Отпуск сержанта

«Проникающее ножевое ранение расположено в области грудной клетки, слева по среднеключичной линии на уровне шестого ребра. Края раны ровные, что свидетельствует о возможном использовании обоюдоострого лезвия. Ширина раны два сантиметра, глубина примерно двенадцать — тринадцать сантиметров. Направление раневого канала слева — направо и снизу — вверх.

Причина смерти: повреждение перикарда и левого желудочка сердца».

Судебный эксперт Неволин Н.И.

Глава 1. Звонок в дверь

От мысли сразу по прилету бежать в общежитие разыскивать Тамару, Ватов, подумав, отказался. Сначала нужно собрать информацию. Отметившись дома и упросив родителей отложить торжественный ужин, он позвонил другу детства Вове Рыбкину, для своих Вовану. Рыбкин был приглашен свидетелем на свадьбу Ивана и Тамары, и мог бы в прошлом году сидеть по левую руку от жениха за свадебным столом, пить водку и кричать «горько». Вован учился с ребятами на одном курсе, от армии его мама, начмед туберкулезного диспансера отмазала, и Ваня перед отправкой на службу попросил Рыбкина присматривать за невестой. Больше в шутку попросил, чем всерьез, поскольку в чувствах девушки не сомневался. Но в конце октября верный друг прислал письмо, где сообщал, что если Ваня срочно в городе не объявится, то свадьба не состоится. Намекал на козла на вишневой «девятке» и еще какие-то проблемы, подробности которых не изложил, поскольку считал, что вся почта солдатам срочникам просматривается. Так это или нет, то есть на самом ли деле отправленные в часть письма кто-то читает, ни Ваня, ни тем более Вован не знали, но, как говорится: лучше перебдеть, чем недобдеть.

С Вованом они встретились в любимой студентами медиками забегаловке «Золотая шайба». Спортивное название это достойное заведение общественного питания получило в связи с расположением недалеко от центрального стадиона. Но еще ближе оно находилось к главному корпусу института и служило прекрасной альтернативой скучным лекциям. Пиво здесь разливали, несмотря на развернутую Лимонадным Джо1 антиалкогольную кампанию. Рыбкин прихватил водку в термосе и регулярно подливал ее в пивные кружки, отчего к концу беседы дикция его напоминала дикцию незабвенного и безвременно покинувшего осиротевший народ Генсека2. Тренированный сержант Ватов держался стойко, но все же изрядно захмелел. До полной потери Вованом пространственно-временной ориентации он успел выяснить следующее. Крутившийся вокруг Томки барыга на вишневой тачке, несколько раз подвозил ее из института в общагу, но, по мнению Вована, успеха иметь не мог, поскольку был старым жирным козлом лет около сорока. А вот проблемы, на которые друг в письме намекал, оказались весьма серьезными. Неприятности у старшей Томиной сестры, начавшиеся еще до призыва Ватова, не только не закончились, но вылились в настоящую трагедию. На девушку сначала напали, ударили чем-то по голове и она три недели провалялась в больнице. Нападение списали на хулиганов, которые в последнее время вконец распоясались и терроризировали горожан по вечерам. Правда, хулиганы были какие-то странные — не ограбили и не изнасиловали. А через несколько дней после выхода из больницы сестра Тамары пропала. Случилось это почти полгода назад. Тамара заявила об исчезновении в милицию, сама пыталась искать, развешивала объявления с фотографией на подъездах и заборах, но все без толку. Потом она попросила у Вована денег взаймы. Долго не хотела говорить зачем, но все-таки призналась. Оказывается у нее потребовали за сестру выкуп, десять тысяч рублей3. У Рыбкина, конечно, таких денег не было, выпросил у мамы полторы сотни. Хотел написать Ивану, но Тома категорически запретила. С месяц девушка ходила как в воду опущенная, осунулась, похудела, занятия начала пропускать, нахватала долгов, ее вызывали в деканат, грозили отчислить. Тогда-то Вован и послал в часть сигнал бедствия. А на прошлой неделе Тамара пришла в институт счастливая, глаза сияют. Сказала, что нашла деньги и скоро сестру отпустят. Кто ей столько отвалил и на каких условиях не призналась. Рыбкин решил, что все тот же барыга на «девятке». Предложил девушке подстраховать ее при передаче денег, но Тамара отказалась, объяснила, что если придет не одна — все сорвется. Разговор состоялся три дня назад, и больше Тому никто не видел. Ни в институте, ни в общаге.

На следующее утро Ватова разбудил телефонный звонок. Был девятый час утра, родители уже ушли на работу. Ваня еще бы поспал после вчерашнего, но телефон трезвонил не умолкая. Поскольку звонков Ватов ни от кого не ждал, то не стал отвечать, а просто накрыл аппарат подушкой и вернулся на тахту. Но поворочавшись несколько минут понял, что сон пропал.

Позавтракав оладьями, которые мама успела перед работой любимому сыночку нажарить, и выпив две чашки настоящего индийского кофе4, купленного по случаю отцом в министерском буфете в Москве во время очередной командировки, Ваня начал подготовку к визиту в общагу. Застать там Тамару он, после рассказа Вована, не очень надеялся. Но с чего-то надо начать поиски. Опять же, есть повод покрасоваться перед девчонками с курса в форме гвардии сержанта. Для большего впечатления не помешает мундир дополнительно украсить, пусть и не по уставу. Ваня еще не дембель, поэтому во все тяжкие не пустился, ограничился минимальным набором. Обшил погоны галунами, прикрепил на китель аксельбант из витого шнура с гильзой от крупнокалиберного пулемета, достал из сумки летнюю фуражку вместо зимней ушанки и украсил ее офицерским позолоченным шнуром. Конечно, вся эта красота до первого патруля, но Ваня не собирался в таком виде по городу разгуливать. Только до общаги и обратно, потом в гражданское переоденется. А перед возвращением в часть все неуставное с мундира снимет. Надевая китель вздохнул по поводу медали, которая мимо пролетела, как фанерка над Парижем. Как бы эффектно она сейчас на груди смотрелась. Но за умелые действия с риском для жизни, способствующие разоблачению банды предателей Родины5, командование ценным подарком отделалось. А особиста, между прочим, к ордену представили и звездочку на погоны внеочередную обещали. Не ценит страна своих героев. Впрочем, подарок тоже ничего — настоящие наградные «Командирские» часы6 со светящимся циферблатом, водонепроницаемые, противоударные, с автоподзаводом и с именной гравировкой. Правда, часы на китель не нацепишь, но можно рукав повыше задрать, чтобы видно было на руке.

Пока сержант пыхтел над мундиром, несколько раз звонил телефон. Ваня косился на аппарат, но трубку так и не взял. Одевшись, он покрутился перед зеркалом, придал нужную лихость фуражке, сдвинув почти на затылок и потянулся к замку. В этот момент раздался длинный звонок в дверь. «Кого еще черт принес?» — подумал сержант, открывая. На лестничной площадке стояли двое в милицейской форме: молодой лейтенант, с круглым детским лицом, немного старше Вани и усатый, грузный старшина в возрасте.

— Ватов Иван Сергеевич? — строго спросил молодой.

— Да, это я.

— Почему на звонки не отвечаете?

Ваня пожал плечами.

— Откуда ж я знал, что это вы мне звоните? Я думал папе по работе.

Появление служителей закона на пороге квартиры Ваню удивило, но не обеспокоило. «И милиции боится тот, чья совесть не чиста»7, — пришли в голову строки из детского стихотворения. Ванина совесть была чиста и никакой вины за собой он не чувствовал. Происшествия в далекой воинской части местные органы правопорядка интересовать не могли, а в родном городе он не успел ничего натворить за короткое время пребывания. Вчера они с Вованом изрядно напились, но это же не преступление. Вели себя тихо, ни с кем не задирались. Ваня прекрасно помнил, как довел друга детства до дома, благо тот жил недалеко, потом отправился к себе. До родителей добрался без приключений, еще не было одиннадцати. Выпил два стакана чая, съел кусочек торта и лег спать.

— Разрешите войти? — лейтенант не дожидаясь приглашения шагнул вперед, старшина последовал за ним. Ваня отступил в прихожую.

— Вы куда-то собираетесь?

— Да, у меня дела…— начал было Ваня.

— Дела у прокурора, — прервал его старшина.

— Вам придется проехать с нами, — добавил лейтенант.

— А что случилось?

Милиционер открыл планшет, достал фотокарточку, не выпуская из рук показал Ватову.

— Вам знаком этот снимок?

Ваня посмотрел на фото, потом недоуменно уставился на лейтенанта. Снимок был ему знаком. Незадолго перед уходом в армию, по просьбе родителей Ваня сфотографировался в салоне. Всего было четыре отпечатка. Один в рамочке стоял на тумбочке в родительской спальне, второй взял старший брат, третий мама вклеила в семейный альбом. А четвертый попросила Тамара. Там еще на обороте должен быть телефонный номер Ваниных родителей, он записал его на всякий случай и просил невесту не стесняясь звонить. С мамой и папой договорился, они обещали помогать Тамаре, если будет необходимость. Девушка приехала из Абхазии и в Свердловске у нее никого не было, кроме сестры, такой же студентки из педагогического и дальней родственницы, троюродной тетки, пенсионерки, проживающей в своем доме где-то в области. Родителям Тома так и не позвонила, когда начались проблемы.

— Иван Сергеевич, вам знаком снимок? — настаивал лейтенант.

— Знаком, конечно, откуда он у вас?

— Вопросы задаю я, — милиционер нахмурил брови, пытаясь сделать грозный вид, что у него не очень получилось.

— У кого, кроме вас, могут быть отпечатки?

Ваня добросовестно перечислил.

— Что было написано на обороте карточки, хранящейся у вашей невесты?

— Домашний телефонный номер родителей.

— Этот номер? — лейтенант перевернул фотографию.

— Да, — растерянно подтвердил Ваня, — но объясните…

— Как зовут вашу невесту? — снова перебил лейтенант.

— Тамара.

— Фамилия?

— Лакоба.

— Грузинка?

— Абхазка.

— Где живет?

— В общежитии медицинского института.

Лейтенант записал данные в блокнот и задал следующий вопрос:

— Где вы были семнадцатого ноября?

— В части, я только вчера прилетел. Но причем…

— Билет сохранился?

— Да, — Ваня достал билет и посадочный талон из внутреннего кармана шинели. — Пожалуйста.

Лейтенант внимательно изучил оба документа и засунул в свой планшет.

— Отдайте, они мне нужны для отчета в части, — протянул руку Ваня.

— Позже вернем, — заверил лейтенант, — собирайтесь, поедем.

— Куда?

— В судебный морг на опознание.

У Ваня перехватило дыхание, как будто его ударили в живот. Голова закружилась и пришлось прислонился к стене, чтобы не упасть.

— Опознание кого? — выдавил он мгновенно пересохшими губами.

— Там увидите.

Глава 2. Простые вопросы

У подъезда стояла милицейская «копейка»8 с маячком на крыше. За руль сел немногословный старшина, лейтенант занял переднее пассажирское сиденье, Ваню посадили сзади. В другой обстановке сержант с удовольствием прокатился бы по улицам родного города после полуторагодовой разлуки, тем более, что день был не по осеннему солнечным. Но сейчас он не замечал ничего вокруг, пытаясь привести в порядок разбежавшиеся мысли. Следуя простому жизненному правилу: «не спросишь, не узнаешь», Ваня попытался выяснить какие-либо подробности у служителей закона. Но старшина на все его вопросы проворчал только: «Много будешь знать — скоро преставишься», а лейтенант заявил: «То, что вам положено знать, вам сообщат позже», и отвернулся, демонстрируя нежелание вести диалог. Решив, что биться в каменную стену молчания непродуктивно, сержант прикрикнул на себя, приказав успокоиться и думать логически. Успокоиться не очень получилось, зато голова начала наконец работать. Память выдала заученные когда-то строчки: «Зовут их: Как и Почему, Кто, Что, Когда и Где»9. Ватов не был знатоком английской литературы, но «Книгу джунглей» и «Маугли» прочитал от корки до корки. Заинтересовавшись творчеством Киплинга сходил даже на лекцию в общество «Знание», на которой, к своему удивлению не уснул и узнал много интересного. Например, что английский поэт был членом масонской ложи и увлекался шифрованием. В знаменитом стихотворении он зашифровал свой метод познания. Ваня потом несколько раз проверял метод на практике, получалось не всегда, но почему бы сейчас не попробовать. Метод немудреный, надо задать себе шесть простых вопросов, сначала те, ответы на которые очевидны, и постепенно, шаг за шагом получить ответ на главный вопрос. Начинать лектор советовал с вопроса «кто». Кто в курсе происходящего? Ответ очевиден — милиция. «Что», что случилось? Убийство, раз едут на опознание в морг. «Где», где это произошло? Вероятно, в городе. Ваня успел прочитать на удостоверении лейтенанта «Городское управление внутренних дел». «Как», как милиция нашла Ваню? Видимо, на месте преступления обнаружили фотографию, по номеру телефона на обороте установили адрес и проживающих по данному адресу людей. «Когда», когда произошло убийство? Семнадцатого ноября, то есть три дня назад. Про семнадцатое лейтенант спрашивал у Ивана, выяснял, есть ли у сержанта алиби. И наконец — «почему», почему убили, и кого убили? Тамару? Как ни горько, но получается, что ее. Только у Тамары была Ванина фотография с номером телефона на обороте, она пропала три дня назад. При ней могла быть большая сумма денег. Убивают и за гораздо меньшую сумму. Ваня тяжело вздохнул. Надо смотреть правде в глаза, Тамары больше нет. Он почувствовал, как на смену отчаянию пришла холодная ярость. Он должен найти убийцу и отомстить.

Серое одноэтажное здание внутри которого всегда стоял специфичный запах, Ване было хорошо знакомо. На первом курсе он посещал студенческое научное общество и здесь часто проходили занятия. В судебный морг свозили неизвестных, найденных мертвыми без документов, и если за телом никто не обращался, студентам разрешали кромсать трупы. Не для развлечения, конечно, а для изучения анатомии человека.

Старшина остался курить на крыльце, лейтенант с Ватовым прошли по длинному, гулкому коридору в секционный зал. Здесь их ожидал знакомый Ване по предыдущим посещениям судебный эксперт. На одном из двух столов для вскрытий лежало укрытое простыней тело. Патологоанатом вопросительно посмотрел на лейтенанта.

— Сейчас мы проведем процедуру опознания, — обратился тот к Ватову. — Вы готовы?

Сержант кивнул, эксперт включил над столом хирургический светильник и открыл лицо трупа. Ваня задержал дыхание, потом шумно выдохнул.

— Вам плохо? — спросил милиционер, — может нашатыря?

— Не надо, — Ваня помотал головой, — я в порядке.

— Вы знаете погибшую?

— Да.

— Назовите ее фамилию, имя отчество.

— Асида Асламовна Лакоба.

Лейтенант сверился с записью в своем блокноте.

— Но вы говорили, что вашу невесту зовут Тамара?

— Это не она, это ее сестра…

В гостиной ничего не изменилось: все та же старинная мебель в викторианском стиле из массива темного дерева, картины на стенах в строгих рамах, массивная полка над камином с часами и большим зеркалом, два мягких кресла со светлой обивкой в вертикальную полоску.

— Здравствуйте доктор, — сказала миссис Хадсон входя с подносом, на котором примостились хрустальный графин с прозрачным светло-зеленым напитком и две пузатых рюмки. — Сейчас я растоплю камин. Обед будет через час, сварить вам кофе?

— Здравствуйте миссис Хадсон, а где Холмс?

— У себя в комнате, он ждет вас доктор.

— Я поднимусь к нему, не надо кофе.

Но великий сыщик, в своем любимом домашнем темно-синем бархатном сюртуке с затейливыми застежками из шелковой тесьмы и трубкой в руке уже спускался по лестнице.

— Ватсон, друг мой, думаю рюмка хереса вам не повредит после визита в обитель мертвых.

— Но откуда вы знаете Холмс, что я посещал прозекторскую?

— Ватсон, даже ваш крепкий армейский одеколон не смог преодолеть запах формалина и разложения человеческой плоти, пропитавший ваш сюртук.

— Вы как всегда правы Холмс, не могу сказать, что я приятно провел время до обеда.

— Присаживайтесь доктор, — Холмс наполнил рюмки. — Расскажите, какие заключения вы сделали, после осмотра тела.

— Осмотр не совсем точное определение Холмс, мне было позволено увидеть только лицо.

— Жаль, значит причина смерти нам не известна?

— Следователь сказал о ножевом ранении.

— Уже кое что. Ватсон, я не выражаю вам соболезнований. Ваш растерянный, но отнюдь не угнетенный вид говорит о том, что на прозекторском столе не ваша невеста.

— Да Холмс, и я не могу найти этому объяснений. Погибшая — сестра моей невесты.

— Я не исключал такого развития событий, Ватсон, дело становится крайне интересным. Вы, конечно, обратили внимание на одну странность.

— Холмс, я был настолько поражен увиденным, что мог не заметить и десять странностей. Что вы имеете ввиду?

— Вы хорошо помните. как выглядела убитая?

— Конечно, ее лицо еще долго будет у меня перед глазами.

— Скажите, она похоже на жертву, полгода удерживаемую…

Глава 3. Непростые ответы

Ваня вздрогнул и открыл глаза. За окном было темно, часы показывали начало пятого утра. Уже ставшее привычным посещение квартиры на Бейкер Стрит не удивило. Способность переноситься в другую реальность не пропала после возвращения домой, однако, управлять этими перемещениями Ваня по-прежнему не умел. На этот раз его выкинули обратно не дав дослушать Холмса. Хорошо хоть Ваня понял, что хотел сказать сыщик. Смерть, конечно, не красит, но Асида не была похоже на страдалицу, полгода удерживаемого в качестве заложницы. На ее лице застыла маска удивления, но не страха и мучений. Это не был обтянутый желтушной кожей череп человека, томившегося длительное время где-нибудь в подвале на хлебе и воде. Нормальное лицо упитанной девушки, легкий загар, густые волосы без признаков седины. Или ее держали в номере люкс, выгуливали и кормили из ресторана? Еще Ваня хотел спросить, почему сыщик не исключал такого развития событий. Ну, то что убили не Тамару, а ее сестру. Ведь все указывало на Тамару, и фотография с телефоном на обороте, и крупная сумма денег в качестве мотива. Однако, в морге лежало тело Асиды.

Сержант мало знал о Тамариной семье, девушка не любила о ней рассказывать. Говорила, что родители погибли, когда она была совсем маленькой, и Асида, всего на год старше Тамары, тоже еще в детский сад ходила. Родители работали в составе геологической экспедиции где-то в Северо-Байкальском районе и пропали при загадочных обстоятельствах. Бабушка, мама отца, умерла не пережив гибель сына. Других родственников не было и сестер воспитывал двоюродный брат отца, приходившийся девочкам дядей. Подробности пропажи родителей Ваня узнал не от Тамары. Он поднял в библиотеке подшивку газеты «Геолог» в надежде, что такое происшествие не могло остаться без внимания прессы, пусть даже советской, и не ошибся. Большая статья, на целый разворот, озаглавленная «Таинственное исчезновение» рассказывала, что молодая супружеская пара по заданию руководителя экспедиции, пошла собирать образцы породы и не вернулась в лагерь. Причем, маршрут супруги знали прекрасно, ходили по нему много раз. С ними пошел еще один геолог, тот самый дядя сестер. Он один вернулся в лагерь. Объяснял, что отстал по дороге, а потом не смог найти своих товарищей. Геологи организовали поиски, но погода резко испортилась. Начался дождь, сменившийся мокрым снегом, скрывшим все следы. Подключили местных эвенков с собаками, вызвали поисковый вертолет, но все без толку. Не нашли ни тел, ни вещей. По официальной версии геологи утонули, переправляясь через реку.

Дядя по возвращении домой неожиданно сменил сферу деятельности и организовал в гараже местной трикотажной фабрики подпольное швейное производство. Шили дефицитные трикотажные изделия. Это было задолго до принятия закона, разрешающего предпринимательскую деятельность10, и наказание за подобные шалости грозило серьезное, вплоть до вышки11. Но дядя подкупил местных бэхаэсников12 и на его бизнес смотрели сквозь пальцы. По отрывочным Тамариным фразам Ваня понял, что дядя преуспел, отгрохал себе трехэтажный особняк, ездил на черной «Волге» с личным водителем и каждое лето отдыхал в Гаграх в закрытом для простых смертных санатории центрального комитета партии. У сестер было безмятежное и обеспеченное детство, но когда девушки подросли что-то произошло, обе порвали с дядей и уехали учиться в далекий Свердловск. Ваня подозревал, что родственник на старости лет начал домогаться до своих воспитанниц, превратившихся из нескладных девчонок в молодых женщин. Но выпытывать у Тамары подробности не стал, опасаясь причинить ей боль.

Вчера, после морга, Ваню доставили в райотдел милиции. Сначала у него сняли отпечатки пальцев, потом он часа два прождал следователя, толстую тетку, капитана Дубровину, затем тетка долго мурыжила его вопросами. Единственная радость — все происходило предельно вежливо, Дубровина не орала и не хамила, даже голос ни разу не повысила, обращалась исключительно на вы. Но буквально лезла под кожу, и все, что Ваня говорил, старательно записывала. Расспрашивала об отношениях между сестрами, о родителях и родственниках сестер, об институте, подругах и врагах Тамары и о том, где она может быть и где живет ее родственница. Ваня старался, честно рассказал все, что знает, умолчал только о дядином подпольном производстве. К истории с похищением Асиды следователь отнеслась скептически. Тоже обратила внимание на внешний вид погибшей. В конце дала Ване прочитать протокол на пяти листах убористым подчерком, и ушла, поставив у дверей кабинета милиционера. Вернулась минут через сорок с расстроенным видом. Ваня решил, что следователь ходила брать санкцию на его задержание, но не получила. Впрочем, может он и ошибался. Дубровина подписала пропуск на выход, велела никуда из города не уезжать и явиться к ней послезавтра в девять утра. Дала еще бумажку со своими номерами телефонов, рабочим и домашним, сказала звонить в любое время, если Ваня что-то новое узнает.

Из райотдела Ваня вышел только в восьмом часу вечера и прямиком направился в гастроном, где с огорчением узнал, что водку теперь продают только до семи и только по талонам13. Рассудив, что у Вована должен быть запас, даром что ли мама начмедом в туберкулезном диспансере работает, он через полчаса звонил приятелю в дверь. Вован пытался было отвертеться, предлагал чай с сухариками, ссылался на подготовку к сложному зачету по биохимии, но узнав новости достал из серванта почти полную бутылку «Пшеничной» и два граненых стакана, нарезал кружками четверть палки ливерной колбасы и открыл трехлитровую банку маринованных томатов. Пили молча, не чокаясь, как на похоронах. Вован, видя Ванино настроение, не лез с расспросами, поинтересовался только дальнейшими планами. Сержант пожал плечами, сказал, что и сам пока не знает, и вообще сейчас плохо соображает, думать будет утром. Бутылка опустела быстро, от добавки Ваня отказался, сказав, что очень устал и пойдет домой. А дома сразу завалился в постель, огорчив родителей отказом с ними поужинать. Моментально уснул и оказался в другом месте и другом времени…

Поворочавшись в кровати и поняв, что сон досмотреть не получится, Ваня поднялся и разыскал свой старый блокнот. Была у него слабая надежда найти в нем адрес Тамариной тетки, но надежда не оправдалась. Отругав себя за безалаберность Ваня попытался вспомнить, что Тамара про место жительство родственницы говорила. Она к ней нечасто, но ездила. Кажется в Коньково. Да, точно в Коньково. Ваня там никогда не был, но знал, что это узловая железнодорожная станция, где даже скорые поезда останавливаются, меняют локомотивы. Еще Ваня вспомнил фамилию тетки. После экзамена по физике, на котором вредный доцент с соответствующей фамилией завалил чуть не половину курса, Тамара со смехом сказала, что ее родственница — однофамилица доцента.

— Такая же кусачая? — поинтересовался Ваня.

— Нет тетя у меня хорошая, я тебя с ней обязательно познакомлю, — пообещала девушка.

Вот и пришло время с тетей по фамилии Покусай познакомиться. А вдруг Тамара у нее? Или она знает где девушка?

Глава 4. От тюрьмы, да от сумы…

На этот раз Ваня оделся в гражданское, чтобы не нервировать комендантские патрули. С удовольствием ощутил, что в плечах любимый свитер стал маловат, как и осенняя куртка. И рукава коротки, но другой нет. Папа ниже ростом и в талии гораздо шире, так что его пальто не годится. Родители еще спали, Ваня не стал будить, написал записку, чтобы не волновались, и тихонько вышел. Бумажку с телефонами тетки следователя взял с собой, на всякий случай. Звонить ей не стал. Во-первых, рано, во-вторых, его же просили из города не уезжать. Но он и не уезжает, только в Коньково и обратно, вечером вернется.