Рецепт красивой смерти (сборник)

– Да, согласен, – задача крайне сложная… – покачал головой генерал. – Но… Деваться некуда – мы тут крайние. И у нас только один выход – разгрызть этот «орешек». Давайте, мужики, поднажмите! Будем на связи!

Вернувшись в свой кабинет, Гуров включил компьютер и, набрав в поисковой системе запрос «Производство искусственных алмазов в России», углубился в изучение статей. Стас, немного походив по кабинету, объявил, что, для того чтобы «лазить в дебрях Интернета», достаточно и одного Льва, а он остаток этого дня лучше посвятит реальному делу – сгоняет в Королев и разыщет там формального владельца «Ситроена».

– А что? Тоже верно… – на мгновение оторвавшись от монитора, одобрил Лев. – Если мне удастся накопать какую-нибудь информацию, я тебе позвоню, чтобы нам завтра сюда не мотаться, а прямо из дому ехать по конкретным адресам.

Беззаботно насвистывая, Станислав вышел из кабинета, а Лев снова с головой ушел в материалы, посвященные искусственным алмазам. К его удивлению, производство этого типа драгоценных камней в мире было очень широко распространено и с каждым годом увеличивалось. В частности, он узнал о том, что лет через пятнадцать производство синтетических алмазов достигнет уровня добычи природных. А в перспективе добыча природных может стать вообще нерентабельной. Впрочем, как явствовало из интернет-материалов, львиная доля искусственных алмазов (кстати, некоторые типы таких камней по твердости превосходят природные алмазы) используется для технических целей – и для изготовления режущего и шлифовочного инструмента, и в оптике, и в электронике, и во многих других сферах и областях. А вот в ювелирном деле пока доминируют природные алмазы. Искусственных задействовано всего два-три процента.

«Ага, с учетом того, сколько на самом деле бриллиантового «левака», дело попахивает не двумя-тремя, а десятью, а то и двадцатью процентами…» – мысленно возразил Лев.

Из очередного материала он узнал, что и «Де Бирс», и наша «Алроса» большое внимание уделяют вопросам идентификации искусственных и природных алмазов. Как оказалось, их и в самом деле отличить довольно-таки непросто. А с учетом того, что синтетические алмазы процентов на десять, а то и двадцать дешевле природных (что в деньгах может выражаться цифрами со многими нулями), соблазн производителей «ювелирки» подменить природные камни искусственными может быть очень велик.

Нашелся и материал, который сразу вызвал у Льва чувство отторжения. Это был перевод на русский статьи одного западноевропейского издания. Скорее всего, он имел характер рекламного, хотя пометки «PR» (на правах рекламы) при нем не имелось. Суть этого сообщения сводилась к тому, что сейчас на Западе все большую популярность приобретает такая «фишка», как изготовление алмазов из кремационного праха умерших людей. Ну, вроде того, что это особо изысканная форма сохранения памяти об ушедших близких людях. Приводилось даже интервью с неким голливудским «звездуном» – Майклом Тьюздингом, который заказал себе бриллиант из праха кремированного тела своей матери.

«…Теперь, – уверял «звездун», – я ношу этот камень с собой, встроенным в перстень. Это – не просто украшение, это мой как бы талисман. Когда у меня в жизни случаются трудности и возникают проблемы, я подношу его ко лбу, и в этот момент мне кажется, что я слышу голос матери, которая дает мне свой совет. Однажды я был на бегах, и она подсказала мне, на какую лошадь нужно ставить. И благодаря совету моей матушки я смог выиграть кучу денег!..»

Прочтя этот пассаж, Гуров лишь саркастично усмехнулся – Запад везде и во всем остается верен себе. Там все, даже самое сокровенное (память о близких), переводится в пошловато-вульгарную плоскость прибыли. В чем-то этот подход к памяти близких напоминал другое «нововведение» западных прагматиков. Как-то Льву довелось найти в Интернете материал, посвященный такому немыслимому для православного человека способу «погребения» близких, как сожжение их тел, и не где-нибудь, а в городской котельной. Автор материала с упоением члена людоедского племени Мумбо-Юмбо живописал о том, сколь «прогрессивна» эта метода. По его словам, помимо того, что тело умершего послужит интересам общества, добавив при сгорании килокалорий в теплоноситель для обогрева жилищ, так еще и «скорбящее» по своему умершему родителю чадо получит за него некоторую сумму денег, как за топливо печи…

«Ну и уро-о-ды! – знобко передернул плечами Лев. – Эта их «прогрессивная методика» ничем не отличается от пещерного каннибализма, когда умершего попросту съедали. И нам это гнуснейшее безобразие они пытаются преподнести как что-то «ультрасовременное», «ультрапередовое»?! Как сказал бы Стас, козлы, они и есть – козлы…»

Углубившись в тонкости технологии производства алмазов (всего он насчитал пять или шесть способов), Гуров прочел, что на создание искусственного алмаза каратов на тридцать у производителей уходит около трехсот часов – более десяти суток. На сегодня алмазы «бодяжат» и американцы, и европейцы, и китайцы, и японцы. В России производством искусственных алмазов занимаются в трех местах – в Троицке, Сестрорецке и Новосибирске. В Москве имеется НИИ «Алмаз», где проводятся широкомасштабные работы по синтезу искусственных алмазов, разрабатываются новые инструменты на основе этого супертвердого минерала, изучаются различные сферы применения как природных, так и искусственных алмазов. Есть и Институт минералогии, где работают с самым широким кругом драгоценных камней, изучая новые способы их добычи, огранки, использования в технике.

Найдя контактные телефоны этих научных учреждений, он позвонил в НИИ «Алмаз». Женский голос на том конце провода сообщил, что сотрудники интересующего его профиля уже разошлись по домам и будут завтра утром в девять. То же самое ответили и в Институте минералогии. Положив трубку, Лев задумался. С учетом того, что он только что узнал из Интернета о производстве искусственных алмазов, его несколько удивила достаточно резкая реакция определенных структур, как внутри России, так и вне ее, на ситуацию с синтетическими алмазами непонятного происхождения и не менее непонятной принадлежности, обнаруженными в Подмосковье.

То, что эти камешки – предмет контрабанды, и без пояснений было яснее ясного. Правда, еще предстояло выяснить немаловажный момент: это была контрабанда к нам или кем-то готовилась контрабанда к «ним»? Например, если бы была задержана партия фальшивых долларов или евро, то тогда было бы вполне объяснимо и понятно, для чего именно их со Стасом сорвали с отпуска и бросили на эту «амбразуру». А вот искусственные алмазы, которых и так уже производится в мире сотни тысяч, если не миллионы, тут-то чего, грубо говоря, кипишиться?!

«Ладно, – устало вздохнул он, поднимаясь из-за стола, – завтра разберемся, что тут за заморочки и с чего это вдруг все так занервничали…»

Когда Лев уже закрывал дверь кабинета, зазвонил его сотовый. Это был Стас. Он рассказал, что нашел-таки Федора Шуркина, на которого был оформлен «Ситроен», но поговорить с ним не удалось. У старика на днях случился инсульт, и он лежал в своей районной больнице. Его супруга, по понятным причинам не настроенная на разговоры, только лишь и смогла сказать, что года два назад к ним приходил до той поры незнакомый им мужчина, который представился знакомым их знакомого. Вот он-то за хорошие деньги и уговорил старика оформить на себя иномарку. Как зовут незнакомца, она забыла, а знакомый, который прислал его к Шуркиным, этой весной умер после укуса клеща. Эта «ниточка», был убежден Станислав, оказалась, по сути, начисто оборванной.

– Ну, это ты зря… Ничего подобного! – невозмутимо возразил Лев и тут же пояснил: – Этот «Ситроен», даже если им кто-то пользуется по генеральной доверенности, обязательно должен иметь полис ОСАГО. А в нем имеется информация обо всех, кто ездит на этом авто. Я сейчас дам задание информационщикам, и завтра мы будем знать все, что нам необходимо.

– Тьфу ты, блин! – конфузливо крякнул Стас. – Что-то я затупил, и не хило… Да, Лева, ты прав – хоть ОСАГО, хоть КАСКО такую информацию в себе содержат. Как же я про это забыл? Похоже, старею…

– А по-моему, просто у нас давно уже не было выходных и отпусков. Я себя тоже то и дело ловлю на всяких «затупизмах», – огорченно вздохнул Гуров.

– Лева, но тогда выходит, что к деду Шуркину ездить какой-то необходимости не было вообще?

– Думаю, встретиться с ним в любом случае не помешало бы. Вполне возможно, старик с настоящим хозяином «Ситроена» общался и располагает о нем какой-то личной информацией. Например, было бы интересно узнать, как тот тип объяснил старику необходимость такого замысловатого маневра с оформлением машины, не звонил ли кто-нибудь ему в присутствии Шуркина по телефону, в конце концов, как они решили вопрос с оплатой налога на транспортное средство – счета-то к оплате наверняка приходили на адрес деда.

– А-а-а… – понимающе протянул Станислав. – Ну да, ну да… Кстати, а что у нас на завтра? Ты уже определился?

– Да, я нашел адреса двух институтов, которые занимаются «алмазными» вопросами. Это НИИ «Алмаз» на Сахалинской и Институт минералогии на Мостостроевской. Ты, я так понимаю, скорее поехал бы в «минералогию» – тебе туда ехать-то всего ничего…

– Да, я на Мостостроевскую! – согласился Крячко. – Ладно, созвонимся.

Сразу же после разговора со Стасом Лев созвонился с начальником информотдела Жаворонковым и поручил ему выйти на страховые компании, чтобы установить пользователя (или пользователей – если их несколько) «Ситроена», заодно этот же вариант – для сгоревшего «Форда». Посетовав на то, что Орлов загрузил их отдел «выше крыши» в связи с убийством ведущего сотрудника одной из американских НКО, получившей статус «иностранного агента», Жаворонков пообещал, что чуть высвободится время – он сразу же займется заданием Гурова.

В довершение всего Лев зашел в лабораторию криминалистов и сообщил, что хочет взять для «наглядности» во время визита в НИИ несколько камешков. Впавший в ступор завлабораторией подполковник Махов беспомощно задвигал руками, не зная, что сказать в ответ.

– Лев Иванович, но ведь каждый из них стоит не менее миллиона рублей!!! – наконец выдавил он, сделав большие глаза.

– Викентий Николаевич, я беру камни под личную материальную ответственность! – заявил Гуров и, взяв листок бумаги, написал расписку.

Видя, что подполковник все еще мнется и сомневается, он набрал номер Орлова и объяснил ему ситуацию. Но и Петр отчего-то вдруг повел себя как заурядный перестраховщик, начав занудливое:

– Лева, а тебе это очень надо – показывать алмазы в НИИ? Какие-то результаты наша лаборатория уже дала. Чего еще надо-то? А вдруг хотя бы один камень пропадет – где найдешь столько денег, чтобы это возместить?

– Банк ограблю! – сердито бросил Лев и добавил: – У нас лаборатория общего профиля, а у них – специального, минералогического, не хуже межведомственной. Разницу улавливаешь? К тому же результатов они еще не прислали.

– Ну, хорошо… – чуть ли не простонал Орлов, – передай трубку Махову…

Выслушав генерала, Махов, исторгая душевные стоны, достал из сейфа опечатанный пакетик с алмазами и, сорвав «контрольку», извлек из него три камешка, которые поместил в запасной пакетик, собственноручно запечатав его застежкой-липучкой, и, протягивая его Гурову, попросил:

– Лев Иванович, пересчитайте!

Иронично усмехнувшись на это и покрутив головой («Во дают! Во дают, перестраховщики хреновы!»), Гуров направился к выходу.

Прибыв домой, он застал Марию за сборами в театр и только сейчас вспомнил, что сегодня у нее премьера и что она его приглашала еще неделю назад. Поэтому, сделав вид, что только ради этого ко времени прибыл домой, Лев прямо с порога объявил:

– Ну, вот и я! Сколько у меня времени на сборы?

– Пять минут! А я пока вызову такси, мне еще в гримуборной понадобится минут двадцать, чтобы успеть войти в сценический образ.

– Никаких такси! У нас свой транспорт есть. Доедем быстро и точно в срок.

Быстро облачившись в строгий черный костюм, Гуров галантно подставил жене согнутую руку:

– Леди, прошу в нашу карету! Надо поторапливаться, а то, если опоздаем, театр превратится… нет, не в тыкву, а в недовольно гудящий улей: «Где Мария?! Почему нет Строевой?!!»

Слушая его, Мария рассеянно улыбнулась – похоже, она уже начала внутренне перевоплощаться в свою сегодняшнюю героиню. Впрочем, и сам Лев мыслями был несколько отдален от реальности. Спускаясь в лифте, он обратил внимание на бриллиантовые серьги Марии, которые купил ей ко дню рождения, и его мысли тут же невольно снова ушли в дебри проблем минувшего дня. Они сели в «Пежо», и Гуров, аккуратно вырулив на дорогу, прибавил ходу.

К театру они прибыли даже раньше, чем предполагалось. Взглянув на часы, светящиеся над входом, Мария одобрительно отметила:

– Как мы быстро! Ну, теперь я располагаю уймой времени. Кстати! Сегодня на сцене ты меня можешь не узнать. Да! Я должна буду сыграть черствую эгоистку, которая, лишь получив ряд суровых жизненных уроков, сможет пересмотреть свои взгляды на себя и окружающих и сумеет изменить свой характер.

– Слава богу, у тебя еще не было роли леди Макбет, – захлопнув дверцу и включая охранную сигнализацию, усмехнулся Лев. – А то мне на этот период пришлось бы временно переселиться к Стасу – мало ли чего?! Вдруг войдешь в роль так, что и в самом деле станешь этой самой леди?

Лишь улыбнувшись на эту подначку, Мария зашагала по ступенькам к парадному входу. На мгновение приостановившись, она оглянулась и многозначительно обронила:

– Кстати… «Макбет» в наших планах есть. Я уже думала, кого бы там сыграть. Как считаешь, кого? Леди Макбет или старшую из ведьм? Что посоветуешь?

– Сыграй лучше Золушку! – смеясь, предложил Гуров.

О том, что происходит на сцене, Лев забыл, едва начался спектакль. Он чисто механически следил за действием на сцене, «на автопилоте» аплодировал вместе с другими, а его мысли всецело были заняты сегодняшними событиями. И так, и эдак перемалывая в уме факты, он все же пришел к выводу, что алмазы наверняка ввезли на территорию России из-за границы. И тому имелись достаточно веские доводы.

Кто бы и что бы ни говорил, но сегодня Россия находится в состоянии войны с Западом, в лице его главного «локомотива» – США. Американцы, не дождавшись распада России на отдельные географические фрагменты, что было запланировано ими на конец девяностых – начало двухтысячных, за последние два десятилетия «раскочегарили» новый этап все той же «холодной войны». Правда, сейчас ее чаще именуют «гибридной». Но война, как ее ни называй, войной и остается. А цель любой войны – если не полное уничтожение, то радикальное подавление противника, подчинение его своей воле и хозяйничанье на его территории. А это у нас уже было.

Во времена «лихих девяностых» верхние эшелоны власти были наводнены агентурой ЦРУ, которая, формально являясь советниками по «демократизации России», на деле исполняла роль указчиков, что и как делать, чтобы Россия поскорее стала сплошными и политическими, и экономическими, и демографическими руинами. Но, к счастью, эти планы рухнули. И тогда Запад вновь предпринял попытку поставить Россию на колени. Едва не дошло до прямого военного столкновения, как это было в Сирии. Но ядерная война Западу не нужна – он и сам тогда погибнет. Ему нужно уничтожить Россию – как страну, как общество, да и как этнос тоже. Слово «русский» для них – аналог слова «враг».

Именно отсюда и паскудничанье западных «цивилизаторов» на Украине, в фашистское перерождение которой они вложили миллиарды долларов. Отсюда и оголтелая ненависть ко всякой стране, которая поддерживает с нами дружеские отношения (с какого ляда им бы тогда понадобилось раздраконить Югославию и разбомбить Сербию?!). Впрочем, ненависти удостаиваются и те, кто пытается придерживаться конструктива, не желая подыгрывать уолл-стритовским денежным мешкам и заправилам ТНК, которые являются главной «пружиной» нынешней войны. А на войне – как на войне. Можно ведь наносить урон противнику, и не запуская в его сторону ракеты, а нанося тот или иной ущерб его экономике. Для чего все эти санкции, все эти выкрутасы с нарушением былых договоров и соглашений? Все для одного и того же – любыми путями, любой ценой измотать, обескровить Россию, загнать ее в угол и поднести к виску пистолет: или сдавайся, или спущу курок. Если и раньше войны не имели никаких гуманистических правил и начал (что рассуждать о всякого рода конвенциях, призванных «облагородить» войну, если они хронически не выполняются?!), то сегодня о них и подавно не стоит вспоминать.

Возвращаясь к «алмазной» истории, можно предположить, что некто нашел способы и методы достаточно дешевого и быстрого способа производства искусственных алмазов. А некто другой, узнав об этом, сообразил, что алмазы могут стать весьма мощным оружием, пригодным для раскачки экономики – как в какой-то отдельной стране, так и во всем мире. Как тут не вспомнить «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого? Гарин сумел захватить власть, по сути, над всем миром, завалив рынки дешевым золотом. Он создал экономический и административный хаос, и это помогло ему добиться желаемого. А чем хуже для этой цели алмазы? В мире сегодня существует определенный алмазный паритет, в том числе и с учетом искусственно произведенных. Но что, если в какую-то страну начать бесконтрольный ввоз этих драгоценных камней, чтобы ее внутренний рынок затрещал по швам? Разумеется, чтобы реально оценить все последствия подобной акции, нужно быть хорошим финансовым аналитиком. Но и человеку, далекому от экономической науки, тут может быть яснее ясного: серьезных потрясений не избежать. Российский рынок алмазов даже по официальным данным выражается в триллионах рублей, и если его обрушить, то потери экономики могут быть огромными…