, а свою отдают толстой Марте в стирку! Живей ! – крикнул он прямо в лицо Диего, когда тот замешкался, снимая расшитую курточку, – Хорошая куртка, – с издевкой сказал Пабло, оскалив гнилые зубы в ухмылке, – жаль мала будет, – внимательно осматривая ее, продолжал Пабло, – но ничего, на выступления сгодится."

Диего попытался забрать свою вещь, но Пабло, смеясь поднял руку с курточкой Диего вверх и тот, как не пытался, не смог ее достать.

"Вырасти сперва, Pulgarcito", – гнусно уже гоготал Пабло и ему вторил хор подхалимов и прихлебателей.

Так Диего остался жить в Доме увечных, как называли его хозяева – Эрнан и его младший брат Антонио.

Однажды ночью, лёжа на своём мешке с соломой, Диего спросил у Хуана – великана, рост которого превышал 2 метра: «Что за люди хозяева?»

– А ты не понял до сих пор?

– Нет, они приезжали в нашу деревню, давали представления, было весело.

– Да, весело… Они собирают различных людей, чаще детей, отличающихся от других или ростом, или внешностью, или, как Бенита, размером ноги и возят их, показывая всем, это имеет успех.

– А акробаты, шуты, фигляры?

– Хозяева – братья, но у них большая семья и часть других братьев содержат бродячих комедиантов, вот с ними мы и ездим.

– Так кто же, все–таки хозяева? Рабовладельцы?

– Ты действительно не понимаешь? Если так, то в слишком спокойном месте ты жил. Это очень опасные люди – компрапекеньос 4– похитители детей. Но чаще они детей не похищают, а покупают, не желая погони.

Часть 5

– Компрапекеньос? – задумчиво повторил Диего, вспоминая рассказы матери об этих людях, – но они же, вроде, калечат детей, а здесь за них природа уже сама поработала достаточно.

– Когда одноглазый Пабло уедет, поднимемся на второй этаж и там я тебе кое–что покажу.

И это…, ты не обижайся, что я тогда не забрал у Пабло твою куртку, – сказал Хуан, потупив взгляд, – мог, конечно, но он пришёл бы в такую ярость… В общем, я испугался, прости. Здесь есть позорный столб, к нему привязывают нарушителей порядка и Пабло их сечет хлыстом.

– Тебя секли?

–Один раз. Я помог Бените после того, как ее высекли у позорного столба.

– И ее тоже секли?

– Да, она плюнула в лицо Пабло, когда он стал приставать к ней.

«Компрапекеньос…», – тревожно думал Диего, после разговора с Хуаном, но почему, почему отец так жестоко поступил с ним? Почему продал его этим страшным людям, обрекая на нищенскую жизнь, полную обмана, унижений, жестокости? Ответа не находилось.

Но Диего не знал многого: хозяин Дома увечных сразу приметил пригожего мальчика в толпе веселящейся публики, искушённым взглядом понял, что рост ребёнка не соответствует возрасту, который на лицо выглядел лет на 11–12, а по росту был не выше 7–8 летнего.

Парень был настолько пригожим, что глаза Эрнана жадно заблестели, предвкушая какую хорошую милостыню будут подавать больному ребёнку с ангельским личиком, но когда опоив несколько жителей деревеньки, он узнал, что парень, ко всему, ещё и грамотный, хорошо поёт и играет на лютне…

Пришло решение продать его одному из богатейших жителей Испании, человеку близкому к Филиппу III, сменившему в 1598 году на престоле Филиппа II, Лерма Гомесу де Сандоваль–и–Рохас Франсиско – пятому маркизу Денья, герцогу Лерма 5и гранду 1–го класса – великому человеку и большому любителю искусства, красоты и роскоши.

Как бы случайно проходя мимо Диего, Эрнан угостил мальчика сочным яблоком, предварительно напитав его сонным раствором.

Продолжая наблюдать за ним, Эрнан увидел, что парень уснул прямо на улице, уже были сумерки и поэтому Эрнан, совершенно незамеченный никем, поднял легкое тельце малыша и перенёс его в свой старый фургон.

Часть 6

Не знал Диего и о том, что всю ночь жители деревни искали его: даже в роще, даже в озере длинными баграми поднимая тину с его дна.

А ранним утром, проспавшись от винного дурмана, четверо крестьян, рассказали, что один из приезжих комедиантов потчевал их в таверне, не жалея денег на угощения и вино, и подробно расспрашивал о Диего.

Услышав это, отец Диего – Хосе Энрико Фернандес, оседлал своего вороного жеребца с оборванным ухом и белоснежной отметиной на лбу и кинулся в погоню за комедиантами.

На вечерней заре он поравнялся с фургоном Эрнана, потребовав вернуть сына, но тот стал глумиться, заверяя, что никакого Диего у него нет, но потом признался и потребовал немалый выкуп, Хосе сказал, что готов заплатить за освобождение сына и сразу получил чем–то тяжелым по голове. Деньги, предназначавшиеся на выкуп сына, у него были украдены, как, собственно, и вороной красавец.

Все это Диего слышать не мог, так как крепко спал, одурманенный сонным зельем.

Хосе нашли местные торговцы, возвращавшиеся с рынка, он лежал в придорожной канаве, истекая кровью.

Очень долго жена и дочери выхаживали его, пока, наконец, он не поправился. Тогда семья стала искать пропавшего ребёнка, но он будто в воду канул.

– Скорей, поднимайся, – услышал Диего шёпот около своего уха, – он открыл глаза и увидел в темноте лицо Хуана, – пойдём наверх, пока темно.

– А как же Пабло?

– Он только что уехал с хозяином куда–то.

Друзья по несчастью тихонько пробрались к лестнице и стали подниматься по ее шатким ступеням.

Не знали они тогда, да и не могли знать, что пара глаз наблюдает за ними из темного угла комнаты.

Поднявшись наверх, Хуан зажег небольшой огарок свечи, чтобы не споткнуться о лежащие на полу горшки по форме напоминающие большие и широкие вазы.

– Смотри, – прошептал Хуан.

– Куда, – не понял Диего.

– На горшки, конечно.

Диего присмотрелся и с ужасом обнаружил, то из горлышек горшков высовывались головы людей. Кто–то из них крепко спал, кто–то постанывал, а кто–то внимательно наблюдал за пришельцами. В комнате стоял гнусный тяжелый запах.

Диего стало нехорошо от всего этого, он молча повернулся к лестнице и стал спускаться вниз, за ним шёл Хуан.

Часть 7

Диего проснулся рано утром от сильного крика.  Пабло возвышался над ним и громко ругался, лицо его было красным от натуги: «Гнусный Pulgarcito, что захотелось посмотреть, что наверху? Посмотрел? А может ты обворовать решил хозяина? Ходишь, вынюхиваешь все, а на вид Ангел во плоти, ну ничего, я тебя научу как надо вести себя, тебя и этого тупого Gigante6.

Он схватил Диего одной рукой и потащил в центр комнаты, где размещался позорный столб, к которому обычно привязывали провинившихся обитателей Дома увечных и, о котором совсем недавно рассказывал Хуан.

Как правило, это были те, кто собрал мало милостыни или пытался бежать, таких, как Хуан, желающих помочь ближнему, было мало… Наказуемых раздевали, привязывали к столбу и оставляли на несколько дней без еды и воды, порой тяжко секли, но не допускали, чтобы кто– то не выжил– хозяева не любили чтобы пропадало их добро.

Пабло привязал маленького Диего к столбу, а его помощники уже притащили Хуана.

Привязав обоих с разных сторон столба, принялся их сечь таким же хлыстом, какой Диего видел у Эрнана, когда ехал в фургоне.

Бил долго, когда кто– то терял сознание, выливал на него ведро воды и продолжал экзекуцию.

Неожиданно в дом вошёл хозяин Эрнан. Увидев, истязание Диего и Хуана, подскочил, оттолкнул Пабло и закричал на него:

Ты что творишь, негодяй! На днях приедут посланники герцога смотреть товар, а ты портить его намерен? Да я тебя сгною в подвале, оставлю без воды и еды, тебе мало одного глаза? Я тебя и второго лишу!

– Господин, – запинаясь проговорил Педро, – они тайно проникли наверх, – Эдмон внимательным долгим взглядом посмотрел на Диего, – да ты не так прост, как кажешься, – Снимай их со столба и, если через пару дней они будут выглядеть как и сейчас, берегись, Пабло, быть тебе не только слепым, – последние слова Эрнан сказал тихо, почти шепотом, но обитатели дома увечных заметили, что именно они заставили Пабло побледнеть.

Часть 8

Диего и Хуан лежали на своих мешках, толстая Марта промыла и помазала их раны какой– то дурнопахнущей мазью, которую делала сама. Кстати, не такой, уж, и толстой она была: «ну чуть полнее Матери»–, прикинул Диего, просто, на фоне истощенных обитателей дома увечных она выглядела достаточно упитанной.

Марта была молода и хороша собой. Эрнан выкупил ее лет семь назад у деревенского старосты, который хотел отдать ее в руки Святой инквизиции, якобы, за колдовство.

Но Марта не была колдуньей, просто хорошо разбиралась в травах и умела их правильно применять, при этом была праведной католичкой, регулярно ходила в храм, до попадания к компрапекеньос, конечно.

Здесь никому не позволялось выходить в город без разрешения старшего хозяина.

Антонио– младший брат Эрнана мало бывал в доме убогих, его не очень прельщало возиться с больными и увечными людьми, больше нравился цирк – здесь всегда было весело и шумно. Ему нравились красивые подтянутые тела акробатов и гимнастов, размалеванный лица паяцев, таинственные маски факиров.

Совсем другое, нежели изуродованные природой или человеком тела обитателей дома увечных.

Особенно не любил он подниматься на второй этаж дома, где в жутком смраде «дозревали» в глиняных «тюрьмах» будущие источники его обогащения.

Нет, ему не было их жаль, просто, брезгливая тошнота подступала к горлу.

Когда Эрнан увозил Марту, у неё только что родился сынок, который был для неё всем на свете.

Долгие годы прибывания здесь, она лелеяла мечту когда–нибудь встретиться с ним, надеясь, что отец малыша и его родители любят и лелеют его, как любила и лелеяла его она сама, но не знала бедная женщина того, что ее сына его отец  продал компрапекеньос в тот же вечер и теперь он был пленником глиняного горшка.

«На калек и уродцев,– смачно смеялся Эрнан,– хороший спрос, их любит цирковая публика, им хорошо подают на улицах, их с удовольствием скупают богачи для своей забавы».

Часть 9

Диего понял, что оставаться здесь опасно. Его или изуродуют, или забьют. Он решил обязательно бежать, как только представится подходящий случай. О своём решении никому не говорил, кроме Хуана.

– Тебе не страшно бежать?

–А тебе не страшно оставаться?

– Диего, – замялся Хуан, – а мы теперь друзья?

– А тебе как бы хотелось?

– Я очень хотел бы иметь не просто друга– брата такого, как ты

– Благодарю тебя, брат, – улыбнулся ему Диего,

– Я больше тебя никогда не предам, даже, если сам хозяин решит высечь, даже, если вместе с Пабло…

–Ну, вот, – сказал Диего, –теперь мы точно настоящие братья, я тебя тоже никогда не предам

– Братья, – подтвердил Хуан.

– А тебе сколько лет–то? Должен я знать сколько лет брату?

– Летом – четырнадцать,

– А я на пару лет младше тебя. Родился на юге, в чудесной деревне, где цвели сады, а на полях золотились тучные колосья, отец– мельник, ещё мать и десять сестёр

– Ого, это приданного не напасёшься. А я не Хуан, на самом деле, и не испанец, и, уж, совсем не католик.

Диего вопросительно поднял брови,

– Не говори никому, только, но я – русский, далеко отсюда, есть страна – Россия, там не так тепло, как здесь, зато она огромная и очень красивая, а по вере я – Православный.

– Ты веруешь в Христа? – спросил Диего,

– Конечно, утвердительно покачал головой Хуан

– А как тебя зовут по – настоящему тогда?

– Иван, Ваня. Хозяин со своими дружками увез нас с Рыжиком – корабельным псом, три года тому назад, но Рыжик сумел сбежать, а я – нет, – вздохнул Хуан–Ваня,– а теперь хозяин говорит, что отдаст в руки инквизиции и буду я гореть на костре, как еретик, потому что я –не католик, если буду вести себя плохо, ещё и поэтому не помог тогда тебе с курткой. Но теперь я не боюсь ничего, мы братья и я не испугаюсь ничего ради тебя.

– А как же ты в Испании оказался? И по–испански говоришь, как настоящий испанец.

– Понимаешь, упросил отца взять с собой, отец – торговец, купец, приехал сюда торговлю вести, а к языкам способность имею и охоту большую учить, знаю ещё франкский, латынь,… Эх, если бы хозяин потребовал бы с отца выкуп, он бы заплатил, но,– Хуан совсем понизил голос,– хозяин хочет нас с тобой продать герцогу Лерма, пьяный Пабло проболтался.

– А мы вместе сбежим отсюда?

– Конечно, мы же братья.

Друзья уснули, договорившись в ближайшее время приступить к разработке плана побега.

Часть 10

Прошло несколько недель после того, как Пабло жестоко высек несчастных, но молодость поборола недуг и раны постепенно зажили.

Посланцы герцога Лерма так и не приехали по той причине, что герцог в срочном порядке отбыл ко двору короля Филиппа III Габсбурга.

Друзья решили, что ситуация складывается вполне благоприятно для побега.

Но на улицу выйти было невозможно, ворота двора всегда были на запоре,  их, конечно, водили на площадь нищенствовать, но и здесь каждый находился под пристальным взглядом Пабло или его помощников.

И тогда Диего сказал Пабло, что хотел бы обучить Хуана игре на лютне и ему, наверняка, будут значительно больше подавать милостыни.

Действительно, Диего, играя на лютне зарабатывал значительно больше, нежели остальные обитатели дома увечных.

Пабло рассказал об этом Эрнану, тот был не против, прикинув выгоду.

Услышав об обучении, подошла Бенита – рыжеволосая красавица с большими стопами, и тоже попросила научить ее играть на лютне, а следом за ней, смущаясь, попросила и Марта.

Диего и Хуан ждали, когда хозяин наконец примет окончательное решение и их план побега осуществится, но тот медлил, видимо забыл. В томительном ожидании друзья провели более двух лет

Наконец, вечером в доме увечных раздался грозный голос Эрнана, упрекавшего Диего за нерадение о благополучии хозяина, он приказывал Диего обучить Хуана, Марту и Бениту не только игре на лютне, но ещё и пению, «пусть отрабатывает хлеб, который едят».

Тогда Диего сказал, что надо каждому подобрать лютню, соответствующую росту и звучанию голоса, чтобы исполнение было более приятным.

Эрнан, не заметив подвоха, разрешил всем четверым, под строгим присмотром Пабло, сходить в мастерскую и выбрать подходящие музыкальные инструменты.

Рано утром Пабло запряг вороного жеребца с оборванным ухом и белой отметиной на лбу и ещё пару лошадок в лёгкую повозку и приказал всем четверым разместиться в ней. Возница уже был готов, лошади стояли, понуро опустив головы.

Но, как только Диего оказался рядом с вороным конем, тот громко заржал и заволновался, Диего взглянул на него и душа его затрепетала. Он узнал коня своего отца.

Подумал тогда Диего, что не мог отец просто так взять и продать их с вороным конем, вспомнил Эрнана, угостившего его яблоком, и догадался обо всем, предположил, что кинулся отец в погоню за компрапекеньос, но те обманули его и… дальше было страшно думать.

За раздумьями Диего не заметил, как повозка доехала до мастерской по изготовлению музыкальных инструментов.

Пабло приказал всем спуститься с повозки и пройти вместе с ним в мастерскую.

Каких только музыкальных инструментов здесь не было. Вот– гордые скрипки, большие и малые арфы, части каких– то других музыкальных инструментов, мотки струн. Пахло деревом и лаком.

Их встретил сам мастер, с хмурым лицом выложил перед покупателями лютни.

Они все были прекрасны. Матовый лак, покрывающий их безупречные тела благородным отливом, восхищал взор.

Диего мало разбирался в качестве музыкальных инструментов, но с видом знатока стал примерять их к каждому желающему обучиться игре на них.

Он подозвал к себе Хуана и приложил к нему один инструмент, потом другой, ещё и ещё, заставлял того петь пробуя подобрать тональность его голоса, с наигранным негодованием откладывал, якобы, неподходящую лютню, потом брал следующую и… все повторялось.

В конце концов, Пабло стало скучно, и он решил пойти немного выпить, в твёрдой уверенности в том, что, опекаемые им, обитатели дома увечных никуда не денутся, кому они здесь нужны без гроша в кармане?

Стоило только стихнуть цокоту конских копыт, как Диего и Хуан вышли из мастерской, позвали девушек и сообщили Марте и Бените о своих намерениях бежать,

Марта сразу присоединилась к ним, а Бенита сказала, что у неё никого нет из родных и близких, заботиться ней некому, в услужение ее никто такую–то не возьмёт, а в доме увечных ее, хотя бы, кормят да и крыша над головой имеется.

Трое беглецов тепло простившись с ней, отправились в путь по улочкам незнакомого города, Бенита же упала на землю, якобы, потеряв сознание от сильного удара по голове.

Часть 11

Вернувшись, Пабло обнаружил, лежащую, как бы в беспамятстве, Бениту, грубо подняв девушку с земли, он стал расспрашивать о ее спутниках, Бенита сказала как и было решено с беглецами, что те, ударив ее по голове, бежали, а она упала в беспамятстве на холодные камни улицы. Пабло охватил сильный гнев и он стал вымещать его на бедной девушке: сильно избивая ее на глазах у прохожих, которые, равнодушно взирая, проходили мимо, резонно считая, что это разъяренный отец учит жизни непослушную дочь или же обманутый муж наказывает молодую распутную жену.

Вернувшись в дом увечных, он приказал бросить ее бесчувственное тело на пол, строго приказав выдернуть из– под неё мешок с соломой.

«Пусть подумает над своим поведением, – с нескрываемым гневом говорил он, вспомнив с каким пренебрежением она отвергла его «ухаживания», – приползёт ещё, на коленях умолять будет, а я может и смилостивлюсь, смотря как просить будет»

Пабло, в силу недальновидности и скудности ума, совершенно не думал о том, что хозяин может наказать его за происшедшее, он искренне считал, что во всем виновата Бенита, которая должна была как–то задержать беглецов.

Ох, как же жестоко он ошибался…

Войдя в дом увечных, Эрнан сразу заметил несчастную окровавленную Бениту, распростертую на полу, приказав позвать Пабло, он подошёл к девушке и пнул ее носком сапога, она застонала, и он спокойно вздохнул: «жива».

Сверху спустился Пабло и Эрнан без всяких слов ударил того хлыстом по лицу,

хлынула кровь и Пабло упал, как подкошенный, хозяин же принялся избивать его ногами.

Бил по голове, в живот, в кровь разбил руки, которыми Пабло пытался закрываться.

–Тварь, – кричал Эрнан, опять испортил имущество, а оно денег стоит и немалых!!! Получай, скотина, – продолжал кричать Эрнан, жестоко избивая Пабло.

– Господин, пощадите, – плакал Пабло, закрываясь от ударов, – из–за неё бежали трое Ваших дерзких рабов

– Кто? – взревел Эрнан

– Pulgarcito утащил за собой толстую Марту и этого еретика Gigante…

– Марту…– протянул задумчиво Эрнан, – значит бежала…– потом, как бы очнувшись, схватил Пабло за грудкИ и прошипел ему прямо в лицо, – а где ты, дармоед, был в это время? Опять пьянствовал? Все, Пабло, – почти дружелюбно, похлопав того по плечу, произнёс Эрнан, – молись…

– В подвал его! – уже совсем другим, приказным, тоном прорычал хозяин

– Господин, смилуйтесь,– рыдал Пабло, но его стон утонул в радостных криках и улюлюканье, некогда, казавшихся верными ему, обитателей дома увечных, тащивших его сопротивляющегося к выходу.

Часть 12

Беглецы решили двигаться в речной порт, находившейся в долине реки Арланса, где рассчитывали наняться на корабль, чтобы добраться до Мадрида, а там уже разделиться и отправиться по домам. В Лерма оставаться было опасно, ищейки Эрнана могли напасть на их след в любой момент.