На ринге ствол не нужен

Гуров молча сел в кресло, закинул ногу на ногу и потянулся за сигаретами. Крячко поискал взглядом второе кресло или какой-нибудь стул, не нашел ничего подходящего и вынужденно разместился на низеньком диванчике у дальней стены кабинета.

– Вы в своем уме? – Велиханов не был раздражен, его голос звучал скорее устало. – Вы хоть сами понимаете, о чем сейчас говорите? У нас ЧП. Ясно? Нет, в ближайшее время никаких турниров не будет. Нет, ничего не будет… А при чем тут комплекс? Арендные помещения – это одно, а… Нет-нет, нас это тоже не касается. Я говорю только о тех турнирах, организатором которых являюсь лично… Господи, да поймите вы наконец… Алло… Алло? Вот черт! – Он недовольно швырнул трубку на аппарат и в очередной раз подбросил в воздух и поймал две игральные кости. – Такое ощущение, что они вообще ничего не хотят понимать. Кретины! – Велиханов спохватился, растянул губы в приветственной улыбке и протянул Гурову руку через стол. – Добрый вечер, господа. Искренне прошу меня извинить. После вчерашней трагедии телефон практически не смолкает. И, что самое ужасное, всем наплевать на то, что погиб человек. Их всех интересуют только глубоко личные вопросы.

– Как всегда, – Гуров пыхнул сигаретой.

– Лев Иванович, если не ошибаюсь?

Велиханов подбросил кости, поймал и с явной неохотой отложил их в сторону. Гуров машинально отметил, что оба кубика легли шестерками вверх.

– Не ошибаетесь, – ответил он.

– Как же, как же. Помню-помню…

– А это мой коллега, полковник Крячко.

– Очень приятно, – Велиханов не стал подниматься из-за стола, но очень дружелюбно при этом подмигнул Станиславу, который нахмурился в ответ. – Чем могу помочь, господа?

– Мы как раз по поводу вчерашней трагедии, как вы выразились, – Гуров пристально смотрел в глаза собеседника, словно рассчитывал прочесть в них какие-то его скрытые мысли. – А именно гибели Игоря Свешникова…

Полковника прервал телефонный звонок.

– Прошу прощения. Одну минуту, – Велиханов буквально сорвал трубку с рычагов, а другой рукой машинально подхватил со стола игральные кости. Белые кубики с черными вкраплениями взвились в воздух и упали обратно в мясистую ладонь Леонида Павловича. – Я слушаю вас! А-а, Женечка, ты! Здравствуй, дорогой. Слушай, мне сейчас не очень удобно разговаривать. У меня тут люди. Давай позже. Лады?.. Что?.. Нет… Да, я приеду. Обязательно. Ну… часикам эдак к двенадцати, – он покосился в сторону Гурова, и полковник не мог не заметить, как сузились при этом зрачки Велиханова. – Да, так и передай. Ладушки… Я тебе еще перезвоню, – на этот раз он сам положил трубку, и движения его уже не были такими нервными и стремительными. Однако кубики Велиханов не отложил и стал монотонно перекатывать их между пальцами. Я еще раз извиняюсь, господа. Ни минуты покоя. Так о чем мы?.. Ах да! Вы по поводу гибели Свешникова, – он провел пальцем по седым бровям. – Однако я не совсем понимаю… У меня сегодня с утра уже были ваши коллеги, может, не из того же самого ведомства, за это не поручусь, но… Я рассказал им все, что знал. А добавить… Добавить мне вроде как и нечего.

– Добавлять ничего не надо, Леонид Павлович, – подчеркнуто сухо парировал Гуров. – Расскажите нам еще раз все то, что вы уже рассказывали утром.

– Зачем?

– Если я говорю, значит, есть такая необходимость.

– Разве дело еще не закрыто?

– Оно закрыто и снова открыто.

Столбик пепла сорвался с кончика сигареты полковника и упал на дорогой ворсистый ковер в директорском кабинете. Велиханов отследил это падение более чем выразительным взглядом, но Гуров предпочел сделать вид, будто ничего не произошло. Крячко, откинувшись на дутую спинку кожаного дивана, со скучающим видом изучал состояние своих ногтей.

– Итак?.. – сказал Гуров.

– Ну хорошо, – со вздохом сдался Велиханов. Он, как показалось Гурову, больше старался произвести впечатление смертельно усталого человека, нежели являлся таковым в действительности. – Мне, в общем, несложно повторить все еще раз. Тем более что информация небогатая, – кубики подскочили вверх. – Вчера был матч за звание чемпиона России. Я сам был его организатором. Свешников опоздал. Не намного, но все-таки опоздал. При этом он был особенно взвинченным…

– Что значит особенно взвинченным? – уточнил Гуров.

– Ну, Свешников никогда не отличался спокойным характером. Сколько я его знал, – кубики вновь взлетели вверх и удачно опустились на ладонь, – он успел заработать себе репутацию скандалиста и… неврастеника. Под горячую руку ему лучше было не попадаться. А вчера он разошелся прямо-таки не на шутку. Мне сообщил об этом наш главный администратор, которого я лично послал к Игорю узнать, готов ли он к выходу на ринг. Свешников наорал на него, пригрозил даже набить морду. В общем, напугал мужика.

– Почему?

– Что «почему»? – не понял Велиханов.

– Почему Свешников так вел себя?

Директор невесело усмехнулся.

– А я почем знаю, – он переложил игральные кости в другую руку, а освободившейся стал негромко постукивать по краешку стола. – Спросить у него все равно никто не решился. Да Игорь и не сказал бы. А вот морду набить действительно мог. Это было в его стиле… – Велиханов помолчал. – А потом он все-таки появился на ринге. Поначалу все шло как обычно. Я присутствовал в зале и видел все собственными глазами. Традиционно вяловатый первый раунд, проверочный. Но уже почти перед самым гонгом Мухалишин, противник Свешникова, пробил защиту Игоря, и его удар, не особенно сильный, прошел Игорю в голову. И после этого тот как-то потерялся…

– В смысле? – Гуров мысленно пытался представить себе картину произошедшего и сопоставить ее с образом того Игоря Свешникова, которого он знал когда-то.

– Свешников стал вести себя как-то неадекватно, – пояснил Велиханов. – Словно один этот удар парализовал всю его волю. Он даже перестал защищаться. Прозвучал гонг, и они с Мухалишиным разошлись. Владимир Боготь, тренер Свешникова, делал ему какие-то внушения в перерыве, но, когда начался второй раунд, ничего не изменилось. Защиты у Свешникова так и не было. Ну и Мухалишин, понятное дело, решил не ждать. Провел свой коронный хук с левой и отправил Свешникова в нокаут. Никакого нарушения правил не было. Рефери все видел, да и любой человек, мало-мальски разбирающийся в боксе, смог бы подтвердить это. Не было никакого нарушения…

В дверь постучали, и, дождавшись короткого «да» Велиханова, порог кабинета переступил среднего роста светловолосый мужчина в дорогом спортивном костюме. Даже олимпийка не могла скрыть его атлетической фигуры с мощным торсом и рельефно выступающими бицепсами. Движения мягкие, кошачьи, сразу видно, что боксер. Он остановился в метре от входной двери и хмуро окинул взглядом двух визитеров, присутствие которых в директорском кабинете явилось для него неожиданностью. На несколько секунд в кабинете повисла неловкая пауза, в течение которой Гуров машинально отметил для себя и свернутый набок нос светловолосого, и небольшой шрам на его правой щеке, и огромный выпирающий кадык.

– Вы хотели меня видеть, Леонид Павлович, – каркающий звук, вырвавшийся из горла вошедшего человека, с большой натяжкой можно было бы принять за человеческий голос.

– Давай чуть позже, Андрей, – Велиханов по-прежнему не собирался покидать своего насиженного места за рабочим столом. – У меня к тебе есть один разговор, но сейчас я должен закончить беседу с представителями власти, – он очертил ладонью в воздухе полукруг и не очень естественно улыбнулся. – Минут через десять-пятнадцать. Лады?

На лице светловолосого не отразилось никаких эмоций. С минуту он продолжал переминаться с ноги на ногу, а потом равнодушно пожал плечами.

– Как скажете, Леонид Павлович.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Сигарета Гурова истлела до фильтра, он подался вперед, смял ее в стоящей на столе пепельнице и отряхнул подушечки пальцев. Велиханов не успел извиниться за незапланированное вторжение, как вновь ожил его телефон.

– Минутку, – он снял трубку. – Да. Кто?.. Да, это я, а вы, собственно, по какому вопросу? Нет, я сейчас ничего не могу сказать вам относительно арендной платы. Не знаю. Не уверен. Все еще не ясно. До конца месяца, скорее всего, ничего не изменится. А потом… Вы позвоните в первых числах. Хорошо? Да, до свидания. – Трубка вернулась на аппарат, а Велиханов, выдвинув верхний ящик рабочего стола, убрал в него игральные кости и поднял взгляд на сыщиков. – Просто ни минуты покоя. И почему я должен отдуваться за все самостоятельно?! Извините. На чем мы остановились?

Гуров не стал интересоваться, за что же именно Леониду Павловичу приходится отдуваться самостоятельно и кто, по его личному мнению, обязан был разделить с ним эту участь. Первостепенным для полковника оставался вопрос гибели Игоря Свешникова.

– Мухалишин отправил Свешникова в нокаут, – напомнил он. – И что же было потом?

– Потом… – Велиханов растер ладонью морщины на лбу. – Ну, рефери стал считать до десяти, как положено. Свешников не поднялся, и победу, само собой, засчитали Мухалишину. Тогда Боготь заподозрил что-то неладное, он нырнул под канаты, выскочил на ринг и проверил пульс на шее у Игоря. Зал буквально погрузился в тишину. Вся публика примолкла. И когда Боготь встал на ноги, он объявил, что Игорь умер. Рефери тоже кинулся к погибшему, в общем безмолвии Ирина громко закричала, бросилась вперед, но на ринг ее не пустили. Я же…

Гуров не дал Велиханову договорить.

– Ирина? Кто это?

– Плеценко Ирина. Подруга Свешникова. Они жили вместе и вроде как даже собирались узаконить свои отношения в ближайшем будущем. Она всегда присутствовала на каждом его бое. У нее зарезервированное место в первом ряду… С ней просто истерика случилась после всего этого. Она оглушила зал своим криком. Ну а я тоже выскочил на ринг, и наш медик… А дальше все по закону. Вызвали ментов… то есть я хотел сказать, милицию и…

– Понятно, – вновь прервал директора комплекса Гуров. – Это все?

– В общем, да.

– Хорошо, а могу я поговорить с этим самым Владимиром Боготем, тренером Свешникова? Где мне его найти? – Полковник достал из кармана блокнот и прикрепленную к нему металлической пластиной шариковую ручку.

Велиханов печально покачал головой.

– Найти его несложно, – сказал он. – А вот насчет того, чтобы пообщаться, в этом я сильно сомневаюсь.

– Почему же?

– После того, что произошло, с Владимиром Николаевичем случился инфаркт. Обширный. Прямо в зале. Я лично вызывал «Скорую помощь», и его увезли. Ничего удивительного. Потеря такого бойца, как Свешников, вылилась ему в приличную копеечку. Я уж не говорю о рухнувших перспективах, – в голосе Велиханова скользнула плохо скрытая ирония, но он тут же вернулся к прежним интонациям: – Я могу дать адрес больницы, куда его отвезли, только вряд ли вас пустят к нему в ближайшее время. У врачей очень строгие правила на сей счет.

Гуров и сам знал это. С врачебной этикой ему нередко приходилось сталкиваться по ходу работы.

– И все-таки дайте, – он щелкнул ручкой.

Велиханов послушно продиктовал адрес клиники, и полковник занес его в блокнот вместе с именем-отчеством Боготя.

– А эта девушка? – спросил Гуров. – Ирина Плеценко? Ее адрес у вас есть?

– Конечно. Ее адрес – это адрес покойного Свешникова. – Велиханов полистал настольный ежедневник и нашел нужную запись. – Вот. Армейская, тридцать один. Это отдельный дом. Игорь купил его, помнится, что-то около полугода тому назад.

Гуров записал.

– Что-нибудь еще, Лев Иванович?

– Мухалишин.

Велиханов нервно пожевал нижнюю губу. Гуров видел, что его настойчивость и дотошность в этом деле не слишком-то импонируют Леониду Павловичу. Директор комплекса покосился зачем-то на телефонный аппарат.

– Послушайте, господа, – Велиханов откашлялся. – Я и в самом деле не совсем понимаю, чего вы добиваетесь. Виновников в смерти Свешникова нет. Прямых виновников. А косвенные… Это же спорт, черт возьми! Такое случается. Вы же не хотите испортить жизнь Петру Мухалишину только за то, что…

– Поверьте, Леонид Павлович, – Гуров постарался придать своим словам самый мягкий оттенок, на какой был способен. – В наши планы не входит никому намеренно портить жизнь. Но нам нужна четкая и ясная картина происшедшего. Это наша работа.

Велиханов согласно кивнул и весьма неохотно перевернул в ежедневнике еще несколько страниц.

– Хорошо. Я дам вам адрес Петра, но, если вы хотите поговорить с ним, то он сейчас здесь, в комплексе. Вряд ли он уедет домой раньше полуночи. Состояние его второй день не ахти какое… Его можно найти в тренировочном зале.

Гуров все-таки записал на всякий случай домашний адрес Мухалишина и только после этого поднялся с удобного кресла.

– Благодарю вас, Леонид Павлович. Тренировочный зал в подвале, насколько я помню?

– Да.

– И последнее. Главный администратор, который общался со Свешниковым накануне боя. Я думаю, с ним нам тоже придется побеседовать. Он сейчас на месте?

– Нет. Я дал ему три отгула. Адрес?

– Будьте любезны.

В блокнот Гурова добавилась еще одна запись. Они с Крячко попрощались с директором комплекса и покинули его кабинет. Из-за стола Леонид Павлович так и не вышел. Когда Гуров закрывал за собой дверь, у Велиханова вновь зазвонил телефон.

– Ты тычешь пальцем в небо, Лева, – высказал свою точку зрения Крячко, спускаясь за напарником по лестнице.

– Может быть, – не стал спорить тот. – Но я хочу быть убежден в этом на сто процентов. А пока у меня такой уверенности нет. Тебе разве не показалось странным его поведение? – полковник неопределенно мотнул головой назад, имея в виду Велиханова.

– Мне нет. А тебе?

– Что-то такое есть.

– «Что-то», – передразнил товарища Станислав. – Опять интуиция? Да, Лева?

– Считай как знаешь, – раздраженно откликнулся Гуров.

Они миновали первый этаж и оказались в подвальном помещении спортивного комплекса, освещенном длинными галогеновыми лампами, тянувшимися вдоль стен под самым потолком. Коридоров тут было великое множество, но Гуров неплохо ориентировался в них по памяти. Сыщики остановились у серой металлической двери, из-за которой глухо доносились монотонные удары по обтянутой кожей «груше». Гуров без стука повернул ручку вниз и толкнул дверь от себя.

Тренировочный зал представлял собой просторное помещение без окон, освещенное такими же лампами, как и весь подвал комплекса. Вдоль стен по периметру располагались тренажеры различной конфигурации, предназначенные для нагрузок на ту или иную группу мышц, по центру – опоясанный канатами ринг, чуть меньший по размерам, чем тот, на котором устраиваются соревнования, и четыре гигантские «груши», подвешенные к потолку в произвольном порядке. У одной из этих «груш», темно-коричневого цвета, и стоял спиной к входу Петр Мухалишин. На нем были только красные спортивные трусы и высокие шнурованные кроссовки. По обнаженному торсу градом катился пот, что придавало загорелой коже боксера характерный блеск. Короткие волосы тоже были мокрыми от пота. Пружинисто перенося вес тела с одной ноги на другую и все время находясь в движении, Мухалишин агрессивно наносил беспомощной «груше» удар за ударом. Он не слышал, как кто-то вошел в помещение, и никого не видел. Он полностью был сосредоточен на собственном процессе. Никого больше в тренировочном зале не было.

Гуров не стал окликать новоявленного чемпиона России, остановившись у порога и молча наблюдая за действиями боксера. Полковник не мог не отметить, что бьет и двигается Мухалишин в высшей степени грамотно, да и выкладывается он при этом на полную катушку. Крячко, заложив руки в карманы брюк, привалился плечом к дверному косяку.

Мухалишин нанес несколько быстрых коротких ударов правой, а затем дважды впечатал кулак левой руки в центр «груши» так, что она подлетела едва ли не до потолка, отступил на шаг и вытер локтем выступивший на лбу пот. В метре от него на полу бесхозно валялся чемпионский пояс, некогда принадлежавший Свешникову, а после трагического инцидента перешедший к новому законному владельцу. Петр обернулся. Его правое веко слегка подрагивало в нервном тике.

– Вы кто? – грубо бросил он. – Какого хрена вам тут понадобилось, парни? У вас есть разрешение на вход в помещение для тренировок?

Гуров усмехнулся. Агрессия нового чемпиона выражалась не только в его ударах по «груше», но и в том, как он разговаривал. Заметить, насколько Петр внутренне взвинчен, было несложно. Полковник подумал, а как бы чувствовал себя он сам, убив человека на ринге. Намеренно или ненамеренно, но сути дела это не меняло. А в самом деле, насколько случайна была смерть Свешникова? И каково участие в этом Мухалишина? Истинное участие…

– У нас есть разрешение на все, – первым отозвался на слова боксера Крячко, мысленно прикидывая, готов ли он сам помериться силами с этим здоровяком в случае необходимости. – Мы из уголовного розыска. Главное управление. Полковник Крячко и полковник Гуров. А понадобился нам как раз ты. Еще вопросы есть?

– Борзые менты? Да? – Губы Мухалишина скривились. Он прошел к ближайшему из тренажеров, снял с него полосатое полотенце, вытерся и оставил его болтаться на шее. – И ты полагаешь, что я должен теперь испугаться, наложить в штаны. Да клал я на вас. Ясно? Меня уже допрашивали сегодня. И не один раз. Хотите меня арестовать – валяйте.

– Всему свое время, – Гуров двинулся вперед.

Он внимательно изучал лицо нового чемпиона. То, что он говорил, было не так уж и важно. Гораздо важнее было то, что творилось сейчас у него внутри. Именно этот аспект и интересовал Гурова, но он понимал, что заглянуть Мухалишину под маску, которую тот на себя напялил, будет очень непросто.

– Сначала нам бы хотелось поговорить.

– Не вижу смысла. Я уже все сказал. У меня не было намерения убивать Игоря. Я только сражался. Честно сражался. И я невиновен. Невиновен! Но у вас, конечно, иное мнение на сей счет, так что…

– У нас пока нет никакого мнения, – миролюбиво произнес Гуров.

– Но если ты будешь продолжать вести себя таким наглым образом, – вновь встрял Крячко, – то тебе придется прокатиться с нами в управление, и там с тобой поговорят совсем по-другому. Лично я и поговорю.

– Может, попробуешь прямо сейчас? – с неприкрытым вызовом ответил Мухалишин, снимая перчатки. – Зачем так далеко ездить?

Крячко решительно двинулся в сторону боксера, но Гуров остановил напарника движением руки. Потасовка не входила в его планы. Видя, как недобро горели глаза Мухалишина и как завелся Станислав, полковник понимал, что ничем хорошим это столкновение не закончится.

– Морды друг другу набить мы еще успеем, – сказал он. – Но не сейчас.

– Ну тогда и шли бы вы куда подальше, – Мухалишин сплюнул себе под ноги и едва не попал на лежащий на полу чемпионский пояс.

Казалось, он его и не замечает.

Гуров скрипнул зубами, но сдержался, взглядом дал понять Крячко, чтобы и тот не поддавался на провокации. Полковник на редкость тонко чувствовал, когда надо надавить на человека и указать ему на его место, а когда этого лучше избежать. И вовсе не потому, что он опасался, будто им со Стасом не хватит сил справиться с этим боксером. У самого Гурова тоже имелись отличные навыки ведения рукопашного боя, и при желании он смог бы управиться с Мухалишиным. Дело тут было совсем в другом. Агрессия и наглость нового чемпиона были не более чем формой защиты. Гуров чувствовал это. Мухалишин прятался за ними, и если он спрячется еще глубже, то достать его оттуда окажется задачей прямо-таки невыполнимой. Полковнику же хотелось совсем другого.

Мухалишин же, отвернувшись от них, демонстративно прошел вдоль стены и занял горизонтальную позицию на тренажере со штангой, полотенце пристроил в ногах, сомкнул пальцы на стальной перекладине, рывком сдернул штангу с держателя и опустил ее себе на грудь. Гуров не торопился возобновлять прерванную беседу, интуиция подсказывала ему, что сегодня из Мухалишина ничего вытащить не удастся. Не в том он состоянии. Но полковник уже составил для себя план действий. Минуты три-четыре он молча наблюдал за тем, как чемпион выжимает от груди штангу. Десять раз, пятнадцать, двадцать. Вены вздулись на шее у Мухалишина, он упорно продолжал делать жим за жимом.

– Мы только хотели сказать тебе, – негромко произнес Гуров, посчитав, что пауза затянулась более чем достаточно, – что никто не считает тебя виновным в смерти Свешникова. Однако у нас есть все основания подозревать, что происшедшее не было случайностью. Просто кто-то очень красиво разыграл комбинацию. Как по нотам. И от Игоря избавился, и тебя подставил под удар. – Полковник блефовал, но твердо верил в правильность выбранной им стратегии. В человеческой психологии за время работы в уголовном розыске он успел здорово поднатореть. – Ясное дело, что тебе сейчас нелегко, но дело это нечисто, и нам нужно досконально в нем разобраться.

Мухалишин не ответил. Он продолжал хранить тупое молчание, выжимая от груди штангу. Еще два жима. Затем еще. Движения его стали более медленными, напряженными. Струйки липкого пота катились по вискам и мутными каплями падали на бетонный пол. Он даже не смотрел на разговаривающего с ним полковника, откровенно игнорировал его.

– Дело, конечно, твое, – Гуров отошел от него. – Ни я, ни мой напарник не можем принудить тебя к откровенности. Но если ты что-то вспомнишь, что-то посчитаешь необходимым довести до нашего сведения, свяжись со мной.

Полковник достал из кармана визитку и осторожно положил ее поверх мокрого от пота полотенца боксера. Мухалишин еще дважды выжал штангу, а затем подрагивающими от напряжения руками опустил ее обратно на рычаги и несколько секунд неподвижно лежал на тренажере, восстанавливая дыхание. Крячко наблюдал за ним со стороны. Он не разделял миролюбивую позицию напарника по отношению к этому человеку и не понимал, почему Гуров ведет себя с ним подобным образом. Если уж он и в самом деле считает, что в гибели Свешникова есть какой-то подвох, то было бы гораздо проще и эффективнее вытрясти нужную информацию из всех, кто мог ею располагать. А Мухалишин – убийца Свешникова. Пусть невольный, но убийца.

Боксер сел, взял полотенце и вытер им лицо. Визитка Гурова, покрутившись в воздухе, упала на пол. Мухалишин даже не взглянул на нее.

– Ты ведь был знаком с Игорем не только по рингу. Верно? – Полковник выстрелил наугад, но по тому, как вновь задергалось правое веко нового чемпиона, понял, что его слова были не так уж далеки от истины. – Вы общались?

Никакого ответа.

– В последнее время Свешникова что-то беспокоило. Возможно, ему угрожала опасность. Он это чувствовал… Подумай об этом. И постарайся вспомнить.

– Игорь уже мертв, – сухо отозвался Мухалишин. – И это я убил его. Я! Но это было не специально, – он отшвырнул полотенце в сторону. – А то, что вы намерены копаться в его прошлом, ему самому никак не поможет…

– Как знать, – не согласился с боксером Гуров.

– Чего вы хотите? – Петр поднялся на ноги.

Рост Мухалишина и рост полковника Гурова были одинаковыми. Сходными были и их комплекции. Во всяком случае, если Гуров и уступал в ней чемпиону России, то совсем немного. Мужчины открыто смотрели в глаза друг другу, и разделявшее их расстояние позволяло Гурову ощущать на лице тяжелое горячее дыхание спортсмена.

– Чтобы ты подумал.

Гуров развернулся и направился к выходу из тренировочного зала. Боксер смотрел ему вслед, но окликнуть так и не решился. Закрывая дверь, полковник краем глаза заметил, как Петр поднял с пола его упавшую визитку.

– Лучше бы я ему рыло начистил, – Крячко шел рядом с напарником, опять погрузив руки в карманы.

Гуров остановился у основания лестницы, достал пачку сигарет, вынул себе одну и предложил Станиславу. Тот не стал отказываться.

– Вот поэтому-то я редко и даю тебе возможность для проявления инициативы, – нравоучительно произнес Гуров, пуская дым в сторону. – Ты бы таких дров успел наломать – не разгребешь.

– Ой, вот только не надо этого, – отмахнулся Крячко. – Это еще спорный вопрос, кто кому больше нужен. Если бы не ты, я бы вообще начхал на это дело. Ничего тут нет, Лева, говорю тебе. Или, по-твоему, у меня интуиции совсем нет?

– Нет.

– Это тебе только так кажется.

Они миновали охранника на выходе, и тот нарочито отвернулся в сторону, сделав вид, будто его только сейчас заинтересовали какие-то объявления, вывешенные у входа. Крячко многозначительно хмыкнул. Друзья вышли на улицу. Город уже полностью окутали вечерние сумерки, а в воздухе пахло предстоящей грозой. Машин на стоянке стало на одну меньше, и Гуров, задрав голову, всмотрелся в окна второго этажа. Так и есть. Свет в рабочем кабинете Велиханова потух. Директор комплекса поспешно слинял сразу же после беседы с сыщиками. Еще один настораживающий факт. На мгновение у Гурова мелькнула мысль вернуться и спросить у охранника, во сколько конкретно и с кем уехал Леонид Павлович, но потом он решил этого не делать. Скажет ли местный страж порядка правду – большой вопрос, а вот то, что он донесет об этом своему боссу – так это наверняка. Полковник решил, что не стоит порождать у Велиханова ненужные подозрения.