Большие звезды тоже гаснут
- -
- 100%
- +
– А теперь? – нетерпеливо перебил Гуров, сворачивая в переулок, в конце которого располагался дом, где проживала Маргарита Арзамасцева. – Когда Всеволод Игоревич скоропостижно скончался?
– Теперь все иначе, – хмыкнул старлей. – Завещания генерал, насколько я понял, никакого не оставил. Детей, опять же повторюсь, у них с женой нет. Стало быть, согласно букве закона, все его имущество переходит к Маргарите Денисовне. Прикольно? Да? В общем, я решил, что вам следует знать об этом маленьком нюансе, прежде чем вы начнете с ней общаться.
– Все правильно, Жора. Молодец! – похвалил его Лев. – А что там с заключениями экспертов? Уже есть какая-то информация?
– Вы шутите, товарищ полковник? – демонстративно возмутился Бурмистров и тут же захрустел чем-то так громко, что Гуров машинально отодвинул телефон от уха. «Мерседес» прижался к обочине и замер. Старовойтова распахнула дверцу со своей стороны и шагнула на тротуар. – Я же не могу разорваться. Сначала одно, потом другое. А спешка… Да вы сами знаете, в каких случаях она пригодна…
– Жора, хватит разглагольствовать. – В голосе Гурова появились металлические нотки, недвусмысленно дающие понять собеседнику, что дебаты в данном вопросе неуместны. – Звони экспертам. А лучше сходи к ним лично. Девушка, с которой Арзамасцев провел минувший вечер и минувшую ночь, – наша единственная пока более или менее реальная зацепка. Найдем ее – получим ответы на множество вопросов. И чем раньше это случится, тем лучше. Так что активизируйся, Жора, активизируйся!
– Понял, товарищ полковник, – вздохнул Бурмистров. – Займусь этим немедленно.
Гуров, не прощаясь, прервал связь, сунул мобильник обратно в карман и, выбравшись из салона, поднял голову, разглядывая пятиэтажный одноподъездный дом в стиле модерн со скошенной крышей. Пять этажей – пять квартир. Сыщиков из Главного управления интересовала третья.
– Какова наша тактика и стратегия, Лев Иванович? – поинтересовалась Старовойтова.
Гурову понадобилось не более двух секунд, чтобы принять решение.
– Работаем по стандартной схеме 1.3.
– Хорошо, – кивнула Ольга.
Они вместе направились к высокой металлической двери, и Гуров уверенно вдавил пальцем кнопку домофонного звонка. Раздался едва различимый скрежет, затем замок пискнул и разблокировался. Он потянул на себя ручку двери и слегка посторонился, пропуская напарницу вперед.
Рыжеволосая консьержка средних лет, в канареечного цвета кофточке с высоким воротником и забранными на затылке волосами, горделиво восседала на своем боевом посту. Лев приблизился к ней и привычным движением продемонстрировал служебное удостоверение в развернутом виде.
– Полковник Гуров. Главное управление уголовного розыска, – для верности добавил он и тут же качнул головой в направлении спутницы: – Это майор Старовойтова. Нам нужна Маргарита Денисовна Арзамасцева из третьей квартиры. Она на месте?
Женщина молча забрала удостоверение из его рук, нацепила на нос круглые очки и внимательно изучила документ со всех сторон.
– На месте, – кивнула она, возвращая корочки, и потянулась к телефону внутренней связи. – Я сейчас сообщу ей о вашем визите.
– Не надо, – остановил ее холодным взглядом Лев. – Мы поднимемся без предупреждения. – И после небольшой, но многозначительной паузы добавил: – Так нужно.
– Я поняла вас. Поднимайтесь, – вздохнув, проговорила консьержка.
– Образцы периовуляторной цервикальной слизи достаточно четкие, – занудным монотонным голосом вещал сухощавый нескладный парнишка лет двадцати двух, не отрываясь от своих собственных записей и время от времени почесывая острый кончик носа. – Если рассматривать их с точки…
– Чего? – перебил эксперта Бурмистров. На мгновение он даже перестал жевать. Очередной пончик, извлеченный из фирменного бумажного пакета, замер на уровне рта, так и не завершив начатую траекторию. – Какой слизи?
– Периовуляторной цервикальной, – повторил парнишка, чуть повышая голос.
– Че это такое? Я не понял.
– Это научное название семенной жидкости, выделяемой женщиной в момент эякуляции, – тяжело вздохнув, пояснил эксперт.
– А! – расплылся в улыбке Бурмистров и тут же забросил в рот целиком весь пончик. – Понял. Сперма то бишь.
– Вообще-то она у женщин так не называется.
– Нет? А как?
– Как я только что и сказал вам – периовуля…
– Ладно-ладно, – отмахнулся старший лейтенант. За первым пончиком последовал второй. – Можешь не повторять. С этим все понятно. А с образцами что?
– Так я и говорю. Образцы достаточно четкие и вполне индентфицируемые.
– По ним можно определить ДНК?
– Разумеется. – Молоденький эксперт вновь нырнул глазами в свои записи. – Мы уже сделали это, Георгий Яковлевич. Но для сравнения необходим второй образец…
– С этим пока туго, – покачал головой Бурмистров. – Придется вам подождать, дружище. Но уверяю, как только у нас появится оригинальный образец этой вашей трудно произносимой и трудно запоминаемой слизи, вы ее тоже получите для сравнительных анализов. А что с отпечатками? И с образцами мужского семени?
– Мужское семя определенно принадлежит покойному Всеволоду Арзамасцеву. Идентичность девяносто девять и девять десятых процентов. Отпечатков пальцев много. Трех видов. То есть я имею в виду, что они принадлежат трем разным людям.
– Это я понял, – поморщился Бурмистров и откусил при этом добрую половину от третьего пончика. – Не тупее некоторых, дружище. Кто эти трое?
– Сам Арзамасцев, его приходящая уборщица Галина Филлипко и неизвестное лицо.
– Та самая девушка? – уточнил старлей.
– Вероятнее всего, – уклончиво ответил эксперт. – У нас есть только образец. Если вы сможете отыскать что-то идентичное в базе данных…
– Перешлите мне отчет на электронный адрес.
– Уже переслали, Георгий Яковлевич.
– Хорошо. Я посмотрю и сам проведу идентификацию. – Остатки пончика скрылись во рту Бурмистрова, после чего он быстро и сноровисто слизнул с пальцев сахарную пудру. – А как насчет помады?
– Ну… Приблизительно та же самая история. – Парнишка нервно сглотнул, отчего его кадык резко дернулся вниз-вверх. – Образец ДНК слюны совпадает с образцом ДНК периовуляторной цервикальной слизи, но…
– Перестань повторять это мерзкое словосочетание, дружище, – скривился Бурмистров. – Я и сам уже догадался. Но нужен оригинальный образец для сравнения. Иначе от всего этого огромного количества образцов нет никакой пользы. Так?
– Ну… В целом все верно. Может быть, не совсем теми словами, которыми выразились вы, Георгий Яковлевич, но… суть схвачена верно. Именно это я должен был вам сообщить.
– Ясно. Есть еще что-то, что мне следует знать прямо сейчас?
– Пока нет. Над остальным работаем, товарищ старший лейтенант. – Молодой эксперт закрыл блокнот и неуклюже поднялся со стула. – Отпечатки на сейфе, следы обуви… Все в процессе. Как только что-то появится, я непременно…
– Само собой, – кивнул Бурмистров, выудил из внутреннего кармана телефон и уже начал было набирать номер, как вдруг на секунду остановился: – А кстати, дружище! Что там с блоком введения кода для отключения камер и сигнализации в особняке убитого? Уже проверили?
– Да. В первую очередь. На панели ввода только отпечатки Всеволода Игоревича. Других отпечатков не обнаружено.
– То есть получается, он сам отключил и камеры, и сигнализацию? – задумчиво буркнул себе под нос старший лейтенант.
– Не знаю, – пожал плечами эксперт. – Вероятно. – Делать выводы не входило в его служебные обязанности, что он деликатно и подчеркнул своим последним ответом на вопрос Бурмистрова.
– Ладно. Иди работай, – пробурчал тот, недовольно зыркнув в его сторону.
Остроносый парнишка облегченно перевел дух. Бурмистров уже благополучно выбросил его из головы и продолжил набирать номер на сенсорном экране своего айфона. Через пару секунд сухой старческий голос ответил:
– Я таки внимательнейшим образом вас слушаю. Говорите.
– Самуил Маркович, еще раз приветствую. Это Георгий Бурмистров. Узнали?
Старлей легко поднялся из-за стола, прошелся по комнате и остановился возле окна. Лучи солнца игриво тронули его мужественное, с идеально правильными греческими чертами лицо.
– Тю-ю! Я вас умоляю, Георгий, – проскрипел, как проржавевшая дверная петля, старик. – Если бы я таки всех узнавал по голосу, мне бы и записная книжка была не нужна. И таблетки от надвигающегося склероза тоже. Таки нет же. Золечка регулярно складирует их мне во внутренний карман перед каждым рабочим днем. Желаете прийти и сами в этом убедиться? Я завсегда. Продемонстрирую вам в полном объеме все свои флакончики и капсулы…
– Благодарю, Самуил Маркович. Но я, вообще-то, звоню вам по другому поводу…
– Ну, так и не морочьте мне голову, Георгий, беспардонными вопросами. «Узнал – не узнал». Что за странные подходцы у вас, у молодежи? Вы представились, и тогда я вас узнал. Все так просто. Говорите лучше напрямик, за что мне позвонили.
– Лев Иванович просил меня напомнить вам относительно заключения о смерти Арзамасцева. Когда вы…
– Передайте Льву Ивановичу, молодой человек, – перебил судмедэксперт, – что Климинштейн амнезией еще не страдает. Надвигающийся склероз и амнезия – это несколько разные вещи. Вы таки не находите? Если Климинштейн сказал «сделает», значит, он сделает. И никакие напоминания ему не нужны. Пусть Лев Иванович занимается своей работой, а Климинштейн своей. И все останутся друг другом довольны.
– Так окончательное заключение уже есть? Или еще нет, Самуил Маркович? – Бурмистров набрался терпения, изготовившись к очередной тираде ворчливого старика.
И та не заставила себя ждать:
– Что вы мордуете меня своими заключениями, молодой человек? Не скребите меня против шерсти. Будет готово, как будет готово. Часика через два, я так думаю, не раньше. И не надо меня за это заключение постоянно дергать. Я вам не старая шлюха, а вы не мой сутенер. Только работать мешаете. Как полный отчет будет готов, я незамедлительно переправлю его на почту Льву Ивановичу. И вам, если угодно, тоже могу продублировать.
– Угодно, – живо вставил старлей. – Будьте так добры, Самуил Маркович. И никто не станет вас дергать.
– И за то спасибо, – чуть мягче проговорил Климинштейн. – У вас все, Георгий? Или есть еще что-то?
– У меня все. – Бурмистров позволил себе легкую улыбку, хотя собеседник и не мог этого видеть. – Огромное вам спасибо, Саму… – Но судмедэксперт уже отключился, и он громко произнес в трубку, прекрасно зная, что Климинштейн его не услышит: – Старый ворчун. Отправляйся уже наконец на заслуженную пенсию. Вот тогда все точно останутся довольны…
Глава 2
Привычным движением Гуров молча взял стул, поставил его по центру гостиной спинкой вперед и оседлал его, тем самым оказавшись лицом к лицу с расположившейся на низеньком кривоногом диванчике Маргаритой Арзамасцевой. Женщина старалась держаться с незваными визитерами из угро подчеркнуто высокомерно, но ее выдавало периодическое покусывание нижней губы и бесконечные манипуляции с золотым кольцом, первоначально надетым на средний палец левой руки. За то недолгое время, пока сыщики находились в доме новоиспеченной вдовы, Маргарита успела перекинуть злополучное кольцо сначала на мизинец, а затем и на указательный палец уже правой руки. Цепкий профессиональный взгляд полковника не мог не отметить этого факта, буквально вопившего о том, что госпожа Арзамасцева чувствует себя в присутствии представителей законной власти крайне неуютно.
– Так, по-вашему, выходит, я что, подозреваемая? – спросила она, горделиво вскидывая подбородок, едва с формальностями было покончено.
– Совершенно верно, – небрежно и презрительно бросила Старовойтова, не глядя на Маргариту и методично двигаясь по периметру просторной светлой комнаты. Майор четко следовала негласным правилам схемы 1.3, озвученной напарником еще возле подъезда. – Скажу даже больше. Вы первая подозреваемая, дамочка. С ярко выраженным мотивом.
– Каким еще мотивом?! Это бред! Что вы себе позволяете?
Арзамасцева была женщиной высокой, буквально на пару-тройку сантиметров ниже своего почившего супруга, и достаточно широкоплечей. Прямые черные, как вороново крыло, средней длины волосы обрамляли смугловатое узкое лицо. Слегка раскосые карие глаза, прямой нос, тонкие алые губы. Назвать ее красивой у Гурова не повернулся бы язык, но вот в том, что Маргарита Денисовна однозначно была женщиной броской, он нисколько не сомневался. К тому же на хозяйке дома красовалось длинное приталенное платье, выгодно подчеркивающее ее фигуру, а общую картину гармонично завершали стильные открытые босоножки на высокой платформе.
– Я бы попросил вас, Ольга Викторовна, не бросаться столь резкими обвинениями, – недовольно бросил взгляд на напарницу Гуров, и из всех присутствующих в гостиной только Старовойтова понимала, что эта фраза также была частью продуманной схемы. – А что касается вашего вопроса, Маргарита Денисовна, то пока у меня нет на него ответа. – Он сокрушенно вздохнул. – К сожалению. Мы рассматриваем все возможные версии. И только поэтому мы сейчас здесь. Хотелось бы задать вам пару вопросов. И желательно наедине. Если вы не возражаете, конечно.
Лев чуть приподнял голову и столкнулся взглядом со здоровенным накачанным парнем лет тридцати, возвышавшимся над головой сидящей Маргариты Денисовны, словно мраморное изваяние, скрестив руки на груди и плотно сомкнув губы. Здоровяк был облачен в темно-синий костюм, который буквально трещал на нем по швам, а характерно отставленный левый локоть свидетельствовал о том, что парень при оружии. Такие вещи Лев подмечал сразу.
– Возражаю, – практически без паузы откликнулась Арзамасцева. Стянув кольцо с указательного пальца правой руки, она перебросила его на безымянный. – У меня нет секретов от Гены. Я полностью доверяю ему. Он мой личный водитель и телохранитель в одном лице. Сева нанял его очень давно, и теперь Гена, как… как часть нашей семьи. Так что он останется.
– Как вам будет угодно, – пожал плечами Гуров. – Хотя, уверяю вас, Маргарита Денисовна, ни я, ни майор Старовойтова не собираемся нападать на вас. Следовательно, необходимость в вашем личном телохранителе…
– Гена останется, – повторила женщина, слегка повышая голос.
Лев молча кивнул в знак согласия и еще раз бросил взгляд на здоровенного телохранителя. Глаза Гены были холодными и непроницаемыми. На левой щеке в свете солнечных лучей зловеще поблескивал косой шрам. Старовойтова сместилась к высокому книжному шкафу, достала одну из книг и быстро пробежалась пальцами по старым желтым страницам. Поставила книгу на место, взяла следующую. Ее действия были похожи на обыск, и Маргарита Денисовна недовольно покосилась в сторону майора.
– Хорошо, – снова кивнул Лев. – Скажите, как давно вы видели своего мужа?
Ответ последовал не сразу. Кольцо Арзамасцевой переместилось на средний палец.
– Дня три или четыре назад.
– Не помните точно? – вскинул вверх левую бровь Гуров.
– Не помню. В последнее время мы с Севой, знаете ли, не жили вместе. Он лишь периодически заезжал сюда за какими-нибудь личными вещами. И такой вот визит был три или четыре дня назад. Я не веду график встреч с ним, полковник.
– Почему вы не жили вместе?
Снова пауза. И снова перемещение кольца на следующий палец. Вены на шее женщины слегка вздулись.
– Это так важно? Может быть, личное останется личным?
– Я так не думаю, – с сочувствующей улыбкой покачал головой Лев. – Речь идет об убийстве, Маргарита Денисовна. И это дает мне право задавать любые вопросы. Таков протокол.
– Если Маргарита… Денисовна не хочет отвечать на некоторые вопросы, она и не будет, – неожиданно включился в дискуссию телохранитель. Его голос был таким же холодным, как и взгляд. – А если вы продолжите напирать…
– Слышь, горилла! – резко развернулась к нему Старовойтова. – Тебе вроде слова не давали. Когда понадобится, полковник тебя спросит. А пока помалкивай в тряпочку. Лады?
Глаза Гены стремительно налились кровью. Шрам на щеке блеснул еще ярче. Рука машинально потянулась к отвороту пиджака. Ольга была готова к такому повороту событий. Ее рука так же быстро метнулась за спину, и пальцы сомкнулись на рифленой рукоятке табельного оружия, заткнутого за брючный ремень.
– Подождите-подождите! – нервно вскинулась Арзамасцева. Кольцо, снятое с пальца, на пару секунд зависло в воздухе. – Гена, остынь! Прошу тебя! Я не хочу конфликтов. Я скажу вам все, что нужно, полковник. Спрашивайте о чем хотите. Вам так необходимо знать, почему мы с Севой в последнее время не жили вместе? Это трудно объяснить в двух словах… – Она перевела дух – чуть подрагивающий от волнения мизинец нырнул в золотое кольцо – и продолжила: – Причин много. Они копились годами, если вы понимаете, о чем я, полковник. Наш с Севой брак уже давно и планомерно разваливался. И в итоге… В итоге мы решили, что лучше развестись, чем жить дальше вот так…
– Кто был инициатором развода?
– По факту – Сева. Он предложил, а я была не против.
– У вашего мужа были другие женщины?
– Не знаю. Наверное, были. На сто процентов сказать не могу. Я не ловила его, что называется, за руку. Предпочитала не задумываться над этим…
– А у вас? – спокойно гнул свою линию Лев. – У вас были романы на стороне?
Очередная затяжная пауза. Очередной переброс многострадального кольца с пальца на палец. Взгляд Маргариты Денисовны уткнулся в пол, и она глухо ответила:
– Нет.
Арзамасцева лгала. И делала это крайне неумело. Но Гуров предпочел пока не перегибать палку в данном направлении.
– Кому переходило все имущество после развода? – немного сменил он вектор допроса.
– Севе.
– А вам?
– Мне ничего. – Маргарита Денисовна сглотнула и подняла, наконец, глаза. – Но… Я понимаю, к чему вы клоните, полковник… И уверяю вас, денежный вопрос не имеет для меня никакого существенного значения. Я хотела полностью изменить свою жизнь. Начать все с чистого листа, если это стало бы возможным… Я просто очень устала от замужней жизни. Вам, наверное, этого не понять, но… Это так.
– Однако смерть Всеволода Игоревича полностью изменила финансовый расклад. Теперь вы полностью наследуете все состояние, верно?
Телохранитель вдруг слегка дернулся, но Старовойтова была начеку. Прервав свой обход гостиной, она стремительно сблизилась со здоровяком на расстояние вытянутой руки. Тот зыркнул в ее сторону. Казалось, еще мгновение, и они обязательно сцепятся. Гуров распрямился на стуле. Но Арзамасцева вновь разрядила обстановку. Золотое кольцо плавно перекочевало с мизинца правой руки на мизинец левой.
– Верно, – не стала спорить она. – Но я повторяю, это не имеет для меня ровным счетом никакого значения. Случилось так, как случилось. Я не собиралась завладевать Севиным состоянием любой ценой. И я не имею ни малейшего отношения к его… смерти. Уверяю вас. Если вам так уж нужно доказательство, я могу отдать все деньги на благотворительность. Хотите? Я действительно могу… Лишь бы снять с себя все подозрения. И развязаться наконец со всем этим. Раз и навсегда. Одним словом, вы ищете не там, где нужно, полковник.
– В самом деле? А где мне, по-вашему, стоит искать? У вас есть какие-то предположения относительно того, кто мог убить вашего мужа? Поделитесь. Я охотно вас выслушаю, Маргарита Денисовна.
– Нет. Предположений у меня нет, – отрицательно покачала она головой. Взгляд снова упал в пол – очередная ложь. – Я не знаю, чем занимался Сева в последнее время. С кем он общался, каков был круг его знакомых… Мы уже очень давно стали друг для друга чужими людьми.
– Ясно. – Гуров вновь не стал предпринимать излишнего давления на допрашиваемую. Момент был явно неподходящим. Он чувствовал, что Арзамасцева находилась на грани того, чтобы окончательно «закрыться». – Но все же извините меня, Маргарита Денисовна, я обязан спросить. У вас есть алиби на вчерашний вечер и всю минувшую ночь? Где вы были?
Пауза. Перемещение кольца. Прикус нижней губы. Все та же стандартная картина.
– Я была здесь. Дома.
– Со скольких до скольких?
– Примерно с пяти вечера и… вплоть до вашего прихода.
– Это может кто-то подтвердить?
– Конечно, например, Гена, – качнула она головой в направлении своего телохранителя, но смотреть на него при этом не стала. – Он все время был здесь, со мной. Он и может подтвердить мое алиби.
Гуров коротко, едва заметно обменялся взглядами со Старовойтовой. Напарница поняла без слов, что он передавал инициативу ей.
– Надо же! Как удобно! – язвительно бросила Ольга, одновременно держа в поле зрения и Геннадия, и сидящую на диване Маргариту Денисовну. – Личный и преданный во всех отношениях телохранитель подтверждает алиби своей госпожи. Попахивает жульничеством и сговором, господа, вам так не кажется?
– А чего? – вновь недовольно подал голос здоровяк. – У вас типа причины не доверять мне, что ли? С какой стати? Или у вас с первого же взгляда неприязнь зародилась?
– Может, и зародилась, – ухмыльнулась Старовойтова. – А ты попробуй ее развеять, Гена. Ну, давай! Ты же так хотел принять участие в беседе. Вперед! Я даю тебе такой шанс. Прямо сейчас.
– И че? – Телохранитель несколько раз моргнул, но взгляд по-прежнему вызывающе буравил майора. – Чего я должен говорить?
– Ну, не знаю, – пожала плечами Старовойтова. – Может, для начала поведаешь нам о своих взаимоотношениях с покойным Всеволодом Игоревичем? Ты же вроде как член семьи, если я все правильно поняла.
– Ну… Отношения как отношения. Нормальные. Он – босс, я – наемный работник… Он платит мне бабки, я их честно отрабатываю. Вернее, платил… – нахмурившись, поправился Гена.
– Оставьте Гену в покое, – устало бросила Маргарита Денисовна. – Он тут вообще ни при чем.
– Как знать, как знать. – Ольга сделала еще шаг в направлении здоровенного детины, но тот остался неподвижен, как скала. Его огромные пальцы все еще машинально теребили отворот пиджака, готовые в любой момент юркнуть за оружием в наплечную кобуру. Рукав немного задрался, и она смогла разглядеть часть татуировки, расположенной чуть выше запястья. – Между работником и работодателем всякое случается. Уж я-то знаю. Как вы оказались на службе у Всеволода Игоревича?
– Я служил под его началом.
– Где?
– Воздушно-десантные войска. Всеволод Игоревич был тогда еще в звании подполковника. Ну и я ему типа глянулся… Как человек.
– В каком году это было? – продолжала напирать Старовойтова.
– Ну… – замялся телохранитель. – Это надо припомнить… Навскидку, где-то…
– Не важно, – резко оборвала его Ольга. – Судим?
– Кто, я? Нет…
– А разрешение на ношение оружия у тебя имеется?
– Само собой. Это ж…
– Хотелось бы взглянуть. – Старовойтова приблизилась к парню и двумя пальцами ухватилась за полу его пиджака. Вторая рука потянулась к наплечной кобуре Геннадия. – Впрочем, как и на само оружие. Думаю, есть смысл проверить, как давно из него стреляли.
Он перехватил ее кисть и слегка отступил. Белки глаз вновь сделались красными от прихлынувшей крови.
– Эй! Не лезь, шмара! Не имеешь права!
Реакция майора оказалась молниеносной. Здоровенный телохранитель и глазом моргнуть не успел, как тонкие женские пальцы сомкнулись у него на горле. Дыхание перехватило. Геннадий попытался было дернуть головой, но не смог. Хватка девушки оказалась железной. Ольга продолжала давить ему на кадык. Здоровяк захрипел.
– Перестаньте! Что вы делаете?! – Арзамасцева вскочила с дивана. Ее левая нога подвернулась, но она чудом сумела удержать равновесие. – Оставьте Гену! Отпустите его! Это же ни в какие рамки!..
– Еще раз тронешь меня, – чеканя каждое слово, произнесла Старовойтова, – или позволишь себе снова назвать меня шмарой, придушу. Понял?
Телохранитель собирался кивнуть в знак согласия, но и из этой попытки ничего не вышло. Он отпустил запястье девушки, ошалело вращая зрачками, перед его глазами уже поплыли темные круги. Ольга плавно опустила свободную руку вдоль тела, и только Гуров успел заметить, как ее пальцы ловко скользнули в правый карман пиджака Геннадия. Лишь после этого она отпустила кадык здоровяка и, шагнув назад, проговорила:
– Твое алиби на сегодняшнюю ночь, как я поняла, тоже может подтвердить только Маргарита Денисовна? Так?
Геннадий ничего не ответил. Схватившись за горло, он закашлялся. Арзамасцева обогнула диван и решительно заняла позицию между майором и своим личным телохранителем.
– Уходите! – выкрикнула она, пряча за спину дрожащие от волнения руки. – Немедленно уходите! Это безобразие! Произвол! Ваши методы неприемлемы, майор!..
– Вы правы, – нахмурившись, произнес Гуров. – Думаю, нам действительно лучше сейчас уйти. Я приношу вам искренние извинения за поведение моей напарницы. Как известно, молодо-зелено. Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием… Но… Боюсь, наш разговор еще не окончен, Маргарита Денисовна. Нам еще предстоит к нему вернуться…