Проклятая усадьба

Глава 9

Информация, полученная от вдовы Аркадия Кононова, требовала осмысления, и Гуров не сразу направился на второй этаж, на встречу с Наташей. Он несколько раз обошел вокруг дома, обдумывая услышанное. Версию о том, что убийцей является знаменитый певец Синицын, он отверг сразу. И не потому, что считал известного исполнителя таким уж хорошим человеком, неспособным на преступление. Наоборот – вполне считал. За время пребывания в усадьбе он успел составить себе мнение о певце и считал его человеком горячим и способным на резкие, скандальные поступки, может быть, даже на преступление. «Но ведь тут совсем другая петрушка, – думал Гуров. – Совсем другой стиль! Здесь совершено убийство хладнокровное, хорошо продуманное. Улики подброшены, организованы, на шее Игоря Вдовина затянута хорошая петля. Это тебе не ревнивый певец! К тому же зачем ревнивому певцу мстить хозяину дома? Так что этот вариант мы отметаем. Но вот история с невозвращенным кредитом Сургучева и с деньгами Андрея… Это бы объяснило вранье Вдовина-младшего. Но… стал бы он топить отца? Пожалуй, нет. Значит, пока что самая вероятная кандидатура на организатора этого убийства – Сургучев. А я с ним толком еще не познакомился. Изменить, что ли, программу, оставить Наташу в стороне и заняться финансистом? Нет, не буду ничего менять. Что-то мне подсказывает, что без Наташи здесь не обошлось».

Придя к такому заключению, сыщик вернулся в дом и решительно поднялся на второй этаж. Комнату Наташи он нашел по приклеенному на дверь скотчем рисунку с розовым котеночком. Постучал и, услышав мелодичное «Войдите!», шагнул в комнату.

Эта комната чем-то походила на жилище горничной Лены – то же обилие зеркал, подушек, такой же аромат духов в воздухе. Да и сами девушки были похожи: Наташа, поднявшаяся навстречу сыщику с диванчика, на котором она лежала, перелистывая глянцевый журнал, тоже как будто сошла с обложки модного журнала. Но были и отличия. Подруга певца Олега Синицына была одета более стильно, и глаза у нее были поживее. В общем, она больше походила на живую девушку, а не на куклу.

– Вы ко мне? – с удивлением произнесло волшебное создание. Голосок у нее был мелодичный, словно колокольчик; Гуров мельком подумал, что, кажется, понимает, чем эта девушка так нравилась знаменитому певцу.

– Представьте себе, к вам, – отвечал он. – Мне нужно задать вам несколько вопросов, касающихся убийства Аркадия Кононова.

– Ах да, это убийство! – вздохнула красавица и отложила журнальчик. – Это ужасно! Так жалко Аркадия! И потом, мне сказали, что почему-то нельзя отсюда уехать. Олегу разрешили, а мне нет. Это несправедливо! Кому я здесь нужна? И зачем? Я ничего об этом не знаю!

– Ну, кое-что вы наверняка знаете, – заметил Гуров, опускаясь в дорогое кожаное кресло; мебель здесь была совсем не такая, как в комнате горничной. – Например, вы – единственный человек в доме, который точно знал, где будет той ночью находиться Кононов.

– С чего вы это взяли? – удивилась Наташа. Она уже при появлении сыщика выглядела удивленной, а теперь дошла до какой-то крайней степени изумления. – Какое отношение я имела к этому человеку?

– Ну, хватит придуриваться! – прикрикнул на нее Гуров. – Несколько человек видели и слышали, как Кононов за вами ухаживал. И есть свидетель, который слышал, как погибший назначал вам свидание в парке.

Тут Гуров блефовал – такого свидетеля у него не было, имелись одни предположения. Но он был убежден в своей правоте. А потому он выбрал наступательную тактику. Тут было главное – подавить собеседника своим напором, не дать ему опомниться.

– Кононов назначил вам свидание в час ночи в «зеленом гроте». Специально для вас сорвал розы с клумбы. А утром его нашли на этом месте мертвым. Таким образом, вы были последним человеком, который видел Аркадия живым. Ведь вы были там той ночью? Вы пришли на свидание?

– Нет, я не пришла! Не было меня там, не было! – вскричала очаровательная Наташа.

– Но согласились прийти, верно? Иначе он бы не стал рвать эти несчастные розы.

– Нет, я не согласилась…

– Вы что, хотите меня уверить, что сказали «нет»?

– Нет, я не говорила «нет». Но и «да» тоже не говорила. Я вообще ничего определенного не сказала.

– Понимаю. Расписку вы не писали, обязательства не давали. В таких делах это и не требуется. Пожали плечиками, поиграли глазками… Да, вот так, как сейчас. И Аркадий остался в уверенности, что девушка придет. А на самом деле вы что, с самого начала знали, что не пойдете? Может, вы знали, что вместо вас там будет кто-то другой? Может, вы были с ним в сговоре?

– Нет, как вы могли подумать?! – воскликнула Наташа. Вот теперь она уже совсем не казалась ожившей куклой, жизнь в ней била через край. – Ни с кем я в сговоре не была! Я хотела пойти, хотела! Но тут произошла такая дикая история…

– Что, знаменитый бард обо всем догадался и устроил вам сцену? Запер в ванной?

– Нет, Олег тут ни при чем. Он уже уснул.

– А вы с ним что, отдельно жили?

– Ну да, мы же официально вроде как посторонние. Поэтому хозяева поселили нас отдельно. Комната Олега там, за стенкой. Так вот, мы с Олегом вечером… ну, в общем, мы были вместе. А потом я ушла к себе, а он лег спать.

– Во сколько это было?

– Я не смотрела на часы… Ах да: когда я вошла к себе в комнату, внизу, в гостиной, большие часы, что стоят на полу, стали бить полночь. Я еще подумала… Ну, я подумала, что я еще успею сходить туда… к Аркадию… Он, конечно, пожилой дядька, но такой забавный и с ним весело. Я решила, что просто приду и строго так ему скажу, чтобы он больше ко мне не приставал. А то Олег беситься начинает.

– Так, значит, вы решили идти. И стали одеваться, краситься…

– Ну да, я приняла душ, потом оделась, сделала легкий макияж… В общем, я совсем собралась. Обулась и уже пошла к двери, как вдруг услышала шаги в коридоре. Кто-то шел к моей двери. Я, конечно, остановилась. Не стала выходить. Мне совсем не нужно было, чтобы меня сейчас видели. Я ждала, что тот человек пройдет. Но он не прошел мимо. Он подошел к моей двери… А потом я услышала, как в замок вставляют ключ – с той стороны, представляете? – и поворачивают. Я шагнула к двери, спросила: «Кто там?»

– И что вам ответили?

– Ничего не ответили. Я снова услышала шаги – человек уходил. И совсем ушел. Я попыталась открыть дверь своим ключом, но у меня ничего не получилось – тот, второй, ключ остался торчать с наружной стороны.

– И что же вы стали делать?

– Я была в растерянности. В полной растерянности. Просто не знала, что делать. Если начать кричать, звать на помощь, первый, конечно, проснулся бы Олег – ведь его комната ближе всего. С другой стороны комнат нет, там стена. Олег бы проснулся, стал бы спрашивать, почему я не сплю, почему накрасилась, оделась… Можно было, конечно, раздеться, а потом звать на помощь. Я так и сделала. Разделась и тут сообразила, что кричать как-то странно. Да и незачем. Ведь даже если Олег меня откроет, я уже все равно никуда не пойду. Только сцена неприятная будет. И я махнула на все рукой и завалилась спать.

– Просто легли спать?

– Да, просто легла.

– И сразу заснули? И ничего не слышали?

Девушка искоса взглянула на сыщика. Видно было, что она колеблется: попробовать соврать или сказать правду. Потом она решила, что врать не стоит, и произнесла:

– Да, я слышала… Уже когда ложилась, я услышала… вроде как хлопок… Не очень громкий. Я тогда не придала ему значения. А потом, уже утром, когда узнала…

– Кстати, насчет утра. Как вы утром выбрались из своей комнаты? Все же позвали подмогу?

– Нет! Представьте себе: когда я утром встала, я сразу вспомнила, что меня заперли, и пошла к двери. Как же я была удивлена, когда оказалось, что никакого ключа нет! Я просто повернула ручку, и дверь открылась.

– Вы кому-нибудь рассказывали о своем заточении? Жаловались?

– Нет. А кому я могла рассказать? Олегу – ни в коем случае. Ведь тогда бы пришлось объяснить, что я собиралась… вы понимаете? Я думала сказать Ирине Васильевне, хозяйке. Но тут узнала, что Аркадий убит, и прикусила язык. Я поняла, что не должна никому ничего говорить. Я вам первому обо всем этом рассказала.

– А вы не подумали, что это ваш друг Олег вас и запер? Догадался, что вы собираетесь на свидание, и запер?

– Нет, я так не подумала. И знаете, почему? Из-за шагов! Я вам говорила, что слышала шаги в коридоре? Так вот, это были женские шаги.

– Женские?

– Ну да. Шла женщина на каблуках. Тут ошибки быть не могло. Высоту каблука я вам, конечно, не скажу, но что это были женские каблуки – это точно.

– Хорошо. Теперь попробуйте вспомнить, сколько было времени, когда вас заперли. Это было сразу после двенадцати?

– Нет, не сразу. Я приняла душ… Оделась… Потом сидела перед зеркалом… Прошло минут тридцать, наверное, или даже сорок… Да, скорее сорок.

– Значит, ключ в замке повернулся, когда до времени свидания оставалось двадцать минут?

– Да, примерно так.

– А где в это время был ваш ключ? Разве не в замке?

– Нет, я его уже вынула. Ведь я собиралась выходить…

– Теперь скажите мне вот какую вещь. Где состоялся ваш разговор с Аркадием, когда он назначил вам свидание?

– Это тоже в парке было. Там у них такая горка есть. Довольно прикольно. Водопадик, вода плещет. Вот мы там сидели, и он сказал… Но почему вы спрашиваете? Вы же сказали, что у вас свидетель есть; он же знает, где все было!

– Просто вас проверяю. Значит, вы сидели на горке, уже в сумерках… Там вся площадка окружена кустами. И за этими кустами вполне мог кто-то прятаться… А у Аркадия голос довольно громкий…

– Да, он такой громогласный… был…

– А вы не думаете, что это ваш спутник жизни, бард Олег Синицын, расправился с Кононовым? Устранил, так сказать, соперника?

– Олег? Нет, что вы! Он совсем не такой! И потом, он же спал! Я видела, как он ложился… И потом, слышала… в общем, он храпит… и я слышала, как он храпит…

Глава 10

Гуров решил на этом закончить разговор с прекрасной девушкой Наташей. Все равно больше ничего толкового она не могла ему сказать. Выйдя на площадку второго этажа, он остановился в раздумье. В усадьбе оставалось еще несколько человек, с которыми надо было побеседовать. Прежде всего это был биржевик Сергей Сургучев, которого упоминали почти все, с кем уже побеседовал сыщик. К биржевику накопилось много вопросов, их надо было задать. Кроме того, в списке неопрошенных оставались второй охранник Павел, водитель Семен Вихляев и кто-то еще – Гуров никак не мог вспомнить кто. С кого же начать?

Пока сыщик размышлял, внизу стукнула дверь и послышались голоса нескольких человек. Перегнувшись через перила, Гуров, к своему удивлению, увидел внизу, в вестибюле, двоих людей, которых уже видел сегодня и не ожидал увидеть еще раз. Это был Андрей Вдовин в сопровождении следователя Виктора Ярыгина. Следователь будто почувствовал взгляд Гурова, поднял голову, их глаза встретились.

– Лев Иванович, рад приветствовать! – бодро воскликнул Ярыгин. – Вот, выполняю ваше пожелание. Вы просили освободить младшего Вдовина – и мы его освободили. Мало того – я сам вам его доставил в целости и сохранности!

– Очень рад, – отвечал Гуров, спускаясь в вестибюль. – Но я подозреваю, что вы приехали все же не затем, чтобы выполнить роль сопровождающего при Андрее. Тем более что мальчик довольно взрослый, в сопровождении не нуждается…

– Да, у меня тут была еще одна цель, – признался следователь. – Надо кое с кем побеседовать…

И он со значительным видом посмотрел на Гурова. Тут младший Вдовин, стоявший до сих пор с безучастным видом, подал голос:

– Я вижу, у вас начались профессиональные секретные разговоры, – сказал он. – А мое присутствие вас стесняет. Так я могу идти?

– Да, конечно! – отвечал Ярыгин. – Иди куда захочешь. Но не выходи за пределы усадьбы – подписка о невыезде на тебе остается.

– Отлично! – заключил Андрей и направился в коридор нижнего этажа, где располагались комнаты прислуги.

– Ну вот, теперь, когда мы остались одни, я могу вам сказать, кто меня так здесь привлек, – сказал Ярыгин, когда младший Вдовин вышел.

– Можете не открывать мне этот большой секрет, – отвечал Гуров. – Я сам могу догадаться, кто это. Хотите, назову?

– Давайте, это интересно.

– Вы приехали, чтобы допросить финансиста и биржевого игрока Сергея Сургучева. Угадал?

– Черт побери! – воскликнул Ярыгин. – Как вы угадали?

– Очень просто. Я успел побеседовать с большинством людей, живущих в усадьбе, и они рассказали мне много любопытного. В частности, кое-что интересное про Сергея Сергеевича Сургучева. Я сам собирался с ним побеседовать, когда услышал, что вы приехали.

– Что ж, в таком случае давайте побеседуем с этим господином вместе, – предложил следователь. – Вы не против?

– Почему я должен быть против? Давайте. Мне кажется, Сургучева надо искать либо в столовой, либо где-нибудь в парке, в районе теннисного корта.

– А он что, такой большой любитель тенниса? Хорошо играет?

– Какое там! Играет он еще хуже меня. Просто я, пока гостил здесь, в усадьбе, заметил, что Сургучев очень заботится о своем здоровье. Теннис для него – способ поддерживать нужную форму.

Сыщики заглянули в столовую; Сургучева там не было. Правда, оказавшись в столовой и вдохнув царивший тут аппетитный запах, Гуров сообразил, что он, увлекшись допросами, совсем забыл о еде и пропустил обед. «Ладно, за ужином наверстаю», – решил он.

Сыщики вышли из дома и направились к теннисному корту.

– А кто вам сообщил интересные сведения о Сургучеве – один из Вдовиных? – спросил Гуров по дороге.

– Угадали. Если точнее – Андрей. Он рассказал, что Сургучев занял у погибшего Кононова большую сумму денег и не хотел отдавать. Это наводит на размышления, правда?

– Наводит, – согласился Гуров.

Подходя к корту, они еще издали услышали глухие удары по мячу. Правда, звучали они как-то странно. Сыщики вышли из-за поворота тропинки, увидели корт, а на нем – того, кого искали. Тут они поняли и причину, почему удары по мячу звучали как-то непривычно: бизнесмен был на корте один, он бил мячами о стену, стараясь добиться точности попадания.

– Ну, и как результаты тренировки? – спросил, подходя, Гуров. – Точность ударов нормальная?

– Какая, к чертям, нормальная? – возразил Сургучев, не отрываясь от своего занятия. – Я в этой усадьбе совсем форму потерял. И играть не с кем…

– Да, сразу двоих партнеров вы потеряли, – сочувственно произнес следователь. – Одного смерть унесла, а другого мы в СИЗО забрали…

Услышав незнакомый голос, финансист резко повернулся. Пущенный им мячик полетел мимо стенки и вообще улетел выше сетки, за пределы корта.

– А вы, простите, кто? – хрипло спросил Сургучев.

– Я следователь Кашинского следственного управления, Ярыгин Виктор Васильевич, – представился следователь. – Мы с полковником Гуровым хотим задать вам несколько вопросов в связи с произошедшим здесь убийством. Вы как – здесь готовы говорить или пройдем в дом?

– Нигде я не готов с вами разговаривать! – окрысился Сургучев. – Если хотите устраивать допрос, тогда я должен пригласить своего адвоката. Разговаривать буду только в присутствии адвоката, иначе никаких бесед! Знаю я эти «просто беседы» без протокола! Сначала «мы просто побеседуем», а потом и дело готово!

– А у вас, Сургучев, я вижу, уже есть опыт, – заметил Ярыгин. – И это хорошо – приятно беседовать со знающим человеком. Ему не надо разжевывать азбучные вещи. Разве что несколько совсем простых истин. Например, о том, что я могу изменить нашу позицию: не я сюда приеду с вами разговаривать, а вас ко мне доставят в наручниках. И жить вы будете там же, где ваш бывший партнер по теннису, Игорь Вдовин, то есть в СИЗО. Вот там вы сможете сколько угодно встречаться со своим адвокатом. Так что выбирайте.

– А почему вы так уверены, что суд даст санкцию на мой арест? Какие для этого есть основания?

– Основания есть, и очень даже весомые, – заверил Ярыгин. – Вот о них, об этих самых основаниях, я и хотел с вами побеседовать. Ну что, будете говорить?

– Хорошо, давайте поговорим, – нехотя согласился Сургучев. – И лучше здесь. Здесь нас никто не слышит. А в доме слишком много ушей.

– Согласен, уши там у всех имеются. Ладно, поговорим здесь. Вы не возражаете, Лев Иванович?

– Нет, зачем же я буду возражать? – сказал Гуров. – Здесь и воздух свежий…

– Итак, вопрос первый, – начал следователь. – Нам стало известно, что вы год назад взяли в банке, принадлежащем Кононову, кредит на 30 миллионов рублей. А когда подошел срок уплаты первой части кредита, вы платить не стали. И до сих пор не погасили ни рубля из взятых денег. С учетом пени ваш долг возрос уже до 38 миллионов. Вы подтверждаете этот факт?

– Ну, уж прям ни рубля не заплатил! – возмутился бизнесмен. – Что-то я вроде погашал…

– Не юлите, Сургучев! Да, были два платежа на общую сумму в двести семь тысяч рублей. Но по сравнению с общей суммой кредита это все семечки. Вы уже десять месяцев ничего не платите. Вдовин мне рассказал, что Кононов уже давно требует с вас деньги. Вы его сперва кормили, что называется, «завтраками», то есть обещали на днях заплатить. А потом вообще заявили, что денег у вас нет, да и имущества формально у вас никакое не числится, так что и через суд взыскать ничего не удастся. Кононов и к Вдовину за помощью обращался, надеялся управу на вас найти. Так что у вас были все основания убить банкира Кононова. Нет банкира – нет и долга. Согласны?

– С чем я должен соглашаться? – возмутился бизнесмен. – Глупость все это! Ситуацию вы правильно описали, спорить не буду. Да, я и правда занял у Аркадия некую сумму – надеялся провернуть крупную сделку с импортной мебелью. Но тут грянул кризис, рубль просел, спрос сдулся, и мебель моя застряла на базах, ее даже магазины не брали. Я, что ли, в этом виноват? Впрочем, это к делу не относится, это все так, лирика. А к делу относится вот что. Я действительно заявил Аркадию, что в ближайшей перспективе вернуть деньги не могу. Не могу, хоть режь меня! Этот разговор у нас состоялся месяц назад. На этом ситуация зависла. И с какой стати мне теперь вдруг убивать Аркадия? Разорить он меня не мог – у меня формально и правда собственности нет. Да он и не стал бы, чтобы не портить отношения с Игорем. А у нас с Игорем давняя дружба, он меня ценит… Так что нет, эта версия не срабатывает.

Однако следователь был не из тех людей, которые легко соглашаются с доводами своих оппонентов, даже если доводы эти разумны.

– Это мы еще посмотрим, срабатывает она или не срабатывает, – упрямо заявил он. – Долг почти в сорок миллионов остается долгом, какие бы соображения вокруг этого ни возводили. Просто так никто такие долги не прощает. А значит, у вас был резон от этого долга избавиться. И алиби у вас, скорее всего, нет. Вот скажите, Сургучев: что вы делали в ту ночь, когда был убит Кононов?

– Как что? Спал, конечно.

– А кто-нибудь может подтвердить, что вы всю ночь спали и не выходили из своей комнаты?

– Подтвердить? Нет, никто… Я тут один, без жены… Хотя нет, постойте! Есть один человек!

Сознание, что у него есть свидетель, способный подтвердить его алиби, вдохновило Сургучева, глаза его заблестели.

– Я где-то часов в двенадцать спать лег, – стал он рассказывать. – Лежу, уже дремать начал. И вдруг слышу – в дверь стучат. Что такое? Я вскочил, спрашиваю: «Кто там?» Слышу, какой-то женский голос отвечает: «Откройте на минуту, очень нужно». Фу ты, думаю, женщина, значит, одеться надо. Я быстренько натянул штаны, рубашку. Открываю. Вижу – стоит Татьяна, жена Аркадия. И спрашивает: «Скажите, Сергей, у вас нет баралгина? Голова очень болит. Кажется, у меня высокое давление». Я ответил, что весьма ей сочувствую, но у меня самого голова никогда не болит, даже с перепою, и поэтому таблеток я не держу. И посоветовал обратиться к дежурному охраннику. Она сказала, что так и сделает. Ну, и я закрыл дверь. Вот, так что у меня есть свидетель.

Следователь Ярыгин слегка растерялся – он не ожидал такого поворота. Тогда Гуров решил вступить в разговор.

– К вам, Сургучев, есть и еще один вопрос, – сказал он. – Вопрос этот касается Андрея Вдовина. Догадываетесь, о чем разговор?

– Понятия не имею! – отвечал бизнесмен, разводя руками.

– А кто посоветовал Андрею попытать счастья на валютной бирже? Играть на курсах валют?

При этих словах лицо бизнесмена скривилось, словно проглотил что-то горькое. Он искоса взглянул на Гурова – видимо, оценивал, какой еще информацией он обладает. Гуров не обладал больше ничем, кроме этих нескольких слов. Поэтому он сделал лицо как можно более веселое и уверенное, словно готов в любой момент выложить на стол главные козыри. И бизнесмен поверил, что такие козыри у противника имеются.

– Ну да, – нехотя признался он, – дал я парню пару советов. А что было делать? Он ко мне как с ножом пристал: «Скажи, дядя Сергей, как мне быстро бабки отгрести». Ну, я научил…

– Видать, плохо учили, – заметил Гуров. – Никаких бабок Андрей на этом поле не отгреб; наоборот, еще в долги влез. И занимать пошел опять-таки к Кононову…

– Значит, Андрей тоже был в долгу у погибшего? – воскликнул удивленный Ярыгин. – Интересная деталь, я не знал… Если бы знал…

– Не стал бы менять младшему Вдовину меру пресечения? – договорил за него Гуров. – И напрасно. Не горюй: правильно сделал, что освободил парня. Ну что, у тебя еще вопросы к уважаемому Сергею Сергеевичу имеются?

– Да вроде нет пока…

– В таком случае мы с вами пока попрощаемся, – обратился сыщик к бизнесмену. – Но в усадьбе вам еще придется побыть. Вопросы еще могут возникнуть.

Глава 11

Гуров проводил следователя к машине и уже пожелал ему счастливого пути (при этих словах Ярыгин скривился – как видно, он по-прежнему жалел, что освободил из-под стражи Андрея Вдовина), но тут вспомнил о просьбе вдовы погибшего бизнесмена, Татьяны.

– Слушай, Виктор Васильевич, – сказал он, – тут ко мне обратилась с просьбой Татьяна Кононова, вдова погибшего. Она просит выдать ей тело мужа, для погребения. А также снять с нее самой подписку о невыезде. Я так понял, что она хочет отвезти тело в Москву. Ты не возражаешь?

Ярыгин некоторое время подумал. Пожав плечами, произнес:

– Вскрытие врачи провели, заключение сделали. Вопросов оно не вызывает. Причина смерти ясна. Так что держать покойника дальше вроде оснований нет. Что касается вдовы… не знаю… Вы-то сами как считаете?

– Мне кажется, она нам тоже для нужд следствия не нужна, – сказал Гуров. – Дело вряд ли бытовое. И потом, даже если она может что-то сообщить, мы всегда сможем ее допросить в Москве.

– Ладно, пусть едет, – согласился Ярыгин. – Я завтра же подготовлю все документы для выдачи тела и снятии с нее подписки. К обеду может ко мне подъезжать.

Гуров кивнул в знак согласия. Проследив, как машина следователя выкатила из ворот, сыщик направился было к дому, но затем остановился и свернул в сторону. Ему предстоял разговор с одним из ключевых свидетелей – тем самым Андреем, о котором только что шла речь на корте. От этого разговора многое зависело, и провести его надлежало на высоком уровне, без сбоев – совсем не так, как прошла их первая беседа в СИЗО. Поэтому надо было продумать стратегию разговора, продумать вопросы и возможные ответы на них. Гуров снова, как и в середине дня, сделал несколько кругов вокруг дома и только потом вошел внутрь.

Как он и предполагал, Андрея он нашел в комнате горничной Лены. Правда, самой Лены здесь не было – отлучилась куда-то. Младший Вдовин сидел на кровати и ковырял зубочисткой в зубах. Тут Гуров сообразил, что только что закончился ужин и он его тоже пропустил, как и обед.

– Что, поел? – спросил он.

– Да, перекусил слегка, – ответил Андрей, настороженно глядя на сыщика.

– Небось после тюремного варева здешняя еда царской показалась?

– Чего там показалась? Она царская и есть! Никита готовит как в Кремле. Да, разница чувствуется…

– Ну, раз поел, можно и поговорить, – заключил Гуров. – Только давай не здесь – Лена может в любую минуту вернуться, а у нас разговор предстоит серьезный, посторонние тут не нужны.

– А какой у нас с вами разговор? – сказал Андрей, пожимая плечами. – Я уже все рассказал, что знаю. Вон и обвинения с меня сняли. Полностью чист перед законом!

– То есть, как говорится, «на свободу – с чистой совестью»? Вот я и хочу поговорить с твоей чистой совестью. Уточнить кое-какие детали.

Андрей еще раз пожал плечами, но все же встал, и они вышли из комнаты, а затем и из дома. Гуров решил повести парня для беседы на ту самую горку, где он уже разговаривал с Ириной Вдовиной. «Будем считать, что это теперь мой рабочий кабинет, – подумал он. – По крайней мере, пока дождя не будет».