Сухоядение

Она просыпается в 7 утра и делает глубокий зевок. Выставляет вперед безупречно белые зубы. Вскинув вверх острый, как палаш, локоть, – необходимая часть прекрепкого потягивания – она поправляет постельное белье и надевает домашние тапочки. Тонкая рука ее – белая, как жасмин – падает на прикроватную тумбочку в поисках "зажигалочки". Она выходит на балкон и, растворивши пластиковое окно с ситовой маскитной сеткой, закуривает яблочную папиросу (все это делается с закрытыми глазами, по обычаю, воспитанному в течение последних 3-х лет). Забирает с трельяжа мецеллярную воду и отправляется в ванную. Выходя из ванной, берет замшевый косметический мешочек и, устроив его на письменном столике, устанавливает на белиловый подоконник настольное зеркальце. Жемчужный утренний свет ударяет ей в голубые, повитые дымкой глаза, и она начинает приготовляться. На подоконнике исподволь появляются щеточки с карандашиками, пластиковая румяница с черною крышечкой, кисточка с корректором, баночка тонального крема, половина пачки выкуренных папирос на прозрачной пепельнице и т.п. Через 3 часа она уже готова. На ней чуть приглаженная блузочка с денимовыми брюками, разорванными у колен, ботиночки с носками и легкое драповое пальто. Она наливает воды из фильтра и выпивает капсулу флуокситина, после чего достает телефон и отправляет сообщение: "Круассанчик, в 10 тогда на Вознесенской? :**" Вскоре приходит и ответ: "Да, маковка, как договаривались :***" Маковка выходит на улицу – прямо в излучину мокро-сизого тумана – и направляется на автобусную остановку, придерживая одною рукой гранитолевую визиточку через плечо, а другой новую папиросу. По дороге она заходит в продуктовый домик, здоровается и говорит:

–Бонд синий и дирол, пожалуйста.

–Синего нет, девушка.

–Тогда – красный.

–Красный, пожалуйста.

–И еще зажигалочку… вон ту синенькую: FOX что-то там…

–Поняла.

Поскольку события настоящего рассказа основаны на реальной истории, я бы не хотела сообщать настоящих имен, а поэтому могла бы сказать, что у нашей героини было какое-нибудь достаточно условное имя… ну, скажем, Анастасия Ивановна, например. А фамилия пусть тоже как раз и будет Условная, потому что ну очень не хотелось бы сообщать реальных имен, а вымышленные имена как-то уж очень бьют по ушам.

Так вот, на момент рассказа этой Условной мисс 20 лет от дня своего рождения. Она невысокого роста, но выше среднего. Не худа в груди, но тонкого склада. С прищуренным полузакрытым взглядом и плавно-заостренным кругленьким подбородком. Тонкий нос ее глядел немного орлом и в то же время был несколько вздернут. Полные выдающиеся губы имели над собой явную глубокую бороздку, делая ее похожей совсем на девочку, вместе с чистым обрывистым смехом, при котором она часто закрывала глаза. Лоб ее был открыт и бережно очерчен темными коричневыми волосами, обрезанными не очень коротко, но и не слишком длинно. Брови и ресницы, даже когда она их не красила, всегда были темны какою-то особенной темнотой, а потому, даже если бы она жила в одном из 20-ти минувших веков, вы бы и тогда, наверное, нашли чем полюбоваться. Вообще же, это была такая девушка, что, повстречав ее, будь она к вам благосклонна и не будь вы глупы или наоборот слишком умны, то скорее всего сделались бы ее женихом, да и не мудрено.

Была у нашей Анастасии (хотя почему "была" – есть), помимо всего прочего, и одна по праву невиданная ни в какие поры напасть, незаслуженно стыдящая ее внутренно все-таки совсем еще детскую натуру. О чем идет речь? – А вот о чем: по временам, бывало, нападало на нее такое страшное чувство нечеловеческого голода, такого неудержимого порыва к еде, что она, казалось, готова была в такие часы съесть и корову, и быка, и даже кривого мясника, да и ни то, чтобы съесть, а просто проглотить, как какая-нибудь лошадка, знаете, цапает у вас кусочек сахару, цапает, цапает, да и отцапает в придачу половину вашей руки!.. Дело, как видите, было не шуточное, и, замечая раз за разом все новые и новые признаки болезни, Анастасия Ивановна вскоре не помедлила за обращением к врачу, который присоветовал ей диету, а самое главное – разобраться в лабиринте собственного подсознания и научиться любить себя и излучать свет, – что не удивительно, ибо врач этот был известный на всю Россию специалист по гомеопатии и физиогномике – доктор Евгений Слониха. Что ж, судить о том, помогала ли такая терапия больной или нет, – я не берусь, – да только скажу, что скоро у нашей Условной девушки появились упомянутая вначале уже пачка торпедообразных капсул, растворимых в желудочном соке, – еще от какого-то врача, да приглашение явиться на повторное, более надлежащее обследование – еще от какого-то другого.

Съемную квартиру, которую она теперь оставила и где на момент настоящей повести никто более кроме нее не проживал, следовало бы представлять вот в каких словах: это было старенькое, чахленькое, тоненькое помещение в две комнаты, отделанное, впрочем, с очень милым уютом и ласковым вниманием прежними своими обитателями: на стенах висели бумажные обои, обнаруживающие потрясающее сходство с иными стереокартинками из мягких журналов начала нашего века на все два листа, в которых, если долго глядеть, должно было сложиться что-то необыкновенное; на старинном ку̀хонном шкафчике уже 3-й год лежали 50 рублей, подаренные заботливою хозяйкой молодой новоселице в день отъезда; в одну из комнат дверь так и вовсе была заколочена супругом хозяйки во избежание недоразумений да и просто по причине немалой ценности заключаемых ею вещей. Наша Настя, в свою очередь, была такого характеру женщина, что не терпела пред собою никакой тайны, а потому еще в первые дни своего поселения (сама хозяюшка уехала на несколько лет куда-то на дальний север) выломала беленую двустворчатую дверь молотком и обнаружила там удивительной красоты надувные круги, матовые темненькие шампура с серебряным блеском и завитыми ручками, средство для мытья посуды "Биолан" и какие-то пегие листы древесной плиты с разнообразными консервами, расставленными по красивым советским шкафам – их-то, говоря по правде, она сразу же взяла на примету, – и много еще такого, что и она сама уже позабыла да и я не слишком уж точно помню.

Этим утром, когда мы застали ее за своим пробуждением, в низенькой кухне, где по случаю отсутствия обоев (они были только в зале) стены повторяли масляный орнамент, изображенный еще в коридорах подъезда, а именно: строгая евклидова полоса, находимая на самой середине длины стены и отделяющая ту ее часть, что крашена в бурый (нижнюю) от той, что крашена в белый (верхнюю); так вот, в этой самой кухне на тумбах, шкафах и полочках, да и вообще по всей квартире, в порядке шабашей каких-то Вальпургиевых ночей были разбросаны фантики, пленочки и упаковки из-под безе, чак-чака, хумуса, нутеллы, омички, кремовых тарталеток с орешком, шоколадных бисквитов, карамельных мороженых, кукурузных шариков, венских вафель, сладких соусов, молочных сосисок и русских майонезов, с искрящеюся фольгою от куры гриль, и еще из-под стеклянных бутылок сладкого привозного лимонаду, теперь опустошенных и сложенных в форме буквы "А", – то есть все из таких вещей, которые явственно выдавали новый приступ неприступной болезни.

Пока мы знакомили читателя с биографией Анастасии Условной, сама она, совершив свой обыкновенный маршрут (зайцем) на газовом копотливом автобусе (или не менее копотливом лоснящемся электробусе), уже шла по мощенной, выложенной из камня мостовой, ограниченной справа решетчатой чередой кованого изгородья, за которым начинался пятиглавый храм-кораблем с четырехъярусной колокольней, обмазанный аквамариновою краской, а слева – сирою и убогой дорогой, свидетельствующей об окончании в северной Евразии зимушки-зимы. Напротив актового входа в храм ее уже ждал-пождал второй получас недурный молодой человек с несколько напитанным лицом и аккуратными усиками под очень большим носом. Он был одет в гладкую кулирковую тунику с подкатными рукавами под низ тоненькой плащевой куртки. Глаза его преломляли близорукие пластиковые очки, чьи заушины завлекались под меандровые колечки лоснистых буколек, спадающих от самых висков. Этот самый юноша – видимо, в скором времени супруг нашей прелестной девочки – тоже, как понимаете, нуждается в некоем представлении, а потому давайте нужду эту удовлетворим.

Он был на полтора года старше ее, светловолос, и на чуточку выше. Он, – хотя и кончал церковно-приходскую школу, а теперь готовился даже в диаконы – был прямо-таки не некрасив, и даже хоть на какие виды: сложен, как офицер, строен, как клен, да и к тому же такой же кокетник, как и сама Настя. Звали его… ну, давайте, тоже напишем какое-ни будь условное имя, скажем, Андрей. Фамилия пусть тоже будет Условный, тем более если они скоро поженятся. А отчество узнаете еще потом, потому что я… ну, вижу-вижу-вижу-вижу…

Тем временем они подошли уже на такое расстояние, что всегда в этом месте начинали что-нибудь говорить:

–Привет, котенок!

–Здравствуй, моя рыбочка!

Андрей простер обе руки перед собой, и наша Настя прильнула к нему, ответив таким же объятием. От нее пахло теплой ленью нежного тела с итальянскими духами, подаренными ее бабушкой. Затем она немного отпрянула, вытянула шею и закрыла глаза, приготовивши губы к неожиданному поцелую. Поцелуй и вправду случился, и впрямь он был немного неожиданным, – так что она даже стала чуть заметно приоткрывать один глаз, чтобы подглядеть, где же он там есть. Далее последовала очередь ее возлюбленного, он тоже закрыл глаза, вытянул шею и уж хотел было ждать неожиданного поцелуя, да не тут-то было!.. не успела еще ширмочка его верхнего века удариться об нижнюю, как Настенька уже клюнула его в самые губки точно какая-нибудь голубка подсолнечное зернышко! Потом последовала процедура приветствия носами, которая заключалась в том, чтобы подносить свой нос как можно ближе к кончику другого носа и, когда тот замрет неподвижно, – начинать водить головою в разные стороны, по кошачьи щуря глаза и подымая верхний краешек губ. Через какое-то время, решив, что приветствие носами можно завершать, девушка поднесла свой нос к носу своего жениха, но только вместо того, чтобы водить головой, изловчилась и укусила его в самый краешек подбородка с такой скоростью, что скажите ах!.. а сделала она это затем, что пора была начинать новую церемонию приветствия, заключающуюся в том, чтобы изо всех сил пытаться друг дружку укусить, уклоняясь при этом со своей стороны от укусов другого рта и старательно щелкая зубками, когда настает собственная очередь. Через какое-то время, когда Андрей – герой нашего рассказа решил, что церемонию покусываний пора прекращать, он запустил руки Настеньке под пальто и стал щекотать ее самым бесцеремонным образом. Она тут же вся исказилась в лице, зажмурилась, захныкала, взвизгнула и сделала такой голос, что от одного его звука, если уж он был услышан, решительно никак нельзя было бы продолжать. Щекотания прекратились. Тогда она, окончательно успокоившись, поглядела на него снизу вверх, поджала губы, и еще раз его поцеловала. Но здесь уже, конечно, многие бы упустить-упустили, а вот этот самый Андрей – жених никак не мог упустить. Чего он не мог упустить, мы не знаем, но обратился он к ней с такими словами:

–Волнуешься?

–Еще бы не волнуюсь. Я посмотрю на тебя, когда пойдем к моим родителям.

–Пф! Нашла чего бояться! Да мои мне уже все уши проели: когда ты с Настей придешь? а потшему это я до сих пор накрываю на троих? а потшему это я с Настенькой еще ни разу не сидела, она тшто нас стесняется! – отвечал наш юный друг, передразнивая (скоро узнаете кого), начиная со слова "когда ты с Настей придешь".

–Ну ладно, ладно… это я так…

–Постой-ка…

–Что?

–Ты что, опять курила!

–Я?!

–Точно курила!

–Д, д, да ты что!.. это в подъезде накурено… понюхай – только от рубашки пахнет…

–Настя, не ври.

–Ц! Ну, да-а… курила и что? я уже бросаю…

–Ты же мне обещала…

–Ц… да брошу я, брошу… я уже меньше курю… – говорила Анастасия Условная, кривя душой.

–Ты понимаешь, что курение – это грех?

–О-о… ну все: наливай, Федь, дядька будет петь…

–Ну, если это правда! Ты же сама себя отравляешь!.. не знаю, как тебе еще объяснять…

–Не надо мне ничего объяснять, я брошу и все.

–Бросишь? Ну тогда давай сигареты. – сказал Андрюша, протягивая ей раскрытую руку.

–Н-н-ны… у меня нету.

–Ага! Глаза отвела – врешь!

–Зачем тебе?

–Ну, давай.

–Нет, ты скажи зачем?

–Давай, давай, – вместе покурим, я тоже хочу. – отвечал он ей, также немного лгя.

"Врет… врет же, как молится – не давай!" – думала Настя, тем временем как другая Настя ей говорила: "Ну же, давай, если он подсядет – вместе будете курить, хе-хе-хе!"

–Да ведь ты до этого ни разу не курил. – сказала она наконец, смотря на него взглядом какой-нибудь лошадки, к которой подлезают снизу, обнимая за нос, чтобы погладить, тогда как в другой руке уже блестят удила искариотовой уздечки.

–Ну так что? а теперь захотел.

–Хорошо, держи. – и она протянула ему толстую папироску.

–Нет, ты мне дай всю пачку.

"Ах ты, во-орон… нет уж всю пачку точно не дам!" – думала Настя, тогда как другая Настя говорила ей так: "Да погоди ты, может, он крепость хочет посмотреть?"

–Д, да ведь ты врешь! Тебе же нельзя курить!

Закричала наша героиня, но было уже поздно. В этот самый момент Андрэ выхватил у нее из рук пачку и направился к порожней мусорке, у входа в церковь, давно уже им примеченной.

–Эй! Ты куда пошел!?!

–А вот куда! – ответил он и ударил пачку об дно мусорного ведерка.

Девушка закрыла обеими руками рот.

–Вот тебе, змей, вот! Получай! – продолжал Андрей Условный, втаптывая пачку в черную пыль.

–Да ты с ума сошел! Они стоят сотэн! – испугалась бедная Настя и уж хотела совсем заплакать, как вдруг ей вспомнился доктор Слониха, так уча: "твой гнев – это лишь то, на что ты злишься".

"Гм…" – думала она. – "что ж это я, правда?.. я же сама у него ту сотню на шампунь просила". И тем не менее тотчас же начала изо всех сил реветь.

–Ы-ы!

–Н-ну… ну перестань… ну прости… ну, прости, Насть, иначе как ты бросишь?

–Я тебе поверила-а!.. ы-ы!..

–Да что я тебе такого сделал?

–Там целая пачка была-а! – говорило это хитрое существо, пока ее обнимал молодой жених, а сама нащупывала в сумке целлофанчик, в который заранее пересыпала все папиросы, набив в пачку использованных ватных палочек. Долго так плакать, как понимаете, она не могла, но тут уже делу помог сам Условный.

–Ну, прости, прости, лапочка. Ну, да ведь знаешь – я тебе одну вкуснятину принес… м-м… объеденье! Как раз тягу отобьешь!

Условная девушка шмыгнула носом и подняла на него кристаллические глаза.

–Какую такую вкуснятину? – спросила она с завидным оживлением.

–А вот смотри. – ответил он, доставая из помятой барсеточки какой-то усеченный конус, в котором находилась точная копия корма для лошадей одного из приезжих зоопарков.

–Что это? А где синаббоны?!

–Настя, какие синаббоны!! Сегодня же сухоядение! Ты что забыла про пост?!!

–Я!?

Он хотел уж было совсем вскипеть, как вдруг наша Настя залилась с ног до головы своим звонким, серебристым смехом, рдея притом, как северная зарница:

–А-ха-ха! вот дурачок, поверил! Я же шучу, какие синнабоны! И!

–Ох, смотри… а то я уж думал, ты забыла!.. сегодня же красная неделя кончается.

–Да, да. – отвечала она, опирая подбородок на согнутый пальчик и щуря свой всезатмевающий взгляд. – ты же мне давал календарик, да – я глядела. – а ведь никуда она не глядела. Но только этот роковой Андрей встретился с нею своими глазами, как в ту же секунду и думать забыл, за что и как он мог на нее сейчас сердиться.

–Андрюся, куда пойдем?.. а то ведь уже обед скоро, а нам еще ехать…

–А-ээ… а разве я тебе не сказал, – нам только к 7-ми, у нас еще целый день!

–Целый день?!

–Ну да, как хорошо-то!.. пойдем, куда хочешь… где ты давно не была?

–Э-эм… я думала нам к обеду…

–Да ты, наверное, есть хочешь! а ну бери скорее – это фруктовый салат… – пригласил он ее и тут же схватил из конуса мокрую морковину. – А там пока пойдем, туда, сюда – как раз аппетит нагуляем…

Девушка понюхала фруктовый конус, и верхняя губка ее невольно поджалась до самого носа.

"Фу! Как это можно есть!" – сказала она без слов, но наш молодой человек на нее не глядел, а потому продолжал свои рассуждения:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.