Взрыв

После дежурства Оксана в институт не пошла, позвонила маме, успокоила, сказала, что побудет до вечера у Андрея. Сергеев тоже на работу не пошел: проверять карты вызовов и отвечать на вопросы коллег настроения не было. Он сбегал в ближайший гастроном, купил чекушку[7] водки, две бутылки кефира, батон, пачку печенья и полкило сосисок. Колбасные изделия в гастрономе не появлялись уже больше месяца, а сегодня пожалуйста: «докторская», «любительская», «ливерная», молочные сосиски. И никто не кричит: «Граждане, колбасы не больше палки в одни руки!» Выбросили в связи с аварией, чтобы народ отвлечь, решил Андрей. Хотел взять «докторскую» про запас, но обнаружил, что в кошельке осталось только три рубля с мелочью, а до зарплаты почти неделя.

Они устроили настоящий пир, Оксана пила водку наравне с Андреем, поэтому бутылку опустошили быстро. После еды попытались вздремнуть, Оксана на кровати, Андрей на надувном матрасе. Но сон не шел, слишком велико было возбуждение. Через полтора часа поднялись разбитые, с головной болью, заварили покрепче чай, открыли пачку печенья.

Пришел расстроенный Коля Неодинокий, врач линейных бригад, бывший однокурсник, товарищ по стройотряду, надежный и преданный друг. В ночь взрыва он не дежурил, на аварию не попал и страдал по этому поводу. Заметив пустую водочную бутылку, еще больше огорчился: «Вот так всегда, все интересное мимо проходит, кто-то, рискуя жизнью, раненых спасает, кому-то слава, медали, ценные подарки, наркомовские сто грамм! А кто-то бабушкам в заднее место магнезию колет». «Ой, спасибо тебе, сынок, сейчас чай заварю, варенье у меня домашнее», – Коля забавно передразнил безымянную пациентку и потребовал подробностей о ночных подвигах. Но и здесь Неодинокого поджидало разочарование. Делиться впечатлениями Андрей с Оксаной не захотели.

Колины расспросы напомнили Сергееву про зеленую тетрадь, которую Оксана вынесла из рухнувшего здания. Тетрадь лежала в рабочем портфеле Сергеева, вместе с объяснительной доктора Широкого, опоздавшего на дежурство «по личным обстоятельствам», «Комсомольской правдой» с материалами пленума ЦК для политинформации и «Выстрелом в спину» Николая Леонова про сыщика Льва Гурова.

Содержимое стандартной тетради в сорок восемь листов оказалось странным. Страницы в клетку были аккуратно расчерчены на четыре колонки без оглавления. В первой колонке каллиграфическим почерком вписаны даты. Во второй – цифры с двумя знаками после запятой. Перед цифрами стоял плюс или минус. В третьей колонке каждой цифровой записи соответствовали имена, инициалы или адреса. В четвертой записей было немного, лишь несколько раз шли пояснения вроде «уточнить у Ф», «передать Т» или «списать». Обороты расчерченных страниц заполнены рядами пятизначных цифр – несколько абзацев или весь оборот целиком. В конце еще несколько листов сплошь с рядами цифр.

– Какая-то китайская грамота, – разочарованно вздохнул Николай. – Повесьте в рамку на стену, будет сувенир.

– Не скажи, друг мой, – возразил Андрей, сосредоточенно рассматривая записи. – Ручки разные, а почерк один и тот же. Думаю, это не просто сувенир.

– А что это, Андрюша? – Оксана наклонилась, заглядывая Андрею через плечо.

Каштановые волосы щекотали щеку; девушка приняла душ, от нее приятно пахло мылом и чистой кожей; в его плечо упиралась ее волнующая округлость. То ли водка еще не выветрилась, то ли адреналин после ночного стресса продолжал действовать, но загадочные записи вдруг отодвинулись на второй план.

– Старик, давай выкладывай, что ты про это думаешь.

– Про что? – переспросил Андрей.

– Ну, про это! – Николай нетерпеливо постучал по тетради.

– Ты «Черный маклер» «Знатоков»[8] смотрел? – ответил Андрей вопросом на вопрос.

– Это какая серия? Когда показывали?

– Вышла в семьдесят первом.

– Ну ты даешь, старик! – искренне изумился Неодинокий. – Это когда было? Мы еще на первом курсе учились.

– В прошлом году повторяли по второй программе.

– Ладно, не томи. – Николай махнул рукой. – При чем здесь твой маклер?

– Во-первых, не мой, а Центрального телевидения СССР. Во-вторых, там нечто похожее было. – Андрей показал на тетрадь. – Черная бухгалтерия.

– То есть?

– То есть бухгалтерия преступной группы. Даты и цифры – это поступления денег или расходы. Адреса, имена, инициалы – кому и от кого. Четвертая колонка – видимо, примечания.

– А почему обязательно черная? Может, личные записи: кому сколько заплатил, от кого получил.

– Ты когда деньги получаешь?

– Пятого и двадцатого.

– А здесь, – Сергеев провел указательным пальцем по странице, – через день поступления. Первые два месяца одни минусы. Потом начались плюсы, чем дальше, тем чаще и больше. Нам с тобой столько за десять лет не заработать. Даже если Оксанину повышенную стипендию добавить.

– И что?

– А то, – Андрей посмотрел дату на первой странице, – что в феврале семьдесят седьмого кто-то организовал подпольное производство…

– Швейное, – вставила Оксана.

– Откуда ты знаешь? – удивился Неодинокий.

– Там станки были швейные. Я такие видела, нас в школе на уроке труда на швейную фабрику водили.

– В феврале семьдесят седьмого кто-то организовал подпольное швейное производство, – закончил мысль Андрей. – Первые месяцы были расходы: закупалось оборудование и материалы. Потом начали продавать продукцию, появились доходы, и немалые. На вышку[9] тянут.

– А почему ты думаешь, что это подпольное производство? – спросил Неодинокий.

– Коля, я родился в этом городе. Все промышленные предприятия могу перечислить. В основном у нас металлурги и машиностроители. Легкой промышленности немного. Швейных фабрик две, ни одна не расположена на Сортировке.

– А может, это кооператив, – не сдавался Неодинокий. – Есть же у нас кооперативы?

– Два тебе за политграмотность. Производственные кооперативы ликвидировали в шестидесятом году, есть специальное постановление ЦК. Это цеховики[10], Коля.

– Цеховики, – задумчиво повторил Неодинокий. – Возможно. Я где-то читал, или у «Знатоков» была серия. Там неучтенную обувь делали, кстати, хорошую, не хуже югославской. Не помню, как серия называется.

– Не было у «Знатоков» такой серии, – возразил Андрей, продолжая сосредоточенно изучать записи. – Но это сейчас не важно.

– А что важно?

– Вот это.

Сергеев перевернул одну из расчерченных страниц, показал на ряд пятизначных чисел на обратной стороне.

– Ну, цифры, числа, – пожал широкими плечами Коля. – Что в них важного?

– Это не просто цифры-числа. Это шифр. И еще…

Андрей замолчал, откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Некоторое время Николай с удивлением посматривал на друга. Потом не выдержал:

– Ну говори же, что еще?

Андрей открыл глаза, повернулся к Оксане:

– Тебе на том вызове ничего странным не показалось?

– Нет, – растерялась девушка. – Там страшно было, я старалась не смотреть по сторонам.

– Понятно.

Сергеев взглянул на Николая.

– Коля, что такое взрывная волна?

– А то ты не знаешь! Это когда воздух в месте взрыва сжимается, потом стремительно расширяется.

– И сносит все на своем пути, – подхватил Андрей. – А направленность волны можно определить по разрушениям.

Андрей взял лист бумаги. Нарисовал в центре взрыв, как рисуют дети на картинках про войну. Вокруг взрыва нарисовал концентрические круги и стрелками обозначил направление волны. Одна из стрелок уперлась в прямоугольник, обозначающий строение.

– Смотрите, волна расходится от центра, ударяет в стену, – Андрей постучал карандашом по прямоугольнику, – стена валится в каком направлении?

– Ясен пень. – Коля показал направление, в каком валится воображаемая стена. – И что?

– А то, что стены здания, где мы подобрали тетрадку, не свалились в этом направлении. Они вообще бы не свалились от взрывной волны. Невысокое кирпичное здание должно было устоять. А оно рухнуло!

– Почему тогда?

– Да потому, что было изнутри взорвано!

– Ой. – Оксана смотрела на друзей широко раскрытыми испуганными глазами. – Я вспомнила: там все было выворочено и вокруг раскидано!

– Вот, – подтвердил Сергеев. – Мне это сразу странным показалось.

– Так ты, – оживился Неодинокий, – думаешь, что здание специально взорвали?

Андрей отрицательно покачал головой.

– Не думаю – зачем кому-то убивать курочку, несущую золотые яйца? Скорее всего, в здании взрывчатое вещество хранилось, и оно от взрыва на станции детонировало.

– И что нам с этим теперь делать?

– Расшифруем записи, поймем, что произошло, тогда будем решать, что делать.

Коля недоверчиво уставился на друга:

– Старик, только не говори, что ты еще и шифры разгадываешь.

– Не разгадываю, но методику знаю. Ты «Пляшущие человечки» читал?

– Шерлока Холмса? Читал, конечно, так это же выдумка.

– Безусловно, это фантазии сэра Артура Игнейшуса Конан Дойля. Но принципы расшифровки вполне логично изложены. Текста здесь много, это облегчает задачу.

Было видно, что Андрею не терпится быстрее приступить к разгадке шифра.

– Ребята, – послышался робкий голос Оксаны, – давайте мы эту тетрадку в милицию отнесем.

– Ага, побежали, – фыркнул Николай. – Так нас в милиции и ждут с какой-то тетрадкой.

– Оксана, Николай прав, – поддержал друга Андрей. – Никто с нами в милиции серьезно разговаривать не будет. В милицию надо с фактами идти. А у нас пока только предположения. Вот записи расшифруем, тогда и пойдем. Может быть.

За три месяца до взрыва на станции Сортировочная.

Москва, площадь Дзержинского, кабинет председателя КГБ СССР

Андропов внимательно посмотрел на собеседника, встал, подошел к окну. По старой привычке посчитал голубей на памятнике основателю ЧК. Повернувшись, спросил, жестом пресекая попытку собеседника подняться:

– Вы уверены в выводах? Ошибки быть не может?

Вопрос был скорее риторический. Начальник инспекторского управления, одного из самых закрытых подразделений могущественного ведомства, генерал Кабанов был не из тех, кто торопится донести до руководства непроверенные сведения. Подчиненный лично председателю комитета, он входил в очень ограниченное число доверенных лиц. Андропов знал, что на выводы генерала можно целиком положиться. Все же задал вопрос – слишком высоки были ставки.

Понимая состояние председателя, Кабанов ответил не сразу. Мысленно еще раз прокрутил в голове материалы дела, поправил лежащую перед ним папку, зачем-то достал из внутреннего кармана авторучку, повертел в руке и тут же убрал. Посмотрел в усталые глаза председателя за стеклами очков в толстой роговой оправе. Твердо произнес:

– Уверен, Юрий Владимирович, ошибки быть не может.

– Хорошо, Николай Иванович, вы свободны. Я должен подумать.

Кабанов вышел. Андропов вернулся на рабочее место, позвонил референту, попросил чай. Когда референт расставил на столе стакан с чаем, чашку с колотым сахаром и блюдце с тонко нарезанными ломтиками лимона, хозяин кабинета распорядился полчаса ни с кем, кроме Генерального, не соединять. Положил в стакан кусок сахара, подумал, добавил второй вместе с лимоном, размешал. Пододвинул рапорт начальника инспекторского управления, поправил очки, погрузился в чтение.

Повторная экспертиза в Министерстве легкой промышленности подтвердила, что украденные из квартиры известной певицы шубы без ярлычков с информацией о производителе изготовлены фабричным способом с соблюдением госстандартов. По некоторым особенностям выкройки и швов удалось определить место производства: Горпромкомбинат в городе Абайске Казахской ССР.

Оперативными мероприятиями установлено, что на Абайском комбинате во вторую смену шьют шубы, шапки, воротники и муфты из неучтенного высококачественного меха. Объем неучтенной продукции не многим уступает официальным объемам, на реализацию «левые» изделия по поддельным накладным отправляются в Москву, Ленинград, столицы республик Прибалтики и Закавказья. Пушнина в Советском Союзе – один из важнейших источников валютных поступлений. Подпольное вторжение в эту отрасль само по себе серьезное преступление против государства.

Но заинтересовало председателя другое. Незаконное производство имело высокопоставленных покровителей из числа офицеров милиции. Причем следы этого покровительства тянутся в Москву, к одному из заместителей министра внутренних дел. Что компрометирует самого министра, близкого друга генсека еще по довоенной совместной работе в Днепропетровске.

Это был реальный шанс поставить жирную точку в старом противостоянии Комитета государственной безопасности и Министерства внутренних дел. Реальный, но рискованный. Если информация уйдет раньше времени, последствия будут непредсказуемы. Министр Щелоков гораздо ближе «к телу», чем председатель Андропов.

Он убрал рапорт в сейф, допил чай. Несколько минут посидел, обдумывая план действий. Затем поднял трубку внутренней связи:

– Пригласите ко мне генерала Волкова.