Буква и цифра (сборник)

Глава 1

Ровная накатанная дорога поднималась вверх по склону. Стройные ряды деревьев по обеим сторонам дороги создавали иллюзию оторванности от мира. Листва окрашена осенним разноцветьем – зеленый вперемежку с охряными цветами всех оттенков. И с оживлявшими пейзаж вкраплениями красного и бордового. Место, будто специально созданное для кисти художника. Бери мольберт, палитру, устраивайся на опушке и любуйся красотами. А потом переноси все это великолепие на холст. Только вот поблизости нет ни одного художника. Дорога пустынна, если не считать человека в спортивном костюме, легкой трусцой бегущего к вершине холма. Но ему не до любования окружающими красотами. Голова низко опущена, глаза видят только дорогу. Утренняя пробежка не так легка, как прежде. Короткий взгляд на вершину и снова на дорогу. Еще чуть-чуть, взобраться на холм, а там можно будет перевести дыхание. Последние месяцы не прошли бесследно. Все эти сплетни, перешептывания коллег, стоит только отвернуться.

«Черт бы подрал этих жалких писак! Черт бы их подрал!» Мысли злые, беспокойные. Избавиться бы от них раз и навсегда, но не получается, сколько ни старайся. Не помогает ни медитация, ни алкоголь. Возобновить ежедневные пробежки казалось хорошей идеей. Только вот толку от них не много. В одиночестве дурные мысли обостряются троекратно. Сверлят мозг, отдаваясь в сердце. Каждый шаг дается с трудом, не принося желанного облегчения. Шепот! Теперь это его главный враг. Он слышен во всем: в шелесте листвы, колышимой ветром, в ровном стуке подошв о грунтовку, в глухих ударах сердца. Преступник. Убийца. Преступник, убийца, преступник, убийца… Хочется остановиться, зажать уши и кричать, кричать, кричать… Почему, ну почему это случилось с ним? И почему именно сейчас, когда жизнь только-только стала налаживаться? Светлана… Взгляд, брошенный из окна автомобиля, все сказал за нее. Слова уже не потребовались. Осуждение, ужас, скорбь. О нем ли она скорбела? Вряд ли. Между ними все кончено, это бесспорно. Что бы он теперь ни сказал, что бы ни предложил, все впустую. Она не пожелает выслушать его версию, и он не вправе винить ее за это. А ведь она уже готова была возобновить отношения, вернуться к нему. И вдруг это… И сразу все рухнуло, надежда на примирение потеряна. Что ему остается? Только бежать. Вперед, не оглядываясь, пока не упадет в полном изнеможении.

Вершина холма приближалась медленно, но неуклонно. На дороге по-прежнему безлюдно. Может, попробовать избавиться от груза? Высказать все безмолвным деревьям, крича до хрипоты, до потери голоса? Все равно ведь никто не услышит. Лес пуст, некому стать невольным свидетелем его слабости. Психологи говорят, это помогает. Сейчас ему это нужно, как никогда. Еще немного, и он свихнется, доказывая самому себе, что не заслужил того, что с ним произошло. Опушка близко. Добраться до нее, упасть на траву, кататься по земле и проклинать весь мир. «Не вздумай! Ты справишься! Это не первая неудача в твоей жизни. Не раскисай, слюнтяй! Соберись! Все пройдет. Раньше проходило, и теперь пройдет. Все образуется. Будет новая Светлана. Или София. Или Лидия. Или еще кто-то. Тот, кто оценит тебя по достоинству. Через год все забудется. Ты снова будешь на коне. Только сейчас не вздумай впадать в отчаяние, не вздумай поддаваться, опускаясь до истерики!»

Бег ускорить, дыхание выровнять. Дышать глубоко и ритмично. Все мысли из головы прочь! Смотреть на мир проще. Искать положительные моменты, ведь так учил психоаналитик, за сеансы которого отданы бешеные деньги. Как он сказал? Положительных моментов масса, начни искать, и убедишься. Что ж, начнем, пожалуй. Свобода – это первое, и самое главное. Дом – лучшее пристанище истерзанной душе. Потом небо над головой, эта дорога, солнце, легкий ветерок, приятно холодящий кожу. Деревья, равнодушные ко всему, одинаково приветливо качающие ветвями и негодяю, и праведнику. И одиночество. В какой-то степени это тоже плюс. Некому смотреть осуждающе, некому бросать камни, некому выплевывать слова презрения. Вот и вершина. Отлично! Задача выполнена, можно передохнуть.

Мужчина взбежал на холм, остановился, уперев руки в колени. Выпрямился, подставляя лицо первым солнечным лучам, не таким жарким, как в июле, но все же приятно теплым, и вдруг краем глаза уловил слева от себя движение. Благодушное настроение, на долю секунды прорвавшееся сквозь отчаяние, мгновенно улетучилось. «Началось!» – пронеслось в голове. Он резко обернулся и встретился взглядом с незнакомцем. Вид у того был жалкий. Испуганный и какой-то затравленный. Интересно, чего боится он?

– Доброе утро, мистер!

Иностранный акцент? Очень интересно. Неужели теперь им интересуется и заграничная пресса? Знаменитость мирового масштаба?

– Что вы здесь делаете? Следите за мной? – Вопрос прозвучал угрожающе.

– Ни в коем случае, – запротестовал незнакомец. – Даже и не думал следить за вами. Просто… Просто я попал в беду. Вы мне не поможете?

– В какую беду можно попасть в пустынном лесу?

– Капкан, будь он неладен, – досадливо качая головой, сообщил незнакомец. Акцент ушел, будто его и не было. Теперь в речи присутствовал легкий налет русской деревенщины. – Видимо, браконьеры поставили, а я недоглядел.

– Здесь браконьеры не водятся, – заметил человек в спортивном костюме.

– Откуда же тогда капкан?

– Понятия не имею, разве что с собой принесли, – улыбнулся мужчина.

Заулыбался и незнакомец. Свободной рукой он указал куда-то вниз и просительно произнес:

– Вы мне не поможете избавиться от этой железяки? Одному не справиться, я пробовал. Ждать помощи неоткуда. Стою тут больше часа, и вы первый человек, которого я встретил. Не откажите в любезности.

– Как вас зовут?

– Иван. А вас как величать?

– Владислав Игоревич, но ты можешь называть меня просто Влад, – приближаясь к незнакомцу, представился человек в спортивном костюме. – Как же тебя, Иван, угораздило в капкан попасть?

– Сам не знаю. Я в этих краях недавно. По грибы пошел, хотел, знаете ли, супругу побаловать. – Незнакомец продолжал держаться подчеркнуто уважительно. – Картошечка жареная и все такое. Да вот, опрофанился. Если она узнает, что со мной произошло, насмешкам конца не будет. Супруга моя – золото-женщина, но повода для насмешек ей лучше не давать. – И он снова смущенно улыбнулся.

Влад решил, что в жизни не видел настолько жалкого человека. Жалкого и безобидного.

– Ладно, не дрейфь, Иван, поможем твоему горю!

Влад приблизился к незнакомцу. Тот стоял, одной рукой упираясь в раздвоенный ствол березы, а вторая рука прижималась к земле. Из раскуроченного дерна поблескивало железо.

– И правда, капкан. Впервые такое вижу. В наших краях охотниками и не пахнет, откуда же это чудо взялось?

– Меня больше волнует, как от этого чуда избавиться, – буркнул Иван. – Пытался разжать, да одной рукой не справился, а вырвать его из земли силенок не хватило. С умом, видно, ставили. Профессионалы.

Влад осмотрел находку. Рука незнакомца не пострадала. Зажало лишь рукав куртки чуть выше кисти. Он в недоумении уставился на незнакомца:

– Ты, видно, большой шутник, Иван. Твоя рука даже не пострадала. Выдернул рукав и свободен.

– Нельзя! – испуганно выкрикнул Иван. – Куртка супругой даренная. Увидит дыру, кранты мне.

– Ты что же, так боишься жену, что готов стоять здесь сутки, лишь бы она ничего не узнала? – еще больше удивился Влад.

– А вы, полагаю, не женаты, – заметил Иван.

– Не женат.

– Оно и видно. Вот обзаведетесь супругой, по-другому заговорите. Законная жена – это вам не девки с сеновала. Тут без повода плешь проест, а повод дай, так вообще со свету сживет.

– Зачем же вы с ней живете?

– Любовь, – философски изрек Иван.

Покачав головой, Влад принялся рассматривать запирающий механизм капкана. Замок был несложный, одно усилие, и незнакомец на свободе.

– Подвинься в сторонку, береза мешает, – обходя ствол, велел он. – Я отожму замок, сниму ткань с зубцов. На счет «три» тяни руку вверх. Только не медли, пружина-то здесь нехилая, долго держать не смогу.

Влад склонился над капканом, двумя руками ухватил железные скобы, потянул в стороны. Пружина хоть и с трудом, но поддалась.

– Раз, два! – начал он отсчет.

– Три! – закончил Иван и обрушил на голову Влада булыжник.

Тот даже вскрикнуть не успел, кулем свалился к ногам незнакомца и замер.

– Так-то лучше, Владислав Игоревич. Гораздо лучше. Теперь главное – придерживаться плана. Тихо едешь – беда догонит, быстро поедешь – сам беду догонишь. Потому мы пойдем ровно посередочке. Вот сейчас перчаточки наденем, и погнали.

Из рюкзака, прислоненного к березовому стволу, появилась веревка, моток пищевой пленки. Капкан с легкостью вышел из дерна и отправился в рюкзак. Булыжник пошел туда же. Натянув перчатки, незнакомец принялся за работу. Спустя час он шагал по пролеску, насвистывая под нос нехитрую мелодию. О происшедшем в лесу он не думал. Все прошло гладко, как и должно было пройти. Второй этап завершен, адреналин зашкаливал.

– Кто сказал, что быть плохим мальчиком не весело? – вслух произнес он. – Видно, они сами никогда не делали ничего подобного. А зря! Скоро, скоро вы все обо мне заговорите!

Впереди показалась дорога. Незнакомец выждал, пропуская машину, пересек дорогу и вновь углубился в лес.

Полковник Главного управления Московского уголовного розыска Лев Иванович Гуров сидел в приемной генерала Орлова. Его давний друг и коллега полковник Станислав Крячко примостился на подоконнике, позади стола секретарши, чему та, несмотря на приложенные усилия, помешать не смогла.

– А скажи-ка мне, Верочка, чем таким приятным от тебя пахнет? Не иначе «Шанель № 5».

Изнывая от безделья, Крячко занимался излюбленным делом: балагурил, подтрунивая над строгой секретаршей начальника. Верочка недовольно повела плечиком и, бросив на него сердитый взгляд, съязвила:

– В вашем возрасте, товарищ полковник, следовало бы лучше разбираться в парфюме. Особенно принимая во внимание ваш неусыпный интерес к противоположному полу.

Верочка намекала на любвеобильность Стаса, о которой в Управлении ходили легенды. Впрочем, подобной славы Крячко мог не стыдиться, так как узами законного брака обременен не был. По той же причине с юмором относился к разговорам и шуткам на эту тему.

– О как! Одной фразой – и прямо в лужу, – хохотнул он. – А я-то думал, что мои познания в искусственно создаваемых запахах весьма обширны. Ну, просветите нас, несведущих, что нынче в моде?

– В отличие от вас, товарищ полковник, у меня работы непочатый край, – заметила Верочка. – Генерал ждать не любит.

– Вот и я не люблю, – оживился Стас, – а приходится. Так, может, скрасите наше ожидание незатейливым рассказом на тему: «Чем на Руси душиться хорошо?»

– Приедет генерал, просветит, – сухо проговорила Верочка, передернув плечами.

Последнее замечание Крячко ее явно задело. Это не укрылось от внимания Гурова. Что именно покоробило Верочку, было непонятно. Понизив голос, он спросил:

– Вы что-то знаете, Верочка? Зачем нас вызвал генерал? И чего ради мы торчим тут битый час?

– Не понимаю, о чем вы. – Краска прилила к щекам секретарши, выдавая ее с головой. – О своих планах генерал мне не докладывает.

– Он – нет, но ведь на то ты и секретарь, чтобы знать гораздо больше того, во что желает посвятить тебя босс, – соскакивая с подоконника, заметил Крячко. – Ну же, не томи, Верочка, открой папе Стасу свой секрет! Не сомневайся, все, что ты скажешь, уйдет со мной в могилу.

– Да прекратите вы! – резко оборвала его Верочка. – Как можно над этим смеяться?!

– Что с тобой? – Стас опешил, не ожидая подобной горячности от вечно сдержанной Верочки.

– Вас смутили слова «душить» и «могила»? – догадался Гуров. – Это и есть причина внезапного отъезда генерала. Нам снова хотят навязать дело сверху? Оно хоть стоящее?

– Ладно, скажу то, что знаю, – сдалась Верочка. – Только не думайте, что я открываю вам страшную тайну. Вы бы так и так об этом узнали.

– И в мыслях не было, – заверил ее Лев.

– Генерала вызвали насчет этого маньяка, – трагическим шепотом поведала секретарша. – Был звонок. Генерал так громко разговаривал, что слышно было по всему этажу. Нашли еще одну жертву. Похоже, останавливаться ваш маньяк не собирается.

– Да ладно! Какой там маньяк! Ни крови, ни насилия. Психопат – да, но не маньяк. – Крячко снова уселся на подоконник. – Говорить не о чем, не то что расследовать. Прошерстят всех бывших пациентов психушек и выйдут на него. Не думаю, что наша помощь тут уместна.

– Не скажите, – запальчиво возразила Верочка. – Может, он и псих, но от этого только страшнее. В городе поговаривают, что найдены далеко не все его жертвы. Говорят, что их гораздо больше, а власти либо умалчивают этот факт, либо не могут их отыскать.

– Верочка, вы же сотрудник полиции, – мягко произнес Гуров. – Вам ли сплетни собирать?

– Никакие это не сплетни! – отрезала она. – Люди зря болтать не станут. И откуда бы такой интерес у прессы, если бы дело не было сенсационным? Уж они-то на сенсации нюх имеют. Говорю вам, генерал приедет с кучей подробностей. Вот тогда и посмотрим, кто из нас прав, а кто сплетни собирает.

Из коридора донеслись торопливые шаги. Крячко едва успел соскочить с подоконника, как дверь приемной распахнулась, и на пороге появился генерал Орлов.

– Здравия желаю, Петр Николаевич! – вставая, поздоровался Гуров.

– Вы уже здесь? Оперативно. Пошли в кабинет, – не отвечая на приветствие, приказал Орлов. – Верочка, меня ни для кого нет.

– Совсем ни для кого? – уточнила секретарша. – И до которого часа?

– До тех пор, пока не закончу с этими двумя, – бросил генерал, скрываясь за дверью кабинета. – Ни с кем не соединять, никого не впускать! В общем, не беспокоить!

Оба полковника последовали за генералом. Дверь закрылась. Орлов сбросил китель, ослабил узел галстука и, устало опустившись в кресло, закрыл глаза. Гуров и Крячко переминались с ноги на ногу, не решаясь сесть. Генерал молчал, будто забыв о подчиненных. Спустя минуту не отличающийся терпением Крячко коротко кашлянул, напоминая о своем присутствии. Орлов открыл глаза, махнул рукой, приказывая полковникам сесть. Когда же устроились за столом, он выпрямился и заговорил:

– Значит, так, друзья-товарищи, город поставил перед нами очередную задачу, от успеха выполнения которой зависит честь всего Главка. В понедельник на планерке обсуждалось происшествие в пригороде Орехово-Зуево. Как ты там его назвал, Стас? Фермерские разборки? Так вот, вчера разборки продублировали. Только на этот раз к фермерам они не имеют никакого отношения. В лесополосе Вишняково найден труп мужчины. В том же состоянии, что и труп фермера. У нас серия, господа!

– Вот гадство! – не сдержавшись, выругался Крячко.

– Согласен, Стас, гадство, и с этим гадством придется разбираться вам с Гуровым.

Долгие годы совместной службы, давно перешедшие в крепкую дружбу, позволяли этим троим общаться в неуставной манере, поэтому высказывание Крячко ничуть не покоробило генерала. Он привык к непосредственности одного и сдержанности второго. Досада полковника Крячко была понятна генералу. Серийные убийства – самые сложные по раскрываемости, а спрос за результат – самый строгий. В таких делах успех всегда зависел от случая, как и выбор жертвы. Предотвратить нападение на случайную жертву – задача практически невыполнимая. Это все равно что носить воду решетом. Орлов ждал реплики Гурова, но тот молчал, ожидая продолжения.

– Подробности известны? – снова заговорил Крячко. – Личность убитого установлена? Кто на этот раз?

– Владислав Дрозинский, ведущий хирург районного стационара. Тридцать восемь лет, десять из которых проработал на одном месте.

– Кто обнаружил тело?

– Грибники. Трое подростков, решивших подзаработать на сборе грибов. Их нанял местный делец. Личность неприметная. Занимается переработкой овощей и фруктов, приторговывает на рынке, но основной доход имеет от снабжения консервированным товаром московских перекупщиков. Даже не знал, что существует такой бизнес. – Орлов потер переносицу. – Оказывается, в столице котируется базарная консервация. Совсем народ обленился, предпочитает покупать готовые огурцы-помидоры, а не выращивать их самостоятельно и тратить время на готовку.

– Ритм жизни изменился, – заметил Станислав.

– Ладно, давайте о деле, – остановил сам себя генерал. – Парни пошли по грибы. На опушке решили передохнуть, посидеть в тишине. Заметили отблеск солнечных лучей в просвете между деревьями и решили посмотреть, что там блестит. Вот и посмотрели.

– Зрелище не из приятных? – вздохнул Крячко.

– А ты как думаешь? Тело мужчины много часов провисело вниз головой. Пищевая пленка в пять оборотов так скрутила тело, что парни не сразу сообразили, что перед ними человек. Ни одного просвета, даже ботинки и те запечатаны.

– Три человека имели возможность рассмотреть место преступления? – подал голос Гуров. – Неплохо для начала.

– Забудь! – махнул рукой Орлов. – Подростки так испугались, что бросились бежать со всех ног. Полицию вызвали только после того, как полкилометра отмахали. Ждали машину на обочине дороги, потом направление указали, а сами на месте остались.

– Чего же они так испугались, если все чистенько и аккуратненько? – не понял Крячко.

– В двенадцать лет найти посреди леса висельника само по себе нагонит страху, – заметил генерал.

– Им по двенадцать? – присвистнул Стас.

– Это самому старшему. Остальным и того меньше, – подтвердил генерал.

– Обнаружили сегодня? – Гуров желал знать подробности.

– В восемь утра. В одиннадцать меня вызвали на ковер, до этого времени выяснить удалось немного, так что начинать вам с чистого листа. Если больше вопросов нет, то я вас не задерживаю. Впрягайтесь в работу, ребятки.

Крячко открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос, но, увидев, что Гуров поднялся, последовал его примеру.

– Вопросов нет, товарищ генерал! – бойко отрапортовал он. – Как говорится, лучше один раз увидеть. Разрешите приступать?

– Обо всем, что удастся выяснить, докладывать немедленно. Дело взято под особый контроль, – напоследок добавил генерал.

– Из-за слухов в прессе?

– И не только. Кое-кому появление серийного убийцы в сердце страны спутало планы. Доклад о существенном снижении уровня преступности в столице опубликован на всех сайтах неделю назад, и вдруг такое. Это же непростительная оплошность со стороны правоохранительных органов. Допустить маньяка в столичный огород! Неслыханная безответственность! Виновные будут выявлены и наказаны по всей строгости. – Орлов перевел дыхание и продолжил: – У нас два пути: либо доказать, что никакой серии здесь нет, либо разоблачить убийцу в кратчайшие сроки. Причем первый вариант предпочтительнее.

– Даже так? – Брови Гурова поползли вверх.

– Таковы пожелания сверху, – подтвердил Орлов. – Не думай об этом, Лева. Наша задача не погоны от охочих до расправы бюрократов защищать, а водворить мир и спокойствие граждан во вверенный нам город. Если это дело рук серийного убийцы, мы должны его обезвредить. Все очень просто. Допустить, чтобы он остался безнаказанным, нельзя, значит, будем искать маньяка.

Больше Гуров вопросов не задавал, и оба полковника вышли из кабинета. Проходя мимо секретарши Верочки, Крячко не удержался от реплики:

– Похоже, твоя взяла, Веруша. Мы с Гуровым идем охотиться на маньяка. Пожелай нам удачи.

Верочка только фыркнула и склонилась над бумагами.

– Как тебе понравилось высказывание генерала? – начал Крячко, догнав Гурова. – Наверху, похоже, считают, что убийцы сами к нам в руки идут. Вышел во двор, кликнул окриком молодецким, и маньяки в очередь выстроились. Берите нас, граждане начальники, пакуйте да в суд сдавайте! Или же на заказ работают. Нужен маньяк? Пожалуйста! А неугоден, так мы в убийство по неосторожности переквалифицируемся. Только прикажите, граждане начальники!

– Наше дело маленькое, – пожал плечами Лев. – Получил приказ, – выполняй, а о чем там, наверху, мечтают, пусть у генерала голова болит.

– Как бы не лопнула, голова-то, – хмыкнул Станислав. – С чего начнем? Есть соображения?

– Подгони машину, поедем в Вишняково. Осмотрим место преступления, там и сориентируемся, – ответил Гуров. – А я пока тут кое-что улажу.

– Добро, – кивнул Крячко.

Он забежал в кабинет, сменил китель на куртку-ветровку и отправился на парковку, готовить машину. Гуров же решил заглянуть в информационный отдел. В отделе делами заправлял капитан Жаворонков, к помощи которого он прибегал систематически. Вот и на этот раз, едва переступив порог, Лев заявил:

– Валера, нужна твоя помощь!

– Слушаю, товарищ полковник, – отрываясь от монитора, проговорил капитан.

– Мне нужна вся информация по делу убитого фермера. Все, что есть в нашей базе, и любые упоминания в прессе. Как скоро ждать результата?

– Двадцать минут – официальные данные, с прессой – часа два, – не задумываясь, ответил Жаворонков.

– Мы на выезд. «Официалку» жду в кабинете, остальное сможешь переслать на электронку?

– Сделаю.

– Отлично! Распечатку пришли с дежурным.

Гуров вернулся к себе в кабинет. Поджидая отчет, он выложил на стол карту области, взял в руки маркер. Нашел место первого преступления, обвел населенный пункт красным. То же самое проделал со вторым местом преступления. Расстояние получилось приличное. Соединил объекты по прямой. Высчитав масштаб, наморщил лоб – для маньяка размах неслыханный. Не в одном районе, и даже не в одном городе орудовать решил, на область замахнулся. Зачем? К чему усложнять, если твоя цель – убийство ради убийства? Мало, что ли, в столице укромных местечек, таких, где появление людей большая редкость? Зачем колесить по области, выискивая подходящее место и подходящую жертву? И почему выбор пал на мужскую половину населения? Обычно маньяки ориентируются на слабый пол или же на детей. В крайнем случае выбирают стариков, а тут два случая, и в обоих зрелые мужчины, которые в состоянии за себя постоять. Если это и маньяк, то весьма своеобразный.

Мысли его прервал стук в дверь. Заглянул дежурный, сообщил, что первый отчет от Жаворонкова готов. Гуров забрал бумаги и поспешил к машине. Крячко уже сидел на водительском месте. Поворачивая ключ в замке зажигания, он с любопытством покосился на папку в руках напарника и спросил:

– Что это?

– Информация по делу фермера, – сообщил Лев. – Тут все: рапорты, отчеты, результаты осмотра места происшествия, результаты вскрытия.

– Жаворонков постарался?

– Он самый. Хочешь послушать?

– Валяй!

Гуров раскрыл папку и принялся пересказывать Стасу содержимое папки.

– Первое тело было обнаружено десять дней назад. Владелец фермерского хозяйства, ориентирующегося на выращивании крупного рогатого скота, Анатолий Зубанов, сорока двух лет. Был найден помощником в одном из коровников поздно вечером. День был воскресный, поэтому коровник с самого утра пустовал. Пастух выгнал стадо чуть позже четырех, больше в помещение никто не заходил. По словам помощника, врагов у фермера не было, а вот по слухам, поползшим по деревне после смерти Зубанова, мужчина сам накликал на себя беду.

– Каким образом? С местной колдуньей поссорился? – пошутил Крячко. – Ох уж мне эти деревенские сплетники!

– Да нет. Дело тут не в сплетниках. Кое-каким словам есть подтверждение. Суть слухов сводится к следующему: чуть больше месяца назад Анатолий Зубанов произвел продажу части поголовья скота. Продал скот он такому же фермеру среднего достатка, как и сам. А через две недели у покупателя сдохло восемьдесят процентов стада. Обиженный фермер утверждал, что Зубанов обманул его, продав порченую скотину. В протоколе допроса помощника фермера, того самого, что обнаружил труп, сказано, что падеж скота наблюдался и у Зубанова, правда, не в таких размерах. А еще сказано, что за неделю до смерти к Зубанову приходил фермер-покупатель и угрожал расправой. Кстати, этого фермера задержали, он сейчас в СИЗО.

– Значит, второе убийство на него не повесить, – заметил Стас. – Алиби железное.

– Я не об этом. Допросить проще будет, – пояснил Гуров и продолжил: – Как и хирург, фермер был запечатан пленкой, подвешен вниз головой и оставлен умирать. Причина смерти – асфиксия. Зубанов задохнулся, лишенный возможности дышать. В области затылка следы удара тупым предметом. Другие травмы отсутствуют.

– Маньяк наш не особо кровожаден, – хмыкнул Крячко.

– Может, и не кровожаден, но уж точно хладнокровен. В большинстве случаев смерть от удушения, при полной остановке дыхания, наступает в течение трех минут. Чтобы выполнить задуманное, ему только и нужно, что оглушить жертву, и, пока сознание не вернулось, перекрыть доступ кислорода. Только представь: три минуты, и все кончено. Остаться в живых у жертвы нет ни единого шанса. – Гуров отложил папку и с задумчивым видом проговорил: – Странно все это.