Дом с дурной репутацией

Мария лишь согласно кивнула. Они часто, возвращаясь домой поздно, сталкивались с забитым донельзя пятачком для машин, и Льву приходилось доезжать до парковки возле магазина через пару домов. К тому же после напряжения во время спектакля она едва стояла на ногах от усталости. А Лев был «ночной птицей», и часто она находила следы его деятельности в квартире по утрам.

Правда, сейчас он, вернувшись на водительское сиденье, проехал мимо дальней парковки, где было пустое место, и сделал круг вокруг притихших домов.

Что он искал, сам точно не знал. Внутреннее чутье вело его от домов с желтыми квадратами окон.

Лев сделал пару кругов по кварталу, вглядываясь в полумрак за стеклом. На темных улицах уже никого не было. Всех прохожих и любителей ночных прогулок разогнала непогода. Пронзительный ветер и стылый осенний холод загнали людей в теплые квартиры, и сейчас вся жизнь сосредоточилась за ярко освещенными окнами. Здесь же лишь деревья шевелили голыми ветками, пожухлая листва перекатывалась по асфальту, а фонари перекликались своим светом с собственным отражением в лужах.

Он выключил фары и направил машину вдоль небольшого павильона. Все магазинчики уже закрылись, и машина незаметно прокралась по тыльной части строения, затем остановилась на самом темном кусочке асфальтового пятачка. Гуров выключил двигатель, посидел несколько минут, прислушиваясь к звукам снаружи и собственным ощущениям. Почему у него внутри дрожит тревожный пульс? Вокруг ведь никого… Может, Мария права и это все от усталости? Нервы шалят, надо просто выйти из машины, дойти до своего подъезда и наконец лечь спать. Сон лечит от любых тревог, завтра утром он забудет о том, как кружил по притихшему району в поисках невидимой опасности.

Лев уже хотел выйти из машины, как вдруг где-то вдалеке услышал странный звук – шаги и одновременно глухое постукивание. Он замер на своем кресле, невидимый за темными стеклами автомобиля.

Звук становился все ближе и ближе, и вот наконец под фонарем мелькнула высокая, худощавая фигура. Тяжело опираясь на палку, наклонив голову, чтобы спрятаться от ветра, по темной дорожке прошел знакомый силуэт. Егор Рыков! Что подросток делает на улице в такой поздний час? Он должен уже давно быть дома, делать уроки и готовиться ко сну. Неужели что-то случилось? Может, понадобилось лекарство для деда и мальчишке пришлось идти в круглосуточную аптеку?

Лев хотел уже окликнуть Егора, спросить, как чувствует себя дедушка, как вдруг тот неловко качнулся при очередном шаге и выронил увесистый предмет из-под куртки. С громким стуком на асфальт упал черный большой бинокль… Егор с трудом наклонился, поднял прибор и захромал дальше.

Лев проводил его удивленным взглядом. Вряд ли Егор ходил в аптеку за лекарством, бинокль для этого не нужен. Странное поведение и странный предмет. Нет, парень явно что-то скрывает. Нехорошо, когда подросток бродит по ночам без присмотра взрослых. Нет, не стоит оставлять это без внимания. Хотя бы даже по-соседски надо завтра зайти в квартиру на первом этаже к Рыковым и поговорить с парнем, чтобы выведать его тайну. И от этой мысли напряжение внутри вдруг исчезло – источник был найден, можно идти домой, отдыхать. А завтра разобраться со всем этим…

Но на следующий день Егор снова продолжил удивлять Гурова.

Лев встал на полчаса раньше обычного времени, чтобы успеть зайти к соседу. Спросит о здоровье, предложит помощь, а потом отзовет подростка в сторону и задаст неудобные вопросы. Мягко, без давления, но все-таки нужно узнать, что парень делал вчера ночью на улице с биноклем на шее.

Однако, когда он отдернул занавеску на кухонном окне, его ждала неожиданность. Он сварил себе кофе, пожарил яичницу, неспешно расправился с утренней трапезой. И все это время с недоумением наблюдал за подростком, который, будто в засаде, притаился у кустов на детской площадке. По рассказам деда, Егор Рыков в это время каждое утро проводил в поликлинике на процедурах.

Но не сегодня. Сейчас парнишка вот уже больше часа дрожал под порывами холодного ветра. Время от времени он поправлял воротник куртки, косился на подъезд и нервно проверял что-то в телефоне. После продолжал тяжело топтаться на месте, опираясь на толстую трость с крепким набалдашником.

Лев уже помыл посуду, оделся и собрался выходить. Еще один взгляд в окно подтвердил, что Егор все еще там. Значит, им удастся сейчас обсудить с глазу на глаз, что он делал вчера на улице так поздно, зачем ему бинокль и знает ли дедушка о том, чем занимается внук вместо процедур в поликлинике. Пускай причина будет банальной – подростковый бунт или какие-то бытовые причины, но уж лучше так, чем реальная опасность. Поговорят спокойно, и тогда, может быть, утихнет внутри вибрация от натянутой невидимой струны.

Стоило ему выйти из подъезда, как Егор торопливо неловкими шагами направился к нему:

– Здравствуйте, я Егор Рыков. Помните меня? Из второй квартиры, внук Степана Рыкова, вы вчера вызвали ему «Скорую помощь».

Паренек бросил встревоженный взгляд на окно дедовской квартиры, и Лев понял, что Степан Николаевич не в курсе, где сейчас его внук. Хотя слепец не мог увидеть их встречу, все равно Егор нервничал, находясь слишком близко от дома. Значит, что-то все-таки серьезное стряслось у парнишки, раз он пропустил обязательное лечение и несколько часов упорно ждет на ветру оперуполномоченного. Не зря Гуров был встревожен.

Чтобы не напугать парня, он просто предложил:

– Идем в машину, там теплее. Ты совсем замерз.

Пока они медленно шли к парковке, он ничего не спрашивал. Пускай Егор успокоится и поймет, что его никто не будет ругать. Ему тогда будет проще настроиться и задать вопрос, который его явно мучает.

Конечно, Лев не был школьным психологом, да и своих детей у них с Марией не было, но он так давно работал в полиции и столько раз видел людей в ситуации стресса, что сразу определил, в каком парень состоянии. Нервничает, хочет поговорить, но никак не решится. И навряд ли это двойка по географии. Значит, дело серьезное.

За пару шагов до автомобиля Егор нервно спросил:

– Вы же из полиции, да? Я прочитал на визитке, что вы оперуполномоченный отдела тяжких преступлений.

Гуров кивнул и открыл дверь машины с пассажирской стороны.

– Садись, давай помогу.

Несколько секунд понадобилось парню, чтобы забраться внутрь и пристроить больную ногу. Он долго крутил палку, не зная, куда ее поставить. Лишь затихнув в кресле, все-таки решился:

– Я хотел задать один вопрос. Только вы не говорите дедушке, он… не знает ничего, да и я сам тоже знаю не много. Ну, в общем, если человек пропал, как полиция начнет его искать? Нужно писать для этого заявление?

– Да, в ближайшем отделении полиции можно написать заявление, – кивнул Лев.

– Через три дня после пропажи? Я читал в интернете. – Подросток говорил медленно, подбирал слова.

– Можно сразу, если ты уверен, что человек действительно пропал и ему нужна помощь. Заявление может подать любой человек, не обязательно родственник. Нужно будет предоставить в полицию все важные сведения: фото, документы, описание одежды, другие важные подробности о дне исчезновения. Куда ходил и с кем, что могло произойти, к кому мог пойти в гости. Знаешь, часто дети не придают значения времени. Увлекаются общением или игрой, а родители их ищут. Но все заканчивается благополучно, просто надо держать взрослых в курсе.

Лев отвечал и одновременно пытался понять, почему у парня такой интерес. Из-за вчерашнего эпизода? Но ведь все уладилось, Егор вернулся к дедушке.

Он задумал пропасть снова? Такое бывает у ребят: они чувствуют себя чужими в своих семьях и протестуют против всего мира, когда пытаются пуститься в бега.

Вот только помогать ему бежать Лев точно не собирается. Надо как-то подобрать слова и отговорить соседа от такого шага.

Пока Егор молчал, осмысливая его слова, Гуров осторожно уточнил:

– Расскажешь, что случилось? Зачем тебе знать, как ищут людей?

Он постарался разговаривать мягко. Никогда не работал с подростками, но все же догадывался, что они никому не доверяют.

Егор вдруг пошел красными пятнами и хрипло пробормотал:

– Ну, я… Меня друг попросил. Он хотел узнать кое-что насчет поисков, так, глупости, в фильме каком-то увидел. А я на визитке прочитал, что вы из полиции, и решил спросить.

Лев не стал долго тянуть:

– Я видел тебя вчера почти ночью на улице. Ты шел домой откуда-то. И не говори, что ходил в аптеку за лекарством. Ты шел с биноклем.

Вопрос он умышленно задавать не стал. Давно использовал этот трюк на допросах. Сообщить неожиданную информацию, а потом ждать, как подследственный отреагирует.

Пускай паренек сам додумывает, чего он хочет добиться от него этой фразой и что еще знает о его вчерашней вылазке.

Старый прием, как обычно, сработал. Егор так и застыл с перекошенным от страха лицом.

– Расскажи мне, что случилось, я помогу, – смягчил тон Лев. – Обещаю, ничего не буду рассказывать дедушке. Если нужно, свяжусь с твоим отцом. Понимаю, сейчас в семье трудная ситуация, и ты хочешь решить все проблемы сам. Только когда речь идет об исчезновении, об опасности, даже у взрослых людей не хватает сил и опыта разобраться со всеми проблемами. Я сейчас и как полицейский говорю, и как твой сосед. Я знаю, что все делают ошибки, и готов помочь. По-мужски, по-взрослому разобраться с проблемой. И еще знаю, что лучше не откладывать их исправление. Что у тебя случилось?

Егор сглотнул, ком в горле не исчез, но сдвинулся с места, пропуская в легкие короткий, свистящий вздох. Он потупил взгляд, уставившись на стертый кончик палки у своих ног, будто ответ был спрятан именно там. Молчание затягивалось, густое и тяжелое, как смола. Лев не подгонял, только ждал, и в этой его терпеливой, неподвижной позе была не служебная холодность, а человеческое терпение.

Когда подросток наконец заговорил, голос сорвался на хрип, и ему пришлось прочистить горло, чтобы говорить членораздельно.

– Я спрашиваю, потому что пропала одна девушка. Ведь по телику только и говорят про маньяка, который в нашем районе похищает женщин. Она точно пропала, я уверен. Но не могу пойти в полицию… Не знаю, как ее зовут, и вообще с ней незнаком, поэтому и спросил у вас, как начать ее поиски, если, ну, я ей… никто.

– А ее родственники или близкие знают об исчезновении? Они обращались в полицию?

Егор замотал головой:

– Она одна живет. Никто не знает, что она пропала. Только я один.

Лев задумался. Интересная ситуация – отказывать парню под предлогом, что у него просто разыгралась фантазия и гормоны, неправильно. Мальчишка переживает, бродит по ночам с биноклем. Надо как-то осторожно выяснить фактическую ситуацию, может, исчезновения никакого и нет. У девушки своя личная жизнь, а подросток просто горячо и отчаянно влюблен, вот и чудятся ему опасности рядом с объектом страсти.

– Знаешь, заявить о пропаже незнакомого человека действительно сложно. Надо быть уверенным в этом факте. Я постараюсь это сделать. Но обещать не могу, что в отделении обязательно примут заявление. Нужны конкретные факты. – Лев заметил, как насупился паренек, и поспешил его успокоить: – Давай так. Расскажи мне все по порядку о ней и о том, как ты понял, что девушка исчезла. А я подумаю, как можно действовать в такой ситуации.

– Вы знаете район новостроек? Там, где новая поликлиника и где дорогу сейчас строят?

Лев попытался напрячь память. Действительно, когда полгода назад они приехали сюда смотреть квартиру, то риелтор рассказывала им, что в пяти километрах есть лесополоса. Говорила о том, что район активно застраивается, и ругала строителей, которые пообещали пустить новую дорогу в конце района, используя для этого огромный пустырь и небольшой лесок, но все переносят строительство развязки.

А сосед тем временем продолжал:

– Если идти от нас к новостройкам в поликлинику, то надо проходить через переулки. Цветочный и Фруктовый, там раньше была окраина, сразу лес начинался. А сейчас остались деревянные дома. Можно добраться туда на автобусе, но утром ужасные пробки, и автобусы переполненные. Можно срезать через частный сектор. Там всего домов двадцать. Раньше это была автобаза, дедушка рассказывал, и работники селились рядом…

Видно было, что парню рассказ давался тяжело, он то и дело останавливался, стесняясь собственного волнения:

– Я хожу не по дороге, а срезаю через частный сектор. Там машины почти не ездят, а на новой дороге много светофоров, мне на костылях не успеть. В общем… – Уши Егора стали багровыми, а щеки заалели. – Девушка в одном из этих домов живет, и я всегда вижу ее. Она дрова носит или в огороде работает. Я не знаю, как ее зовут. Просто шел мимо месяц назад, и мы встретились взглядами. Она… Она… Мне улыбнулась…. И на следующий день тоже я ее увидел. Она утром всегда убирается во дворе. Мне даже стало казаться, что она специально выходит утром в это время во двор, ну, чтобы увидеться со мной. Она всегда улыбалась мне, и мы стали с ней здороваться. Она первая сказала «привет». Я хотел спросить, как ее зовут, познакомиться, может быть, пригласить куда-нибудь, но постеснялся, я же на костылях. А вчера ее не было, когда я шел в поликлинику… И когда возвращался обратно – тоже. Я ждал почти два часа, что она выйдет. Думал, может, заболела и проспала. Она ведь ни разу не пропустила ни дня, всегда ее видел. Понимаете? Поэтому я так долго не возвращался, напугал деда. Но я не мог уйти просто так, и она не могла взять и исчезнуть.

Вчера вечером я снова ходил к ее дому, когда дед уснул, и взял с собой бинокль. Не подумайте, не подсматривать, нет! Просто убедиться, что у нее все в порядке. Только там никого не было. Это точно, я больше пяти часов наблюдал. В доме не было света, никто не ходил, дверь закрыта и ворота тоже. Она пропала!

– Сегодня ты был там? – уточнил Лев. – Вдруг она уезжала куда-нибудь, или, не знаю, дела какие-то. Да мало ли…

– Был, – кивнул мальчишка, – к шести пошел, стоял там два часа. Но никто так и не вышел. Я стоял и думал про маньяка: вдруг он залез к ней в дом или подкараулил ее. Мне кажется, что эта девушка совсем одна. Я ни разу не видел никого другого во дворе или в доме. Что, если он тоже это понял?

Гуров вдруг завел двигатель:

– Давай-ка сейчас туда доедем. Я зайду под каким-нибудь предлогом и проверю, кто в доме. Если никого не будет, спрошу у соседей. Наверняка ее кто-нибудь знает. Не переживай, тебя не выдам.

– Надо было не молчать, – вздохнул Егор, глядя в окно. – Я решил найти ее сам. Слабак! Трус! Надо было раньше познакомиться, узнать хотя бы, как ее зовут. А сейчас по-дурацки вышло. Даже если приду в полицию, мне кажется, все только посмеются надо мной. Пришел какой-то… дурачок, не знает ни имени, ничего, ищет непонятно кого. – Он повернулся к Гурову, длинные пальцы сжались в кулаки. – Вы тоже так думаете, да? Скажите честно!

Лев на секунду растерялся. Как же тяжело с подростками! Сказать напрямую, что часто такие истории заканчиваются банально – девушка загуляла с подругами или живет наездами у своего парня, – значит задеть мальчишку за живое. Тогда точно что-нибудь этакое придумает. Но обещать, что полиция кинется на поиски неизвестно кого, тоже будет обманом.

А Егор тем временем продолжал вываливать свои переживания:

– Вдруг на нее напал маньяк? Ведь его жертв даже найти не могут. В районе девчонки боятся по улицам ходить! Я по телевизору каждый день в новостях слышу. Что мне делать, как разыскать ее, Лев Иванович? За месяц она ни дня не пропустила, каждый день встречала меня у ворот и здоровалась. А сейчас ее нет второй день! Она в беде, я уверен!

Опер был серьезен, как никогда. Надо выяснить, куда пропала таинственная незнакомка. Пускай причина окажется банальной, но лучше так, чем страх и неизвестность.

В конце концов, Егор ведь так же переживает за девушку, которая была ему дорога. Так же как и Гуров, готов был сделать все, чтобы уберечь Марию от опасности…

– Сейчас соберем информацию о ней, – сказал Лев, – и уже от этого будем отталкиваться в своих действиях. Одно тебе могу пообещать: если ничего не узнаем о твоей знакомой, то заявление у тебя обязательно примут.

– Спасибо. – У Егора задрожали губы, и он отвернулся к окну, закусив губу.

Мимо уже пронеслись последние дома района; башни новостроек и строительные краны в небе были совсем рядом. Улица развернулась вширь и слилась с оживленной трассой, где в такой час были заполнены все полосы из автомобилей и набитых до отказа автобусов.

Но Лев вывернул руль и нырнул в съезд между коротенькими пятиэтажками, объехал пятачок из старой застройки и возле крайнего дома во дворе свернул на узкую гравийную дорогу. Вдоль короткого тупика, который упирался в петлю из трамвайных путей, в четыре ряда стояли небольшие деревянные дома. Немного – пять домов в два ряда. Какие-то выглядели заброшенными: пара построек просела; крыши их зияли щелями и дырами; слой грязи и густые, жухлые заросли указывали на то, что здесь давно никто не живет. Несколько домов выглядели вполне обитаемыми – чистые дворики за невысокими заборами, аккуратные палисадники, покрашенные стены домов.

Лев припарковал автомобиль, и Егор указал на крайний дом:

– Вон тот, голубого цвета, с верандой. Видите, забор совсем невысокий, весь двор видно. Она всегда там была в это время, когда я шел в поликлинику и когда возвращался назад.

– Жди меня в машине, – приказал Лев пареньку. Сам же вышел и пошел вдоль улочки, рассматривая на ходу дома. Здесь было непривычно тихо, по-деревенски уютно. Улица дышала сонным спокойствием, таким необычным, когда совсем рядом, через полкилометра, гудели тысячами голосов огромные многоэтажки среди асфальта, широкая дорога ревела тысячами двигателей. И название этого тихого, милого места было под стать – переулок Цветочный.

Лев дошел до дома, на который указал ему Егор. Проверил калитку – она была заперта на обычный засов. Толкни металлический штырек и заходи. Через невысокие штакетины были видны чисто выметенная дорожка, приготовленная к зимовке теплица с металлическими полукружьями, уходящими в деревянную опалубку; ровные ряды пустых грядок; аккуратный палисадник. Признаки жизни налицо, но самой жизни – ни души.

Лев просунул руку и, отодвинув засов, шагнул во внутренний периметр:

– Хозяева, здравствуйте. Есть кто дома? Я по делу! Из полиции! Отзовитесь!

Но дом молчал.

Он обошел участок по краю, подергал запертую дверь сарая, заглянул за шторку летнего душа – никого. Настойчиво постучал во входную дверь – ни звука в ответ.

У калитки Лев нашел кнопку звонка и нажал несколько раз, прежде чем уйти. Где-то внутри, в глубине дома, прозвенел унылый, одинокий звук, но ответа не последовало. Тогда он двинулся дальше, к соседнему дому. Так же долго стучал и звал, вглядываясь в темные окна, и снова никакого ответа. В третьем доме можно было даже не пытаться достучаться до хозяев. Ставни были плотно закрыты и заколочены на большие, ржавые гвозди. Висела пустая цепь рядом со сгнившей будкой. Он шел дальше по улице, вглядывался в пустые дворы, дома, где жизнь, кажется, застыла навсегда. И уютный переулок все больше напоминал ему кладбище.

Третий, четвертый дом… Он шагал от двора к двору – стучал, кричал, но переулок оказался глухим и безлюдным. Каждый дворик выглядел словно заброшенная крепость – стена из деревьев, безмолвные дома, ни собак, ни кошек. Казалось, сама улица вымерла, отвернулась, не желая говорить. Куда делись все люди?

Лев вернулся к машине, где изнывал от ожидания юный влюбленный.

– Ну, как она там? – спросил он.

Лев отрицательно покачал головой, и Егор сник, хотя все же не потерял еще надежду:

– А что-нибудь еще узнали про нее? Как ее зовут или… я не знаю. Соседи что говорят?

– Никого нет в соседних домах, даже собак. Это очень странно. – Лев оглядывался по сторонам в поисках хоть каких-то признаков жизни. – Может быть, конечно, все на работе и в школе. Но… это странное совпадение. Неужели ни одного пенсионера здесь не живет или женщины с детьми. Сейчас пройдусь по второму переулку, по Фруктовому. Надеюсь, там найдется хоть какой-нибудь след.

Но и соседний тупичок оказался таким же безлюдным. Только возле последнего дома Гурову удалось найти одну живую душу. Едва он толкнул калитку, как у ноги кто-то зашелся хриплым стоном, и он почувствовал боль в районе щиколотки – не сильную, больше похожую на щипок. Лев инстинктивно шагнул назад, и черный комок покатился в сторону с рыком. Оказалось, что на него напала небольшая, кудлатая собачонка. Правда, она так обросла черным мехом, что невозможно было разглядеть мордочку, одни угольки-глазки блестели через свалявшуюся шерсть. Собачонка вдруг растянулась на земле и тихо заскулила. Она дрожала всем телом, и даже через клочки шерсти были видны выпирающие ребра.

Лев разглядел, что в миске нет воды, а собачья будка превратилась в кучу сгнивших досок. «Охранница» с трудом пыталась шевелить лапами, израсходовав последние силы на защиту своей территории. Однако горло по-прежнему выдавало едва слышный рык.

– Хозяева, эй! Есть кто-нибудь? – громко позвал Гуров.

Но дом молчал, как и все остальные в переулке. Он наклонился и взял измученное животное на руки. Собачонка снова зарычала, но этот рык больше был похож на стон или хрип. Худое донельзя тельце уместилось в мужских ладонях, и Лев зашагал обратно к машине, по пути разглядывая темные окна и пустые дворики за заборами.

В машине он скинул куртку и уложил собаку на заднее сиденье.

Егор с удивлением наблюдал за его действиями:

– Что случилось?

– Посмотри по картам, где тут ближайшая ветклиника. Кажется, где-то во дворах в соседнем квартале есть. Мы, когда ехали сюда, проезжали такую вывеску, прямо в доме ветклиника расположена. Собака очень истощена, она охраняла дом. Вот только хозяев, кажется, нигде нет, раз никто ее не кормит и не наливает воды в миску.

– Ладно. – Егор уткнулся в карту. – Но я не понимаю, что это значит? Дома заброшены? А та девушка, она ведь жила здесь. Я уверен, я ведь не придумал ее!

– Верю, – кивнул Лев, – к тому же и ее участок единственный выглядит ухоженным. Думаю, после ветеринарки придется прокатиться в администрацию района, а потом поедем в отделение полиции. Будем выяснять, что это за заброшенное место, а ты напишешь заявление.

Мальчишка закусил губу, слезы выступили у него на глазах.

– Значит, все-таки она пропала? Вы ведь полицейский, вы знаете, когда нужно беспокоиться.

Гуров постарался ответить мягко:

– Ничего не удалось узнать. Кроме того, что есть признаки жизни. Дом ухожен, как и участок, значит, она там действительно живет. Это уже хорошо, у нас есть с чего начинать поиски.

Егор вдруг повернулся к нему, по лицу текли уже ручейки из слез.

– Она пропала! Понимаете? Обычный человек никогда не пропадает. Я вот ведь хожу по одному маршруту, дедушка всегда знает, где я. Вчера всего лишь на пару часов задержался, а он уже собрался в полицию. Никто не исчезает на два дня. Она обычный человек, она нормальная, хорошая. И если пропала, значит, с ней беда! Беда! Уже вторые сутки. Как, как мы будем ее искать? Соседей нет, родни тоже, даже имени ее не знаю. У меня и фоток ее нет. А вдруг это маньяк ее похитил?.. Ведь никто не знает, что делать. Полиция давно ищет, кто убил тех женщин на озере, и не может найти ничего. Каждый день по телевизору в новостях говорят, сколько человек пропало. Я боюсь, боюсь за нее! И ничего не могу сделать!

Лев хотел было что-то ответить, но… промолчал. Чем можно утешить человека, у которого такое горе? Ничем, только искать, искать, искать без остановки, верить и надеяться, что это поможет.