День Березы

Говорят, к знакомствам в сети нельзя относиться серьезно. Однако на деле порой получается так, что, напротив, нельзя недооценивать их важность. Думала ли я, что мой фейсбучный товарищ Магомед Рамазанов приедет из Магаса в Москву по рабочим делам и зайдет ко мне в кондитерскую? Пришел, взял чашечку эспрессо с фисташковым безе, и тут я возьми и спроси его:

– Простите, вы дядя Заиры Мухарбековой?

– Да, это я.

– Здравствуйте, Магомед Салманович! Я Нина Берестова.

– О, Аллах, какая неожиданная встреча! Здравствуй, Нина! Как дела?

– Нормально? А вы как? Как Заира? Не сильно подавлена?

– Да нет, держится. А я вот под административку попал.

– За пикет? Читала в Фейсбуке. Совсем эти полицаи озверели!

Мы еще поговорили о Заире, после чего я попросила передать ей большой и горячий привет. Я бы с радостью передала бы ей круассан в придачу, но боюсь, в СИЗО не пропустят.

За какие провинности бесстрашная ингушская правозащитница очутилась в столь неподходящем месте? Официальная версия – призывы к насилию. Хотя я так и не поняла, как фраза: "Не кидайте стулья!" может это самое насилие спровоцировать. Сказала бы: "Кидайте стулья!" – другое дело. Так что единственной версией по факту остается наиболее вероятная – Мухарбекову арестовали за борьбу с произволом властей и полиции и за участие в мирных протестных акциях. Так, собственно, я с Заирой и познакомилась – начала писать ей письма в СИЗО. Отважнейшая из дочерей Кавказа, как я назвала ее в своем первом письме, стала мне отвечать. С ее дядей мы уже потом зафрендились в Фейсбуке. Оказалось, по многим жизненным вопросам мы думаем одинаково, несмотря на тридцать лет разницы в возрасте и культурные особенности наших народов. Возможно, потому, что по гороскопу оба раки. Даже свое появление на свет празднуем в один день – двадцать четвертого июня. Хотя раки ли мы? Раки – они пятятся назад, а я, если что задумала, отступать не привыкла. Рамазанов тоже. Вон какую бучу поднял за свою племянницу – всех на уши поставил!

Но даже если бы не Заира, мы бы по любому нашли, о чем поговорить. Рамазанов учитель астрономии. А у меня на звездах, планетах, галактиках просто пунктик. Как только попадаю в другой город, первым долгом бегу в планетарий, если таковой там имеется. Алина, моя сменщица, шутит по этому поводу: если Нина не побывала в планетарии, считай, зря в этот город ездила.

Но на работе особо не побеседуешь – надо клиентов обслуживать. Поэтому в тот день мы больше не увиделись. Однако наша выпечка и кофе Рамазанову определенно понравились, так что на следующий день он снова зашел в кондитерскую. Зашел и на третий день. И не один – с ним была его коллега Тамара. Она тоже в кондитерской частая гостья, и мы с Алиной ее в лицо узнаем. На той неделе моя сменщица еще не вернулась из отпуска, поэтому я работала не посменно, а каждый день. И, как оказалось, случилось это не зря.

Приготовив для них по чашечке кофе и пробив по пирожному, я занялась делами. И невольно услышала, как Тамара говорит коллеге:

– Повезло тебе, Магомед! Завтра не только твой день рождения. Ты знаешь, что Паутов стал нашим президентом не случайно? Он договорился с демоном, и теперь тот ему покровительствует. И случилось это двадцать лет назад как раз в этот день…

Честно говоря, поверить в это было не так уж и трудно. Очень уж как-то удачно у него, тогда еще никому не известного подполковника, карьера стала складываться. Уже тогда я заметила, как ловко этот Паутов умеет спекулировать на людских слабостях и пороках, как оборачивает в свою пользу чужие радости и горести, вовремя натравливая одних граждан на других, как возносит выше Останкинской телебашни подлость и вероломство, придумывая для оных красивые оправдания, и как опускает ниже плинтуса такие прекрасные качества, как благородство, порядочность и человечность. Его правление, начавшееся с "маленькой победоносной войны", последствия которой мы все до сих пор расхлебываем, привело к тому, что произвол стал повседневностью. Полиция и силовые ведомства приобрели исключительные права делать с простыми гражданами все, что заблагорассудится, и ни за что не отвечать. Права и свободы, записанные в Конституции, давно уже читаются как фантастика.

Четырнадцать лет назад один чинуша сбил на машине моего отца. Насмерть. Экспертиза выдала заключение, что он пьяный – мой папа пьяный, быть такого не может! – бросился под колеса. Суд постановил, чтобы мы с мамой выплатили этому чинуши за вмятину на крутом джипе и за моральный ущерб солидную сумму. Никогда не забуду, как чинуша орал на маму, угрожал ей, что, если она не отдаст деньги по-хорошему, а станет что-то доказывать, хуже будет. А мама… Она плакала, говорила: "Все отдам, только Ниночку не трогайте!". Именно тогда ко мне пришло ясное понимание: мы, простые люди, для нашего государства никто. Скот, бараны, которых бессовестно стригут, а мы еще при этом должны радостно блеять. А скажешь слово против – можно схлопотать административку, а если очень "повезет", то и уголовку. Насчет первого, кстати, проверено на собственном опыте. Мне год назад "посчастливилось" увидеть, как разгоняли митинг. Двое полицаев, повалив на асфальт, избивали пожилую женщину. Я возьми да скажи: "Вы что творите? Вы нарушаете закон!". За эту фразу сама оказалась в автозаке, потом в отделении. Потом был протокол с обвинение в участии в несогласованном митинге, суд (а вернее, судилище), штраф… В сравнении с тем, что случилось с Заирой, невелика беда.

А во что за эти двадцать лет превратились люди, которые его поддерживают? Света, с которой мы с института были лучшими подругами, на моих глазах становилась все истеричнее, все нетерпимее к чужому мнению. Последний раз она была в нашей кондитерской лет пять назад во время обострения очередного военного конфликта, который наши СМИ, в худших традициях агрессивной пропаганды, пытались выставить как повод для гордости за Родину. Узнав, что я не считаю этот конфликт делом благородным и вообще не поддерживаю Паутова, подружка рассвирепела – орала так, что стеклянные витрины, через которые всякий мог увидеть нашу выпечку, едва не полопались. До сих пор помню ее искаженное дикой злобой лицо и слова: "Чтоб тебя расстреляли, тварь проклятая!". Алина, которая тогда как раз заступила на смену и ходила с животом, за молчаливое согласие со мной тоже получила по полной – ей Света пожелала родить мертвого ребенка. Но по счастью, проклятие не сбылось – ее Максимка растет вполне здоровым и сильным. А Света теперь в нашу кондитерскую ни ногой.

Не пощадила паутовская диктатура и мою личную жизнь. Прежде я работала в школе – преподавала биологию старшеклассникам. Там я и познакомилась с Витей, учителем географии. Он стал за мной ухаживать. Мы уже мыслили себя почти что мужем и женой, когда меня вдруг уволили. Формально – за служебное несоответствие, а фактически – за отказ участвовать в фальсификации президентских выборов. Коллеги, которые прежде относились ко мне вполне доброжелательно и уважительно, стали с каким-то остервенением топить меня и шельмовать, обвинять чуть ли не в государственной измене. А Витя… Он поступил как все. А чтобы общие знакомые его не осуждали за то, что бросил меня, распустил слух, будто я изменяла ему направо и налево. Так я осталась без работы и без любимого мужчины. Пыталась устроиться учителем в других школах – отказывали. Пришлось осваивать другую специальность – продавцом в кондитерской.

И самое скверное, что, благодаря соответствующим поправкам в законодательство, режим, который построил Паутов, грозит продлится до конца его жизни. Конечно, не о такой судьбе для своей многострадальной Родины я мечтала. Поэтому я бросила меню и тщательно прислушалась, когда Тамара сказала Рамазанову:

– Но ты можешь проникнуть в прошлое и все изменить.

– И как же? – поинтересовался Рамазанов.

Вместо ответа Тамара принялась рассказывать ему старинную легенду. Пару веков назад жил в Смоленщине один очень жестокий помещик, который, чтобы рассчитаться с карточными долгами, продал душу демону. Крепостных своих мучил по-черному. В конце концов, надоело несчастным терпеть этот гнет, и они решили разделаться со своим мучителем. Но как с чертом-то тягаться? Один из них, Алексей Прокофьев, знал толк в колдовстве. Нашел он в лесу сдвоенную березу, вырезал из бересты шкатулку и вместе с сестрой-близнецом Ариной вызвал этого демона. Когда тот появился, Алексей произнес заклинание, которое загнало демона в ту самую шкатулку. После этого помещик, лишившийся покровителя, погиб – придавило упавшей березой. Однако демон успел проклясть своих пленителей, и, чтобы от этого проклятия уберечься, брат с сестрой соврали с этой березы по веточке как оберег от проклятия. Однако Арина вскоре свою веточку потеряла и через несколько дней после этого куда-то пропала, и никто ее больше не видел. Алексей прожил до старости, а шкатулку с демоном оставил в наследство своему сыну, строго-настрого наказал никогда не открывать. Тот в свою очередь передал ее своему. Так и кочевала она из поколения в поколение. Но постепенно потомки Алексея Прокофьева забыли о том, что в этой шкатулке кроется, и почему ее нельзя открывать. И вот его праправнук – тоже Алексей – взял и открыл эту шкатулку. И выпустил демона на волю.

– Это было в деревне Суетово Смоленской области – как раз двадцать лет назад.

Суетово… А ведь там моя дача, куда я еще ребенком частенько наведывалась с родителями. Тогда мы жили в Сафоново. После переезда в Москву дача осталась заброшенной. Я хорошо помнила своих соседей Прокофьевых – дядю Лешу и тетю Настю. Даже представить себе не могла, что у моего соседа в роду были колдуны, и что он владел такой вещью, как шкатулка с демоном. Но только какое отношение все это имеет к нашему нынешнему президенту?

– Интересная легенда! – откликнулся Рамазанов. – Но что тут могу сделать я?

– Ты родился в День Березы – двадцать четвертого июня, как и Алексей. Именно поэтому он смог заключить демона в шкатулку. Завтра в полночь ты можешь проникнуть в прошлое и помешать этой сделке. Но один ты ничего не сделаешь – тебе нужна женщина, которая тоже родилась двадцать четвертого июня. Только вдвоем вы сможете этого демона обратно в шкатулку засунуть.

– Но, во-первых, у меня нет сестры-близнеца. А во-вторых, рисковать женщиной… Вдруг этот демон ее убьет? Или проклянет, и с ней что-то случится. Ладно, если меня одного, а если и ее тоже?

– Сестру для этого дела иметь необязательно. Сгодится любая, главное, чтобы родилась в этот день. И чтобы не упала в обморок, когда увидит демона. Потому что держать шкатулку должна именно она. А насчет убьет, конечно, такой риск есть. Но кто не рискует, тот не спасает мир.

Женщина, родившаяся двадцать четвертого июня… Получается, я на пару со своим фейсбучным френдом могу изменить прошлое и не допустить всех тех бед, что сделал со страной этот Паутов!

Дальше молчать и слушать я не стала – вышла из-за стойки, подошла к столику.

– Магомед Салманович, я согласна. Давайте попробуем!

Последняя электричка, громыхая, бороздила просторы Подмосковья, увозя нас все дальше от столицы. Я сидела у окна и любовалась проплывающим мимо лесом. Возможно, в последний раз. Рамазанов, сидящий напротив меня, также смотрел в окно, думая о чем-то своем, и, возможно, молился Всевышнему, чья помощь была бы нам сейчас как нельзя кстати. Долго мне пришлось уговаривать Салмановича взять меня с собой. На мою сторону встала и Тамара. В конце концов, Рамазанов уступил, взяв с меня слово во всем его слушаться и ни в коем случае не ввязываться в разборки с демоном. "Если что-то пойдет не так, беги".

А ведь была у меня возможность отпраздновать свой день рождения по-другому. Приехать на дачу к маме, которая со вчерашнего дня испекла корж для торта, посидеть с ней. Или пригласить к себе домой подружек, поболтать по-девичьи. Или вместе с ними сходить в кафешку, посидеть там. Направиться в планетарий или в кино. А вместо этого я на пару с Рамазановым, у которого сегодня, кстати, тоже день рождения, еду в дальнюю даль бороться с демоном. Ни маме, ни подругам я, разумеется, об этом не сказала. Особенно маме. Как вспомню, какую истерику она мне устроила, когда меня задержали – до сих пор оторопь берет. А мне в последний, возможно, день моей жизни абсолютно не хотелось слез, упреков, мольбы никуда не ехать. Поэтому сказала ей, что за день так устала, что намерена, как вернусь домой, тут же завалиться спать. И что очень ее люблю.

Впрочем, в скорую смерть верить не хотелось. Напротив, хотелось думать, что мы победим, и все будет хорошо. К тому же лицо Рамазанова выражало спокойную уверенность, словно отправляемся мы не в опасное путешествие во времени, а всего лишь прогуляться в пригород. Да и фигура у него накачанная… Хотя в борьбе с демонами это не главное, главное – мужество, сила воли и вера. А в том, что тезка пророка Магомеда настоящий верующий мусульманин, сомнений не возникало. Охотно верилось, что все демоны перед ним отступятся. Я, пожалуй, тоже попрошу Всевышнего о помощи. Правда, молитв я наизусть не знаю, но ведь можно своими словами.

А вот и Балашиха – конечная. Припозднившиеся пассажиры стали неспешно выходить из электрички. Мы с Рамазановым последовали их примеру.

Спустившись с платформы, мы прошли вдоль, пока она не закончилась, затем перешли железнодорожные пути. Где-то рядом должен быть заброшенный дом, который, собственно, нам и нужен.

Его мы нашли очень скоро. Миновав здание с парочкой торговых центров, мы вышли к ларькам. За ними, утопая в зелени, стояло обшарпанное здание с пустыми глазницами окон, всем своим видом показывая, что давно готово к сносу. Через пять минут – ровно в полночь – в нем откроется портал, ведущий из нашего времени в другое – в прошлое.

"А вдруг мы оттуда уже не вернемся? Вдруг останемся там навсегда?" – то и дело вспыхивали в мозгу тревожные мысли.

"Так, Нинка, успокойся! – я попыталась взять себя в руки. – Во-первых, если сделать все, как сказала Тамара, есть все шансы вернуться. А во-вторых, на худой конец, в прошлом тоже можно жить".

– Ну что, идем? Если ты не передумала? – спросил меня Рамазанов.

– Идемте, – согласилась я как можно беспечнее.

Однако, прежде чем зайти в дверной проем, перекрестилась. Да поможет нам Господь!

В покинутом людьми полуразвалившемся здании не было ничего необычного – ветхие голые стены, деревянные покрытия, шатающиеся лестницы, проемы дверей, ведущих из одной комнаты в другую. Осторожно ступая по валяющимся на полу кускам штукатурки, мы бродили по этому бесконечному лабиринту, углубляясь и отдаляясь от входа.

В какой-то момент я с удивлением заметила, что площадка дома выглядит вполне прилично. Нормальный отштукатуренный подъезд, даже окна застекленные. Оглянулась назад – в дверной проем, откуда мы с Рамазановым только что вышли. И не поверила своим глазам. Позади нас была деревянная дверь. Дверь, на которую минуту назад не было ни намека. Да еще и с номером квартиры – двадцать четыре.

– По-моему, это уже какой-то другой дом, – сказал Магомед Салманович.

И вправду, по сравнению с тем заброшенным – небо и земля. Тут, похоже, жили люди.

Спустившись по бетонной лестнице (а в том доме, точно помню, была деревянная), мы вышли из подъезда и оказались на улице.

Сафоново… Как такое возможно? Этот дом в три этажа, выкрашенный в зеленый цвет, с колоннами, я помнила с детства. Сотню раз я проходила мимо него. Слева – железные качели, на которых я ребенком качалась вместе с подружками. За ним – гараж из металлических листов, а за гаражом – длинная пятиэтажка, в которой я выросла, мой родной двор, по которому я гоняла на велосипеде. Песочница, в которой с другими детьми лепила куличики. Лавочка, где с подружками в куклы играла. Турники, по которым с ними же залезала. Кривая яблоня, по пологому стволу которой было так удобно карабкаться. Ограда старого детского садика, куда мы, дети, любили залезть, чтобы весело провести время в беседке. И деревянные гаражи, в которых жители окрестных домов держали мотоциклы и всякий домашний хлам, кто-то даже разводил живность. В одном из них у моего отца стоял мотоцикл "Восход". Во время нашего с мамой последнего пребывания в родном городе эти гаражи давно уже снесли. Яблоню срубили, лавочку заменили на более цивильную. Сейчас же все это стояло на месте, словно и не было этих двадцати лет. И дверь подъезда, в котором прошло мое детство, была деревянная и скрипела всякий раз, когда ее открывали. Это потом ее заменили на железную с кодовым замком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.