Храни меня на вираже

Она успокаивала – гладила его по шерсти, теребила за ушами. Пёс умильно смотрел на любимую хозяйку, высунув язык.

– Понятно, – вздохнул начальник поезда. – Вот что, сходить с поезда не надо, а вот купить ему билет придётся. Хорошо, что у вас купе: закроетесь, никто и не увидит. Может, и соседи ваши против не будут. А будут против, мы их переселим. Ещё я должен вам выписать штраф за срыв стоп-крана.

Денег хватило, чтобы купить билет, остальные деньги были у Тараса на карте: штраф платить было нечем. Договорились, что на большой станции он на вокзале снимет деньги в банкомате.

– Вот сколько хлопот с тобой, негодник! «Кто-то собачку бросил», – пристыдила Серафима пса, когда все разошлись.

Тарас прыснул: уж очень у неё похоже получилось спародировать тонким голоском фразу ребёнка. А довольный Волчок лизнул хозяйкино лицо: угрызения совести он явно не испытывал.

Проводница забрала билеты и принесла постельное бельё.

– Две нижние полки ваши. А верхняя выкуплена, дверь не запирайте, пассажир может ночью сесть.

– Хорошо, не будем, – вежливо ответила Серафима проводнице, которая по-прежнему на них дулась.

Постели застелили, заварили чай. Прикрыли дверь, оставив небольшую щёлочку. В купе сразу стало уютно. На коврике под стук колёс мирно спал уставший Волчок. Тарас улыбнулся своим мыслям: «Как ей удаётся создавать уют и особую атмосферу в любом месте?!»

Через три часа их идиллия закончилась: проводница привела соседа, вернее соседку.

– Ваше место – вот эта верхняя полка, постель сейчас принесу.

Женщина лет сорока с короткой стрижкой в серой трикотажной юбке и бело-серой кофте затащила в купе большой чемодан и сумку и плюхнулась на постель Серафимы. Волчок проснулся и сел.

– Фу! Дотащилась!

Потом она посмотрела на Тараса и Серафиму, на Волчка.

– Может, молодой человек поменяется со мной местами? Он парень молодой, ему наверх лазить сподручнее.

– Нет, – сухо отрезала Серафима. – Он после болезни и меняться не будет. И я тоже. Но чемодан можете убрать в нижний короб. Если надо, я встану.

Почему-то эта женщина ей сразу не понравилась. Впрочем, не только ей, Волчок обнюхал её чемодан и залаял.

– Чего это собака ваша на меня лает? Угомоните её!

– Волчок, фу, тихо! – строго приказала Серафима собаке, потом повернулась к соседке: – Извините.

Вновь появилась в дверях проводница, уже с бельём. Волчок зашёлся лаем.

– Он что, так и будет лаять всю поездку? – сварливо произнесла она.

– Извините, я не понимаю, что с ним, – оправдывалась Новицкая сквозь лай. – Я его сейчас в тамбур выведу.

Она взяла поводок и пошла в конец вагона, пёс тут же перестал лаять и двинулся за ней. Тарас тем временем поднял полку, поместил чемодан соседки вниз и вернул полку на место.

– Можете располагаться. Если нужно переодеться, я выйду.

Серафима недолго посидела с Волчком в тамбуре, потом они вернулись к своему купе. Тарас стоял в коридоре вагона и смотрел в окно.

– Ты чего здесь? – подошла и прислонилась к его плечу Сима.

– Переодевается… Ну а ты чего буянишь? – обратился Тарас к Волчку и взъерошил ему шерсть на холке.

Волчку явно понравилось.

– Вот что, дружок! – щёлкнула по носу собаки Серафима. – Давай ты не будешь нас подводить. Сейчас мы зайдём в наше купе, ты тихо ляжешь и будешь спать. А на большой станции мы с тобой погуляем. Идёт?

Пёс лизнул хозяйке руку и помотал головой.

– Вот и славно! Значит, договорились.

Соседка, переодетая в спортивный костюм, сидела на месте Серафимы и расчёсывала жидкие рыжеватые волосы. Новицкая поморщилась, но сдержалась, так ничего и не сказав попутчице. Волчок понюхал воздух и вновь зашёлся звонким лаем на соседку.

– Вы что? Нарочно на меня собаку натравливаете?! – заверещала она дурным голосом и подобрала ноги под себя.

На шум прибежала проводница, вскользь оценила ситуацию и скрылась. Тарас и Серафима посмотрели друг на друга: «За начальством пошла…» Через семь минут и впрямь появились начальник поезда и два полицейских.

– А, старые знакомые! – улыбнулся начальник. – Что на этот раз?

И хотя вопрос был задан не ей, в разговор вмешалась «пострадавшая»:

– Еду, никого не трогаю, а собака ихняя на меня бросается.

– Неправда! Он не бросается, он просто лает. И почему-то именно на вас, – заступилась за Волчка Серафима и добавила: – И кстати, правильно говорить не «ихняя», а «их собака».

– Ах ты, шалава! Учить меня вздумала?! – разразилась бранью попутчица. – Лучше за псиной своей следи, чтоб на добрых людей не бросалась!

Конфликт разгорался, любопытные пассажиры потихоньку стали выходить из своих купе.

Начальник поезда пытался утихомирить обиженную «жертву»:

– Не волнуйтесь, мы во всём разберёмся.

Парень-полицейский, который сидел на корточках и украдкой гладил Волчка за ушами, вдруг встал и обратился к Серафиме:

– Скажите, а до появления вашей соседки пёс лаял?

– Нет, – честно сказала Сима. – До её прихода Волчок вообще спал. Мне очень неудобно перед женщиной, но я действительно не понимаю, почему собака так не неё реагирует.

– Неудобно ей, ага, – тут же съязвила «добрая женщина».

– Помолчите, пожалуйста, – оборвал её полицейский. – Не мешайте вести дознание.

Скандальная соседка тут же смолкла. Тут парень прищурил глаза и на несколько секунд задумался. Потом улыбнулся, очевидно какая-то мысль пришла к нему.

– А ну, пойдёмте за мной! – скомандовал он Серафиме и Волчку. – Проведём один небольшой эксперимент.

Он вышел первый, за ним девушка с собакой.

Парень подошёл к соседнему купе, постучал и вежливо спросил:

– Извините, вы не против, если девушка с собакой на несколько минут зайдёт и немного посидит в вашем купе?

Молодой мужчина с женщиной и ребёнком жестом пригласил войти.

Серафима кивнула Волчку:

– Ну, пошли в гости, раз приглашают.

Семья села на одну нижнюю полку, Серафима и парень-полицейский – на соседнюю.

– Место, – скомандовала Сима.

Волчок улёгся на пол и положил голову на лапы.

– Мама! А можно я поглажу собачку? – тут же пристал к матери четырёхлетка.

Серафима улыбнулась и кивнула. Пёс привстал, парень тут же, не дожидаясь разрешения матери, наклонился к Волчку и запустил руку ему в шерсть. Волчок тут же лизнул мальчишке щёку.

– Холосый! Мам, он меня поцеловал! – ликовал ребёнок.

Волчок дал себя погладить всем в этом гостеприимном купе и снова лёг на пол.

– Спасибо, пойдёмте обратно в ваше купе, – позвал за собой полицейский и вышел.

Из купе, в котором ехали Тарас с Серафимой вышли все лишние, осталась только соседка и Остапенко. Как только Серафима с Волчком зашли внутрь, пёс повернулся на женщину и стал громко лаять.

– Где ваши вещи, гражданочка? – спросил полицейский. – Пожалуйста, предъявите их к досмотру!

Лицо женщины вытянулось, глаза забегали. Она явно заволновалась.

– Это что ещё за беспредел?! С какой стати я должна вам разрешить рыться в моих вещах?!

– Понимаю ваше негодование. И всё-таки разрешите, мы досмотрим ваш багаж, – вежливо, но твёрдо попросил он.

Полицейский сначала взял сумку и поднёс к собаке.

– Что ты думаешь по поводу этой сумки?

Собака молчала.

– Есть у вас ещё багаж?

– У неё чемодан внизу, я сам его убирал, – подал голос Тарас.

– Привстаньте-ка, гражданочка, – потребовал парень и сам вытащил чемодан.

Волчок стал лаять на чемодан.

– А! Там колбаса! – умильным голосом заворковала пассажирка. – Я гостинцы домой от сестры везу! Так бы сразу и сказал, что колбаски хочешь, я бы тебе отрезала кусок.

Чемодан был открыт, в нём действительно была колбаса. Серафима покраснела от стыда: «Ну, Волчок!..» Но, как оказалось, колбаса совсем не интересовала пса. Когда её вынули, он никак на неё не отреагировал и продолжал лаять на чемодан.

– Мне нужен острый нож или ножницы, и пригласите понятых, – громко объявил полицейский.

Нож принесла услужливая проводница, понятыми стали двое мужчин из их вагона. У чемодана оказалось второе дно, и, когда обшивку вскрыли, обнаружили тонкие пакетики с белым порошком.

– А вот то, что так беспокоило нашего пёсика! – громко возвестил полицейский. – Оформляй задержание гражданки, Колтышев! А мы с девушкой и собакой ещё по поезду погуляем.

– Чтоб ты издох, кобель проклятый! – процедила сквозь зубы соседка с перекошенным от злости лицом.

Кроме этой милой женщины с поезда сняли ещё трёх перевозчиков «дури».

– Вы куда? – поинтересовался начальник поезда, глядя, как на большой станции Тарас с тростью, прихрамывая, идёт по перрону.

– Так к банкомату, деньги снять, чтобы штраф заплатить.

– Не нужно штраф. Мы поговорили с полицией, они оформят подсадку собаки в поезд как часть запланированной операции, чтобы всё выглядело естественно и чтобы не спугнуть преступников. Волчок ваш героем оказался. Только как же он наркотики обнаружил, если его не обучали?

Над той же загадкой ломала голову и Серафима. Потом она вдруг взяла телефон и набрала Анну Валерьевну.

– Здравствуйте! Это Серафима.

– Ой, Симочка! Как я рада тебя слышать!

– Анна Валерьевна! Скажите, а бывший хозяин Волчка, муж Ольги, случайно наркотиками не баловался?

– Может, и баловался, кто ж его знает?! А почему ты спрашиваешь?

И Серафиме пришлось вкратце рассказать историю с наркотиками.

– Ведь его никто не натаскивал на поиск наркотиков. Откуда такая негативная реакция у собаки?

– Ты же помнишь, что Волчок у нас в вольере жил? Так вот, Ольгин муж каждый день Волчка навещал. Это была его собака. Кормил, занимался с ним, на охоту с собой брал. Но бывали дни, когда хозяин просто приносил еду и уходил к себе, а Волчок целый день сидел один. Я в такие дни замечала, что Пётр мрачный, что на ногах нетвёрдо стоит, как будто выпил. Вот тогда, помню, пёс на него сильно лаял, не нравилось ему, что его оставляли без внимания. Ну а кому это понравится?!

– Вот оно что, – обрадовалась Новицкая. – Получается, запах «дури» от хозяина означал, что всё самое любимое: игры, ласки, прогулка по лесу – откладываются. И этот запах стал для Волчка враждебным.

– Скорее всего, Симочка! Другого объяснения нет, – согласилась Анна Валерьевна.

– Спасибо! Вы нам очень помогли!

Она закончила разговор по телефону и обратилась к собаке:

– Ну всё, гроза наркоманов, разгадали мы твой секрет! Только давай, чтобы вторая половина поездки прошла спокойно, я тебя очень прошу! Что-то подустала я от приключений…

С этими словами Серафима легла на своё место и под стук колёс тут же задремала. Даже не почувствовала, как Тарас накрыл её одеялом.

* * *

Утро в день гонок выдалось ясное и морозное. Снегопад закончился ещё ночью. Тарас несколько раз за ночь вставал и смотрел в окно. Серафима видела, как он волнуется, но старается не подавать виду. Просыпал сахар, заваривая себе кофе, за завтраком был рассеян. Наверняка мыслями был уже на трассе. Серафима долго смотрела на это безобразие, потом не выдержала: подошла и обняла его.

– Ты выиграешь эту гонку. Я в этом ни капли не сомневаюсь. Тебе не о чем переживать. А вот мне есть о чём.

– Есть какие-то проблемы? – тут же нервно отреагировал он.

– Целых две! Следить за зверюгой, чтобы он снова не вляпался в какую-нибудь историю.

– А вторая?

– Подумать, где и как лучше отпраздновать твою победу, – шепнула она ему на ухо и поцеловала в щёку. – Всё! Беги, тебе пора. Увидимся после награждения!

Серафима из окна провожала его взглядом. Вот он подходит к такси – старается идти уверенно, твёрдо. Только она знает, как ему это трудно без палки. Вот садится в машину.

– Ну что, скоро и нам пора выдвигаться, да, Волчок? Только мы пешком прогуляемся, – обратилась Серафима к собаке, прибирая стол после завтрака.

Забелин собрал оба экипажа вместе с механиками:

– Ну, надеюсь мне не нужно говорить, насколько важна эта гонка? Что это отборочный этап? В прошлом году результаты были неплохие. Давайте, чтобы и в этом году было не хуже. Всё! Теперь по местам.

Все пошли к своим машинам.

Стас Бородин догнал Остапенко:

– Тарас, подожди. Послушай! Может, пора прекратить нашу ссору?

Остапенко посмотрел на него тяжёлым взглядом.

– Ссору?! А не было никакой ссоры! Ты просто унизил меня и оскорбил мою женщину. Не подходи ко мне больше, ладно?!

– Ну и чёрт с тобой! – плюнул с досады Бородин и, резко развернувшись, пошёл в другую сторону.

Будучи в одной категории, где соревновались восемнадцать экипажей, по жеребьёвке они попали в разные заезды. Сначала должна была стартовать группа Остапенко, после них – группа Бородина, затем третья группа. После небольшого перерыва повторные заезды. По результатам двух заездов в категории выявлялся победитель.

В машине Андрей Косов с недоумением смотрел на Тараса:

– Ну у тебя, Остапенко, и нервы! Спокоен, как самурай! У меня, блин, ладони даже вспотели…

– Ладони вспотели – это хорошо! Значит, ты живой, Андрюха! – отшутился Тарас, потом добавил уже серьёзно: – Ладно, поднапряглись! Нас на старт вызывают…

Серафима с Волчком на возвышенности отыскали главврача «Дубравы», с которым стоял ещё один солидный мужчина с биноклем.

– А! Сима! И вы с Волчком здесь! Рад! Рад! Кстати, познакомься: Шляхтер Илья Абрамович собственной персоной.

– Добрый день! – поздоровалась Новицкая.

– Ну-ка, ну-ка, – засуетился профессор, оторвавшись от бинокля. – Вы и есть девушка Тараса? Моё восхищение! Мне о вас уже двое рассказывали: Роман Павлович и хирург Корнеев. Волнуетесь?

– Не особо, – простодушно ответила Новицкая. – Просто знаю, что Тарас придёт первым.

– Ого! Похвально, конечно, когда женщина так верит в своего мужчину, – искренне поразился врач. – Но всё-таки… Трасса часто приносит сюрпризы. Почему вы даже не сомневаетесь?

– Потому что Тарас за время болезни так натренировал силу характера и волю к победе, что по-другому быть не может! Вот увидите, он победит!

– Ладно, – уважительно кивнул головой Шляхтер. – Будем болеть вместе. Мне СМС обещали прислать, когда их категория начнёт выступать.

Они ещё немного поговорили, выпили чаю из термоса профессора, как вдруг телефон выдал трель.

Илья Абрамович прочёл сообщение и взял бинокль:

– Начинают… Какая у него машина?

– Красно-белая «мицубиси».

– Кажется, есть. Точно. Ого, как лихо стартовал.

Даже без бинокля было видно, как быстро машина входила в повороты, как разогналась по максимуму. Когда экипаж Остапенко – Косов закончил первый основной заезд, поначалу организаторы подумали, что электроника дала сбой. Время их первого заезда было рекордным за все годы существования этой трассы. Отрыв от чемпионов прошлого и позапрошлого годов был три и пять десятых секунды. Результаты обнародовать не стали, решили дождаться второго заезда.

Андрей, как штурман, был явно ошарашен, когда после первой, более чем удачной попытки Остапенко выдал:

– В двух местах можно было ещё скорость добавить, на втором заезде попробуем.

– Ты сможешь повторить? – не верил своим ушам Косов.

– Не повторить, а улучшить время, – хмыкнул тот. – Вылезаем! Надо отдохнуть и размяться.

Новость о результате Остапенко шёпотом распространялась среди соревнующихся. Многие не верили, не поверил и Бородин. Его штурман Крайнов пожал плечами и деликатно промолчал. Проехали они скромненько, отставание от Остапенко было более десяти секунд.

Настала пора второго заезда в их категории. Всё внимание было приковано к красно-белой «мицубиси». Чтобы исключить ошибку, задействовали дополнительные счётчики времени. Старт был дан, и машина с рёвом ушла на трассу, оставляя за собой облако серой снежно-грязевой пыли.

Тарас отмёл все сомнения, улучшив результат на четыре десятых секунды, задрав недосягаемую планку для своих соперников. После второго заезда он долго восстанавливался в машине, потом, маскируя хромоту, поддерживаемый штурманом, медленно побрёл к своей команде. Машину же Остапенко отвезли в бокс, где техники организаторов ещё раз принялись тщательно её осматривать: а не было ли улучшений, которые поспособствовали победе в ралли?

Рядом с «мицубиси» стояли довольные Серёга Царёв с Ильёй Дружининым и улыбались:

– Э! Мужики! Вы всю-то машину не разбирайте! Нам её домой ещё везти.

* * *

Радость от победы была только в первые минуты после финиша, дальше навалилась усталость, как будто его, Тараса Остапенко, выжали под прессом. Ноги были ватные, он даже запаниковал вначале: неужели снова потеря чувствительности? Но ватными были не только ноги – и руки, и всё тело. Потом он потихоньку пришёл в норму.

Если бы не награждение, он бы сразу отыскал Серафиму и Волчка и уехал в гостиницу отдыхать. А вечером они бы посидели с мужиками тесной компанией за кружкой пива. Ещё год назад он любил и ждал торжественную церемонию вручения медалей и кубков. Сейчас он относился к ней как к утомительной процедуре, обязательной по регламенту. Всё, что можно, он себе доказал. Он вернулся – вот что было для него главным. Возможность тренироваться, испытывать себя и машину на прочность, расти в мастерстве, наконец зарабатывать, занимаясь любимым делом.

Ему сейчас хотелось посидеть в одиночестве и тишине. Это почти удалось – в трейлере почти никого не было. Косов пошёл к механикам, водитель трейлера спал возле обогревателя. Тарас нашёл у Царёва заначку – пирожок, налил себе чаю, сделал пару глотков. Он был сейчас счастлив: впереди маячила Прибалтика и пять месяцев тренировок. А после он обязательно задержится на море…

В трейлер влетел взмыленный Царёв:

– Вот он где, красавчик! Его все обыскались, Забелин хочет, чтобы ты бумаги какие-то подписал!

Выпалив это, он увидел остатки пирожка.

– Ещё и мой пирожок приговорил!

– Победителей не судят! – подмигнул другу Тарас. – А пирожок был так себе! Попрошу Серафиму испечь тебе нормальный.

И он нехотя пошёл в самую гущу толпы. Документы, которые ему надо было подписать, были самые приятные. Он и ещё пять человек допускались к следующему этапу гонки. Бородин тоже прошёл, но со скрипом. Он был седьмым и в Прибалтику не попадал. Но ему повезло: из-за машины пилот, занявший пятое место, был дисквалифицирован и турнирная таблица передвинулась. В итоге экипаж Бородина стал шестым.

Забелин заметно оживился, увидев Тараса:

– Вот удивил так удивил! Мои поздравления! Ты теперь – легенда Подмосковья!

– Спасибо! Все ребята старались – общая победа, – спокойно ответил Тарас.

– Нет, безусловно, все молодцы.

После награждения на него насели журналисты и операторы с камерами. Остапенко только успевал отвечать на вопросы, изредка посматривая на Серафиму. Она стояла и улыбалась ему. Почему-то ей вспомнились его страшные пустые глаза, когда она впервые после травмы вошла к нему, наполовину парализованному, раздавленному и отчаявшемуся. Сейчас они горели, счастливые глаза любимого человека.

– Наблюдаешь триумф своего мужчины? – вкрадчивый голос Забелина за спиной заставил её вздрогнуть.

– Просто жду, когда всё закончится, – пожала плечами она. – Уже домой хочется.

– Осталось немного подождать. Он уже заметил, что я к тебе подошёл, – усмехнулся Дмитрий. – Сейчас сама увидишь, как быстро он свернёт все интервью.

Забелин оказался прав: ответив ещё на пару вопросов, Тарас вежливо дал понять, что его ждут важные дела, и попрощался.

– Заметь, если бы я тебя приобнял, он бы вообще церемониться не стал – сразу бы рванул от журналюг, – шепнул он Новицкой, наклонившись к самому уху. – Но его понять можно, я б так же поступил. До встречи, красавица!

И Забелин пошёл прочь, оставляя Серафиму одну.

– Что ему было нужно? – холодно спросил о Дмитрии Тарас, подойдя к девушке.

– Поздравлял. Говорил, какой ты молодец! Как будто я сама не знаю, – хмыкнула Сима, утаив суть разговора с Забелиным. – Пошли, а? А то я замёрзла. У меня нет серой шубки с подшёрстком, как у Волчка.

– Намёк понял, – обнял Остапенко её за плечи. – С премиальных куплю.

– Не вздумай! – ужаснулась Сима. – Я образно выразилась. Ещё чего удумал, ветеринару – меховую шубу!

Гостиница показалась им в два раза уютнее, чем утром, оба упали на кровать без сил. Тарас тут же заснул. Волчок тоже задремал на прикроватном коврике. Серафима просто нежилась, вытянув уставшие за день ноги. После полежала в ванне, наскоро приготовила незатейливый ужин: салат и горячие сэндвичи. С сэндвичами выручила микроволновка.

Спустя три часа на пороге их гостиничного номера нарисовался Андрей Косов.

– Где наша звезда?

– Спит, – понизила голос до шёпота Серафима. – Утомил звезду ваш небосвод. Ты голодный? У меня ужин ещё не остыл.

Запах действительно был чудесный.

– Вообще-то, мы с мужиками в паб собрались… – сказал он задумчиво.

– Понятное дело, там вас всякой вкуснятиной будут потчевать. Куда мне с моими горячими бутербродами!

– Но от парочки бутербродов с чаем я бы не отказался! – повёл носом в сторону микроволновки Андрей.

Они расположились в гостиной, Серафима накрыла стол. Волчок тут же приковылял к ним и сел рядом с надеждой, что ему достанется хоть какой-нибудь кусочек.

– Ну ты посмотри, какой хитрюга! – покачала головой Сима. – Ещё минуту назад откровенно дрых на коврике возле кровати.

Андрей начал рассказывать о смешных розыгрышах в их команде и в команде соперников. Сперва тихо, чтобы не разбудить Остапенко, потом увлёкся и перестал шептать. Серафима тоже поначалу сдерживала смех, потом махнула рукой и стала смеяться от души, звонко и заразительно. В итоге они таки разбудили Тараса, который вышел из спальни и теперь сонный стоял и наблюдал эту весёлую компанию.

– Косов, ты что тут делаешь?

– Ем твои бутерброды и развлекаю твою девушку, – довольным тоном произнёс Андрей. – А вообще-то я за тобой. Мужики в паб собрались, нас ждут.

– Паб – это хорошо! – похвалил идею Тарас. – Девушек с собаками туда пускают?

– М-м-м… – замялся Андрей.

Серафима подошла к Тарасу со спины и обняла.

– Ну что я буду делать в вашей мужской компании? Вам наверняка поболтать о своих делах захочется. Мы с Волчком лучше прогуляемся, мы уже согрелись и отдохнули.

Тарас повернулся к ней, нежно погладил по щеке. Андрей отвёл взгляд и поспешил к двери.

– Давай через двадцать минут на выходе, – кинул он уже на ходу.

– Хорошо, – отозвался Тарас и обратился уже к Серафиме: – Ты точно решила не идти? А как же праздник?!

– Давай по возвращении домой где-нибудь вдвоём посидим, а сегодня ты с мужиками отметишь?

Вместо ответа он поцеловал её в лоб.

– Долго не гуляйте, примораживать стало.

Серафима оказалась права: без женщин мужики себя не сдерживали, травили анекдоты, байки. Был весёлый «разбор полётов» вперемешку со стёбом под пиво и баварские колбаски, стейк и рёбрышки на углях. В самом начале вечера заходили Бородин и Забелин, но быстро ушли: то ли почувствовали, что при них веселье как-то поубавилось, то ли у них были дела. После их ухода все оживились, атмосфера стала прежней. Посидели знатно, праздник удался, у всех было ощущение, что хорошо отдохнули.

Забелин не зря заходил в паб: хотел убедиться, что её там нет… Ему не составляло труда знать, где находится нужный ему человек. Стоило мысленно сделать «запрос» – представить лицо, фигуру этого человека, и перед глазами Дмитрия возникала картинка: где этот человек и что он делает.

Этот невероятный дар ясновидения очень бы пригодился, будь Забелин спасателем. Но он был демоном и использовал дар только в своих целях. Например, сегодня, когда срочно нужно было найти Остапенко, который куда-то исчез после финиша, Дмитрий «нашёл» пропажу в трейлере их команды распивающим чаи и послал за ним Царёва.

Но Серафиму он никогда не мог «обнаружить», девушка словно была под невидимым прикрытием, и это его страшно злило. В гостинице Серафимы тоже не оказалось – миловидная администраторша сказала, что полчаса назад девушка вышла с собакой на улицу. Следы собачьих лап отчётливо виднелись под козырьком гостиницы, дальше они исчезали под пушистым покровом начавшегося снегопада. Забелин подождал минут пятнадцать на крыльце, потом выпил кофе в мини-баре у стойки администратора. Новицкая так и не появилась. Раздосадованный Дмитрий уехал в свою гостиницу.

Зря Тарас беспокоился, погода была чудесная: к вечеру пошёл снег и мороз ослаб. Они с Волчком хотели погулять минут сорок, но многочисленные гирлянды фонарей на аллеях манили золотистым волшебным светом, а предновогодние ярмарки зазывали разноцветными огнями и весёлой музыкой. И, окунувшись в праздничную рождественскую атмосферу, Серафима и Волчок соблазнились на шашлык, а после долго бродили по небольшому, но уютному городку. В гостиницу пришли уставшие, но очень довольные. Там уже их ждал Тарас.