Улики горят синим пламенем

Пролог

Особняк Мурада Чингизовича Джавдетова стоял в глубине столичного лесопарка Олений Бор. Парк был огромный, запущенный и неухоженный. В сотне метров от входа заканчивался асфальт, еще через пару сотен метров обрывались грунтовые дорожки и тропинки. Дальше болотистая почва не пускала даже самых любопытных. Да и заблудиться в лесных дебрях было легче легкого.

Впрочем, сквозь чащу была проложена ухоженная асфальтированная трасса. Она вела в глубину лесопарка, где за глухими заборами прятались несколько узковедомственных больниц и пансионатов для слуг народа, а также скрывались какие-то совсем секретные заведения. Одним из самых секретных объектов был особнячок Мурада Чингизовича.

Площадь участка Мурада была «небольшой», гектаров двадцать – двадцать пять. Меньше, чем у Московского Кремля. Место тихое, не Рублевка какая-нибудь, с ее чиновно-звездным населением и докучливыми журналистами. Здесь, в чаще, Мурад Чингизович чувствовал себя не в пример спокойнее. Да и к центру поближе. Москва все-таки.

Проникнуть к нему было непросто. Участок огораживала сплошная бетонная стена. По верху ее змеились витки колючей «егозы» и тянулись струны – проволока под током высокого напряжения. Кое-где над забором торчали вышки – там дежурили вооруженные до зубов охранники. Их коллеги патрулировали территорию пешком и на квадроциклах. Ходили слухи, что буквально каждый клочок земли Мурада простреливается перекрестным пулеметным огнем.

Как всегда, среди окрестной братии нашлись и такие, которые слухам не поверили и решили сами во всем убедиться. Сначала, как полагается, выпили, потом полезли. Через неделю их изуродованные трупы обнаружили в верховьях Гнилого оврага. Милиция списала их гибель на несчастный случай. Больше желающих проверять систему охраны Мурада не находилось.

Сам особняк Мурада архитектурой напоминал средневековый готический замок. Башни, стены с зубцами и узкими бойницами. Внутреннее убранство помещений соответствовало внешнему виду. Особую гордость владельца вызывал Рыцарский зал. Он был огромный, мрачный, с резным сводчатым потолком и темной мебелью из ореха и мореного дуба. В соответствии с названием зал был заставлен рыцарскими доспехами, пешими и конными. Из общего стиля выбивались разве что аквариумы.

Аквариумов было много. От небольших шарообразных, литров на двадцать-тридцать, до серьезных – на пятьсот литров, сделанных из силикатного и акрилового стекла. Аквариумы в форме панорамной линзы, аквариумы-колонны, аквариумы-картины в раме, аквариумы-шкафы, отделанные ценными породами дерева. Мерцающая подсветка аквариумов еще больше придавала залу загадочности и таинственности.

В этот ненастный апрельский вечер Мурад принимал в Рыцарском зале важного гостя. Гость был довольно молодой, но весьма солидный, с бородкой-эспаньолкой, высокий, полный и красивый. Звали его Николаем Всеволодовичем Ставрогиным.

Собеседники уже пообедали и теперь, развалившись в «ушастых» чиппендейловских креслах, вели неспешную беседу, покуривали трубки и потягивали коньяк из подогретых пузатых бокалов.

– Поверьте, уважаемый Мурад, дело это верное и очень выгодное, – вкрадчиво говорил гость. – Если Остоженку называют «Золотой милей», то Воронцовка станет милей «Платиновой», а то и «Бриллиантовой». И не милей, а гектаром. «Бриллиантовый гектар». Как вам такое название?

– Только один гектар? – разочарованно переспросил Мурад.

Николай Всеволодович вкрадчиво улыбнулся:

– Ну что вы, это просто фигура речи. Площадь участка составляет не один гектар, а что-то около двадцати. И эта территория находится в границах Садового кольца, с выходом на набережную Яузы. Но и вложения, сами понимаете, потребуются астрономические.

Хозяин напряженно засопел:

– А проблемы с точечной застройкой, с жильцами? Их же расселять придется!

Гость усмехнулся:

– Какая точечная застройка, какие жильцы? Вся прелесть в том, уважаемый Мурад, что там нет никаких жилых домов. Только цеха, пустыри, конторы и склады. Такого добра в центре Москвы еще предостаточно. Так что дело придется иметь не с толпами разъяренных жильцов, а с отдельными хозяйствующими субъектами. Ну а к этой публике ключик у нас давно подобран. Главная проблема не они, а наши конкуренты. И главная задача – подмазать Вишневского. Если он вдруг рогом упрется или враги перекупят, тогда пиши пропало. Поэтому денег понадобится очень много. Но, повторяю, расходы окупятся тысячекратно. Представляете? Поселок особняков в десяти минутах ходьбы от Кремля! Вся проблема в деньгах. Точнее – в их количестве.

Хозяин особняка воздел руки к невидимому во мраке потолку и принялся стенать:

– Э, деньги! Мурад за все готов платить и всегда платит! Деньги все берут, никто не отказывается. Только говорят: мало, еще давай! А ведь деньги просто так с неба не сыплются. Их тяжелым трудом зарабатывать приходится. Причем годами. А потерять можно в одну секунду. Что за жизнь – сплошные стрессы…

Мурад поставил бокал, неуверенно потер подбородок и внимательно посмотрел на гостя. Незаметно для себя он перешел на «ты»:

– Так ты точно говоришь, что дело верное? Это хорошо. Я не люблю авантюр. Ты знаешь, у меня уже два инфаркта было, мне волноваться никак нельзя. Кстати, ты как стресс снимаешь?

Ставрогин недоуменно пожал широкими округлыми плечами.

– Ну, у меня есть психоаналитик. Алкоголем тоже неплохо, – он покачал перед носом темную жидкость в бокале.

При упоминании о психоаналитике Мурад презрительно поморщился. Алкоголь, как средство от стресса, мысленно одобрил.

– Знаешь, многие идиоты таблетки пьют, – с возмущением произнес он. – Тра… транк…

– Транквилизаторы? – подсказал гость.

– Именно. Это же чистая наркомания. Безобразие, честное слово! А вот я только рыбками и спасаюсь. Экологически чистое средство. Что бы я без них делал? Люблю с ними пообщаться: покормить, понаблюдать. Очень успокаивает. Рекомендую. Черчилль, между прочим, тоже так делал.

Николай Всеволодович поставил бокал и замахал руками.

– Да о чем ты говоришь, какие рыбки? У меня на это ни времени, ни денег нет.

Мурад сделал удивленное лицо:

– Я совсем тебя не понимаю. Какие деньги?

– Так рыбки-то денег стоят. И, наверно, немалых, – пояснил гость.

Хозяин не согласился:

– Э, разве в цене дело? Главное – живые! Они плавают, а ты за ними наблюдаешь и расслабляешься. Дорогие, дешевые – какая разница! У меня тут и простые меченосцы, и гупяшки есть. Ну, конечно, и редкие экземпляры имеются. Пойдем, покажу.

Хозяин снова наполнил бокалы коньяком и встал с дивана. Гость поневоле последовал за ним. Мурад остановился у большого, стилизованного под антикварный шкаф, аквариума с шустрыми рыбками и заговорил с нескрываемым восторгом:

– Вот, гляди, это сиамские петушки. Все время дерутся. Даже за самками так ухаживают. Гоняют по всему аквариуму. Очень смешно, совсем как у людей. Бьют – значит, любят.

Они прошли дальше, к большому шару, в котором резвились золотистые рыбки с вертикальными черно-красными полосками.

– А это суматранские барбусы, – продолжал рассказывать хозяин. – Тоже хулиганы. Посадил их сначала с вместе золотыми рыбками – по цвету; так они, мерзавцы, им тут же вуаль обкусали. А те, хоть и дешевые – по полста баксов, – но тоже жалко. И, опять же, фэн-шуй, наука такая, говорит, что золотые рыбки благоприятно влияют на бизнес, так что надо их беречь.

В соседнем аквариуме медленно плавали плоские круглые рыбы размером в пол-ладони. У одних чешуя была красной, у других – оранжевой.

– Это уже серьезнее – дискусы, – с гордостью объявил Мурад. – Священные рыбы золотого тельца. И цена соответствует. По тонне баксов за штуку.

Но внимание Ставрогина привлек другой аквариум, где медленно шевелило плавниками крупное чудовище в форме толстой сабли с неприятным отростком на губе.

– А это что за урод?

Хозяин расплылся в радостной улыбке:

– Я знал, что ты спросишь! Это аравана – древнейшая рыба на свете. Рыба-дракон. У себя, в Южной Америке, они даже птичек глотают. Что интересно, мальков отец вынашивает во рту. Всего несколько штук. Чтобы их добыть, приходится отрубать ему голову. Там, дома, взрослых рыб для безопасности снабжают специальными чипами. А за попытку нелегального вывоза навешивают приличный срок. Один малек красной араваны несколько тысяч баксов стоит.

Гость не разделил восторгов хозяина. Древняя аравана, жрущая птичек на далекой Амазонке, ему определенно не понравилась.

– Сейчас модно держать в аквариуме акул, – заметил он.

Мурад замотал головой:

– Акулы? Нет! Никогда! Во-первых, я за модой не гонюсь. А во-вторых, это же хищники! Не люблю хищников. Они суетятся все время. На месте стоять не могут, все время мотаются туда-сюда, туда-сюда. И зачем мне за мои же деньги смотреть на их беспокойство? Рыбки должны успокаивать, а не наоборот. Нет?

Николай Всеволодович кивнул.

– Согласен. Когда я был маленький, у моего соседа был аквариум. Я тоже любил понаблюдать за рыбками, покормить. Часами мог смотреть…

Он автоматически посмотрел на свои часы. Мурада они сильно заинтересовали.

– Большая редкость, – объяснил Ставрогин. – Сделаны из металла, поднятого с «Титаника». Подарок друзей. Говорят, на двести штук баксов потянут.

Тут, словно понимая, что речь зашла о часах, большие башенные куранты в углу зала мелодично заиграли «Интернационал». Мурад засуетился:

– Вот, слышал звон? Время кормить рыбок. Я это всегда делаю в одно и то же время. Очень, знаешь ли, успокаивает.

Он раскрыл дверцы большого орехового шкафа, стилизованного под семнадцатый век. Полки его были уставлены разными банками с какой-то сыпучей дрянью. Во всяком случае, из шкафа ощутимо несло сушеным навозом.

Ставрогин с волнением следил за священнодействием любителя-аквариумиста. Тот отмерял из известных ему одному склянок порции вонючих смесей и сыпал то в один, то в другой аквариум. Николай Всеволодович не без трепета ждал, когда дело дойдет до живых птичек для мерзкой араваны. Наконец, устав от нетерпения, прямо спросил об этом Мурада.

Тот в ответ только рассмеялся:

– Э, какие птички, слушай! Мурад кто – зверь? Нет, аравана у меня тоже специальным белковым кормом питается. Мурад никого не убивает! Даже птичек.

В этот момент двери зала неслышно приоткрылись. К хозяину осторожно подошел начальник его охраны и что-то тихо сказал на ухо.

Лицо Мурада страдальчески искривилось.

– Ладно, давай его прямо сюда, – с печальным вздохом сказал он телохранителю и виновато посмотрел на гостя: – Извини, дорогой, дела. Нигде покоя нет!

Начальник охраны извлек коробочку рации и негромко произнес:

– Введите.

Двери в зал распахнулись шире. Вошли двое высоких плечистых парней. Ставрогин знал, что зовут их Вахо и Михо. Он видел их всегда вместе, поэтому не смог бы сказать, кто из них Вахо, а кто Михо. Они тащили под руки тощего типа в мятой белой рубашке и черных брюках. Перед хозяином они остановились и отпустили пленника. Тот рухнул на колени и заныл:

– Прости, Мурад!.. Я все отдам, клянусь!

Николай Всеволодович внимательно оглядел новое действующее лицо. Поинтересовался:

– А почему он такой худой? У тебя в зиндане что, совсем не кормят?

Мурад обиделся:

– Вах! Зачем так говоришь? Почему не кормят? Его вчера только привезли. Просто он по жизни такой. Ты вот толстый, а он – нет.

Теперь обиделся Ставрогин:

– Я не толстый, я нормальный. Полный, в конце концов. А этот – тощий как скелет. Может, он наркоман или у него глисты?

– Зачем наркоман? Он в карты любит играть, вот его наркотик! Другого не надо.

Тут Мурад вдруг забеспокоился. Он поставил в шкаф очередную склянку, подошел к тощему типу, приподнял его склоненную голову и заглянул в глаза. Даже веко оттянул.

Наконец он отпустил голову тощего.

– Э, какие глисты, слушай? Нет у него никаких глистов. Просто натура такая – ничего на пользу не идет. Деньги дашь – проиграет, кушать дашь – все в унитаз уйдет. Пустой человек, честное слово!

Он сел и уставился на задержанного. Потом заговорил тихим, проникновенным голосом:

– Э, зачем опять деньги не отдаешь, э? Ты что думал, Мурад – это касса взаимопомощи? Так туда все, что взял, тоже возвращать надо. А ты? Захотел – отдал деньги, не захотел – не отдал. Нехорошо! Мне ведь волноваться вредно. У меня три инфаркта было! Вах!

Он помолчал, потом встал, чтобы вернуться к трубке и коньяку.

– Ну, и что нам с тобой делать? – спросил Мурад не то пленника, не то самого себя.

Тот продолжал скулить, скорчившись на полу:

– Мурад, не убивай! Клянусь, все отдам.

Хозяин сыпал корм в аквариум с вуалехвостами.

– Что «Мурад»? – ворчал он. – Я пятьдесят три года как Мурад, и из них целый год слышу, как ты обещаешь мне вернуть мои деньги. Ты когда их просил, что говорил? «Мурад Чингизович, выручи!» Мамой клялся, что век благодарить будешь. А что теперь? Деньги не возвращаешь, да еще на каждом углу звонишь, что Мурад, шакал черножопый, за горло тебя берет из-за какой-то сотни штук поганых баксов!

В Рыцарском зале надолго воцарилось гнетущее молчание. Мурад продолжал свое занятие, остальные не решались заговорить. Наконец один из телохранителей, то ли Вахо, то ли Михо, прервал паузу:

– Так что с ним сделать, босс?

Мурад повернулся к Ставрогину:

– Сегодня ты мой гость, ты и решай. Денег у него нет, и взять ему их негде, я проверял. Воровать он боится, работать не умеет, а в казино его больше не пускают. Так что его надо либо убивать, либо отпускать. Как скажешь, так и сделаю.

Пленник на коленях продолжал ныть:

– Не убивай, Мурад! Что хочешь проси. Хочешь, я сам кого-нибудь убью, только скажи!

Мурад не удержался и презрительно плюнул на склоненную голову должника.

– Вот мразь! У меня просит милосердия, а сам готов чужую жизнь отобрать! Зачем мне такое ничтожество? Если я захочу кого-то убить, то найду настоящего профессионала, а не кусок дерьма.

И вновь обернулся к Ставрогину:

– Ну, что скажешь?

Тот брезгливо поморщился:

– Действительно, мразь и ничтожество. Он не стоит того, чтобы его убивать. Я бы его немного поучил на будущее. Наказал и выгнал.

Мурад сразу загорелся этой идеей:

– Хорошая мысль! Вот и накажи его!

Николай Всеволодович немного смутился:

– Ну что ты, Мурад. Не царское это дело…

Но хозяин не отставал:

– Не хочешь сам руки пачкать? Тогда позови своего человека. Я скажу, чтобы его пропустили.

Ставрогин неохотно достал мобильник.

– Зайди, – коротко распорядился он.

Через секунду в сопровождении одного из людей Мурада, то ли Вахо, то ли Михо, в зал вошел блондин лет сорока, среднего роста, худощавый. Он не производил впечатления богатыря, но мощная шея и толщина запястий говорили о недюжинной силе.

Мурад отметил его жесткий тонкогубый рот и холодные, почти прозрачные глаза. Глаза убийцы. Не человек – робот.

– Это твой телохранитель? – с плохо скрытым восторгом в голосе спросил Мурад.

Ставрогин утвердительно кивнул:

– Да, телохранитель, он же шофер, а также начальник моей службы безопасности.

Он указал блондину на вялую жертву:

– Алексей, пожалуйста, ударь этого человека в лицо один раз, но сильно. Впрочем, челюсть ломать необязательно.

Блондин, не задавая дополнительных вопросов, шагнул к дрожащему должнику и коротко, без замаха, припечатал свой кулак к его носу. Послышался хруст, пленник вскрикнул и повис на руках охранников. На его рубашку из сломанного носа обильным потоком хлынула кровь.

– Спасибо, Алексей, – сказал Николай Всеволодович. – Жди меня в машине, я скоро буду.

В дверях блондин остановился и обернулся к Мураду:

– Пушку верните.

Хозяин кивнул охраннику, и тот протянул блондину изъятый у него при входе пистолет. Мурад успел разглядеть ствол. Одобрил:

– «Глок» – хорошая машинка. У моих ребят такие же.

Когда блондин скрылся за дверью, Мурад еще некоторое время оценивающе смотрел ему вслед, потом восхищенно поцокал языком:

– Вах-вах! Хорошего специалиста сразу видно! Где таких берешь?

Ставрогин усмехнулся:

– В серьезных организациях, которые не любят платить денег своим сотрудникам.

– Он у тебя неразговорчивый, – заметил Мурад.

– Это он чужих стесняется, – с усмешкой пояснил Николай Всеволодович. Чтобы немного польстить хозяину, он решил похвалить и его охранников: – Твои джигиты тоже хоть куда.

Мурад расплылся в улыбке:

– Спортсмены, борцы. Вахо – мастер спорта международного класса. Не веришь? Вахо, покажи ему ксиву.

Вахо с самодовольным видом протянул гостю книжечку-удостоверение. Ставрогин раскрыл ее, заглянул, поцокал языком.

– Да, молодец, ничего не скажешь. Настоящий мастер!

Тут Мурад вспомнил о неплательщике. Того, бесчувственного, все еще поддерживали могучие руки охранника, иначе он свалился бы на пол. Кровь из разбитого носа продолжала орошать его рубашку и штаны.

– Что застыли? Ждете, пока он мне весь пол кровью зальет? – заорал на богатырей хозяин. Уберите эту падаль немедленно!

Тут пленник ожил, зашевелился и застонал. Неожиданно Мурад посмотрел на него с некоторым подобием сочувствия. Осторожно, чтобы не запачкаться, похлопал по щеке.

– Э, слишком сильно он тебя ударил, слишком жестоко. Но ничего, впредь наука будет. Повезло тебе. Когда я рыбок кормлю, я добрый. И гостю моему спасибо скажи. Он тоже добрый. Сейчас ты уйдешь, и чтобы я тебя больше никогда не видел! Понял?

И обратился к стражникам:

– Отведите его в медпункт, пусть остановят кровь. Нельзя же его с такой разбитой рожей выгонять. Люди скажут – Мурад совсем зверь-дикобраз, честное слово!

Михо и Вахо развернулись и поволокли бесчувственное тело к выходу. Тощий тип уже пришел в себя, но, не веря своему счастью, предпочитал прикидываться мертвым.

Мурад деликатно взял Ставрогина под локоть и сделал приглашающий жест.

– А мы с тобой спустимся в бильярдную. Она у меня этажом ниже.

Николай Всеволодович промямлил что-то типа «посошок», «мне пора», но хозяин увлек его к лифту.

– Там и посошок примешь. Посмотришь мою бильярдную. Ты же ее еще не видел?

Они спустились на лифте. Бильярдная оказалась большим просторным подвалом с низким сводчатым потолком. В центре стояли два бильярдных стола красного дерева под зеленым сукном. Один привычный, с лузами, другой без таковых, для карамболя. Николаю Всеволодовичу показалось, что поставлены они тут скорее для мебели, чем для игры.

Здесь тоже был аквариум. Огромный, просто гигантский, он занимал всю стену от пола до потолка. Ставрогин разглядел в нем небольших рыб, издалека похожих на сильно раздутую крупную воблу. Скорее даже на опухших лещей. Аквариум мерцал интимным сине-зеленым светом, остальное помещение было погружено в полумрак.

– Говоришь, ты в детстве любил рыбок кормить? – переспросил Мурад. – А сейчас не хочешь попробовать?

Вместо ответа Ставрогин неопределенно буркнул:

– Темно тут.

– Вон на ту клавишу нажми, – предложил хозяин.

Ставрогин протянул руку и нажал на белый квадрат выключателя. Но светлее не стало. Вместо этого где-то вверху аквариума-стены что-то громко щелкнуло. Ставрогину было видно, как над аквариумом раскрылись створки. Раздался крик, всплеск и в воду свалился человек. Приглядевшись, Ставрогин узнал в нем злостного должника-неплательщика.

Николай Всеволодович догадался, что, нажав клавишу, своей собственной рукой привел в действие механизм люка и искупал пленника. Оказалось, не просто искупал.

Кровь, которая продолжала течь из разбитого носа тощего, мгновенно окрасила воду вокруг его головы и стала клубами расплываться дальше. Обитавшие в аквариуме рыбки поначалу никак не прореагировали на вторжение чужака, но уже через секунду вдруг все разом рванулись к нему. Вокруг его головы образовался и закрутился кипящий шар. У опухших лещей оказались чрезвычайно большие и острые зубы. Ими они буквально на глазах принялись сноровисто обгрызать несчастную жертву.

Только тут Николай Всеволодович догадался, что это были за рыбки.

– Пираньи?!

– Они, – усмехнулся Мурад.

Он задумчиво и неподвижно следил за происходящим. Будто наблюдал священнодействие.

Ставрогин, не выдержав отвратительного кошмара, отвернулся. Когда он заставил себя вновь взглянуть на аквариум, от несчастного остались одни кости и детали одежды на песчаном дне. Отдельные настырные рыбешки продолжали теребить останки с завидным аппетитом. Ставрогин вспомнил, как сам, под пивко, обгладывал ребрышки воблы, леща или рыбца, и его едва не вырвало.

Он снова посмотрел на Мурада. Тот продолжал созерцать жуткую картину. В глазах его застыло странное умиротворение и почти детская радость.

– Какие глисты? Где ты их видишь? Не было у него никаких глистов, – удовлетворенно заключил он.

Постояв еще немного, он как ни в чем не бывало обратился к гостю:

– Так о чем мы говорили? Ах да, о рыбках… Да, вот только они и помогают по-настоящему расслабиться. Покормишь, понаблюдаешь… Знаешь, я часами могу за ними наблюдать. Успокаивает.

«Сколько же тебе, людоеду, нужно народу угробить, чтобы часами так расслабляться?» – подумал Ставрогин, но вслух невнятно пробормотал:

– Да… покормили рыбок… А ведь ты, кажется, говорил, что не любишь хищников.

Мурад всплеснул руками:

– Вах! Где ты видишь хищников? Разве это хищники? Это санитары. Они просто падаль подъедают. Разве нет? – И без всякого перехода вдруг сменил шутовской тон на деловой: – Так когда нужно деньги подогнать? Спрашиваю заранее, потому что сумма большая, сразу не соберешь.

– А?.. – Ставрогин ответил не сразу, сначала собрался с мыслями: – Аванс понадобится через месяц. Остальная сумма немного позже.

Мурад похлопал его по крупному плечу.

– Хорошо, через месяц деньги будут. Куда тебе их перевести?

Николай Всеволодович замялся:

– Лучше бы наличными…

Мурад расхохотался:

– Вах! Совсем как в проклятое старое время! Но – как скажешь. Наличными так наличными.

Николай Всеволодович покинул гостеприимный дворец в состоянии, близком к панике. Он прошел к своему «шестисотому». Авто прямо-таки дышало роскошью. Расцветка – как у рояля – черная и блестящая. Детали корпуса, которые у нормальных «Мерседесов» обычно сверкают серебристым хромом, здесь сияли червонным золотом. Номера были увенчаны не просто триколором, а президентским штандартом.

Двигатель машины едва слышно работал, под решеткой радиатора елочной гирляндой перемигивались стробоскопы. Ставрогин упал в мягкие подушки сиденья, и в тот же миг автомобиль мягко сорвался с места и покатил по дороге от особняка к воротам.

Водитель – тот самый блондин с глазами убийцы – время от времени бросал на Ставрогина взгляды через зеркало заднего обзора. Тот заметил, буркнул недовольно:

– Что косяка давишь? Погано смотрюсь?

– Смотря с кем сравнивать. Если с Лениным из Мавзолея, то вы проиграете, – отозвался водитель. – Тот поживее будет. А так цвет лица нормальный – светло-зеленый. У нас что, проблемы?

Ставрогин задумчиво пожевал губами:

– Пока нет, но скоро появятся. Знаешь, что Мурад сделал с твоим крестником, которому ты рыло свернул? Скормил пираньям. И я сильно подозреваю, что вся эта жуть была устроена специально для меня. Показать, что он шутить не собирается. И из-за своих бабок любого прикончит. В том числе и меня.

– А может, это была инсценировка? – предположил блондин. – Приодел бомжа, с понтом – это бизнесмен.

Ставрогин покрутил головой:

– Нет, абсолютно исключено. Дело в том, что я его знаю… Вернее – знал. Парень не из простых, со связями. Не то сынок, не то хахаль чей-то. Постоянно крутился в казино, а в последнее время куда-то пропал. Теперь понятно – куда. С Мурада за него наверняка спросят. Но ему на это плевать.

Водитель задумался:

– А если взять и просто тупо стукануть на него ментам?

Ставрогин усмехнулся, но как-то невесело.

– Ага. Можно. В виде чистосердечного признания. Ты же последний, кто бил его при жизни. Собственноручно морду расквасил, а я, так же собственноручно, на кнопочку нажал. И будь уверен, все наверняка заснято. Мурад теперь мой отпечаток пальца на клавише будет беречь как свой последний миллиард.

– Может, вообще с ним не связываться? – предложил водитель.

Ставрогин только в затылке заскреб от тоски.

– Наверно, ты прав, только где же еще столько бабок наскребешь? Сейчас не девяностые, время шальных денег прошло. А без денег Мурада выходить против Вишневского бессмысленно.

На выезде из парка их ждал неприятный сюрприз. За поворотом из тумана и мороси неожиданно выскочила какая-то баба. Да не одна, а с ребенком, подростком, которого тащила за руку. Даже взглянув мельком, Ставрогин отметил непропорционально вытянутую голову подростка. Похоже, таким рискованным способом баба пыталась поймать такси. Водителю с трудом удалось справиться с ситуацией. Чтобы не сбить пешеходов, он вырулил на полосу встречного движения.