- -
- 100%
- +
У Алины снова зазвонил телефон, и она, заявив, что «финны все же объявились», выскочила из комнаты.
– Я ведь обещал вам поведать занимательную историю, не так ли? – продолжил Прасагов. – И познакомить вас с моей собственной теорией относительно природы всех необъяснимых событий в «Петрополисе»? Что же, все началось тогда, когда мой прадед…
Ярослав услышал шаги, и в номер вошел высокий молодой блондин, который, впрочем, при внимательном рассмотрении оказался не столько молодым, сколько моложавым. Гость был облачен в алое кашемировое пальто и синие перчатки. Его сопровождали две дамы – одна вся в черном и, несмотря на стремительно завершавшийся октябрьский день в Питере, в темных очках и с брезгливым выражением лица. Вторая, явно моложе, отчасти похожая на Алину, однако именно что отчасти: и ростом пониже, и одежка попроще,и харизмой пожиже.
– Когда моя прабабка совершенно неблагоразумно решила влюбиться в этого холопа, твоего, Миша, прадеда! – завершил блондин фразу, повисшую в воздухе, и, картинно встряхивая светлыми кудрями, добавил: – Добрый день!
Судя по тому, что он обращался к Прасагову на «ты» и называл «Мишей», вновь прибывший был с ним на короткой ноге. Однако появление этого субъекта не вызывало у олигарха энтузиазма, наоборот, с брезгливой гримасой он процедил:
– Для кого добрый, а для кого и нет, Степа…
Блондин дернулся, снова встряхнул кудрями и протянул:
– Я не Степан, а Стивен! И тебе это отлично известно, Миша!
Ярослав уловил в речах блондина легкие иностранные нотки – говорил он по-русски безукоризненно и явно знал язык с детства, но все равно проскальзывало что-то фальшивое, как и во всем его облике денди и франта.
– Ну, тогда и я не Миша, а Михаил Георгиевич. А ты… Стивен? Как тебя по батюшке? Ах, вам там в Санта-Монике отчеств не давали, ведь так?
Блондин поджал губы и холодно ответил:
– Тогда уж не Стивен, а «ваше сиятельство». Для вас, Прасаговых, мы, Захарьины-Кошкины, всегда как были сиятельствами, так и остались!
Прасагов, уже явно взяв себя в руки, посмотрел на Красина и заметил:
– Имею честь представить вам, Ярослав Станиславович, его сиятельство князя Стивена Кошкина. Круто звучит, правда ведь? Хотя что Кошкин, что Собакевич – все одно… Ну, или Фима Собак…
Лицо блондина, явно претендовавшего на аристократическое происхождение, дернулось, однако мимика не изменилась, несмотря на то, что он, судя по сверкавшим темно-синим глазам, был в ярости.Видимо, переборщил с ботоксом, решил Ярослав, поняв вдруг, что черты лица этого субъекта напомнили ему физиономии некоторых известных дам высшего общества. Их кромсал один и тот же хирург…
– Я князь Стивен Захарьин-Кошкин! – отчеканил блондин, багровея. – Мой род один из древнейших родов России, мы намного старше Романовых, у нас гораздо больше прав на императорскую корону, чем у этих выскочек…
Прасагов замахал руками и простонал:
– Степа, угомонись! Я эту бодягу уже раз пятьсот двадцать шестьили даже семь слышал! Ну, пролетели вы тогда в Смутное время с шапкой Мономаха, не вас в новые цари выбрали. За четыреста с лишком лет пора бы с этим смириться, не так ли? Кстати, я уже тебе говорил, что сословия и все эти ваши титулы были отменены декретом Советской власти от десятого ноября года тысяча девятьсот семнадцатого! Так что если ты князь, то я китайский мандарин или даже японский апельсин. И последнее: никакой ты не Захарьин-Кошкин. Да, предки твои были из этого, не спорю, именитого, но ничем себя не проявившего в истории рода. Ты же сам родился в Калифорнии, и папочку твоего звали Кошкиным! Первая часть фамилии у вас куда-то делась. И то, что ты ее теперь восстановил, ничего не меняет! Как был Кошкиным, так и остался!
Сопровождавшая князя мелкая девица, жалкое подобие Алины, все порывалась что-то вставить, а на лице дамы в черном играли желваки. Она даже собралась было ринуться на олигарха, но князь Кошкин удержал ее за руку.
– Жанна, прошу тебя, не надо! – произнес он глубоко обиженным тоном. – Он этого не стоит.
Прасагов перебил:
– Загадка – что выйдет, если встретится князь Кошкин с князем Мышкиным? Ответ:рожки да ножки!
Он рассмеялся своей непритязательной шутке, а потом сказал:
– Разрешу себе представить и почтивших нас своим присутствием дам. Дама в сапожках, очках и с начесом – Вика. О фамилии Вики история умалчивает. То ли Уткина, то ли Петухова. Вика – личный секретарь князя Степы. А дама в черном, не снимающая солнцезащитные очки не только в туалете, но и даже в душе, это великая и ужасная Жанна Олеговна Хват! Да, такая у нее фамилия. Хотя считаю, что лучше быть хватом, чем Кошкиным! И князь Степа мог бы поправить ситуации, взяв в жены Жанночку и приняв ее фамилию, став, таким образом, князем Стивой Хватом. Звучит, согласитесь, намного солиднее. Но загвоздка в том, что сама Жанночка, которая, кстати, является своего рода начальником несуществующей княжеской охраны, так сказать,дружины, неравнодушна к Вике и иже с ней. А сам князь Степа Кошкин питает нежные чувства к накачанным подиум-моделькам и мелким поп-звездочкам одного с собой пола. Так что мезальянса не выйдет!
Монолог олигарха был пропитан ядом, но князь Степа, уже успокоившись, доброжелательно заметил:
– О, как ты осведомлен о нашей личной жизни! Лучше поведай о своей! И о том, почему твоя женушка развелась с тобой, оттяпав солидную часть твоего не столь уж и большого состояния, и настроила против тебя детишек? Что же касается мезальянса, то всего бы этого не было, если бы не имел место этот дикий брак моей прабабки, княжны, с холопом, твоим прадедом! Как хорошо, однако, что плод этой любви умер в младенчестве! И что ты – потомок сына бывшего крепостного моего высокочтимого предка и поповской дочурки! Попал ведь впросак, Прасагов?
Оба мужчины явно находились в давнишней конфронтации друг с другом, и им доставляло небывалое удовольствие делать сомнительные шуточки относительно происхождения и фамилии своего противника.
Настало время Прасагова взбелениться. Однако в этот момент в дверях показалась Алина. Ойкнув при виде незваных гостей, она произнесла:
– Михаил Георгиевич, финны снова передумали, требуется мое присутствие. Я отъеду?
– Отъезжай, милая! – произнес нежно князь Степа. – Михаилу Георгиевичу сейчас не до финнов, а также ни до норвежцев со шведами. Он сейчас того гляди от злости лопнет!
Снова завибрировал мобильный Алины, и она, отдавая на ходу распоряжения, заторопилась прочь.
Эта пауза остудила пыл олигарха, он – со все еще красной шеей, однако подозрительно спокойный – отчеканил:
– Ваше… гм… сиятельство! Вы находитесь на территории принадлежащего мне объекта собственности. Ни вас, ни ваших двух мадам я не приглашал и приглашать не собираюсь – в том числе и на открытие моего «Петрополиса», которое состоится через два года!Моего! Так что, как бы это сказать помягче… А – катитесь прочь! Иначе вызову охрану и вас выбросят с территории за шкирку!
Князь Степа снова тряхнул белесыми кудрями, видимо, это было или невротическим тиком, или тщательно заученным светским жестом, и произнес с доброй улыбкой сладким голоском:
– А позвольте узнать, Михаил Георгиевич, на какие шиши вы приобрели этот лакомый кусочек в Питере? Ведь, согласно инсайдерской информации, дела у вашей империи, с учетом кризиса, не ахти. С ликвидностью большие-пребольшие проблемы. Вы и по старым кредитам уже не платите, кто бы вам новые предоставил? Зачем в кризис вбухивать такие деньжищи в премиум-сегмент?
С не менее доброй улыбкой, еще более сладким голосом Прасагов ответил:
– А не запихнуть бы вам, ваше сиятельство, все эти вопросики в одно столь любимое вами место? Проблемы у всех, в том числе и у вас с вашими инвестиционными фондами! Когда вы себя банкротом объявляли?
Кошкин вздохнул:
– Было дело, но я этого не скрываю. Потерял полмиллиарда, заработал потом сразу три. А вот ты, Миша, только теряешь и теряешь. И не только деньги, сегменты рынка сбыта и деловую хватку, но и чутье. Ты не задавался вопросом, отчего тебе с легкостью дали такой огромный кредит? Если ты не в курсе – еще в начале года я купил активы того банка, которому ты должен круглую сумму. И что именно я велел дать тебе кредит, хотя все финансовые аналитики были против. Теперь ты с твоей империей – у меня в кармане. Шансов, что вернешь кредит, нет. Но ты его получил, купил «Петрополис», не подозревая, что ты у меня на крючке! Так чей «Петрополис» – твойили все же мой?
Удар был сокрушительный. Олигарх, который только что почитал себя победителем, вдруг побледнел, а потом, схватившись за сердце, стал медленно оседать на пол.
Странно, но князь Степа, только что праздновавший триумф, сам всполошился и, словно забыв о вражде, бросился к Прасагову. Скинув дорогущее пальто, он подложил его под голову прижимавшему руку к груди олигарху.
– Жанна, ты же должна уметь оказывать первую помощь! – взвизгнул он. – Не хватало еще, чтобы Миша умер!
– Надо срочно вызвать «Скорую»… – начала помощница Вика, но Прасагов проскрипел:
– Никакой «Скорой»… Сердце немного прихватило… У меня нитроглицерин во внутреннем кармане пальто…
Ярослав первым отреагировал на его слова, извлек тюбик, вынул таблетку и положил Прасагову под язык.Надо же, ведь от чего-то подобного страдала его, Ярослава, бабушка… А олигарх казался крепким и цветущим мужчиной. Внешность, как выходило, была обманчива. Как, впрочем, и надежда на то, что заказ на восстановление «Петрополиса» принесет их архитекторскому бюро кучу денег: ведь если князь Степа прав и олигарх в долгах как в шелках…
Михаилу Георгиевичу на глазах полегчало.
– Все в порядке, все в порядке, – прошептал он и попытался подняться, однако это вышло у него плохо, поэтому он остался сидеть на грязном полу.
– Не ведал я, что информация о реальном положении вещей приведет к такой бурной реакции! – произнес князь Степа, и Ярослав уловил в его голосе нотки раскаяния.
Прасагов, даже не глядя в его сторону, отрывисто сказал:
– Что же, ты обошел меня, Стивен, и я это признаю. Однако покуда я выплачиваю кредит, отель мой! И я и впредь буду выплачивать его, об этом волноваться не приходится. И попробуй только самовольно изменить условия кредита, я тебя засужу!
– Не сомневаюсь, – заявил со смешком тот. – Однако я не подлец и требовать с тебя единовременной выплаты всей суммы не намерен…
Прасагов, кряхтя, предпринял новую попытку встать на ноги, и она увенчалась успехом. Так как держался он еще не вполне уверенно, князь пытался было подхватить его под руку, но олигарх довольно грубо оттолкнул Стивена.
– Сам справлюсь, сам! – заявил он. – Прасаговы всегда сами справлялись! Им ничья помощь не требовалась и не требуется!
Затем, уставившись на Ярослава, который чувствовал себя не вполне комфортно, заявил:
– Поздравляю, вы стали свидетелемсемейной, так сказать, сцены! Я же обещал вам поведать историю, которая когда-то положила начало «Петрополису», а также массе других событий, ограничусь кратким вариантом. На закате правления государя Александра Третьего прадед мой, Харитон Евстратович Прасагов, влюбился в княжну Марью Петровну Захарьину-Кошкину…
– Не влюбился, а влюбил в себя несчастную мою прабабку… – ввернул князь, но олигарх сделал вид, что не заметил реплики.
– А тут надо знать, что Прасаговы были до освобождения крестьян крепостными княжеского семейства. И отец моего прадеда батрачил на прадеда нашего гламурного князька…
Он весьма неучтиво ткнул локтем в сторону Кошкина.
– Да, кому-то вершки, а кому-то и корешки, – заметил тот со вздохом. – Кто-то, как я сейчас, хозяин жизни, а кто-то, как ты, Миша, гнущий спину холоп! Как видишь, за сто тридцать без малого лет ничего особо не изменилось! И вообще, ты утаиваешь массу важных деталей. Например, то, как Харитон, которому было далеко за двадцать, соблазнил мою несчастную несовершеннолетнюю еще прабабку. Сейчас бы ему вкатали на полную катушку и отправили бы за растление малолетних в места не столь отдаленные, а тогда…
– По имеющимся у меня сведениям, это княжна Марья втюрилась в Харитона, как налакавшаяся валерьянки кошка, – отчеканил олигарх. – И для того времени она вообще-то уже в девках засиделась – почти восемнадцать, а ни женихов, ни ухажеров! А все дело в старом князе, самодуре и домашнем тиране. Все остальные дети, в том числе его столь любимые старшие сыновья, все друг за другом от излишеств и извращения скончались…
Князь взвился:
– Нет, ты представляешь нас как семейство мутантов! Один мой предок умер в младенчестве, другой – в отрочестве, третий юноша погиб на идиотской дуэли, а четвертый скончался накануне свадьбы от… от болезни… От чахотки!
–От сифилиса! – заявил безапелляционно Прасагов. – Вернее, от осложнений, вызванных сей незамысловатой болезнью в нежном организме юного князька. Так и получилось, что прямых наследников по мужской линии у старинного рода не осталось. Сам-то князь раньше тоже охотно гулял по чужим женам, а вот своя-то померла, рожая последнего ребенка, тоже девочку, которая отдала богу душу вместе с несчастной матерью, на тот момент едва ли не сорокалетней. В то время подобные поздние роды были всегда чреваты…
Откуда-то снаружи донесся непонятный шум.
Явно оклемавшись, Прасагов пересек комнату, подошел к окну и произнес:
– Гм, такое впечатление, что там кто-то шастает… Не хватало еще, чтобы снова наркоманы или сатанисты активизировались…
– Жанна, иди проверь! – отдал приказание князь, и дама в черном направилась к выходу, но олигарх осадил ее: – Вы, ваше княжеское сиятельство, здесь гость. И ваши обе дамы тоже! Так что без моего приказания никто никуда ходить не будет!
Снаружи снова донесся шум, и олигарх милостиво изрек:
– Хорошо, иди проверь, однако никакой ненужной силы! Если непрошеный гость – спугнуть и не более того! Мне заголовки в желтых газетенках не нужны! В особенности в твоих!
Он посмотрел на князя, а тот с миной оскорбленной добродетели развел руками:
– А что я? Разве я имею отношение к информационной политике принадлежащих мне СМИ?
– Конечно же нет, – заявил ядовито Прасагов. – Понятно, что пишут все, что хотят. Кстати, как ты умудрился быть владельцем этих мерзких бульварных листков? Ты же у нас американец…
– Кто тебе такое сказал? – произнес Кошкин. – Еще с конца прошлого года я российский гражданин! Так же, как мои деды и прадеды!
Прасагов хмыкнул, смерил князька презрительным взглядом и сказал:
– Наш пострел везде поспел. Однако, так и быть, вернемся к этому самому прадеду. Точнее, к твоей прабабке, несчастной княжне Марье. Старый князь, сущий монстр, отыгрывался на единственной оставшейся в живых дочке по полной программе, в основном, конечно, за то, что она именно дочка, а не сын, как будто бедняжка была в этом виновата!
– Неправда, старый князь очень любил свою дочь, – возразил блондинистый наследник титула, но вышло у него как-то не очень убедительно.
– Может, и любил, но и бил ее, и в подвале запирал, и, говорят, вообще приставал к ней, – усмехнулся олигарх. – У вас в роду вечно было полно извращенцев…
Он сделал паузу и уставился на Кошкина.
– Да, у князя был характер несладкий, однако Марья сама виновата! – заявил тот. – Уже имелся и жених, тоже из княжеского рода, а она…
– Из княжеского рода и с деньгами, – ввернул Михаил Георгиевич. – Потому что старый князь был не только самодур, но еще и никуда не годный бизнесмен. Состояние – и свое, и жены покойной – промотал по ветру, поместья вынужден был продать одно за другим, и к тому времени все, что осталось, так это его семейное гнездо,расположенное прямо вот на этом месте!
Он топнул ногой, поднимая клубы пыли.
– И хотел, чтобы дочка, выйдя замуж, спасла бы его финансовое положение. Однако дочка была характером под стать папаше. Надо сказать, умная была девица, пыталась вести дела вместо своего сатрапа-родителя. И в один из визитов в банк, дабы умилостивить кредиторов, и познакомилась, причем совершенно случайно, с моим прадедом…
– Все не так! – сказал запальчиво князь Степа. – Кроме, конечно, утверждения, что княжна Марья обладала деловой хваткой. О, если бы она только осталась жива, то стала бы первой женщиной-миллионером в Российской империи.А то и миллиардером! Я уже говорил, что никакой случайности не было – это Харитон Прасагов, ушлый молодчик, прекрасно зная, что Захарьины-Кошкины раньше были его хозяевами, решил отомстить. И взять себе в жены невинную княжну! Для этого он сначала отравил свою первую супругу, ибо был к тому времени уже женат…
– Что за бред! – крикнул Прасагов. – Первая супруга моего прадеда умерла молодой от холеры! В то время в Питере как раз эпидемия была! Чайковский и тот от холеры скончался!
Кошкин осклабился:
– Может, и от холеры умерла, не спорю, тебе виднее, Миша.Но кто подал ей пресловутый стакан сырой воды, хотя все прекрасно в то время знали, что воду из Невы просто так пить нельзя? Думается, Харитон, который понял, что незачем травить супружницу мышьяком, ибо за это можно и на каторгу загреметь, а лучше естественным ядом ее на тот свет отправить, при помощи холерного вибриона!
Мужчины ощетинились, словно два пса, готовые вцепиться друг другу в глотки. Им доставляло огромное удовольствие шпынять противника и предвзято интерпретировать события прошлых лет.
– Несчастная жена моего прадеда умерла от естественных причин! – повысил голос олигарх. – И никто не сомневался в том, что к смерти он был непричастен! Он горевал ужасно…
– Да, так ужасно, что, когда та скончалась, спешно уехал в Москву, дабы самому, видимо, не подцепить заразу, которой он напичкал собственную супругу! – сказал князек. – А на похоронах держался в стороне и даже и не подумал поцеловать несчастную…
Прасагов не выдержал:
– Тогда ты лучше расскажи нам про своих предков! Как один затравил собаками целую крестьянскую семью! Как другой проломил обухом голову своей неверной женушке! Как третий насиловал крепостных детишек пачками…
Появилась Жанна, которая кратко доложила:
– Там кто-то шныряет под окнами. Задержать или спугнуть?
– Задержать! – заявил Прасагов, а Захарьин-Кошкин приказал:
– Спугнуть!
Жанна, хмыкнув, удалилась. Ярослав взглянул на секретаршу Вику, она премило ему улыбнулась. Ярослав сделал вид, что не заметил ее кокетства. Интересно, он что, тоже чувствует себя на стороне Прасагова и игнорирует любую любезность со стороны тех, кто причисляет себя к сторонникам князя Степы?
– Но вернемся к нашему бравому Харитоше, – продолжил князек, – ибо помимо того, что супруга, скончавшись в ужасных муках, освободила его от постылых брачных уз, делая свободным вдовцом неполных двадцати пяти лет от роду, она оставила ему более чем солидное состояние, ибо являлась дочкой купца второй гильдии Шушкова…
– А твой предок женился на своей несчастной Аделаиде разве только за красивые глазки? – заявил олигарх. – Хотя, судя по дагеротипам, они у нее были весьма некрасивые, как и она сама! Из-за приданого, ясен пень! Кстати, свою крайне посредственную внешность она передала и собственной дочурке, княжне Марье. Она была девицей неглупой, это я признаю, но, как бы это сказать помягче, весьма страшненькой!
Князь Кошкин заявил:
– Ничего подобного! Она была премилой юной барышней!
– Которую, однако же, никто не хотел брать в жены или хотя бы за ней ухаживать, потому что она была, может, и юной, но скорее не барышней, а крокодилицей! – ухмыльнулся Прасагов. – Поэтому понятно, отчего она повисла на шее моего несчастного прадеда, который искренне горевал о своей покойной супруге. Понимала княжна, что никто ее замуж не возьмет, а тут бравый красавец подвернулся. Она в него и вцепилась!
Тряся белесыми кудрями, князь Степа закричал:
– Ничего подобного! Это твой прадед намеренно стал ухлестывать за невинной княжной, изначально имея коварный план влюбить ее в себя, соблазнить, а потом и взять в жены! Потому что хотелось ему заиметь в жены дочь того человека, который его собственного отца и деда на конюшне вожжами сек!
История, в особенности в субъективной интерпретации, сложная штука, сделал для себя вывод Ярослав. И возможно ли вообще докопаться до истины?
И существует ли она, эта истина, в природе?
– Как бы то ни было, но княжна с моим прадедом сошлись, – сказал Прасагов, а Кошкин заявил:
– Это он соблазнил неопытную дурочку! Еще бы, мужчина он был видный, вскружил ей голову…
– По слухам, неопытная девочка была завзятой нимфоманкой и любила, несмотря на свой нежный возраст, предаваться разврату с представителями нижних социальных классов, – произнес Прасагов. – И мой прадед угодил в расставленные ею сети. Еще бы, ведь она знала, что у него полно денег и что ее собственный папаша на мели. И кроме особняка в Питере и давно перезаложенных маменькиных бриллиантов у них ничего не имеется!
Михаил Георгиевич сделал паузу, которой немедленно воспользовался князь Степа:
– И Харитоша задурил голову несчастной княжне Марье, наобещал с три короба, поклялся, что женится на ней, чего делать не желал, несмотря на отсутствие супруги. Однако, будучи вдовцом, обещать такое было гораздо проще и правдоподобнее, нежели будучи все еще женатым. В действительности Прасагов затащил ее в постель и… И, когда княжна поняла, что ожидает ребенка, бросил ее! Какой изверг!
Князь снова тряхнул кудрями, а олигарх крякнул:
– Уж куда там, бросил! И это не он ее, а она его соблазнила! Мой прадед искренне горевал по своей скончавшейся жене, но княжна была та еще штучка и прекрасно знала, как завлечь молодого вдовца в постель. Она ведь ужасно охоча была до эротических удовольствий, к которым ее приучил то ли старший брат, тот самый, которого на дуэли потом изрешетили, то ли сам сиятельный папаня-князь.То ли они оба!
Стивен взбеленился:
– Не рассказывай ерунды, Миша! Ты прекрасно в курсе, какого мнения придерживалось тогда общество! Молодой ушлый вдовец-купчик, из бывших крепостных, соблазнил несчастную глупую невинную княжну. Наговорил ей с три короба, обрюхатил, а когда понял, что князь и его дочка в безвыходном положении, заявился к моему предку, дабы шантажировать его и потребовать отдать испорченную девушку за него, сына бывшего крепостного!
Прасагов вздохнул и сказал:
– Опять вранье, Степа! Да, приснопамятный разговор в душную июльскую ночь имел место, но мой прадед пришел не для того, чтобы выдвигать условия и сыпать соль на душевные раны князя, у которого и души-то отродясь не водилось, а если и была, то он давно ее продал нечистому, а для того, чтобы поговорить с ним как мужчина с мужчиной и получить отцовское благословение на брак с княжной!
Кошкин хмыкнул:
– Куда там, отцовское благословение! Понимал же, что старый князь никогда такого благословения не даст! Однако ведь у Харитоши был козырь – бастард, которого княжна Марья носила к тому времени под сердцем и о котором старый князь не подозревал – дочка, надо сказать, умело скрывала от батюшки свой растущий живот.
Они снова замолчали и перевели дух. Ярослав понял, что вражда, возникшая еще тогда, в конце девятнадцатого века, длилась между двумя могущественными и состоятельными семействами до сих пор.Ромео и Джульетта по-русски. Однако ни Ромео не был влюбленным подростком, ни Джульетта не была невинной девчушкой. В этот раз все вышло намного мрачнее и кровавее.
– Однако во время сего разговора, когда над столицей империи разыгралась небывалой силы летняя гроза, Харитоша поведал князю правду, – произнес потомок аристократов. – Потому как старик, узнав, что сын его бывшего крепостного вознамерился жениться на его дочери, долго хохотал, считая это дурной шуткой, а потом, поняв, что это чистая правда, впал в страшный гнев. Но Харитоша попытался убедить его, что делать нечего и что княжна все равно порченый товар, ибо уже соблазнена и обрюхачена им. И что, кроме как дать отцовское благословение, у старого князя никакой возможности утаить от общества скандал нет. Хитрый Харитоша думал, что выиграл, но не тут-то было! Ибо вся эта интрига вышла ему боком – точнее,в руку!
Олигарх перебил его:
– Конечно же, разговор протекал вовсе не так, как ты пытаешься изобразить, Степа! Харитон Евстратович пытался поговорить с князем по-мужски, но старик уже в те годы был с приветом. И, узнав, что дочка беременна, решил было убить ее! Прямо на месте! Схватил со стены турецкий ятаган и бросился на несчастную, которая коленопреклоненно стояла перед ним, ожидая отцовского благословения или хотя бы прощения. Мой прадед, как истинный джентльмен, защитил даму своего сердца…
– …И чресл… – ехидно вставил князек. – А под джентльменом ты имеешь в виду сынка бывшего крепостного? Какой, однако, социальный взлет!