- -
- 100%
- +
Несколько дворов – и вот уже Эдмундас у дома Аристарха. Нет, Клавдии. Той милой, любимой и горячо желанной Клавдии. Девушки с солнечной косой, одетой нынче во вдовьи уборы. Той, которую он так долго и безуспешно пытался забыть.
Лилия поспешила доложить хозяйке о приходе Эдмундаса. Вскоре Клавдия вышла к нему. Поприветствовав его как друга и соседа, она велела служанке сделать чай, но гость от чая отказался.
– Вот что, Клавдия, – кузнец буквально силой подавил в себе порыв обнять несчастную вдову, заставляя себя перейти сразу к делу. – Я хочу знать, какое зло сразило мою будущую невестку.
– Я бы и рада тебе помочь, но мне и самой неизвестно. Подозреваю, дело в той самой книге, что она читала.
– За этим я сюда и пришёл. Позволь мне самому посмотреть эту книгу.
– Но Эдмундас, это опасно! – воскликнула Клавдия, услышав просьбу. – Одно лишь Небо знает, что может с тобой случиться. Камилла…
– Камилла – хрупкая барышня, – оборвал её кузнец. – Я же здоровый и крепкий мужик. Испугать или навести на меня злые чары не так-то и просто.
В конце концов, ему удалось уговорить хозяйку принести злосчастную книгу.
Теперь только Эдмундас почувствовал, как страх подступил к горлу. Когда желанная вещь лежала в кабинете покойного Аристарха, держаться и храбриться было куда проще. Теперь же, когда она рядом, на коленях, и стоит только её раскрыть, голос изнутри настойчиво советовал поберечь себя.
Вот так взять и отступить? Ну уж нет! Кроме страха, у него есть ещё и гордость. И эта гордость говорила, что нужно довести начатое до конца.
С этими мыслями он решительно распахнул книгу.
Клавдия стояла рядом, твёрдо решив не покидать Эдмундаса, пока он читает.
Неожиданно из людской донёсся тревожный крик Лилии:
– Пожар! Пожар! Горит!
– Что случилось? Где горит? – спросила хозяйка, выбежав в коридор, по которому в панике металась служанка.
– Там, сударыня! Конюшня!
Огонь, к счастью, удалось быстро потушить. Ни животные, ни батрак серьёзно пострадать не успели.
Убедившись, что всё в порядке, Клавдия вернулась в гостиную. Эдмундас сидел над книгой, бледный, как полотно, лицо выражало напряжённую борьбу.
– Что с тобой, Эдмундас? – спросила обеспокоенная хозяйка. – Что ты там увидел?
– Зло…оно…очень сильное, – прошептал кузнец. – Не смотри…
Больше он ничего сказать не успел, упав без сил на спинку кресла. Напрасно Клавдия звала его по имени, умоляла очнуться. Разбудить его было невозможно.
***
Вся следующая неделя тянулась для Стефании, подобно кошмарному сну. Камилла и отец Феликса спали беспробудным сном, и не было больше надежды на их исцеление. На Марка рассчитывать было бесполезно – с тех пор, как с Камиллой случилось несчастье, редко кто в деревне видел его трезвым. Сломленный горем, парень целыми днями просиживал в кабаке. Гораций с Феликом должны были вернуться в три дня, но обоих всё не было видно.
Иногда девушке казалось, что колдун узнал о замыслах Горация и убрал его с пути злыми чарами. А то и вовсе загубил, дабы не мешал бедному Феликсу идти навстречу своей смерти.
Что делать с проклятой книгой, никто не знал. Пробовали сжечь, но огонь не причинял ей вреда. Топили в реке – не тонула.
Другая неделя вслед за этой также не принесла добрых вестей. Тогда, отчаявшись, девушка решила снова навестить колдуна. Но на этот раз она не собиралась стучаться в дверь, смиренно надеясь, что он смилостивиться. Она залезет к нему тайком, когда он отлучится из дому.
Наконец, такой день настал. Увидев, что колдун идёт к лесу с корзиной в руках, девушка обрадовалась. Это значит, он будет весь день собирать травы. За это время она, может быть, найдёт в его доме что-то, что поможет разбудить Камиллу и узнать, что стало с женихом и соседом.
Проникнуть к колдуну труда не составило. Он никогда не закрывал двери, ибо никто прежде не осмеливался заходить без спросу к могущественному магу. Гораздо труднее было преодолеть страх, охвативший девушку на пороге. Он поймал её, словно ловец зверька, в железные сети. Стефания на минуту даже пожалела о своей дерзости. Хотелось бежать, пока не поздно.
Бежать? Сейчас, когда судьба Камиллы, Феликса, Эдмундаса и Горация на волоске. И от её решимости, возможно, зависит сама их жизнь. Нет, отступать уже поздно. Раз она уже начала, то пойдёт до конца.
Стараясь не думать о том, каков может быть конец, девушка переступила порог, аккуратно закрыла за собой дверь и огляделась. Обстановка внутри была достаточно богатой: добротная деревянная мебель, кованые сундуки, ковры с золотым шитьём, медвежьи шкуры, на оленьих рогах висела шуба – в деревне такая не всякому была по карману.
В кухне пахло травами. На верёвках висели связками засушенные жабы, мышиные хвосты, на полках рядами выстроились склянки с разными жидкостями. Из большого котла на печи доносились запахи благовоний.
Миновав кухню, Стефания оказалась в рабочем кабинете хозяина. Книги… Как раз то, что нужно.
Схватив с полки первую попавшуюся, девушка перелистнула страницу. Заклинания, заклинания… Чтоб куры неслись, чтоб корова доилась, на рост моркови, защитить огород от сглаза, чтобы лук родился… В другое время Стефания бы с удовольствием рассмотрела их получше, но сейчас ей было не до этого.
Далее шли порчи и сглазы. "Венец безбрачия", "печать одиночества", отнять удачу, наслать кликушество, повенчать с покойником, привязать дух умершего, порча на бедность, чары на след, на ветер, чары для калек, кладбищенский приворот… От разнообразия порч и проклятий у девушки зарябило в глазах. Но нет, наводить порчу она не собирается. Вот было бы что-то о том, как её снять.
Целебные заговоры… Наконец-то! От желтухи, от зубной боли, от припадков, от сухого кашля, унять боль. На последнем Стефания остановилась, чтобы выучить. У матушки порой бывают жуткие мигрени. Может, хотя бы заклинанием ей помочь.
Повторив про себя несколько раз эти слова, девушка стала листать дальше. Целебных заговоров оказалось до обидного немного, а на снятие порчи – и того меньше. Да и те избавляли либо от одиночества, либо от невезения в торговых делах.
Не найдя ничего подходящего, Стефания закрыла книгу, поставила её на место и взяла с полки следующую.
Травник. Может, какая-то из трав исцелит Камиллу и Эдмундаса? Чтобы не тратить время зря, она сначала смотрела, от чего та или иная трава помогает. Но вдруг что-то привлекло внимание девушки.
"Легенда гласит: в стародавние времена, когда землю населяли саламандры, юноша по имени Герман был помолвлен с девушкой Анной. Когда Герман уходил на войну, его невеста обратилась к магу с просьбой уберечь её возлюбленного. Маг дал ей заговорённый корень, наказав, чтобы Герман всегда носил его с собой, тогда и стрела мимо пролетит, и меч его минует. Анну же предостерёг, чтобы никому про этот корень не сказывала.
По легенде, Анна нарушила запрет и рассказа обо всём своей кузине Джуне, чью любовь Герман когда-то отверг. Желая отомстить, Джуна выкрала у него этот корень, и Германа убили в бою. Анна вскоре умерла с тоски по нему. Её похоронили рядом с возлюбленным. На третий день на их могилах выросли цветы с зелёными лепестками. Сами цветы нежные, хрупкие, но корни их мощные".
Но "Германов корень", или "корень Анны" – как называют растение – никак не смог бы помочь Камилле. По поверью, он защищает от всякого оружия.
Стефания хотела была перелистнуть страничку, но вдруг в сенях послышались шаги.
Колдун вернулся! Мигом поставив книгу на место, девушка принялась лихорадочно оглядываться, ища, куда бы спрятаться. Да и можно ли? Вдруг неведомый страж уже дал хозяину знать, что у него гости? Тогда она пропала!
Шаги тем временем становились всё громче. Стефании ничего не оставалось, как, бесшумно выскользнув из кабинета, забежать в кладовку, умоляя Святое Небо, чтобы колдуну не пришло в голову туда заглянуть.
В какой-то момент ей показалось, что колдун движется именно туда. Со страху бедная девушка вжалась в стенку. И не смогла сдержать крика, почувствовав, что падает.
***
Стефания не сразу поняла, где находится. Море, кругом бескрайнее море. Куда ни повернёшься, нигде не видно берега. И вот она одна среди водной глади. Как она здесь оказалась?
Впрочем, раздумывать было некогда. Сейчас главное – доплыть хоть до какого-нибудь клочка суши… Знать бы только, куда плыть.
"Да куда-нибудь, – подумала она в следующее мгновение. – Хотя бы вперёд".
Она гребла изо всех сил, уворачиваясь от волн, так и норовивших накрыть свою жертву с головой и утащить в подводное царство. Они словно забавлялись с ней, то затихая, а то разыгрываясь вновь, то давая призрачную надежду, а то отнимая её.
Силы были явно неравны. Вскоре Стефания, совсем измученная, стала захлёбываться солёной водой.
"Прощайте, матушка! – подумала она с отчаянием. – Я больше никогда Вас не увижу… Камилла, прости, родная, я не хотела! Ты же знаешь, я бы никогда… Прощай и ты, Гораций, свадьбе нашей не быть. Теперь ты свободен… если жив".
Солнце, как ей вдруг показалось, блеснуло особенно ярко. Стефания задрала голову – хоть увидеть его в последний раз.
Над морем парила саламандра. Солнечные лучи отражались от её золотых чешуек. Красивое зрелище!
Приблизившись, золотая ящерка стала дуть на водную гладь. Стефанию охватило чувство, будто волны опускаются всё ниже.
"Наверное, иду ко дну", – подумала она с сожалением.
Противиться она уже не могла – лишь не отрываясь смотрела на саламандру.
Неожиданно под ногами оказалось что-то твёрдое. Что это? Девушка огляделась. Она стояла на мокром песке. По обеим сторонам от неё возвышались стены вод, образуя узкий коридор.
Девушка ещё раз взглянула на саламандру. Та продолжала дуть на воду. При этом, как показалось Стефании, в её сапфировых глазах был упрёк: чего же ты медлишь?
– Бегу, бегу! – спохватилась девушка.
На деле бежать не получилось. Сказывалась усталость от плавания. Сначала она брела, шатаясь, вперёд, по песчаной тропе. Когда и на это сил перестало хватать, поползла на четвереньках. Саламандра следовала за ней, терпеливо продувая проход.
Наконец (Стефании показалось, будто прошло несколько вечностей), водяные стены стали совсем низкими, а потом и вовсе пропали. Тогда девушка в полном изнеможении рухнула на песчаный берег.
***
О печальной участи Миранды Юлиан узнал на следующий же день после того, как это стало известно Ираклию.
– Теперь, Ваша Светлость, Вы станете меня презирать? – спросила девочка.
– Никогда! – воскликнул Юлиан, с трудом справившись с волнением.
Не потому он от неё отвернулся, когда она вела свой рассказ, а лишь для того, чтобы девочка не испугалась при виде его лица, искажённого яростью.
– Я никогда не буду презирать тебя за то, в чём нет твоей вины, – проговорил он затем, поворачиваясь к Миранде и глядя ей прямо в глаза. – Я буду презирать твою мать, негодяев, что тебя трогали, короля, но только не тебя, Миранда.
– Короля?! – глаза у девочки расширились от удивления. – Неужели из-за меня можно презирать самого короля?
"По крайней мере, я уже позволил себе эту вольность", – мысленно ответил ей Юлиан, а вслух сказал:
– Я презирал и буду презирать всякого, кто обидит ребёнка. Кто бы он ни был. Кстати, ты должна знать: золотая саламандра не ест людей.
Миранда посмотрела на него недоверчиво. Впрочем, Юлиан и не ожидал, что девочка ему поверит. Сколько людей, включая самого короля, говорят, что золотая саламандра питается детьми. С чего же ей, спрашивается, игнорировать всеобщее мнение ради слов изгнанника?
– Вы хотите сказать, Ваша Светлость, что король обманывает?
– Я не хочу сказать, что люди, которых ты почитала за родителей, тебя предали.
Если бы Юлиан знал, какую бурю вызовут его слова в душе девочки! Нелегко смириться с предательством тех, кому веришь, к кому успел привязаться настолько, что считаешь самым близким. Чтобы избежать боли, начинаешь цепляться за надежду, что это не так, это какая-то ошибка, ну не мог он так поступить. Теперь же, после слов графа, эта надежда воскресла с новой силой. Прежде Миранде казалось, что она свыклась с мыслью о предательстве. А ведь она всегда втайне мечтала, чтобы саламандра-людоедка оказалась страшной сказкой.
"Может, эти люди меня действительно любили? – думала девочка. – Но почему, если золотая саламандра не ест людей, король не разрешает увозить детей в Королевство Рыжего Солнца? Он ведь такой добрый и справедливый! Для него подданные – что дети родные. Разве может отец хотеть зла своим детям?"
Миранда вдруг со стыдом вспомнила, как в минуты отчаяния думала, будто королю всё равно, что с ней происходит. Не видит он ни её, ни других несчастных. Живя в роскошном дворце, он даже не думает, что у кого-то нет крова. Эта же мысль полезла ей в голову и теперь.
"Нет, это я плохая, если так думаю, – оборвала девочка саму себя. – Король не может быть равнодушным. Это всё придворные льстецы – они его обманывают, а он им верит. Если бы король знал всю правду, он бы никогда не допустил, чтобы его подданные страдали".
Или может, это граф ошибается? О том, что он врёт, не хотелось и думать. Вдруг золотая саламандра и вправду ест людей, только граф Блувердад этого не знает?
Наконец, устав от размышлений, Миранда решила, что утром обязательно поговорит об этом с дедушкой Ираклием.
***
– Нет, золотая людей не ест. Это наша, серебряная, человечиной питается.
– Так значит, дедушка, короля обманули! – от волнения Миранда приподнялась на подушках. – Надо будет сказать ему правду. Ведь мы скажем, правда скажем, дедушка? Как только выберемся из леса?
Ираклий в ответ грустно улыбнулся. Очень ему не хотелось огорчать ребёнка. Но ещё меньше ему хотелось врать.
– Король её уже знает.
– Как знает? Ему уже кто-то сказал?
– Сказал, причём давно. Три года назад. И жестоко за эту правду поплатился.
– А что с ним стало, дедушка?
– Его бросили в темницу, били, пытали…
– Пытали? Это как?
– Жгли пятки на медленном огне, рвали щипцами, растягивали на дыбе, колесовали, морили голодом… Потом, забитого и измученного, сослали далеко в лес, в тёмный замок…
– А что же король? Он об этом знал?
– Конечно. Всё это сделали по его приказу.
– А что этот человек? Он жив?
– Хвала небесам! Но тогда на него было страшно смотреть. Я боялся отойти от него хотя бы на шаг – он мог умереть в любой момент.
То, что сказал Ираклий, поразило девочку до глубины души. С детства привыкшая к мысли, что Королевство Зелёных Вод – самое справедливое и самое свободное королевство в мире, Миранда никак не могла взять в толк, как в этом королевстве могут сослать за правду. Нет, это бред – ссылают только преступников! Король не может наказать ни за что! Если графа Блувердада сослали, значит, он действительно провинился. Пусть даже он этого не осознаёт. А дедушка Ираклий… Он так любит хозяина, что упорно не желает верить в его виновность.
Но в чём граф провинился? В том, что ошибся насчёт саламандры? Получается, его наказали за ошибку? Нет, значит, было ещё что-то – о чём дедушка Ираклий умолчал.
Но всё-таки одна мысль не давала Миранде покоя. Она не понимала, какое преступление мог совершить человек, чтобы его нужно было подвергать жестоким пыткам. И зачем было везти его умирающего в лес?
Впервые в жизни девочка задалась вопросом: а такой ли король добрый и справедливый на самом деле?
***
Мало-помалу Миранда выздоравливала. Вскоре она уже гуляла около замка с дедушкой Ираклием. Иногда компанию им составлял Юлиан, однако чаще предпочитал прогулки в одиночестве. Ираклий с беспокойством замечал, что хозяин стал реже бывать в замке и уходил всё дальше в лес. Казалось, что Юлиан желает быть съеденным саламандрой. Но нет – с появлением в замке Миранды он, напротив, стал живее.
Да, эта девочка действительно стала смыслом его жизни. С того самого дня, как он узнал её историю, он дал себе клятву во что бы то ни стало вывести её из леса. Но не для того, чтобы вернуть жестокой матери. В глухом лесу девочке и то будет лучше, чем с ней. Мысль отправить её в Королевство Рыжего Солнца захватила Юлиана настолько, что он готов был часами бродить по лесу, рискуя попасться саламандре, чтоб только найти дорогу, по которой можно выбраться. У Миранды узнавать было бесполезно – она блуждала несколько дней и мало что помнила.
Да, своей жизнью он мог бы рискнуть. Но как вывести Миранду? Подвергать риску её жизнь совершенно не хотелось. Он не знал, что будет делать, когда найдёт дорогу. Но твёрдо решил: делать что-то будет обязательно.
***
Очнувшись, Стефания увидела над собой группу людей. Они о чём-то переговаривались между собой.
– Вот смотрите, глаза открыла, – проговорил один. – Значит, жива. Кто ты: человек ли, или дева морская? Откуда ты?
– Человек я, человек, – ответила девушка.
– Как же тебя занесло-то сюда?… Саламандра? Воды раздвинула? Так ты что, по воде пришла, не приплыла?
На их лицах было недоумение. Оно и понятно – в такое трудно поверить.
– Что вы тут столпились, бездельники? – неожиданно громко их окликнул богато одетый господин. – Живо работать!
– Да тут, сударь, девка пришла… по воде.
– Что?! – лицо господина вытянулось.
– Всё как есть, сударь. Сама так сказала.
Господин приблизился к Стефании, которая тут же встала и поклонилась. Сделала она это крайне неохотно, ибо сей знатный господин ей сразу не понравился. И выражение лица у него какое-то неприятное, и с работниками разговаривает грубо, совсем как её отец.
– Как твоё имя? – спросил он.
– Стефания.
– Откуда ты?
– Из Королевства Подсолнухов.
– Говоришь, по воде пришла?
– Именно так, сударь.
– Как это было?
Девушка в нескольких словах рассказала ему о том, как, забравшись в дом колдуна, очутилась среди моря, и как золотая саламандра её спасла.
– Ты, наверное, очень устала? – произнёс знатный господин с сочувствием, которого Стефания, по правде говоря, никак не ожидала. – Так будь моей гостьей. Я барон Мисуллан, буду рад принять тебя в своём доме. Ну-ка, Стефания, садись в карету – мой кучер доставит тебя прямиком в моё имение.
– Благодарю Вас, Ваша Светлость.
Когда карета с запряжённой тройкой несла её прочь от берега, Стефания с любопытством глядела на проплывающие мимо дома горожан: богатые – с садами, коваными оградами, большими окнами, и бедные – деревянные, с прохудившимися кровлями, кое-где покосившиеся; на бакалейные лавки, швейные мастерские с вывесками, аптеки, фабрики. Особенно же внимание девушки привлекало море, мелькавшее по левую сторону. Только сейчас она заметила, что вода не голубая, а чуть зеленоватая.
"Не это ли Королевство Зелёных Вод?" – пришло девушке на ум.
И точно – чем дальше карета отъезжала от города, тем чаще на пути стали попадаться ручейки и речушки. Их воды также отливали зелёным.
По мере того, как путешествие приближалось к концу, на пути стали встречаться крестьянские хижины, поля с золотой пшеницей и рожью, заливные луга. У речки, зелёной, как и все воды, стояли рыбацкие лодки.
Вскоре карета подъехала к роскошному дворцу, напоминавшему шкатулку, с колоннами, с башенками. Там она и остановилась. Лакей в ливрее помог девушке выйти из кареты.
Внутри убранство поражало роскошью. Картины, стены с отделкой из мрамора, золочёные перила на лестнице, гобелены с золотым шитьём – всё это говорило о сказочном богатстве владельца.
Стефания жалела, что сначала подумала про барона плохо. Всё-таки он отнюдь не бессердечен, если подобрал и привёз к себе во дворец уставшую путешественницу. Её отец точно бы не проявил такого благородства.
Барон распорядился отвести гостье комнату. Слуга принёс еду, на которую проголодавшаяся Стефания набросилась с жадностью.
После еды ей нестерпимо захотелось спать. И едва её голова коснулась мягкой подушки, она тут же забылась сном.
Проснулась девушка оттого, что кто-то её бесцеремонно расталкивал. Открыв глаза, она увидела мальчика лет эдак четырнадцати.
– Стефания, просыпайся! – шептал он. – Скорее!
– Что-то случилось? – сонно пробормотала девушка.
– Беги отсюда! Мой отец на тебя донёс. Спасайся, иначе тебя казнят!
– Твой отец… Он…
– Барон Мисуллан. Я его сын Фредерик.
– Но я же ничего не сделала.
– Ты пришла по воде, не плавая. По закону, за это следует смертная казнь.
Остатки сна мигом улетучились. От удивления девушка выпучила глаза и села на кровать.
– Ничего себе! Интересные у вас в королевстве законы!
– Пойдём скорее! Я знаю, где тайный ход. Я тебя выведу.
– Да, да, конечно, Ваша Светлость.
Оглядываясь, молодой баронет вышел из комнаты, дав гостье знак следовать за ним. В конце коридора была тёмная, едва освещаемая канделябрами лестница, по которой Фредерик и Стефания осторожно спустились. И оказались в подвале. Только там девушка рискнула полюбопытствовать, кому пришло в голову принимать такой необычный закон.
– Это наш король Симеон Пятый. Он издал этот указ ещё в начале царствования.
– Да, в чём, в чём, а в чувстве юмора вашему королю не откажешь!
– Да какое там чувство юмора? Обыкновенная паранойя.
За то время, что они брели по сводам подземелья, Фредерик успел поведать гостье о предсказании, которое один старый ворожей сделал королю.
"Вы, Ваше Величество, будете царствовать спокойно, пока со стороны океана юная дева не придёт по воде, не плавая. После этого Ваша власть пошатнётся".
На следующий же день Симеон Пятый издал указ, запрещающий под страхом смерти любое передвижение по воде, кроме как вплавь или на кораблях, лодках, паромах.
– И как, много нашлось тех, кто посмел его нарушить? – спросила Стефания.
– Ты первая.
К тому времени они уже выбрались наружу – к хозяйственным постройкам. Именно там, по словам Фредерика, находился тайный выход.
– Прощай, Стефания, – проговорил сын хозяина. – Постарайся как можно скорее покинуть королевство. Возьми, – он протянул девушке несколько золотых. – Это на то, чтобы доплыть до Королевства Рыжего Солнца – через океан. И с голоду не пропасть.
– Благодарю Вас, Ваша Светлость! Я всегда буду помнить Вас.
– А теперь беги. Королевские слуги будут здесь очень скоро.
***
Монеты, которые дал Стефании молодой баронет, и вправду позволили девушке не испытывать нужды ни в еде, ни в ночлеге. Хотя останавливаться на постоялых дворах было рискованно, и ночевать девушка предпочитала в поле и на лесной опушке. Она шла и шла, а океана, как, впрочем, и города, откуда её везли в карете, не было видно.
На третий день пути она осмелилась спросить дорогу у встречного крестьянина.
– Это вон за тем лесом.
Стефания решила последовать его совету. Целый день блуждала она по лесу. Уже начало смеркаться, а лесная чаща никак не редела.
"Заблудилась?! – подумала девушка в панике. – Только этого ещё не хватало!"
Пришлось ей заночевать в лесу. Наутро продрогшая и исцарапанная девушка снова пыталась сориентироваться, но выйти из леса ей так и не удалось.
"Вот так и пропаду!" – пришла в голову невесёлая мысль.
От усталости она буквально упала на траву, прислонившись к дереву. И вдруг заметила, что под соседним кто-то лежит… Фредерик! Это он! Но как он здесь оказался?
Девушка подползла к нему поближе и позвала по имени. Молодой баронет вскрикнул и открыл глаза.
– Стефания? Это ты? – прошептал он еле слышно.
– Я, я. Ты как здесь, Фредерик?… То есть, простите, Ваша Светлость, – поправилась она тут же, вспомнив, что он ей не ровня.
– Зови меня Фредериком. Теперь я беглец, как и ты.
– Беглец? – удивилась Стефания. – Это всё из-за меня? Король на вас рассердился?
Рассердился? Не то слово! Узнав, что барон Мисуллан, его верный вассал, упустил преступницу, король пришёл в неописуемую ярость. Слуги, по его приказу, забрали Фредерика, а барону передали: если на третий день беглянка не найдётся, ему пришлют уши сына, на четвёртый день – его нос, а на пятый – голову.
Сам Фредерик тогда ещё об этом не знал. Напротив, в королевском дворце его приветствовали как дорогого гостя. Сам король обращался с молодым баронетом так дружелюбно, словно хотел назначить его своим личным пажом. Это дружелюбие и насторожило Фредерика. При дворе были хорошо наслышаны о привычке Его Величества внезапно приближать к себе тех, кого он собирался казнить. Некоторые до сих пор помнили о королеве Алисии – первой жене Симеона Пятого. За пару недель до того, как обвинить её в измене и приговорить к смертной казни, король вдруг сделался к своей супруге таким внимательным, таким галантным. Фрейлины, небось, рыдали от зависти. Ещё бы! Король стал её буквально забрасывать цветами, задаривать золотыми украшениями, не скупился на комплименты. Любой каприз королевы он стремился тотчас же удовлетворить. Казалось, пожелай Её Величество звёздочки с неба, супруг в лепёшку разобьётся, а достанет. Правда, к слову сказать, ему так и не удалось казнить королеву – та скончалась в темнице.