Полукровка.Тень на свету. Книга первая

© Кристина Высоцкая, 2017-2018

© Издание, оформление. Animedia Company, 2018

Пролог

– Избавься от нее! – голос демона бешеным рычанием разнесся по малому залу главного замка, отчего цветные оконные стекла отозвались тоненьким звоном.

– Но, Сарринал, она же твоя плоть и кровь, – умоляюще протягивая мужчине руки с маленьким хнычущим комочком, завернутым в тонкий черный плащ, прорыдала эльфийка.

– Думаешь, мне нужна грязная полукровка?! Ты избавишься от девчонки, или я брошу ее цепным псам! – демон с яростью швырнул хрустальный бокал о стену. Во все стороны брызнули осколки, и по шелковой ткани обоев расплылось уродливое винное пятно. – Я предупреждал, что будет, если ты осмелишься выносить это дитя! Жалкая рабыня! Забыла, где твое место?! С меня хватит! Я долго терпел твое уродливое брюхо, но с присутствием сопливого младенца мириться не намерен!

– Я не могу… не могу, – захлебываясь слезами, Лиэнлиаль прижала к себе расплакавшуюся от рева отца малышку.

– Тогда это сделаю я, – прорычал Сарринал, резко оборачиваясь к той, что посмела перечить ему. Черные, как вороново крыло, волосы, заплетенные в десятки длинных косичек, собранных на затылке в тугой хвост, взметнулись вверх и рассыпались по плечам. Карие глаза потемнели от гнева и казались сгустками тьмы. Тонкие губы плотно сжались, выдавая жестокую натуру демона. Резко очерченные скулы, сломанный нос и узкий подбородок придавали его лицу извращенную завершенность.

– Нет! – эльфийка закрыла девочку своим телом, пряча от неизбежной смерти. – Я сама, – прошептала она дрожащими губами и поднялась с колен, едва удерживаясь на подгибающихся ногах…

Глава 1. Наемница

Мир Лидения

Королевство Риондавир

Провинция Сам-Рион

Город Кердиш

…Она несколько минут смотрела на него из темноты в прицел взведенного арбалета, наслаждаясь ощущением власти. Палец твердо лежал на спусковом крючке.

В следующий миг поднявшийся ветер донес кислый запах перегара, и скрытое черной полумаской и тенью глубоко надвинутого капюшона лицо девушки исказила брезгливая гримаса. Рука дрогнула, но тут же расслабилась.

Пусть живет. Не он в этот вечер ее добыча…

Спрыгнув с дерева и по-кошачьи мягко подкравшись к стоявшему у резной беседки тучному мужчине, она приставила острый кинжал к беззащитному горлу. Черная полумаска скрывала ее лицо, оставляя открытыми нежные, чувственные губы и мягкую линию подбородка.

– Ты искал меня, Кориус? – глухой, похожий на шипение змеи шепот ужалил испуганного барона. На висках и лбу толстяка тотчас выступила холодная испарина, а тело, пятная дорогую рубашку, покрылось липким потом.

– Д-да… Мне нужны твои услуги, – его голос дребезжал, как старая посуда в шкафу.

– Я дорого беру, – мурлыкающие нотки проскользнули в голосе полукровки. Девушка убрала кинжал и, запрыгнув на ветку ближайшего дерева, устроилась, глядя на трясущегося барона. – Так что тебе от меня нужно?

Кориус, пытаясь сохранить остатки достоинства, вытер виски и лоб шелковым платком и, вздернув дряблый подбородок, ядовито выплюнул:

– Я щедро заплачу за убийство дяди!

– Ты знаешь условия?

– Да-да, мне сказали. Но он просто зажившийся на свете старик, а я нуждаюсь в деньгах!

– Наследничек, – презрительно протянула маска, насмешливо глядя на взмокшего толстяка. – И какова твоя цена за богатство?

– Тысяча золотых!

Она с трудом подавила удивленный возглас – плата превышала обычную в пять раз!

– Что ж, я согласна, – прошипела девушка, искажая голос, – есть особые пожелания?

– Я хочу, чтобы все списали на несчастный случай.

– Хорошо, но плата вперед… – затянутая в темные одежды наемница спрыгнула на землю, мягко приземлившись на ноги.

– Держи, – он, всеми силами сдерживая трусливую дрожь, с надменным видом бросил ей под ноги туго набитый кожаный мешочек и небольшой свиток. Она, не обращая внимания на поведение барона, подняла их и развязала тонкий шнурок – на ладонь высыпались крупные желтые монеты. Довольная, девушка вновь завязала его и сунула за пазуху вместе с трубочкой пергамента:

– Принимается.

Спустя мгновение наемница скрылась в темноте, и лишь тонкий запах жасмина с потревоженных кустов еще долго напоминал о ее недавнем присутствии.

Скрываясь в тени и избегая света уличных фонарей, она пробралась в заколоченный дом, аккуратно отодвинув чуть скрипнувшую в ночной тишине доску, и, проскользнув внутрь, вернула ее на место. Наощупь найдя в темноте старую керосиновую лампу, девушка запалила фитиль и, вынув тяжелый кошель, бросила его на потрескавшийся от сырости стол. Шнурок развязался, и несколько монет выкатились на стол, издав приятный слуху звон. Эллия улыбнулась. Удачная ночь! Накопленных денег наконец-то хватит, чтобы убраться из прогнившего насквозь города и заняться поисками. Вот только выполнит последний заказ. Много времени это не займет.

Черная полумаска небрежно легла на стол рядом с просыпавшимися монетами. Скинув капюшон, девушка стянула стягивающую волосы ленту, и они рассыпались по плечам лунным серебром, обрамляя симпатичное личико с миндалевидными глазами цвета горького шоколада, чуть вздернутым кверху носиком и изящно вылепленными скулами.

Разжечь старенькую жаровню не заняло много времени, и вскоре она с наслаждением потягивала горячий отвар земляничных листьев. Опасаясь привлечь внимание ищеек к своему убежищу, Эля не разводила огня в очаге, довольствуясь тем, что могла приготовить на углях, купленных у старого угольщика на другом конце города.

Прихлебывая ароматный напиток, девушка забралась с ногами в старое кресло, вытащила свиток и внимательно прочитала информацию, переданную ей бароном. В ней не было ничего особенного – обычные сведенья о расположении особняка и распорядке дня старого графа, но чем больше Эллия размышляла о полученном заказе, тем все больше сомнений возникало в ее душе. Уж слишком щедрой была плата за подозрительно несложную для нее работу. Поместье графа Сольдериуса находилось за городом, вдали от соседей, а сам он практически не выезжал, предпочитая проводить время в библиотеке в обществе книг и бокальчика золотистого аквавита [1].

Неужели Кориус решил подставить? Но тогда к чему такие расходы? Решил насадить червяка пожирнее, в надежде, что она потеряет голову и без опаски ринется в ловушку? А что если здесь приложили руку проклятые ищейки? Третий год они пытаются выследить ее.

Есть о чем подумать.

Решив, что все проверит и лишь потом, если ничто не вызовет подозрений, выполнит заказ, Эля допила чай, прикрутила фитиль лампы и, раздевшись, нырнула под одеяло.

Проснувшись ближе к полудню, девушка потянулась и открыла глаза. Сквозь заколоченные окна, разбросав по полу золотистые пятна, пробивались яркие лучи летнего солнца, а в них, беспорядочно кружась, радостно танцевали невесомые пылинки. Чихнув, Эллия сморщила нос и улыбнулась. Настроение было отличным. Девушка выбралась из кровати и прошлепала босиком к умывальнику – приводить себя в порядок.

До вечера нечего было и думать о том, чтобы отправиться к дому графа, и оставшееся до темноты время она решила провести в городе, посетив местный базар. Одевшись в неброское платье служанки, вымазав щеки раствором арнии, делающим кожу смуглой, и тщательно спрятав волосы под плотный чепец, девушка сунула ноги в удобные башмаки, прихватила корзинку и, убедившись, что вокруг никого нет, выскользнула наружу.

Облюбованный ею дом стоял в самом конце улицы, последним в ряду полуразвалившихся лачуг беднейшего квартала Кердиша. Все, кто смог себе это позволить, давно покинули обветшалое жилье, перебравшись в соседний район, а здесь оставались лишь жалкие пьянчуги да нищие, которым переезд был не по карману. Остальные дома пустовали, медленно разваливаясь без присмотра.

Пробравшись через заросший сорняками двор, Эллия приоткрыла заднюю калитку и вышла на соседнюю улицу. Отсюда было недалеко до оживленного квартала, и уже сейчас до девушки доносились крики возниц, подгоняющих медлительных лошадей, конское ржание да гул множества голосов. Потихоньку деревянные дома сменились каменными, и Эля оказалась на шумном проспекте, едва не попав под колеса несущегося по булыжной мостовой экипажа.

– Поберегись! – громкий окрик возницы совпал с неожиданным рывком, выдернувшим девушку из-под копыт коня. Ругая собственную невнимательность, Эллия резко обернулась и уткнулась взглядом в распахнутый вырез рубашки. Запрокинув голову, она поймала укоризненный взгляд янтарных глаз:

– Что же вы так неосторожны, – от звуков низкого, бархатного голоса девушка вздрогнула и невольно перевела взгляд на губы говорившего.

Красиво очерченные, они изгибались в легкой улыбке, а в их уголках притаились маленькие, соблазнительные ямочки.

Столь откровенное разглядывание насмешило мужчину, и его улыбка стала шире, приоткрывая белоснежные зубы с чуть выступающими клыками.

Стряхивая наваждение, Эля вновь подняла глаза, стараясь не замечать бешено колотящегося сердца:

– Спасибо, вы спасли мне жизнь, – она отступила на шаг, с удивлением отмечая, что мужчина по-прежнему крепко сжимает ее локоть. Спохватившись, он отпустил девушку:

– Извините. Кажется, я испугался куда больше вас.

– Все равно, я очень благодарна. Но мне действительно пора.

– Что ж, не смею задерживать, – он слегка поклонился и, подарив на прощание долгий взгляд, растворился в толпе.

Держась поближе к лавкам, пестревшим яркими вывесками, Эллия поспешила уйти, но незнакомец никак не выходил у нее из головы, будоража взглядом золотисто-рыжих глаз и веселой улыбкой, а в ушах, мешая связно думать, продолжал звучать чуть насмешливый голос. Разозлившись на себя, Эля усилием воли прогнала непрошеные мысли и сосредоточилась на цели своей вылазки.

Базарная площадь гудела как растревоженный улей, встретив девушку неумолкающим ни на минуту гулом и пестрыми красками. В толпе сновали шустрые мальчишки-карманники, выглядывая зазевавшихся покупателей и оставленный без присмотра товар; смешливые служанки, весело щебеча, выбирали спелые помидоры на заваленных овощами и фруктами прилавках; степенные матроны, сопровождающие молоденьких барышень, снисходительно наблюдали, как те, привлеченные яркими тканями, щупают все подряд, мечтательно закатывая глазки. Со всех сторон доносились голоса азартно торгующихся покупателей и торговцев, но весь этот шум перекрывали визгливые выкрики нанятых зазывал.

Ловко избегая столкновений, Эллия пробиралась туда, откуда по рыночной площади разносились аппетитные запахи запеченного на гриле мяса с пряными специями, выпечки и жареных каштанов. Тут же торговали гипокрасом[1], медовым элем и ягодными соками.

Заплатив серебрушку за ломоть свежевыпеченного хлеба, пару сочных колбасок и кружку кисловатого вишневого сока, девушка присела на лавку, внимательно прислушиваясь к разговорам.

– …а барин-то, барин! Вот проныра! Своего не упустит! – похохатывая, обсуждали хозяина трое простоватого вида мужиков за кружками эля.

– …я же говорила, не стоит брать эти яблоки! – ворчала пожилая дама. – Сплошное гнилье! Кто нам вернет деньги?

Подхватывая губами стекающий по пальцам мясной сок, Эля отметала обычные сплетни, когда ее внимание привлекло имя барона Кориуса.

– Я тебе говорю, барон что-то недоброе задумал. Видел, как он на Янинку смотрит? Взгляд такой масляный, противный.

– Да-да, я тоже заметил: как приедет, так и норовит сиротку подловить, а та, бедняжка, и возразить боится, да при графе молчит, стыдится. Хозяин-то хоть и стар, да крут. Осадил бы мерзавца. Да как скажешь, в хозяйские дела нам лезть негоже.

– Прав ты, но ведь жалко, сгубит ее Кориус.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, она повернула голову и взглянула на говоривших. Сбоку от девушки, пристроившись за грубым столиком, сидели двое мужчин лет пятидесяти – пятидесяти пяти.

Запомнив на всякий случай внешность собеседников и отложив сказанное ими в памяти, чтобы обдумать позже, девушка продолжила прислушиваться к разговору, но графские слуги уже сменили тему на хозяйственные проблемы усадьбы. Решив, что здесь больше нечего делать, она допила сок и вернула кружку улыбчивому торговцу.

Побродив по площади и потолкавшись среди праздно шатающейся толпы, Эля для вида наполнила свою корзинку спелыми грушами и золотистыми персиками. Так и не услышав ничего интересного, она только направилась к выходу, как от хлебного ряда раздался визгливый крик:

– Держите его! Вора держите! Стой, гаденыш! – потрясая мясистым кулаком, в ее сторону, смешно переваливаясь, торопился толстый торговец, а впереди него, уворачиваясь от протянутых рук, мчался паренек лет двенадцати, обеими руками прижимая к животу украденный каравай. Чумазое лицо искажало неподдельное отчаянье, и Эллия, недолго думая, дождалась, когда мальчишка проскользнет мимо нее, и словно невзначай заступила дорогу толстяку. Он тут же налетел на девушку, не сумев сменить направление, и выбил из ее рук корзинку с фруктами. Персики с грушами взлетели в воздух, рассыпаясь под ногами отпрянувших зевак.

– Ой, что же это делается! – схватившись за голову, запричитала Эллия, краем глаза наблюдая, как паренек на мгновение обернулся и, воспользовавшись суматохой, скрылся в толпе. – Что же я хозяйке скажу?! – Притворно разрыдавшись, девушка бросилась поднимать испорченные фрукты, продолжая спектакль: – Она же меня на конюшне выпороть велит!

Выпрямившись, Эля, изо всех сил сдерживая смех, отчего на ресницах и впрямь заблестели слезы, наступала на торговца:

– Что мне теперь делать?! – ее глаза гневно сверкали. – Ты рассыпал – плати! Или я стражу позову!

– Уйди, девка! – оттолкнул ее толстяк и с досадой сплюнул под ноги. – Из-за тебя поганца упустил. Топай себе подобру-поздорову!

Отпрянув как будто в испуге, девушка подхватила пустую корзинку и, вытирая глаза, поспешила прочь, качая головой и причитая о скорой на расправу хозяйке. Толпа, жадная до чужого горя, расступилась и тут же сомкнулась за ее спиной, отрезая девушку от разозленного торговца.

Удовлетворенно улыбнувшись, Эля выбралась с базарной площади и, избегая оживленных улиц, вернулась домой.

В провинции Сам-Рион сумерки наступали рано. Именно в это время местная знать устраивала пышные приемы, молодые бездельники посещали увеселительные заведения, а обитатели городского дна покидали свои норы, торопясь поживиться за счет подвыпивших одиночек. Но среди этого сброда попадались и куда более темные личности.

Эллия по праву считалась одной из лучших в своем ремесле. Те, кто знал о ее репутации, относились к ней с уважительным опасением, а остальные просто боялись. Вот уже третий год как за ее голову была назначена щедрая королевская награда, но не нашелся еще тот смельчак, который решился бы предать ее, зная, что Анде[2] – под этим именем ее знали – найдет возможность отомстить предателю.

До темноты девушка успела смыть с кожи затемняющий раствор и переодеться. Костюм темно-бурого цвета из эластичной ткани, делавший наемницу практически невидимой в темноте, плотно облегал обманчиво-хрупкую фигурку с узкими бедрами и небольшой грудью, подчеркивая тонкую талию и длинные стройные ноги. Довершали образ высокие мягкие сапоги, перчатки и маска.

Арбалет занял свое место в заплечных ремнях, устроенных так, чтобы оружие вынималось мгновенным движением, колчан с короткими болтами удобно пристроился на бедре девушки, по соседству с острым кинжалом в простых, ничем не украшенных ножнах.

Эля набросила на голову капюшон, скрывая стянутые в тугую косу волосы, и, отодвинув доску, выскользнула во двор. Путь до поместья графа предстоял неблизкий, и девушка направилась в конюшню за чертой города, хозяин которой умел держать язык за зубами и за умеренную плату разрешал пользоваться лошадьми.

Оседлав вороного, Эллия с наслаждением отдалась стремительному галопу, пригибаясь к шее жеребца, позволяя ему самому выбирать дорогу, лишь легким натяжением узды меняя бег в нужном направлении.

Вскоре на горизонте показались графские угодья. Оставив вороного в примыкающем к усадьбе лесу, Эля неслышной тенью прокралась в сад, перемахнув невысокую изгородь, и, прислушиваясь к ночным звукам, крадучись направилась к распахнутым окнам. Где-то на другой стороне лениво забрехали собаки, заставив девушку настороженно замереть на месте, но через минуту затихли.

Заглянув в окно, Анде сквозь неплотно задернутые шторы увидела многочисленные книжные шкафы, заполненные стройными рядами книг, удобное кресло и развалившегося в нем старого графа. Невысокий, сохранивший подтянутую фигуру, с приятными чертами тронутого старостью лица, он с первого взгляда располагал к себе. В короткой седой бороде тонула улыбка, неуловимо освещая темно-серые глаза в окружении тонких лучиков морщинок. Мужчина держал на коленях раскрытую книгу и увлеченно читал.

В следующую минуту дверь библиотеки отворилась и в комнату вошла девушка лет пятнадцати, с рыжевато-каштановыми волосами, мягкими локонами, обрамляющими милое личико, с тоненькой фигуркой, едва-едва начинающей расцветать первой женской красотой. Подойдя к креслу, она наклонилась и поцеловала старика в щеку:

– Дядюшка, я посижу с вами. Вечер такой душный, мне совсем не спится.

– Конечно, милая, я всегда рад твоему обществу, – граф похлопал по задержавшейся на его плече тоненькой ладошке. – Садись, почитай старику.

– И вовсе вы не старик! – в нежном голосе девочки послышалось искреннее возмущение.

Рассмеявшись, мужчина протянул воспитаннице книгу. Девушка взяла ее и, забравшись с ногами в соседнее кресло, начала читать с того места, где граф остановился. Это оказался исторический роман о войне двух рас – эльфов и демонов, закончившейся хрупким перемирием, длящимся до сих пор.

Постояв пару минут и убедившись, что библиотеку пока никто покидать не собирается, Эллия обошла дом и залезла внутрь через открытое окно гостиной. Прячась от немногочисленных слуг, она запомнила расположение комнат, отыскала покои графа, заглянула в рабочий кабинет и, никем не замеченная, выбралась обратно в сад. Стараясь держаться как можно дальше от псарни, Анде изучила пути отхода и вернулась к вороному. На сегодня ее задача была выполнена.

Следующие несколько дней Эля продолжала следить за поместьем. Сольдериус вел уединенную жизнь. С утра граф проводил время в кабинете с управляющим, разбирая бумаги, подписывая счета и занимаясь делами, требующими его непосредственного вмешательства. А после обеда с удовольствием посвящал время воспитаннице, прогуливаясь с ней по саду или выезжая на конную прогулку, а после уходил в библиотеку, где и оставался до глубокой ночи. Иногда Янинка присоединялась к опекуну, читая ему вслух или зачитываясь романами о любви.

Этим вечером в поместье приехал барон. Укрывшись в густых ветвях дерева, низко склонившегося к раскрытому окну, откуда открывался великолепный обзор гостиной и соседствующей с ней столовой, Эллия отчетливо видела все происходящее. Оттолкнув слугу, Кориус прошел в комнату, где Янинка, сидя на низком диванчике, увлеченно вышивала, склонив голову над пяльцами. Услышав, как стукнула дверь, девочка подняла взгляд и вздрогнула. Эля заметила, как испуганно расширились ее глаза, а тонкие пальцы, побелев от напряжения, скомкали шелковую ткань. По лицу барона расплылась слащавая улыбка:

– Дарьяна, крошка моя! Как ты хороша! – Кориус медленно направился к девушке.

Янинка, вскочив с дивана, поспешно отступила подальше к стене, затравленно глядя на приближающегося толстяка:

– Не подходите! Я буду кричать!

– Мы же оба знаем, что не будешь, – сузившимися от ярости глазами Эллия видела, как плотоядно ухмыльнулся барон, подступая все ближе, заставляя девушку пятится, пока она не вжалась спиной в угол. – Ну-ну, не сопротивляйся. Обещаю, когда старик умрет, я позабочусь о тебе.

– Не надейтесь! Я никогда не достанусь вам! – обхватив себя за плечи, Дарьяна замерла.

Подойдя вплотную, Кориус протянул руку и провел пальцем по щеке девушки. отчего та, избегая неприятного прикосновения, резко дернулась. Тогда барон, прижав Янинку к стене, впился ртом в ее губы, не обращая внимания на сопротивление. Его руки жадно блуждали по телу, грубо сжимая девичью грудь. Девочка молча отбивалась.

Когда Анде, наплевав на последствия, уже готова была вмешаться, дверь гостиной распахнулась, и в комнату вошел дворецкий. Барон с неудовольствием выпустил девушку:

– Мы еще не закончили, – он надменно задрал подбородок и вышел. Через минуту Кориус покинул поместье, даже не заглянув к графу.

– Госпожа, как вы? – пожилой дворецкий, бессильно сжимая кулаки, с тревогой смотрел на дрожащую девушку.

– Спасибо, Джеррин, со мной все в порядке, – Янинка с отвращением вытерла губы.

– Вы должны сказать графу, пока этот подонок не сотворил что похуже.

– Нет! – девушка отчаянно посмотрела на дворецкого. – Пожалуйста, ничего ему не говорите. Я справлюсь.

– Но как же так?

– Я не вынесу, если дядюшка станет презирать меня. Все-таки барон – его родной племянник, а я…

– Но он любит вас, как любил вашего деда. Граф искренне горевал, когда тот погиб вместе с вашими родителями, и когда ему сообщили, что их единственное дитя осталось без защиты, он ни минуты не раздумывал.

– И все же… молчите, прошу вас, Джеррин.

Вздохнув, дворецкий чуть поколебался и обнял дрожащую девочку. Уткнувшись лицом ему в грудь, Янинка не выдержала и разрыдалась.

Эллия решила, что видела достаточно. Дождавшись, пока ночь окончательно укутает поместье непроницаемым покрывалом до самого восхода луны, она спрыгнула с дерева и, войдя в дом через заднюю дверь, пробралась на второй этаж, в кабинет графа. Выглянув из окна, девушка удовлетворенно улыбнулась – увитая толстым плющом стена открывала отличный путь для поспешного ухода. Передвинув в угол кресло, Эля устроилась в нем, направив арбалет в дверь, и тихонько постучала пяткой по полу. Кабинет графа располагался точно над библиотекой, и девушка надеялась быстро привлечь его внимание.

Ее расчет оправдался. Не прошло и десяти минут, как дверь осторожно отворилась и на пороге, со свечой в руке, появился Сольдериус. Сжимая каминную кочергу, он сделал шаг к столу, намереваясь зажечь светильник.

– Не делайте этого.

Приглушенный голос, раздавшийся в темноте, заставил графа замереть:

– Кто вы, что вам нужно?

– Поговорить, – девушка чуть двинула арбалетом. – Не делайте глупости, я успею выстрелить раньше, чем вы двинетесь с места.

– Я могу хотя бы присесть? – хладнокровно спросил Сольдериус.

– Будьте как дома, граф, – насмешливо улыбнулась Эллия.

Устроившись в кресле напротив рабочего стола, граф прислонил кочергу к подлокотнику и, закинув ногу на ногу, сплел пальцы в замок:

– И все же, с кем я имею честь разговаривать?

– Меня знают как Анде, – увидев, как мужчина напряженно выпрямился, Эллия усмехнулась: – Вижу, мое имя вам знакомо.

– Не стану отрицать, – покачал головой Сольдериус. – Но что вам от меня нужно? Насколько я наслышан, вы не имеете привычки предупреждать свои жертвы.

– Обстоятельства, милорд, всего лишь обстоятельства. Ваш племянник щедро заплатил, но нарушил условия. Раз вы знаете меня, то знаете и мою репутацию – я никогда не берусь за дело, если при этом страдают дети или жизнь третьего лица оказывается под угрозой. В данном случае барон нарушил оба условия.

– Полагаю, речь идет о моей воспитаннице?

– Именно.

– Она, конечно, совсем еще дитя, но как моя смерть угрожает ей? – Сольдериус нахмурился.

– Я не думаю, что Дарьяна смирится с той участью, которую Кориус для нее приготовил. Похоть, милорд. Вот что движет вашим племянником. Похоть и жадность.

– Гнусный подонок! – крепкие руки сжали подлокотники так сильно, что дерево жалобно скрипнуло. – Я убью его!

– Не горячитесь, граф, с бароном я разберусь сама. Только как быть с платой за ваше убийство? Я наемница, и возвращать деньги не в моих правилах, но оставить золото Кориуса себе… Нет. При всем соблазне – не могу. У меня тоже есть честь.

– Сколько он вам заплатил?