Храни меня на вираже

– Забелин – сильный мужик, – уважительно отозвался Косов. – С одной стороны, он много хорошего для Тараса сделал, но, с другой стороны, женщину у него забрать хочет – это факт. Он Симу ещё до травмы Остапенко присмотрел. Поэтому хорошо, что ты на свадьбе рядом с ней. Смотри только, чтобы башню не снесло…

– Ну дела!.. Тарас-то знает?

– Думаю, догадывается. Иначе не попросил бы подстраховать на свадьбе.

После Дворца бракосочетаний свадьба каталась по городу: фотографировались в красивых уголках парков, качались на качелях, кормили лебедей и уток, веселились от души. Затем, голодные, приехали в кафе, где и продолжился праздник.

Кроме бокала шампанского, Маша и Сима больше ничего не выпили. Красное вино, которое им подливали, было не что иное, как морс. Гости же весело обыгрывали подарки и не скупились на тосты.

Настала очередь Серафимы. Она открыла запечатанный Тарасом конверт, не зная, что в нём, и стала читать: «Дорогие Антон и Машенька! Лично на свадьбу приехать не смог, поэтому послал свою зазнобу. Зная, что свадебное путешествие у вас намечено только после Прибалтики, хочу подарить от нас тур по Европе на двоих. Ни деньги, ни блага не заменят счастливых моментов в вашей жизни и новых впечатлений. Я теперь точно это знаю. Будьте счастливы! Тур найдёте в этом конверте. Тарас и Серафима».

Гости восторженно зааплодировали. Антон заулыбался, принимая конверт, Маша расплакалась. Потом были ещё поздравления и подарки от друзей и родных. Снегоход, подаренный Забелиным, был тоже отмечен, хотя и не так бурно.

Тамада старался сделать праздник запоминающимся, а атмосферу непринуждённой. Конкурсы и шутки были искромётными, перемежались танцами и сюрпризами. Серафима успела потанцевать и с Андреем, и с Иваном, и с механиком Тараса Сергеем Царёвым. Наконец её пригласил Забелин. Весь вечер она ощущала на себе его взгляд, а теперь должна была пойти с ним танцевать медленный танец. Серафима вся сжалась в комок. Чуткий Забелин сразу понял это.

– Меня не надо бояться, Сим! – негромко сказал он, наклонившись к уху девушки. – Положи левую руку мне на плечо, а правую руку – на мою ладонь.

Она почему-то сразу послушалась. Дмитрий обнял её выше талии, лицо его оказалось совсем рядом. Танец начался, Серафима была удивлена: Забелин двигался превосходно сам и прислушивался к партнёрше. Напряжённая вначале, она отпустила себя и доверилась ему.

– Умничка, девочка, – прошептал он, приблизив губы к её уху и обдавая жарким дыханием.

От этого жаркого шёпота пошли мурашки по коже, и она вдруг потерялась в пространстве и во времени…

Песня кончилась, Забелин поцеловал ей руку и с улыбкой произнёс так, чтобы было слышно ей одной:

– В постели я танцую не хуже…

Вернувшись на своё место, Серафима ещё долго отходила от танца, не понимая: «Что сейчас было?!» Он тоже вернулся на своё место, и снова его внимательный взгляд был прикован к ней, теперь уже издалека.

Было уже девять вечера, как вдруг в её маленькой сумочке тихо зазвонил телефон.

«Что-то с Тарасом? или с Волчком? – забеспокоилась она. – Он сказал, что не будет звонить и мешать, если не случится непредвиденная ситуация».

Серафима поднялась из-за стола и вышла в коридор. Но звонил не Тарас, звонил Ярыгин.

– Сима, деточка, ты сейчас где?

– В городе, Аркадий Ильич! Сегодня ж у Маши свадьба.

– Да, конечно, помню, мои им поздравления, – скороговоркой пробормотал он. – Ты много выпила?

– Ого! Шеф беспокоится о моральном облике своих сотрудников? – засмеялась она в трубку.

– Сим, я серьёзно, – голос шефа показался ей встревоженным.

– Бокал шампанского, и всё! Я же свидетельница. Мне, как и невесте, напиваться не положено.

– Симочка! Выручай! Я, конечно, знаю: свадьба подруги – это святое, но в клинику везут собаку моего лучшего друга. Они с охоты. Берту кабан клыками задрал – кровью истекает. Я, как назло, на конференции, Валера – в соседней области: просто не успеет, да и выпил – за руль не сядет. В клинике дежурит сегодня Ольга, но случай, похоже, сложный, Берту я ей не доверю.

– Понимаю.

– Толик, мой друг и хозяин собаки, военный. У него недавно жена умерла, дети все разъехались. Эта собака – всё, что у него есть…

– Не волнуйтесь, выезжаю. Пусть готовят операционную.

– Если что, Сима, я на проводе. Если возникнут сложности – подскажу. Просто я только твоим рукам доверяю. Если ты не спасёшь – уже никто не спасёт…

Маша поняла сразу: «Поезжай, конечно! Работа у нас такая!»

– Сима, ты куда? – забеспокоился Иван.

– Вань, меня в клинику срочно вызывают. Я действующий хирург.

– Блин, наши все выпили… Кто же тебя довезёт?

– Я уже такси вызвала, машину ищут.

– Никакого такси, я довезу, – уверенно вмешался подошедший Забелин.

– Вы?! – удивлённо смотрела на него девушка.

– Теряем время! – решительно отчеканил он и взял Симу за локоть.

Не успела она опомниться, как очутилась на переднем сиденье его машины, и они полетели.

Когда она уже бежала по ступеням клиники, пришло сообщение от такси: «Машина ещё не назначена». И Новицкая отменила вызов.

* * *

Ольга, дежурный врач, едва заслышала хлопок двери, выбежала навстречу.

– Операционная готова, Серафима Георгиевна!

– Это и есть ваш хвалёный врач? – с недоверием переспросил седой крепкий мужчина, перемазанный кровью, глядя на Новицкую в элегантном платье.

– Идёмте со мной! – скомандовала та. – Пока я переодеваюсь, коротко и подробно будете рассказывать мне всё, что касается травмы собаки. Подробности охоты меня не интересуют.

Мужчина тут же подчинился. В кабинете она зашла за ширму и быстро переоделась в брючный костюм.

– Сколько прошло времени с момента травмы? Сколько лет собаке? Были ли операции? Как переносит наркоз?

Она всё засыпала и засыпала его вопросами. В конце посмотрела хозяину собаки прямо в глаза:

– Увы, мы не боги, но я обещаю сражаться за жизнь вашей Берты, как если бы собака была моей.

В том, как она это сказала, была решимость, уверенность и профессионализм. Образ легкомысленной барышни таял на глазах.

Мужчина кивнул:

– Я верю вам!

– Вот и отлично! – сказала она и скрылась в операционной, в коридоре остались только Анатолий да Дмитрий Забелин.

Сложность заключалась в том, что клыками кабана были задеты важные органы, и Серафиме приходилось их сшивать. Рваные раны кровили, Ольга едва успевала их сушить. Шёл третий час, операция близилась к концу, как вдруг…

– Сердце, Серафима Георгиевна! Сердце остановилось! Собака уже немолодая, а тут наркоз – такая нагрузка!

– Запускаем! – стиснув зубы скомандовала Новицкая. – Отставить панику!

Сердце бастовало. Они уже исчерпали все возможности, Ольга пребывала в смятении.

– Всё! Дальше реанимация бессмысленна.

– Ну уж нет! – разозлилась Серафима. – Ты очень нужна хозяину, Берта, и ты будешь жить!

Прямо в перчатке она положила ладонь на небьющееся сердце собаки и сконцентрировалась, пуская мысленно поток из своего сердца через центр ладони прямо в сердце собаки. Так она ещё никогда не пробовала, она действовала по наитию, будто кто-то ей подсказывал. Серафиму затрясло, это длилось минуту.

– Завелось! Оно завелось! – радостно закричала Ольга.

– Всё! Зашивай, Оля, собаку… – успела выговорить Серафима и сползла под стол.

Мимо Анатолия и Забелина в операционную вбежали девушка и парень в медицинских халатах.

– Что-то с собакой?! – сразу поник хозяин.

– С девушкой! – на бегу бросил парень. – Собака в порядке.

Через минуту он появился с Серафимой на руках, рядом семенила коллега в халате.

– Что с ней? – подскочил Забелин.

– Не знаем пока, сознание потеряла.

И Новицкую унесли в комнату персонала. К хозяину собаки вышла уставшая Ольга.

– Жить будет, – успокоила она Анатолия. – Но такое я видела впервые: Серафима её с того света вернула…

Скорую решили не вызывать, Новицкая постепенно приходила в себя. Забелин забрал и отнёс в машину её платье, затем вернулся за хозяйкой.

– Если что, скорую вызову, – пообещал он коллегам.

Сима лежала на кушетке в смотровой без сил. Забелин обратился к пареньку, чтобы тот открыл ему дверцу в машине, взял её на руки и понёс к выходу.

Поместив на переднее сиденье, приказал:

– Закрывай глаза и спи.

– Куда? Куда вы собрались меня везти? – тихо прошептала девушка.

– Куда надо, – ответил Забелин и завёл машину. – Спи!

* * *

Серафима проснулась на широкой удобной кровати и огляделась: комната ей была незнакома и была просто великолепна! С роскошными шторами, с витиеватой мебелью, розово-кремовая в стиле ампир, она больше походила на покои княжны или царской дочери, нежели на спальню в городской квартире. Её медицинский костюм, в котором она, похоже, так и заснула, был здесь просто неуместен.

Она спустилась с кровати и побрела в поисках туалета. Его и не менее роскошную, чем спальня, ванную она обнаружила в дальнем углу. «Куда привёз меня Забелин? В очень дорогую гостиницу?» Серафима выглянула в окно: рядом домов не было, только огромный участок, и за ним сразу начинался лес. «Похоже на особняк. Он что, привёз меня к себе домой?!»

В ванной кроме полотенец она обнаружила женский шёлковый халат, новёхонькие зубную щётку и расчёску. Сима сняла рабочую одежду и с наслаждением погрузилась в ванну. Нежилась она так минут пять, без всяких мыслей, вдыхая аромат пушистой пены. Потом вдруг вспомнила: поезд!.. Её поезд отходил сегодня в тринадцать тридцать! Билет лежал в сумке в квартире Тараса, а ей ещё нужно было сдать вечернее платье в салон! Сколько же сейчас времени?!

Она быстро привела себя в порядок и вышла. Забелин уже ждал её.

– Доброе утро, мать Тереза! Рад, что ты не склеила ласты вчера. Как самочувствие?

– Нормально. Сколько сейчас времени?

Забелин посмотрел на часы.

– Одиннадцать доходит. Что, время пришло опять мир спасать? – насмешливо произнёс он, развалясь на диванчике.

– Мне нужно бежать: у меня поезд в полвторого… Ещё платье надо сдать, сумку с билетом забрать, – заметалась она.

– Сейчас спокойно позавтракаешь, а потом посмотрим.

– Где я?

– У меня дома, – спокойно ответил Дмитрий. – И без завтрака я тебя никуда не отпущу.

– Я опоздаю на поезд! Меня ждут! Он меня ждёт!..

Она смотрела на него умоляющим взглядом.

Забелин усмехнулся:

– Он что, совсем без тебя не может?

– Скорее я без него… – тихо призналась она, села на кровать и обхватила себя за плечи.

Дмитрий пристально посмотрел на склонённую худенькую фигурку.

– Довела себя – рёбра проступают… Пошли есть, потом всё остальное: поезда, шмотки, влюблённые мальчики. Приедешь вовремя, я даю тебе слово.

За завтраком Серафима всё время косилась на настенные часы. Дмитрий ел спокойно, размеренно, явно наслаждался процессом и красивой девушкой напротив.

– На всех дара может не хватить… – вдруг сказал он. – Твои жизненные силы не вечны. Вчера ты еле оклемалась…

– Какого дара? – осторожно спросила она.

– Сим, не включай дурочку! Сначала Волчок, потом Тарас, вчера Берта. Собака бы не выжила, если бы ты… не помогла ей.

Серафима удивлённо посмотрела на Забелина: откуда он знает её тайну?!

– Спасибо, Дмитрий Николаевич! За завтрак и вообще… Я поеду.

– В халате поедешь? – поддел хозяин дома.

– Ох, нет, конечно, сейчас переоденусь, – стушевалась она и кинулась переодеваться.

В машине они молчали. Забелин думал о том, что первый этап «приручения» проходит нормально: девушка уже не боится его, более того – он, по всей видимости, вызывает у неё доверие. Немного мешает её привязанность к Тарасу, но когда-нибудь тот сделает ошибку. А он, Дмитрий Забелин, не сделает… Да, Серафима Новицкая – редкий кадр. Ни с кем из женщин он столько не возился. Но чем интереснее охота, тем желаннее трофей!

– Тебе платье нравится?

– Да.

– Тогда зачем сдавать? Оставь себе. Одной проблемой меньше.

Девушка молчала, ей было неловко признаться, что десять тысяч, оставленные в залог за платье, были для неё не лишними: она на них очень рассчитывала… Дмитрий оглянулся на Серафиму.

– Сколько в залог оставила?

– Десять.

Дмитрий достал бумажник и протянул две пятитысячные купюры.

– Звони в салон, скажи, что платье испортили пьяные гости и что оно пришло в негодность.

Серафима покраснела.

– Я не могу принять от вас платье. Мне неловко…

– Ты хочешь заехать в салон и опоздать на поезд? Я правильно понял? – уточнил Забелин.

– Нет! – быстро ответила Сима.

– Тогда расслабься. Поверь, для меня это копейки. И ещё… почему я не могу сделать подарок женщине, которая к тому же мне очень нравится?

«Вот поэтому мне и неловко!» – подумала Новицкая, но промолчала.

– Жду тебя внизу, – сказал Дмитрий, когда подъехал к дому Тараса.

Серафима влетела в квартиру, быстро скинула брючный медицинский костюм, упрятала его и вечернее платье в шкаф, надела юбку, блузку, проверила паспорт и билет, посмотрела на часы и… расплакалась: на часах было десять минут второго. До отправления поезда оставалось двадцать минут.

Поникшая, с заплаканными глазами, Новицкая медленно вышла из подъезда. За рулём машины сидел уже другой мужчина, очевидно водитель.

«Когда он успел позвонить ему?» – поразилась она.

Дмитрий открыл заднюю дверцу и посадил Серафиму. Сам сел рядом.

– Куда вас, Дмитрий Николаевич? – осведомился водитель.

– Володя, забрось меня в офис, а потом отвезёшь девушку.

– Хорошо, как скажете.

– Поздно, – горько вздохнула Серафима. – Поезд уже ушёл.

– Ушёл! Но ведь не испарился, – весело поддел её Забелин. – Или ты в истерике билет порвала?

– Нет, билет у меня, – хлопала глазами, не зная, как реагировать, Серафима.

– Какая там у нас следующая станция? Клюевка? – спросил Забелин у водителя.

– Да, Дмитрий Николаевич, стоянка поезда десять минут.

– Отлично! Серафима Георгиевна, вам хватит для посадки в поезд десяти минут? Или можно прокатиться до следующей после Клюевки станции. Там поезд стоит дольше – минут двадцать, – откровенно издевался Забелин, а водитель Володя улыбался, глядя на девушку в зеркало заднего вида.

Около офиса машина притормозила.

– Ну всё, мой водитель довезёт тебя. Я, конечно, мог и сам, но моё мужское самолюбие категорически против, чтобы я собственноручно доставил тебя к мужчине, чьё общество ты предпочла моему. Но я терпелив, сударыня! Ты даже не представляешь, насколько я терпелив.

С этими словами Забелин приподнял ей подбородок, посмотрел на её полуоткрытые губы и поцеловал в лоб.

Потом вышел, хлопнул по стеклу ладонью:

– Трогай!

И его автомобиль свернул в направлении трассы.

* * *

Тарас разглядывал фотографии со свадьбы, которые ему по электронной почте прислал Антон. На них Маша и Антон обмениваются кольцами, общее фото невесты с женихом и свидетелями, фото на качелях и в парке. Тарас улыбался: невеста была хороша, но его Серафима затмевала даже её. Или ему так казалось…

Вот фото, где она танцует с его другом, а на этом фото – с Забелиным. Очень красивый снимок, случайно выхваченный и живой: он наклонился близко к её уху и, видимо, что-то ей говорит, а она смотрит ему в глаза. Тарас ощутил укол ревности – слишком хорошо они смотрелись вместе…

Подбавил масла в огонь звонок Андрея. Он рассказал, что с банкета Симу забрал Забелин и что в поезд она не села. Он, Андрей Косов, всё утро прождал её у подъезда, потом поехал на вокзал и дежурил у вагона.

– Спасибо, Андрюха, – ответил Тарас упавшим голосом. – Прости, что напрягаю тебя…

– Да ничего, держись там! – ободрил друга Косов и отключился.

На ужине Тарас ничего не ел, ночью спал плохо. Даже не спал, скорее дремал: тяжёлые мысли с настойчивостью кондуктора лезли в голову. Утром встал весь разбитый и хмурый. Конечно, он знал, во сколько приходит её поезд: сам покупал ей билет, нижнюю полку. И также он знал, что её в этом поезде нет… Его подмывало позвонить ей и с издёвкой спросить: хорошо ли она едет? Но он боялся правдивого и исчерпывающего ответа. Неизвестность убивала. Тарас с ненавистью смотрел на телефон.

Каково же было его удивление, когда на его телефон пошёл звонок он неё.

– Привет, солнышко! Я на станции! Закажи мне, пожалуйста, такси: у меня телефон садится и мелких денег нет.

– Хорошо, – еле выговорил Тарас, ничего не понимая.

Волчок стал крутиться и радостно лаять задолго до стука каблучков у двери. Наконец дверь распахнулась, и пёс получил доступ к телу любимой хозяйки.

– Волчок! Ну здравствуй, здравствуй! Как вы тут без меня? Соскучилась по вам, любименькие мои! – тискала она собаку.

Тарас пристально всматривался, не поменялось ли что-нибудь в её поведении, в ней самой? Но это была всё та же улыбчивая и счастливая Серафима.

Отпустив собаку, она подошла к его креслу, зашла сзади и обняла:

– Всё! Я дома!

И упала к нему на колени.

– Блин, четыре дня не видела, а как будто целую вечность!

Потом посмотрела на него и спросила:

– Ты чего такой напряжённый?!

– Как в поезде? Не жарко? – вместо ответа поинтересовался он.

– Сначала душно было, потом кондиционер включили.

Он больше не мог её слушать, поставил девушку на ноги и отстранился.

– Зачем ты врёшь мне? Как ты добралась? Это он тебя довёз?

В голосе Остапенко было столько боли, что Серафима растерялась.

– Я добралась на поезде…

– Тебя не было на вокзале!

– Правильно, я опоздала на поезд и села через час в Клюевке. К чему эти расспросы?! Я здесь, с тобой!

Тарас вздохнул и тихо продолжил:

– Забелин забрал тебя с банкета, дома ты не ночевала.

– Ах, вот куда ты клонишь, – грустно усмехнулась Серафима. – Кажется, я не давала повода сомневаться во мне. Откуда подозрительность и зачем слежка?

– Я беспокоюсь за тебя!

– А по-моему, ты просто ревнуешь! Пойдём, Волчок, гулять, – обиделась она и взяла поводок.

Прогулка с любимой собакой немного успокоила Серафиму, хотя на душе осадок остался, и немалый: Тарас ей не верил. Вернувшись, девушка нашла его в кресле, всё в том же подавленном состоянии.

– Хорошо, – уступила она, – если тебе будет легче, слушай. Меня вызвали в клинику, Забелин был единственным трезвым среди гостей. Он подбросил меня до клиники и дождался окончания операции. Потом мне стало плохо, и он отвёз меня к себе домой. Утром доставил к поезду. Всё! А, забыла: ещё покормил завтраком…

Тарас слушал и всё ещё недоверчиво смотрел на неё.

– Почему он не отвёз тебя к нам домой?

– Наверное, потому что я была в отключке и он побоялся меня в таком состоянии оставлять одну. Я бы так же поступила. Просто Забелин повёл себя как нормальный мужик.

Девушка говорила совершенно спокойно, без лишних эмоций, на что Остапенко всё больше и больше заводился.

– Конечно, он нормальный мужик! И реакция на тебя у него как у мужика – нормальная! – с горечью выпалил Тарас. – И не надо мне врать, что он оставил тебя ночью одну…

– Хватит думать и говорить про меня гадости! – наконец не выдержала и возмутилась Серафима. – Никто не смеет оскорблять меня!

– Просто я очень хорошо знаю Забелина! – взвился он и в порыве бешенства дёрнул ногой, как будто хотел ударить своего соперника.

Серафима вдруг замолчала и во все глаза смотрела на любимого.

– Тарас!..

– Что? Я прав?! – уже кричал он. – Я всё-таки прав?!

– Тарас!.. – воскликнула она восхищённо.

– Что «Тарас»?!

– Нога…– шёпотом произнесла она и опустилась на колени перед креслом. – У тебя нога двигается…

Ссора тут же захлебнулась, Остапенко осторожно приподнимал стопы, шевелил пальцами, пробовал согнуть колени. Глаза его были счастливые и безумные.

– Получается, Сима! Ноги слушаются меня.

День прошёл волнительно. Тараса осмотрел главный врач центра. Радостно потирая руки, он велел добавить в программу Остапенко упражнения на укрепление мышц ног и суставов. Ему оставалось ещё двадцать дней лечения в «Дубраве», врачи торопились закрепить и улучшить его результат.

– Вы, Тарас, гордость нашего центра! Не удивлюсь, если к зиме вы встанете на ноги.

После ужина Серафима заставила Тараса перевернуться на живот, провела неизменный свой сеанс. Потом, уставшая, прилегла рядом на спину и прикрыла глаза. Лежала так минут пять, потом открыла глаза. Он смотрел на неё нежным и укоризненным взглядом, потом вздохнул и отвернулся.

– Понятно… – догадалась она. – Всё ещё сомневаешься… Ладно. Я не буду оправдываться и доказывать, что я не верблюд.

Она встала, выгуляла Волчка, сходила в душ, вышла, расчесала волосы щёткой и, пожелав спокойной ночи, ушла спать за перегородку. Тарас тоже лёг, но не мог спать. В комнате повисло тягостное молчание. Он прислушивался к её дыханию, знал, что она не спит, ворочается, никак не может утихнуть. Прошло ещё несколько минут. Он услышал странные звуки, похожие на судорожные вздохи. С минуту он лежал в догадках, потом его осенило: она плакала, плакала в подушку, чтобы он не услышал… Тихо стуча когтями по полу, поднялся со своего места и ушёл за перегородку Волчок. Теперь Тарас знал наверняка.

– Сима! Не плачь, пожалуйста!

Она не отзывалась, из-за ширмы доносились только чавкающие звуки собачьего языка. «Ясно, Волчок слизывает слезинки. Утешитель пушистый…»

– Сима! Подойди, пожалуйста, ко мне! Ты же знаешь, мне сложнее… – громко попросил Тарас.

И снова молчание. Тогда он подтянулся на руках и пересел в инвалидное кресло. Минута, и он уже был рядом. Девушка лежала на боку, подтянув колени к животу и вытянув руку. Другой она гладила собаку за ушами. Лицо и правда было мокрым от слёз. Тарас почувствовал себя последним подонком.

– Прости меня… Я с ума схожу от ревности! Прости меня, дурака!

Он наклонился, сгрёб её в охапку, достал из постели и посадил к себе на колени, прижав к груди.

– Даже Забелин понял, что у него нет шансов. Когда же ты поймёшь, что у тебя нет конкурентов?! Что ты для меня самый…

Дальше она не смогла договорить, потому как он уже целовал её. Потом они перебрались в его удобную постель и полночи разговаривали о свадьбе, о ночном вызове в клинику, о сложной операции, о том, как она догоняла поезд. О подаренном платье Серафима умолчала, чтобы не ранить самолюбие своего мужчины.

Проснулись Тарас и Серафима поздно и только оттого, что Волчок стягивал с них одеяло: «Хватит дрыхнуть, я хочу гулять!» После ссоры, как после грозы, легко дышалось. Они как будто стали ближе друг другу. Впереди их ждали девятнадцать дней восстановления и дорога домой.

* * *

В последний день пребывания в «Дубраве» главврач пригласил Тараса и Серафиму к себе в кабинет.

– Кое-кто хочет с тобой поговорить, – загадочно подмигнул он Остапенко и набрал номер. – Илья Абрамович, он здесь, даю трубку.

Тарас понял, что сейчас будет говорить с профессором Шляхтером.

– Ну, здравствуй, боец! – весело поприветствовал он Тараса.

– Здравствуйте, Илья Абрамович! Спасибо, что не забываете.

– Как же, герой! Тебя забудешь! Помнишь свои слова? «Я не буду жить, так и знайте!»

– Погорячился, – вспомнил тот страшный день Тарас. – Каюсь!

– Вот то-то же! Но я звоню не за этим. Мне тебя очень нахвалили! Говорят, прёшь семимильными шагами. Вот я и подумал прислать тебе – не навсегда, конечно, на время – аппарат один. Экзоскелет ReWalk, может слышал? Это для тех, у кого ноги сами не ходят. Только он у них в постоянном пользовании, а тебе как временный тренажёр очень даже подойдёт. Ты с него быстрее на костыли встанешь. Он дорогой, зараза, поэтому дам напрокат. Месяца, думаю, вполне хватит. Ну? Что скажешь?

– Я согласен на любые эксперименты, любые приспособления, лишь бы подняться…

– Вот и отлично, говори адрес. Вышлю с курьером до квартиры. Почте не доверю: очень дорогой аппарат.

– Как мне отблагодарить вас?

– Просто вернись в строй. Не многие на это способны.

– Я постараюсь, – без пафоса ответил Тарас и улыбнулся Серафиме.

* * *

– Братцы, он на робокопа похож! – откровенно потешались над Остапенко в экзоскелете друзья.

– Нет, на трансформер! Сейчас в тачку превратится. Потом – в самолёт!

– Тарас! Дай примерить! Не будь жадиной!

– И мне!

Мужиков впечатлила и конструкция, и жужжащий звук механизма. Новицкая улыбалась и только качала головой: «Чисто дети! Не зря говорят, что первые сорок лет детства – самые сложные для мужчины…»

Прослышав про его возвращение, они тут же оккупировали его квартиру, не было только Антона. Серафима не успевала выносить блинчики из кухни – сметались махом.

От экзоскелета Тарас пребывал в полном восторге:

– Ай да Шляхтер! Гений! Золото, а не врач!

Он забывал, что передвигает ноги механизм, а не он сам. Чувство свободы перемещения вызывало у него эйфорию. Наконец он устал, снял механизм и приземлился в кресло.