- -
- 100%
- +
Посвящаю своим детям и внукам. Спасибо за поддержку и понимание моему мужу Валерию и сыновьям: Евгению, Павлу, Роману и Виталию. Я Вас всех очень люблю!
1982 год.
Сердечко Стешкино колотилось как зайчонок в силке. Прижимая обеими руками туго набитую, сумку, тяжёлую как камень, она с трудом протискивалась в узкую автобусную дверь. Стеше казалось, будто это не Икарус, а огромное красное чудище всасывает в себя давящихся, изнурённых ожиданием и жарой, вконец измочаленных пассажиров.Ой, мамочки! – Стеша обронила скомканный билет из вспотевшей руки на ступеньку. Толпа недовольно гудела, напирала сзади. Девушка готова была заплакать от всеобщего внимания. Ох, как трудно в первый раз расправить крылья и вылететь из родного гнезда. Когда тебе ещё только пятнадцать, когда жизненный опыт черпался лишь из красивых, длинных сериалов и ярких книжек.До города не так уж и далеко, километров сорок. Это провинциальный областной центр. С мамой за руку Стеша не раз пробегала здесь по магазинам, крутилась на каруселях, и с бывшими одноклассниками посещала краеведческий музей. Но всё это не серьёзно. Ещё звенит в сердце последний школьный звонок. Не забыт запах дыма ночного костра, и помнится алая зоренька последнего школьного дня. Автобус быстро и бережно, как на ладошках, принёс Стешу в город. Адрес техникума она выучила наизусть. Маршруты троллейбусов, автобусов до нужной улицы заучила как сложную теорему к экзамену. Но очутившись среди толпы спешащих людей, городской суеты и рекламных вывесок, Стеша растерялась. Готовая вернуться к стоявшему, уже родному «Икарусу», она несмело ступила на тротуар. Поток пешеходов суетливо подхватил её и вместе с пудовой сумкой потащил вдоль улицы. Долго плутая, боясь сесть не на тот автобус, по деревенской привычке больше доверяя своим ногам, Стеша добралась – таки до техникума. Не давая себе передышки, она с ходу ввалилась в дверь. В приёмной комиссии приняли хорошо. Приветливо улыбаясь, накрашенная тётка ткнула пальцем в окно, указывая новоявленной первокурснице на общежитие. Не веря, что всё так просто и хорошо, Стеша помчалась устраиваться с жильём. «Здравствуй, мамочка! Пишет тебе твоя непутёвая дочка. Мама, в техникум меня приняли. Девочки в общежитии хорошие. Есть и ребята, но ты не думай чего, они на третьем этаже. И этаж этот на ночь вахтёрша баба Маша запирает. Мамуля, денег не высылай. Мне дают стипендию. На обед в студенческой столовой и на тетради хватит. А тебе, я знаю, деньги очень нужны сейчас. Всем привет от меня передавай и вышли, пожалуйста, мою голубую кофточку, что дошивает тётя Галя. ..» Вечер был душный. Не хотелось ничего делать. Не было желания читать конспекты, валяться на скрипучей койке, и даже дышать было лень. Стеша открыла окно. Пришлось долго стукать по дребезжащей раме, Стекло едва не вывалилось от толчка. Забравшись на широкий, изрезанный подоконник с ногами, она, прикрытая полупрозрачной шторкой, была почти не видна с улицы. Стешка прикрыла глаза. В комнате бурчало радио, тихонько тренькал будильник. Девчонки убежали в кино, с трудом насобирав денег на билеты и мороженое. Стешка не пошла с ними. Денег не было ни копейки даже на хлеб. Сегодня на лекции у неё закружилась голова. Не говоря никому, она в полуобморочном состоянии едва дождалась последнего звонка. В тумбочке сиротливо лежала вскрытая банка с килькой и засохшие хлебные крошки – радость тараканам. Дотянуть бы до субботы. А там автостопом к маме на пироги до понедельника.
– Привет! – от неожиданности Стеша чуть не упала с подоконника. Цепляясь за раму, на окне висел молоденький парнишка. Стеша охнула. Второй этаж, да и гостей не ждала. Она растерянно молчала. Парнишка, помедлив секунду, ловко подтянулся и запрыгнул на подоконник.
– Ну, и…? Стеша подтянула колени, одёрнула платьице. Парень белозубо улыбнулся, размял затекшие пальцы. – Да, не переживай, Малыш, я – Карлсон.
– Который живёт на крыше?
– Нет, которому дали койку в 65 комнате на третьем этаже.
– Что же не долетел до третьего?
– Вынужденная остановка. Можно?
– Сперва влез, а потом разрешения спрашиваешь.
Парень оглядел комнату. Серенько, глазу зацепиться не за что. Но довольно уютно и чистенько. На столе разложены учебники и тетради.
– Малыш перегрелся на солнце и в такую жару делает уроки?
– Пробовала. В голову ничего не идёт.– Посидели немного молча.
– Пора улетать, – парень встал на подоконник, посмотрел, зачем то вниз и, непонятно за что, цепляясь, стал карабкаться выше. Стешке даже было немного жаль расставаться. С ним просто и весело, будто давно знакомы. Она высунулась и посмотрела на влезающего в окно этажом выше гостя.
– Прилетай, Карлсон. Я буду ждать.
Парень оглянулся и, дурачась, послал в ответ воздушный поцелуй. Стешка засмеялась.
Вот и долгожданная суббота. Налегке, без поклажи и без копейки в кармане, сразу по окончании занятий Стешка пешком отправилась домой. День светлый. Ласковый ветерок и хорошее настроение – всё, что имелось на дальнюю дорогу. За городом стало намного легче. Не жёг ноги раскаленный асфальт. Исчезли толпы распаренных людей. Шум и пыль от машин сменились на прохладную тишину и зелёный рай близлежащих полей. Стешка, чувствуя усталость в ногах, добралась до незнакомой деревушки. На краю деревни, у самой дороги в густой зелени тополей напилась из колодца. Голова кружилась, очень хотелось есть. Стараясь не думать о маминых пирогах, она медленно пошла к дороге.
– Стой! – Резкий окрик и впрямь остановил Стешку. Она оглянулась на голос. Над её головой, на высоком тополе сидел тот самый парнишка из 65 комнаты. Стеша улыбнулась старому знакомому:
– Привет, Карлсон, всё летаешь?
Парень спрыгнул с дерева. Подмышкой он держал испуганного рыжего котёнка. Тот отчаянно упирался и не хотел спускаться на землю.
– Во, зверюга! Всю бы жизнь с деревьев не слезал. Совсем у мамки без меня одичал.
– Какой хорошенький. Стеша почесала за пушистым ухом. Котёнок вырвался из рук и огненным комочком упрыгал в кусты.
– Найдётся. Тут бежать некуда. – Парень серьёзно посмотрел на девушку. – Как тебя звать, Малыш?
– Стешка. А ты тут живёшь?
– Да, на этом дереве. – Парень взял её за руку и решительно потащил за собой.
– А в этом доме живёт моя мама и старший брат.
– Понятно. И ты иногда слезаешь с этого дерева и…
– И лезу через окно на свой третий этаж в 65 комнату. – Стешка рассмеялась.
– Куда ты меня тащишь? Мне надо на дорогу.
– Перестань, Стеша, ближний автобус будет через два часа.
– Нет, я не на автобус. У меня нет денег. Я автостопом.
Парнишка посмотрел в глаза:
– Далеко?
– В Русанихе мой дом.
Он присвистнул и снова потащил её за руку.
– Слушай, Стеша, сейчас мы пойдём ко мне. Я угощу тебя фирменной маминой вкуснятиной. А потом с комфортом доставлю тебя в твою Русаниху. У брата отличный мотоцикл. О, кей?
Спорить у Стешки не было сил. А «фирменная вкуснятина» – пирог с брусникой и холодный густой квас – было верхом её мечтаний. Брат Стешке не понравился. Лет за тридцать. Угрюмый и неприветливый. За всё время их совместного пребывания за столом сказал: «здрасте». Сережа, получив разрешение брата, выкатил голубой «Восход» и, залив полный бак, радушно усадил пассажирку. Они летели через леса и поля. И Стешке казалось всё сказкой. Ветер в лицо и шлем до носа. Стешка прижалась к Серёже, такому близкому и сильному. Не доехав немного до деревни, вот она, поскотину перейти, Сергей притормозил. Стеша сняла шлем, повесила на рога «Восходу». Серёжа молча смотрел на Стешку.
– Спасибо, хороший мой.
Стеша коснулась взлохмаченной ветром чёлки. Быстро перехватив её руку, Серёжа прижал её к себе:
– Ты мне нравишься, Малыш. Если хочешь, я приеду за тобой завтра вечером и с ветерком домчу хоть до самой койки в общаге.
– Не обманешь?
Серёжа вспрыгнул на мотоцикл как на коня:
– Не скучай, Малыш! – Лихо газанул и рванул с места. Дурачась, кружил вокруг Стешки. Делал немыслимые пируэты, вытанцовывал на заднем колесе. Стеша визжала от страха и смеялась как маленькая. Вывернув очередной раз эффектный пируэт, он вылетел на дорогу. Дурачась, они и не заметили въезжающий на взгорок рейсовый автобус. Завизжали тормоза. Позеленевший от ужаса шофёр отчаянно крутил баранку. Но столкновения было уже не избежать. Юркий «Восход» с ходу врезался в автобус…
Наверно, Земля в эту секунду замедлила своё движение. Сознание Стешки находилось в шоковом состоянии. И это было для неё спасением. Мозг, защищая свою хозяйку, отключил звук, изображение и, кажется, соображение тоже. Стеша стояла ровненько, как несуразная статуэтка. Она уставилась на шлем, откатившийся далеко в сторону, сверкающий глянцевым, без единой царапины, круглым боком. Никакая сила не могла сейчас заставить Стешку перевести взгляд на разбитый мотоцикл и искалеченное, неподвижное тело Серёжи.
Противно завопила «Скорая помощь». Усталый, пожилой милиционер долго пытался получить от неё что-нибудь вразумительное об аварии. Стеша перевела взгляд на лицо правоохранительного органа. Но видела только шевелящиеся губы и каплю пота, сползающую из-под фуражки. Звук и соображение было отключено напрочь. А потом вдруг стало меркнуть солнце, и Стеша провалилась в спасительное обморочное забытье…
Тревожно-красива осень в наших северных краях. Когда ещё нет холодных дождей, и деревья не успели скинуть золотые листья.
Стешка усердно крутит педали старенького велосипеда. Шелестят под колёсами опавшие иголки и листья на лесной тропинке. Десять километров от Русанихи до затерянной деревушки у дороги стали привычными. За это лето Стешка уже много раз добиралась на велосипеде до Сережиного дома. Оставляла там свой старенький велик, и дальше пешком до города. Обратно тем же маршрутом добиралась на выходные домой. После той страшной аварии она долго не могла прийти в себя. Забилась дома в дальний угол своей комнаты и часами лежала на кровати, замерев как мышка, будто ожидая, что судьба смилостивится над ней и сей же час поменяет свой жуткий сценарий. Мама, вздыхая и охая, подходила к ней с таблетками, варёными травками и даже с отцовским ремнём. Ничего не помогало. Дочка чахла на глазах. Боясь за душевное состояние непутёвой кровиночки, мать разыскала родню пострадавшего в аварии паренька и слёзно упросила брата его Константина приехать и поговорить со Стешкой. Мать Серёжи не захотела видеть виновницу её беды. Костя приехал на тракторе. Закинул на тележку разбитый мотоцикл, покурил с подошедшими мужиками у калитки. Стешка видела в окно сквозь тонкую занавесочку как угрюмый, неразговорчивый парень бросил докуренную сигарету на землю, придавил её сапогом, и потопал по тропинке в дом. Константин был совсем не похож на весёлого, светловолосого Серёжку, Два брата, а такие разные. Он зашёл уверенно, как к себе домой. Встал прямо посреди комнаты. Лампочка на длинном проводе едва не касалась его тёмно-русых волос. Сапоги на ширину плеч. Руки в карманы. Взгляд твёрдый, жёсткий. Сразу видно, человек знает себе цену.
– Ну, хватит тут траур устраивать. Серёжка жив пока, чего хоронишь раньше времени?
– Жив? –
Стешка подскочила. Кровать скрипнула, лёгкое одеяльце сползло на пол, оголив белые коленки. Константин посмотрел на тонкую фигурку испуганной девчушки.
«Ну и пигалица», – подумал он.
–В реанимацию увезли. Переломал себе всё, что можно. Но врачи говорят, шанс есть. К нему не пускают пока никого. Он без сознания. Так-то всё бы ничего вроде. Да вот ноги раздробило сильно. Не знаю, соберут ли.
Стешка обеими руками зажала себе рот. Боялась, что с криком вылетит вся её изболевшая душа. Константин строго посмотрел, словно пальцем погрозил маленькой девочке: не смей истерить! Потом ему стало жалко её. Он тяжко вздохнул. Да и брата жалко, и мать. Эх, угораздило же его! Ведь не первый год за рулём. Водит отлично, сам видел, доверял как себе.
– Ты, это!
Он не знал что в таких случаях говорят. Не знал, как успокоить девчонку, тоже ведь, пострадавшую. – Ты, в общем, приходи к нам. Вместе в больницу съездим. Тебя одну к нему точно не пустят. Туда только близкую родню можно. А на мамку не обижайся. Она сердится на тебя, думает, ты виновата. А я так не думаю. Я думаю, он сам дурак. Вот. – Было видно, что такая длинная речь ему далась с трудом. Он стряхнул выступивший пот со лба, попрощался и вышел.
После его визита Стешка ожила. На радость матери, встала с кровати, умылась и даже поклевала что-то на ужин. На следующий день забралась на чердак, разыскала в куче хлама старый велосипед. Под оханье матери стащила его по хлипкой лесенке на землю. Сосед дядя Миша помог привести ржавый агрегат в рабочее состояние. Стешка категорически отказалась садиться в рейсовый автобус – убийцу и заявила, что впредь будет добираться хоть пешком, хоть ползком, только не на автобусе. Если прямо через лес, через хуторок с колодцем у дороги, а потом хоть пешком, хоть на попутке можно добраться до города.
В первое время Стеша не знала как себя вести с родственниками Серёжи. Мать не могла смириться с бедой. При виде Стешки она сжимала губы в тонкую ниточку и украдкой утирала глаза кончиком платка. Но в открытую не упрекала. Что тут скажешь? Да и виновата ли девка, бог знает. Видела, что та тоже мучается, страдает.
Вон глазенки, какие несчастные.
Костя был прав, в больницу её не пустили. Даже не стали с ней разговаривать, Сказали, что сведения о здоровье тяжелобольного конфиденциальны и сообщаются только близким родственникам. Пусть будет и так, лишь бы Серёжа поправился.
Костя, большой и сильный, неловко переминался с ноги на ногу на пороге тесной комнаты в общаге. Войти не решался. Но уж раз пришёл, столбом стоять глупо. Стешка сидела на кровати, скромно поджав ноги. Обложилась тетрадками и книжками. Гостей не ждала. А Костю и тем более… Сердце ёкнуло: а вдруг, у Серёжки беда, совсем плохо стало? Она откинула тетрадки с колен, прижала руки к горящим щекам. Костя смотрел на испуганное лицо девчушки. Огромные серые глаза блестели, готовые пролить слёзы.
– Я, это…
Парень горестно вздохнул. Говорить речи он не любил. Ничего ведь не случилось. Серёга в больнице идёт на поправку. «Припёрся дурак»– подумал он, – «
– Стеша, да всё нормально. У меня День рождения в среду. Приходи.
– День рождения?
Стешка удивлённо посмотрела на Костю. Идти к парню, едва знакомому, совсем не хотелось. Но портить отношения с братом Серёжи не хотелось. Откажи ему сейчас, потом обидится, с Серёжкой тонкая связь совсем оборвётся. Она вздохнула, спросила, куда надо приходить, кто там будет, что принести. Костя буркнул про пару друзей, назвал знакомую кафешку и ушёл.
В среду, так в среду. Стеша подошла к зеркалу, поправила светлую чёлку. Там же взрослые парни будут, девушки красивые, наверно. В такой компании Стешке бывать не приходилось, как вести среди Костиных друзей и не показаться дурой, не знала. Подружки по комнате посоветовали сходить в парикмахерскую, сделать стильную стрижку.
Стеша вымыла голову, наскоро высушила феном и отправилась в ближайший салон. Но красоты не получилось, настроение было испорчено, едва вертлявая парикмахерша усадила её в кресло.
– Как стричь?
Девица запустила пальцы в русую шевелюру, сгребла волосы в хвост, и вопросительно посмотрела через зеркало на клиентку.
– Не знаю, как-нибудь красиво.
Стеша пожала плечами. Она редко стриглась в салонах, волосы её росли сами по себе, без помощи мастеров – стилистов.
Девица сунула в рот жвачку, включила музыку, повязала на шею Стешке шёлковую накидку. Быстро замелькали руки, защёлкали ножницы, полетели длинные пряди на пол.
– Ой! – девушка замерла с ножницами над правым ухом. Потом брезгливо дёрнула носиком и, глядя через зеркало Стеше прямо в глаза, тихо прошептала:
– У Вас гниды в волосах, я не буду с Вами работать!
Стеша удивлённо посмотрела на девицу. Гниды? Откуда? Неужели в общаге подхватила заразу. Вот позор! Господи, если бы знала, ни за что не пришла. Мамочки родные! Стыдоба – то какая. Парикмахерша к тому времени успела укоротить с правой стороны волосы до уха, а с левой русые локоны волной покрывали плечо.
– Что же мне делать?
«Сейчас зареву или умру от стыда», – подумала Стеша. Девушка, не дотрагиваясь руками до волос, лихо, на раз отхватила ножницами пряди и, сдёрнув накидку, указала Стешке на дверь.
В общежитии в тот же день девчонки Стешкиной комнаты заняли душевую на полдня. Сгоняли в аптеку, набрали вонючих мазей, скинулись на дорогой шампунь. Вторую половину дня посвятили генеральной уборке и стирке. К вечеру уставшие, но довольные рухнули на кровати, пригрозив соседским девчонкам не пускать их к себе, пока те тоже не примут экстренных мер по борьбе с напастью.
В среду Костя был занят неотложными делами по дому. Созванивался с друзьями, ещё пришлось съездить в кафе подтвердить заказ на два столика и уточнить время. В пять, быстро натянув джинсы, выдернул первую попавшую футболку, кинул в карман деньги и помчался в город. Уже на выезде из посёлка остановился, развернулся и помчался обратно домой. Мать испуганно посмотрела на Костю, когда тот влетел в дом, пробежал к себе в комнату и, порывшись в письменном столе, сунул в карман зелёную коробочку. Ну, вот теперь можно мчаться в город…
В кафешку Стешка сильно опаздывала. Занятия в техникуме, долгие девичьи сборы, да и просто не очень хотелось идти в незнакомую компанию. «Эх»,– думала Стешка, стягивая остатки роскошной гривы в хвост,-«Надо было проситься с подругой прийти». Волосы не слушались. Густые, тряхни головой, заколка вмиг слетает. Стеша решила, что найдёт любой предлог, чтобы уйти сразу после прихода на торжественный приём. А раз сидеть долго не планировалось, то и заморачиваться с красотой не стоит. Упрямо тряхнув шевелюрой, быстро черкнула тушью по ресницам, облизала и без того яркие губы. Макияж готов. Теперь» мамино выходное платье». Что надеть? Выбор небольшой, всё скромненько. Да и к чему наряжаться? « Ведь всё равно сразу уйду». Стешка напялила свои любимые рваные джинсы, натянула длинный, белый свитер, который пушистым облаком окутал её тонкую фигурку. «Худая, как кошка драная», – вздохнула Стеша, стягивая широким ремнём талию поверх свитера. К наряду добавила туфли на высоком каблуке. Должно же быть хоть что – то праздничное. Взглянула на часы, стрелки показывали, что в кафе её надо было быть ещё час назад. «Семь часов. Тем лучше, меня там уже никто не ждёт. Приду, поздравлю и уйду».
Костины друзья – его ровесники, тридцатилетние ребята и три девушки непонятного возраста. Весёлая компания отмечала юбилей приятеля. Все знали друг друга давно. Некоторые работают на одном заводе, другие просто дружат уже сто лет и знают Костю как себя. Выпивая за его здоровье, желали ему личного счастья и подшучивали насчёт его затянувшегося холостяцкого житья. Костя как обычно угрюмо молчал, кивал головой и снисходительно хмыкал на шутки друзей. Саня, закадычный друг и партнёр по работе, разлил по фужерам вино, левой рукой обнял за талию свою жену.
– Костюха, завязывай с холостяцкой жизнью. Ну, хоть ради приличия женись на время. Ты среди нас один бобылём ходишь.
Он поцеловал свою Нину в ухо, завидно даже. Молодая жена шутливо погрозила ему пальчиком.
Иван подцепил вилкой длинную сосиску, задумчиво покачал её:
– На ком? Мы всех хороших девок разобрали. Косте никого не оставили. Пусть подождёт, пока свеженькие подрастут.
Его спутница надула губки и ткнула ему в бок.
– А мы уже не свеженькие?
Иван дурачась, испуганно выпучил глаза и вручил девушке яблоко:
– Ты, мой персик, самая свежая.
Костя кивнул на дверь:
Да вот, одна уже подросла. Знакомьтесь, это Стешка – моя невеста.
Все уставились на Костю, потом на дверь. Гремела музыка, под потолком крутился разноцветный зеркальный шар, разбрызгивая яркие лучи по всему залу. В дверях стояла девушка. Стройные ножки обтягивали модные рваные джинсы, тонкая талия перехвачена широким ремнём. Девушки ревниво оценили стильную разноуровневую стрижку. С одной стороны, локоны до плеч, с другой укороченные пряди. Пушистая светлая чёлка волной спадает на огромные серые глаза.
– Ювелирная работа, эксклюзив, – присвистнул Сашка, – А ты молчал!
Костя встал, неторопливой походкой подошёл к девушке. И под восхищённые взгляды друзей подвёл её к столику. Стешка ужасно стеснялась. Её разглядывали во все глаза. Парни с любопытством, девушки с ревнивой завистью. Дружелюбием тут и не пахло. Стеша чуть не вдвое моложе девиц. Юна и свежа, как тот обещанный Иваном персик. У молодых мужиков слюни потекли, жёнки едва подтирать успевали. Костя представил своих товарищей. Те обрели дар речи, снова стали поздравлять именинника, многозначительно посматривать, всем видом давая понять, что выбор его оценили и одобрили. Стеша отказывалась от вина и придумывала повод поскорее улизнуть из кафешки. Компания постепенно пьянела, реже выходили из-за стола потанцевать, чаще менялись бутылки, реже закуски. Подали десерт. Стеша лизнула мороженое, потом решительно встала и сообщила, что ей пора. Но тут Костя вытащил из кармана зелёную коробочку и протянул её Стешке. Все вытянули шеи от любопытства. Девушки многозначительно улыбнулись.
– Что это?
Стеша взяла шкатулку.
– Мне?
Костя мотнул головой. Она приоткрыла крышечку. Золотое колечко посверкивало голубым камушком. Стеша недоумённо посмотрела на Костю:
Зачем?
Ребята снисходительно засмеялись.
Что взять, молодая, не сообразительная. Наверно, разволновалась от радости.
Зато Иван сообразил:
– Пацаны, приглашаем дам на танец. Позволим молодожёнам порадоваться наедине. Ну, живо, встали!
Пошатываясь, друзья вышли из-за стола и гурьбой отправились к весёлой толпе танцующих.
– Костя, объясни, что происходит!
– Стеша, я тебя поздравляю с Днём моего рождения.
Сказать ей, что он только-что наплёл друзьям про невесту, было стыдно. Он понимал, что шутка получилась дурацкая. Хотел ведь и вправду Стеше предложение сделать. Да как-то коряво получилось, не по-настоящему.
– Да кольцо-то зачем?
Стеша сердито свела брови.
– Костя, что ты говоришь? Я не понимаю.
Костя посмотрел ей в глаза и рубанул с плеча, не думая:
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Нет, невестой…, нет, женой.
Он волновался, торопился, боялся, что Стеша ему сразу откажет и пошлёт, не дай бог, при друзьях, куда подальше.
Стеша встала, сунула ему в руки коробочку с кольцом.
– Ну и шутки у тебя, Костя.
Она решительно повернулась и, не оборачиваясь пошла на выход. Костя торопливо спрятал колечко в карман. Налил себе большую рюмку водки и выпил одним глотком, как воду, как спасение, как лекарство. « Блин, дурак!» – думал он. А в сердце откуда-то появилась незнакомая доселе боль, приятная, горькая, сладкая и желанная. «Вот дурак, блин» – и снова залил новое чувство стопкой водки.
Ну конечно всерьёз Стеша предложение Кости не приняла. Да просто не стала думать о таком для неё незначительном пустяке. Так, пьяная выходка взрослого мужика перед своими друзьями. Ну, глупо пошутил и всё! Да разве Костя вообще умеет шутить? Нет! Вот и получилось так коряво. Чего обижаться на «убогого»? Вскоре началась пора последних экзаменов, зачётов. Надо думать, о распределении на работу или о дальнейшей учёбе в институте.
Голова кругом.
Прошла неделя, другая. Стеша закрутилась в своих хлопотах, про инцидент в кафе совсем забыла. Лишь изредка вечером лились светлой водичкой девичьи слёзы в подушку. Так было жаль Серёжку. Он всё ещё был в больнице. Не звонил, не писал, не передавал через родню приветы. Порой ей казалось, что он и вправду умер. Оттого ещё горше было на душе и ещё больше лились слёзы.
Наступил июль. Позади экзамены, студенческие посиделки на прощание. Обмен новыми адресами и номерами телефонов. Клятвенные обещания встретиться через год в этой же общаге. Четыре с половиной года вместе. Все сроднились в весёлой, шумной студенческой семье. А теперь у каждого своя дорога.
