Крючок для феномена

– Давайте увидимся прямо сейчас, у меня дома, – с нескрываемой радостью в голосе ответил профессор. – Именно отсюда и пропал кот. Я проживаю в поселке Столетово. Он находится…

– Я знаю, где это, – перебил его Гуров. – Свой адрес назовите, пожалуйста.

– Улица Чайковского, дом тридцать два.

– Хорошо, где-то через полчаса мы будем у вас.

Лев Иванович выключил связь, взглянул на Стаса, который смотрел в окно, переминаясь с ноги на ногу.

– Едем в Столетово! – объявил Гуров, доставая из шкафа кейс, который приятели оснастили на все случаи жизни.

В нем имелось все то, что не предусматривалось инструкциями, но когда-нибудь могло понадобиться.

Полковник заглянул внутрь кейса, тут же его защелкнул.

– Все как будто на месте, – отметил он. – Судя по голосу профессора, мы в его глазах чуть ли не чудотворцы, которые приедут и из рукава достанут пропавшего кота.

– А мне думается, кое-чего в кейсе все же не хватает! – заявил Стас и ернически ухмыльнулся.

– Чего же именно? – осведомился Гуров, заранее зная, что его лучший друг сейчас обязательно сморозит что-нибудь эдакое.

– Как минимум литра валерьянки! – сунув руки в карманы, с видом знатока объявил Крячко. – Лучший способ найти кота – все углы дома облить этим снадобьем. Этот шельмец тут же прибежит на дивный запах!

– Гениально! – с той же долей ерничества оценил его заявление Лев Иванович и добавил: – А если он кастрат? Ты не в курсе, они на валерьянку реагируют или нет?

Станислав от неожиданности даже закашлялся.

– Блин! Я как-то даже не задумывался об этом. Ладно, поехали, на месте все узнаем.

Они загрузились в «Пежо» Гурова, недавно капитально отремонтированный на СТО, и помчались в сторону МКАД. Сыщики постояли в паре не самых затяжных пробок, вскоре пересекли пригородное транспортное кольцо и минут через двадцать пути увидели слева по курсу разноцветные крыши коттеджей в окружении зелени, к которым от основной трассы тянулось ответвление дороги.

– Если память не изменяет, пару раз мы с тобой здесь уже были, – окидывая взглядом крыши зданий, негромко произнес Станислав. – Поселок интеллектуалов. Здесь каждый второй кандидат или доктор наук.

Господа полковники въехали в поселок и вскоре остановились на улице Чайковского, у механических ворот. Лев Иванович первым делом отыскал взглядом фигурную табличку с номером тридцать два, укрепленную на кирпичном столбе, рядом с которым располагалась кованая узорчатая калитка. За высокой оградой из зеленого металлопрофиля высился двухэтажный коттедж под кровлей того же цвета.

Выйдя из машины, Лев Иванович нажал на кнопку звонка, укрепленную рядом с калиткой.

Менее чем через минуту из дома появился худощавый мужчина с унылым выражением лица. Он подошел к калитке и вопросительно взглянул на визитеров.

– Добрый день, мы из Главного управления уголовного розыска. – Гуров показал ему удостоверение. – Это я вам звонил. Со мной полковник полиции Станислав Васильевич Крячко.

– Здравствуйте! Рад видеть вас! Проходите! Идемте в дом. Что будете, чай, кофе? – распахнув калитку, с нескрываемой радостью спросил Фоминин. – Или, может быть, коньячку?

– Это потом. Сперва нам хотелось бы поговорить, – изобразив постный, какой-то монашеский вид и слегка напирая на «о», смиренно проговорил Станислав, пряча усмешку.

– Я понял! – с улыбкой сказал хозяин дома. – Вы совершенно правы. Сначала надо войти, а потом уже обсуждать такие вопросы.

Опера вошли в небедно обставленную гостиную, сели в кресла у фасонистого журнального столика, сработанного из дорогих пород дерева. Отпивая чай из расписных фарфоровых чашек, самых настоящих, саксонских, приятели приступили к расспросам. Прежде всего они попросили Фоминина рассказать про своего кота все, что тот сочтет нужным сообщить им.

Хозяин дома согласно кивнул и начал повествование.

Лет десять назад Роман Викторович дикарем ездил по странам Южной Азии. В ту пору он работал химиком-технологом на одном из предприятий, попутно делал кандидатскую диссертацию. В деньгах Фоминин не купался, но сумел-таки скопить средства на дальние странствия, осуществление мечты своей юности. Он в совершенстве владел английским, более-менее – китайским, относительно неплохо – бенгали и хинди, он отправился в путь, преисполненный самыми лучшими надеждами.

Фоминин проехал через всю Индию, побывал в Непале, после чего отправился на Тибет. Он навестил самые разные места этой необычной страны, которая с некоторых пор стала частью Китая, посетил несколько буддийских монастырей, обстоятельно побеседовал с их обитателями и наконец-то решил, что пора возвращаться домой.

В тот день, когда собирался покинуть Лхасу, Фоминин напоследок решил прогуляться по городу. Кто знает, доведется ли ему побывать здесь еще раз?

Он подошел к уличному торговцу сувенирами и заметил неподалеку от него котенка необычной масти. На ярко-оранжевом фоне его шубки были разбросаны темно-коричневые овальные пятна с красноватым оттенком.

Роман спросил торговца, не его ли этот котенок.

Тот перегнулся через прилавок и сердито закричал на животинку:

– Опять ты здесь? Пошел вон отсюда! Нечего тут шляться!

Фоминина заинтересовало, чем так прогневал торговца этот малыш кошачьей породы.

Из небольшой лекции, прочитанной ему этим человеком, Роман узнал о том, что немалая часть буддистов, прежде всего ортодоксально настроенных, считает кошек греховным животным. Согласно древнему преданию, в день кончины богочеловека Будды животные пришли поклониться ему и выразить свою скорбь. Не появилась одна лишь кошка. К тому же в день всеобщей скорби она совершила совершенно недостойный, жутко греховный поступок – убила и съела крысу.

– Разумеется, это было очень давно. Многие буддисты простили кошку и даже сделали ее своей любимицей. Но есть и те люди, которые и сегодня порицают этих животных за тот проступок, – сказал торговец сувенирами.

– То есть этот котенок ничей? Значит, я могу взять его себе? – спросил Фоминин.

В этот момент, словно понимая, что разговор идет о нем, котенок подошел к Роману, сел на тротуар и посмотрел на чужеземца внимательным, изучающим взглядом.

Торговец снова взглянул на котенка через прилавок и с нескрываемым удивлением проговорил:

– Он сам выбрал тебя, значит, признал за хозяина.

Как рассказал далее работник уличной коммерции, котенок этот не простой, а особой породы, в былые времена содержавшейся при дворе древних правителей Тибета. Взять его чужеземец может, раз сам котенок его выбрал, но ему надо иметь в виду, что с этого момента их жизни будут связаны настолько тесно, что, согласно древним преданиям, уйти в мир иной они обречены в один день и час.

Роман суевериями не страдал. Пушистого найденыша он взял с собой и сразу же дал ему кличку Тибет, по названию его восточной родины. Правда, на то, чтобы довезти Тибета до нового места жительства в Подмосковье, ему пришлось изрядно потратиться на всевозможные справки и разрешения.

Поэтому, прилетев в Шереметьево, Фоминин с чужого телефона – на своем кончились деньги, а положить было нечего – позвонил жене и попросил ее приехать за ним.

Его приобретение семья встретила по-разному. Для жены Светланы и дочери Кати Тибет стал любимцем, а вот для сына Леньки – совсем наоборот. Тот почему-то кота невзлюбил с первого же взгляда.

Впрочем, Тибет отвечал на это тем же. Когда Ленька был дома, кот старался вообще не показываться ему на глаза.

Впервые необычные способности Тибета проявились, когда ему было три года. Роман и Светлана с какого-то момента начали замечать, что кот совершенно не переносил, когда при нем кто-то о чем-то врал. В такие моменты он начинал сердито шипеть и фыркать. Как Тибет распознавал ложь и правду, можно было только предполагать. Но факт оставался фактом. После того как кот раза три подряд уличил Леньку во вранье, тот окончательно возненавидел этого хвостатого и усатого детектора лжи.

– Получилось вот что. Ленька однажды собрался идти к своим друзьям, сказал мне, что они пойдут купаться на пруды. – Фоминин шумно вздохнул и продолжил: – Тибет как раз сидел под столом и вдруг зашипел! Смотрю, Ленька отчего-то задергался и быстренько убежал. Чую, что-то тут не то! Думаю, уж не в подземелья ли они полезут?

– А что это за подземелья? – спросил Гуров.

– Километрах в двух от нашего поселка есть какой-то заброшенный, старый военный объект. Там какие-то подземные ангары, штольни, штреки, которые ведут неведомо куда. – Роман досадливо поморщился. – Всякие диггеры-самоучки лезут в эти норы. Так-то все там закрыто, но это же такая публика, которая в любую щель протиснется. Был случай, мальчонку из соседнего поселка спасатели искали в этих катакомбах дня три. Ходили даже слухи, будто столичные диггеры видели там каких-то необычных человекообразных существ. Я быстро в машину и погнал к прудам. Там ни Леньки, ни его друзей и близко не видать. Тогда я поехал к подземельям. Эта шайка-лейка и в самом деле уже там отиралась. Пацаны нацепили на себя диггерское снаряжение, приготовились к спуску. Я им такого дрозда дал!.. Ленька после этого сам как кот ходил, шипел.

По словам Фоминина, года через два после этого случая у Тибета открылось еще одно необычное свойство. Работая над диссертацией, Роман Викторович иногда сталкивался с теми или иными проблемными моментами, которые ему подолгу не удавалось разрулить. Как-то раз он очень долго обдумывал возможный механизм производства нового перспективного типа биосинтетики, никак не мог понять, на каком этапе реакции молекулярные фрагменты соединения начинают объединяться в единое целое, в синтетический квазибелок?

Тибет, который до этого бесцельно гулял по дому, неожиданно запрыгнул на диван и сел рядом с хозяином. Такое с ним случалось не так уж и часто.

– Что, пришел меня поддержать? – спросил Фоминин, усмехнулся и погладил кота по голове.

Тут он вдруг явственно понял, в чем заключалась загвоздка. Теперь Роман мысленно мог себе представить во всех подробностях, как именно из молекул нескольких исходных веществ формируется пространственная структура искомого синтетика, совместимого с живыми тканями организма. Несмотря на вечер, он немедленно отправился в свою лабораторию, где и в самом деле смог получить первые крохи вещества, столь значимого для него. Благодаря этому Фоминин менее чем через год смог защитить кандидатскую диссертацию.

Примерно то же самое произошло, когда он начал делать свою докторскую. Эта работа тоже была посвящена органическим соединениям. Роман уже провел первые эксперименты, которые как будто дали обнадеживающий результат, тем более что в теории все выстраивалось как нельзя лучше.

Он сидел за столом в кресле. В какой-то момент напряженный ход его мысли перебил Тибет, который неожиданно запрыгнул на подлокотник.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – спросил Фоминин и, не отрываясь от исписанных листов бумаги, разложенных перед ним, свободной левой рукой Фоминин потрепал кота по голове и загривку.

Тот еще немного посидел рядом с ним, спрыгнул на пол и тут же куда-то ушел по своим кошачьим делам.

После этого Роман словно очнулся от непонятной одури, яростно бросил на стол авторучку и схватился за голову. Неведомо каким образом он вдруг осознал, что его нынешняя научная работа – путь в никуда, в тупик, что тема, избранная им, абсолютно бесперспективна.

Собственно говоря, ему ее, можно сказать, вменили, навязали старшие товарищи. Кто-то из академических шишек узнал о том, что в этом направлении уже начали работать несколько западных научных центров, по старой, еще советской традиции решил догнать и перегнать их. Но зачем соревноваться с теми людьми, которые по своему недомыслию бегут в никуда?

Одновременно на ум Фоминину вдруг пришла отличная тема, которая могла бы стать блестящей диссертацией, вполне способной потянуть и на Нобелевскую премию. Уже на следующий день Роман Викторович уведомил все, так сказать, заинтересованные персоны и структуры о том, что свою тему докторской диссертации он закрывает как совершенно никчемную и берется за другую, которая куда более важна и значима.

Попытки некоторых вышестоящих товарищей убедить его в том, что он неправ – дескать, уже много ученых с мировым именем работают в этом направлении, – Романа не впечатлили. Он напомнил данным персонам, как более тридцати лет назад эти самые ученые с мировым именем, грубо говоря, кинули былой Союз на предмет стратегической оборонной инициативы. Они якобы разработали систему ведения войн в космосе. На деле это была всего лишь хитро состряпанная наукообразная липа, на которую купились советские политиканы-перестройщики. Серьезные ученые предупреждали их о том, что нас дурачат, однако Союз по полной программе вложился в пустопорожнюю космическую гонку. Не в последнюю очередь поэтому он разорился и рухнул.

Вышестоящие товарищи побурчали и нехотя, со скрипом дали-таки свое добро на новую тему. Она оказалась весьма непростой. Диссертанту предстояло разработать совершенно новый класс соединений. Поэтому в ходе работы возникло немало спорных моментов, которые стали серьезным тормозом для ее успешного продолжения.

Тут Фоминин вспомнил про Тибета. А что, если этот кот и в самом деле обладает какими-то невероятными свойствами? Вдруг у него имеются некие способности, благодаря которым он может служить живым модемом, позволяющим установить ментальную связь с ноосферой Вернадского? Чувствует же каким-то образом, если кто-то врет.

Роман подозвал к себе Тибета, который снисходительно откликался и на обычное «кис-кис». Он некоторое время гладил кота по голове и спине, однако никакого озарения не наступило.

Разочарованный ученый попенял своему питомцу:

– Эх, Тибет-Тибет! Значит, кот ты самый обыкновенный и помочь мне не сможешь.

Но Фоминин поспешил с выводами. Этой же ночью он увидел удивительный сон. Ему пригрезилось, будто он на какой-то крупной научной конференции читает доклад о своем открытии, подробно рассказывает о том, какую работу и как именно проделал. Проснувшись, Роман кинулся к рабочему столу и поспешил все записать.

После этого работа над диссертацией пошла очень успешно. Менее чем через год Фоминин стал доктором наук.

– А ваша докторская действительно тянет на Нобелевскую премию? – поинтересовался Стас.

– Как будто да, – ответил Роман Викторович, усмехнулся и пожал плечами. – Друзья уверяют, что она вполне соответствует. Но я, знаете ли, об этой погремушке не мечтаю. Ну да, это звучит громко. Нобелевский лауреат! А на деле – всего лишь пустая реклама. Давайте возьмем хотя бы тот же «Оскар» для киношников. Кто скажет, что там действительно отмечаются лучшие из лучших? То же самое и «нобелевка». Она уже давно превратилась, говоря студенческим языком, в хохму. Эта премия слишком политизирована и ориентирована на угождение западному политиканству. Уж я-то знаю, что, например, в прошлом году эту награду по химии дали двум западноевропейцам за открытие достаточно сомнительного свойства. Это при том, что наши ученые ежегодно публикуют такие работы, масштаб и значимость которых просто поражает. А вы часто видите граждан России в числе лауреатов? То-то же!

– Но у нас есть и свои формы поддержки ученых, которые создали что-то выдающееся. Какие-то государственные премии, что-то еще в том же роде, – задумчиво отметил Гуров, внимательно слушавший своего собеседника.

– Мне и это не грозит, – заявил Фоминин, иронически хмыкнул и махнул рукой. – Видите ли, неслухов и строптивцев не жалуют нигде, в том числе и в науке. А я, увы, как раз из таких. Но давайте вернемся к нашему коту.

Роман Викторович назвал все то, что уже рассказал, присказкой и поведал своим гостям о другом случае, и в самом деле загадочном. Года два назад он без какого-либо особого повода увидел странный и пугающий сон. Ему привиделось, что он стоит невдалеке от столичного вокзала. Какого именно, Фоминин так и не понял, но явственно увидел в толпе, идущей к вокзалу, какого-то мужчину в синей куртке. Когда тот скрылся внутри вокзала, ему отчего-то стало тревожно и неуютно. Вдруг все вздрогнуло, из окон вокзала с грохотом вылетели дым и пламя. Роман проснулся в холодном поту. Сердце его колотилось как сумасшедшее.

– Вы считаете, что этот сон – дело рук… пардон, лап Тибета? – поинтересовался Лев Иванович.

– Совершенно уверен в этом! Когда я открыл глаза, он сидел рядом и смотрел на меня. Едва настало утро, я поехал в ФСБ и рассказал о своем видении. Меня там вежливо выслушали, но, как я понял, совершенно обоснованно засомневались в моем психическом здоровье. Тут я припомнил, что кто-то во сне мне назвал двадцать четвертое число. Тот день был двадцать третьим июля. Сотрудники ФСБ опять весьма своеобразно посмотрели на меня. Тогда я рассказал им про своего кота. Но это только еще больше убедило их в том, что я малость чокнутый. В конце концов я предложил им поехать ко мне домой. Один из них согласился отправиться со мной. Когда мы вошли сюда, Тибет сам выскочил нам навстречу. Я вслух попросил кота дать мне какую-нибудь подсказку о моем госте и провел рукой по его голове.

– Вы и в самом деле получили какую-то информацию о нем? – осведомился Крячко и прищурился.

– Нет. Информацию получил не я, а он. Во всяком случае, я так это понял. Знаете ли, мой гость вдруг перестал скептически улыбаться, неожиданно хмыкнул и сказал, что мне верит. Все, что я сказал, они обязательно будут проверять. – Роман Викторович широко развел руками. – На следующий день, ближе к вечеру, этот человек сообщил мне по телефону, что моя информация оказалась верной, подозреваемый выявлен и задержан. Где его взяли, у какого вокзала, мне неизвестно. Но мне было сказано, что если вдруг у меня появится похожая информация, то они всегда будут рады меня выслушать.

– Были и какие-то другие случаи, похожие на этот? – о чем-то напряженно думая, спросил Гуров.

Фоминин подтвердил, что получение информации такого рода имело место быть. Через какое-то время после случая на вокзале он смотрел по телевизору новости, находясь в полусне, в каком-то сомнамбулическом состоянии. Речь шла о выборах в одной из бывших союзных республик. Внимая голосу диктора, наблюдая обычный, самый что ни на есть дежурный сюжет, снятый в Средней Азии, Роман Викторович одновременно слышал стрельбу, видел каких-то бородатых людей с автоматами и очень много крови.

Фоминин позвонил тем же самым сотрудникам ФСБ, теперь уже знакомым ему. На сей раз они отнеслись к его сообщению очень серьезно. Позже Роману стало известно, что в этой республике намечалась крупная вооруженная провокация исламских фундаменталистов.

Роман мог припомнить более десятка этаких вот вещих видений.

«Трудно себе даже представить, сколько человеческих жизней это помогло сберечь, каких колоссальных убытков избежать», – подумал Лев Иванович.

Далее Фоминин сказал, что Тибет пропал позавчера. Этого ничто не предвещало. Все было точно так же, как и обычно. Утром Роман Викторович кота покормил и отправился на работу. Дома остались его жена Светлана и дочь Катя. Сын Ленька за неделю до этого уехал в какой-то молодежный лагерь, который назывался «Средилесье». Он периодически обретался там чуть не с самой весны.

Стас сразу же заинтересовался этим обстоятельством и попросил хозяина дома рассказать о «Средилесье» подробнее.

– Насколько мне известно, это некий аналог былых пионерских лагерей. Там есть корпуса для проживания. Молодежь там подвизается самая разная. Много всевозможных объединений, в том числе спортивное, джаз-рока, исторической реконструкции, – проговорил Роман Викторович. – Это учреждение расположено в лесу, то ли за Одинцовом, то ли еще где-то. Я там ни разу не был, поэтому точно не знаю.

Фоминин сказал, что вернулся к вечеру с работы и Тибета не увидел, но это его не слишком-то обеспокоило. Кот и раньше частенько скрывался, то в одном, то в другом месте. У него имелось несколько любимых лежбищ, где он имел обыкновение прятаться, если дома находился Ленька. Впрочем, в свои лежбища Тибет уходил и после тех случаев, когда его хозяин получал те или иные сведения из неведомых хранилищ информации. Иной раз Тибет мог отлеживаться дня два-три, выходил только поесть. По всей видимости, кот должен был восстановить свои силы, явно не безграничные. Например, после видения о возможном нападении фундаменталистов на одну из южных постсоветских республик Тибет отлеживался дня четыре.

– Скажите, а информация приходила к вам, так сказать, спонтанно или вы ее могли как бы заказать? – осведомился Лев Иванович и отставил от себя пустую чайную чашку.

Мол, спасибо, достаточно.

– По-разному бывало, – ответил Роман Викторович и пожал плечами. – В самом начале проявления этого модемного феномена Тибета все происходило только спонтанно. А позже да, я несколько раз поглаживал кота, при этом вслух проговаривал, о чем мне хотелось бы узнать, да и думал о том же самом. Примерно в половине подобных случаев информация вскоре приходила.

– Значит, позавчера вы внимания на исчезновение кота вначале не обратили. А потом? – спросил Крячко, откинулся в кресле, оперся рукой о подлокотник.

– А потом я спросил Светлану и Катю, не видели ли они Тибета. Они сказали, что не замечали его с самого утра. Последний раз он им попался на глаза, когда Света уезжала на работу, а Катя – в университет. Когда жена и дочь вернулись, они как-то даже не озаботились, не поинтересовались, где он, что с ним? Тогда я решил его найти, прошел по всем комнатам, проверил лежбища, но кота нигде не оказалось. Тогда и Светлана с Катей начали искать. Мы обшарили весь дом сверху донизу, звали Тибета, но он так к нам и не пришел. Мы вышли во двор, там тоже обшарили каждый уголок, однако результат оказался тем же самым.

– А ранее он у вас часто гулял во дворе? – последовал вопрос Гурова.

– Тибет выходил туда два-три раза в неделю, – ответил Фоминин. – В принципе, он сам решал, когда и сколько ему гулять. Вы могли заметить, что во входных дверях со стороны вестибюля есть снизу лазы для него. Их по моему заказу специально сделали для того, чтобы Тибет, когда нагуляется, без труда мог с улицы попасть в дом, особенно зимой. Кот очень умный. Он сам быстро понял назначение этих дверок и запросто научился ими пользоваться. Лапой спокойно их открывает.

Роман Викторович особо отметил, что вне дома Тибет всегда вел себя как самый обыкновенный кот. Он любил погоняться за воробьями во дворе, за мышами-полевками, когда шел на огород. С той самой поры, когда поселились здесь, Фоминины начали засевать грядки на придомовом участке. Поэтому все овощи у них были строго свои, без всяких нитратов и пестицидов. Но на огороде тут же стали заводиться всякие нежелательные гости – мыши, хомяки. Вот с ними кот там и воевал.

– А собака у вас есть? – сцепив пальцы между собой, осведомился Станислав.

– Да, шотландская овчарка колли. Мы ее назвали Вегой. Такое вот астрономическое имя. Очень доброжелательная, совершенно миролюбивая. Они с Тибетом большие друзья. Мне иногда кажется, что они между собой беседуют на каком-то своем, зверином языке, понятном только им.

Крячко хлопнул ладонью себе по коленке, коротко усмехнулся и заявил:

– Вот что бывает, когда хозяин – доктор наук. Даже домашние питомцы, и те у него с хорошей соображалкой. Надо же!

В этот момент дверь, ведущая в комнату, расположенную напротив входа, приоткрылась, и из-за нее осторожно выглянула колли. Собака замерла, с любопытством глядела на гостей и принюхивалась к ним.

– А вот, надо думать, и та самая Вега собственной персоной, – прокомментировал это событие Гуров.

Роман Викторович оглянулся и проговорил:

– Что, Вега, проморгала своего друга? Не углядела, куда он мог податься?

Собака измерила хозяина укоризненным взглядом, обиженно вздохнула и скрылась за дверью.

– Она с вами не согласна! – заявил Лев Иванович и покачал из стороны в сторону указательным пальцем.

– Да, похоже на то, – произнес Фоминин. – Кстати, мы пытались использовать дружелюбное отношение Веги к Тибету и во дворе искали его вместе с ней. Но все было тщетно. Вчера я обошел всех соседей и знакомых, обклеил весь поселок объявлениями. Но никаких результатов это не дало. Тибет исчез без следа, словно испарился. Мне даже подумалось, что такой необычный кот со временем приобрел способность к телепортации. Может быть, он и в самом деле куда-то перенесся из нашего дома. По-моему, это нисколько не исключено.

– Нет! – Стас отрицательно помотал головой. – Это уже из области не криминалистики, а фантастики. Я думаю, все намного проще. Кто-то его украл, только и всего. Вы ведь обратились к Петру Николаевичу, значит, не уверены в том, что Тибет телепортировался.

– Ну да. – Роман Викторович удрученно вздохнул. – Мое обращение в ваше ведомство было действием утопающего, который хватается за соломинку. Вы – моя последняя надежда.