Я украла личность своей госпожи и стала женой принца

Глава 1

Моя госпожа очень взволнована.

Это можно понять, даже не прибегая к магии. С самого утра она кружит то возле гардероба, то в общих комнатах, отдавая распоряжения. Я передаю приказы другим служанкам, и они раздражённо кивают, явно уставшие от суматохи, охватившей дворец в последние две недели.

— Интересно, какой он? Я слышала, он очень красив! Мне не терпится поскорее увидеть его. — Госпожа падает на огромную кровать, заваленную подушками из лебяжьего пуха. Опять убирать перья, можно же ложиться аккуратнее!

Я молча вздыхаю.

Принцесса Эллен Лэстлайт, единственная дочь правителя Велмара, выходит замуж за наследного принца Аркании, огромной страны к северу отсюда. И я, её личная служанка, еду туда вместе с ней.

Не знаю, чему она так радуется. У меня есть свои причины недолюбливать Велмар, но здесь хотя бы потеплее будет. Да и вряд ли в Аркании можно ожидать таких удобств, как развитая система канализации и отопления. Лично мне не очень хочется мыться в корыте, но кто я такая, чтобы привередничать.

— Уверена, что ваш жених будет прекрасен, госпожа, — отвечаю я, складывая в несессер туалетные принадлежности принцессы.

— Представляешь, Трис, всего через пару часов мы покинем этот дом. И неясно, когда я увижу эту комнату в следующий раз. Может, вообще никогда?

— Думаю, вы всегда сможете приехать погостить к Его Величеству.

Она подскакивает на кровати, и из её жемчужной ажурной косы выбивается несколько прядей, а лазурно-голубые глаза теперь смотрят прямо на меня. Надеюсь, мне не придётся заплетать волосы заново. Хочется поскорее закончить со всеми хлопотами и поехать. А перед этим выпить кофе, обязательно.

— Но ехать так долго, Трис! Представляешь, больше двух недель трястись в карете. Это же невозможная скука!

И мне тоже это предстоит. Наверное, будет сильно укачивать, хотя я почти не бывала в длительных поездках. Только когда мы ездили в Мареоллу, к морю. Тогда всё прошло хорошо, потому что дорога была благоприятная, но ехать на север...

— Не переживайте, Ваше Высочество. Я буду помогать вам и развлекать вас беседами, насколько хватит моего скудного образования. — Разложив все баночки по отделениям, я захлопываю несессер.

— К счастью, с нами едет Кас! Если станет скучно, мы можем и его подоставать с разговорами.

Не знаю, насколько хороший из барона Кассиана Тинрейта получится собеседник. Как придворный дипломат он обходителен, сдержан и, ко всему прочему, хорош собой. Острый ум и выдержка барона позволили ему войти в доверенный круг Его Величества несмотря на молодой возраст.

Когда наконец все приготовления завершены, я помогаю принцессе надеть тяжёлую синюю мантию из бархата, с воротником из соболя высшего качества, а сама набрасываю на плечи свой старый плащ. Другие слуги забирают оставшиеся сумки, чтобы погрузить их в повозку. Мы спускаемся по изящным мраморным лестницам к воротам дворца. Там посреди слегка заснеженной каменной дорожки нас уже ждёт небольшой кортеж из двух карет и повозки.

— Доброго дня, Ваше Высочество! Я буду сопровождать вас. — Высокий темноволосый мужчина с яркими глазами цвета фиалки учтиво кланяется принцессе, подавая руку, чтобы она могла войти в карету. Я не решаюсь поднять на него взгляд.

— Благодарю, Кассиан! — Улыбка принцессы озаряет её прекрасное лицо, подчёркивая лёгкие веснушки на переносице. — С тобой путешествие точно будет добрым.

Не успевает Эллен забраться в карету, как из-за спины слышится звонкий мужской голос.

— Дорогая, постой. Ты чуть не забыла попрощаться с папочкой.

Это голос Его Величества — Великого Герцога Велмарского, Дамиана Рудеуса Лэстлайта. Выговорить сложновато, я долго училась. Хорошо, что у меня есть только одно имя.

Принцесса оборачивается, улыбка всё ещё не сходит с её лица, наоборот, сияет новым светом. Она ловко соскакивает с подножки и, придерживая платье, бросается навстречу отцу.

От Великого Герцога всегда чувствуется невероятная сила и уверенность. До знакомства с ним я никогда не думала, что кто-то может обладать настолько светлой, но в то же время угрожающей аурой. Корона на его лысой голове сидит как влитая, а серебристая борода подчёркивает такие же голубые, как у принцессы, лучистые глаза. Облысел он не так давно, я помню его ещё с густыми серебристыми волосами, но ему всё равно это к лицу.

— Сам же решил меня замуж выдать! — Принцесса крепко обнимает его.

Ты всё это украла. Самозванка.

— Ты ведь у меня уже взрослая, Элли. — Великий Герцог кладёт свою большую ладонь на голову принцессы и по-отечески приглаживает блестящие волосы. Глядя на них, на то тепло, что всегда ощущается в отношениях отца и дочери, мне невольно хочется улыбаться. — Девятнадцать лет — это лучший возраст для замужества.

Я стою подле них, не вправе нарушать этот момент, но, признаться, мне тоже хочется попрощаться с Великим Герцогом. Он дал мне надежду на нормальную спокойную жизнь, работу, свежую еду и тёплую небольшую комнатушку, в которой я жила восемь лет. Обращался со мной по-доброму, был щедр и вежлив даже с прислугой. Так что я буду скучать.

Нехотя отец и дочь прерывают объятия. Великий Герцог лично подходит к карете и помогает принцессе забраться внутрь. Замерев в поклоне, я смотрю на подол его мантии, который слегка волочится по белому снегу.

— Подними голову, Беатрис.

Ох, он обращается ко мне. Его эмоции всё такие же спокойные и тёплые, такие же светлые. Чувствуя это, я выдыхаю.

— Да, Ваше Величество! — Я смотрю на Великого Герцога, держа взгляд чуть ниже его глаз, чтобы не оскорбить.

— Ты хорошо заботилась об Эллен. — Его рука так же по-отечески ложится на моё плечо. — Теперь ты будешь её опорой и в стенах нового дворца. Я рассчитываю на тебя.

— Буду продолжать стараться, Ваше Величество!

Лгунья.

Глава2

Первая неделя путешествия проходит тяжело.

Мы с принцессой едем в одной карете, а Кассиан Тинрейт, как полагается, в другой, впереди нас. Замыкает кортеж повозка с вещами принцессы и парой солдат. Дипломат говорит, ничто не должно выдавать нашу причастность к королевской семье, иначе мы будем привлекать к себе слишком много внимания. А на дорогах всегда опасно.

Сложности начались тогда, когда мы миновали крупные города. Привести себя в порядок почти негде, приходится останавливаться в простых трактирах. Для обеспечения безопасности лорд Тинрейт снимает все комнаты и даёт увесистые кошельки владельцам, чтобы закрыть заведение на вечер. Естественно, никто ему в этом не отказывает.

Сегодня наша последняя остановка на ночлег в Велмаре.

Мыться принцессе приходится в корыте, в бане небольшого трактира у дороги. Совсем не те условия, что были во дворце — вода пахнет талым снегом, немного мутная, а само корыто неудобное. Я помогаю госпоже, взбивая пену в жемчужных волосах и натирая спину.

— Не думала я, что это будет так сложно. — Она смотрит перед собой куда-то в пустоту. Я чувствую её усталость и смятение, потому стараюсь как можно мягче обтирать губкой нежную кожу.

Тяжёлая дорога сказывается и на мне. Рука немного подрагивает, шея болит, но расслабляться нельзя. Принцессе куда тяжелее, ведь на всё это накладывается и её волнение от предвкушения встречи с будущим мужем. Я ощущаю это в каждом прикосновении к ней.

— Осталось немного, Ваше Высочество, — говорю я тихо. — Уже завтра мы пересечём границу. Большая часть пути позади.

Мои слова слегка успокаивают её. Обхватив плечи, она наклоняет голову вперёд, разглядывая своё отражение в мутной водной глади.

— Ты тоже помойся и иди отдыхать, Трис.

— Откажусь. — Я ополаскиваю в ведре мыльные пряди, наблюдая, как белая паутина расходится по поверхности. — Вы переживаете, не хочу оставлять вас в одиночестве.

Принцесса оборачивается, улыбаясь мне своей лучезарной улыбкой, от которой на душе сразу становится теплее.

— Ничего от тебя не скроешь. За это я тебя и люблю. Без слов всё понимаешь, знаешь, что на самом деле у меня на душе.

Я улыбаюсь в ответ.

— Это всего лишь моя магия, госпожа.

— Очень хорошая магия. — Принцесса откидывается назад и устраивается в корыте поудобнее, насколько это вообще возможно в грубом деревянном сооружении из досок. — Утешает лишь мысль о том, что скоро я увижу своего суженого. И ты поможешь мне узнать, как он относится ко мне.

— Уверена, он тоже очень ждёт вас, Ваше Высочество.

Ещё одна ложь.

Велмар позади. Серые пейзажи приграничных деревень сменяются снежными полями и густыми еловыми лесами. Здесь нет придорожных трактиров, торговцев и домов. Всюду только белая пелена, застилающая землю плотным покровом, и голубые иглистые ели. Больше ничего.

Экипаж едет по узкой тропинке. Даже из кареты слышно тяжёлое дыхание лошадей, не привыкших к холодному воздуху. Выглядывая из окошка, я вижу, как закатное солнце отражается от заснеженных верхушек величественных пород. Они утопают в золотом свете, отбрасывают фиолетовые тени на белое покрывало, но стоят неподвижно, как дань неприступной вечности.

Дух захватывает.

— Трис, будь добра, попроси Каса остановиться, — говорит вдруг принцесса, вырывая меня из размышлений.

— Вам снова плохо, госпожа?

— Немного, — на её лице появляется вымученная улыбка. — Я бы хотела выйти подышать воздухом.

Я касаюсь её плеча и чувствую густую, склизкую ауру, распирающую нутро болезненными спазмами. Её явно тошнит.

Выглядывая из кареты, я киваю сидящему на запятках лакею. Он стучится в карету дипломата. Спустя минуту кортеж останавливается. Я осторожно вывожу госпожу на улицу, и мы идём к ближайшим кустам, где принцессу выворачивает наизнанку. Сопровождающие учтиво отворачиваются, делая вид, будто ничего не замечают.

— Думаю, нам лучше разбить лагерь, Ваше Высочество. Ехать ночью опасно. — Кассиан Тинрейт подходит к нам, как только я привожу госпожу в порядок. — Ближайшие крупные поселения нас ждут только через сутки-двое. Мы остановимся в Аркенхольме, я бывал там и знаю приличный гостиный двор.

— Как скажешь, Кас, — вздыхает принцесса. — Тебе виднее.

Она чувствует облегчение. Видимо, перспектива спокойного отдыха радует её. Лорд Тинрейт же, напротив, слишком напряжён. От него веет беспокойством, Эфир сгущается и становится плотнее у ядра, чуть выше места, где бьётся сердце.

Пешком мы доходим до опушки леса и находим там участок, окружённый деревьями, чтобы они защитили нас от холодных северных ветров. Дипломат распоряжается разбить лагерь. Лакей и два солдата занимаются бытовыми хлопотами, в то время как я забочусь о госпоже.

— У вас жар, — шепчу я, приложив ладонь к её лбу. Щёки принцессы покраснели, как и глаза, губы высохли, покрылись трещинками. Она то и дело шмыгает носом, а её аура колеблется ни то от холода, ни то от озноба и тошноты.

— Всё в порядке, Трис. Просто недомогание.

Чувствую, в Аркенхольме нам придётся задержаться. Нужно сказать лорду Тинрейту, хотя, думаю, он и сам уже догадался, сидя напротив нас и бросая долгие взгляды на принцессу, кутающуюся в шерстяное одеяло.

Когда стемнело, мы с госпожой расположились в карете.

Первые часы проходят тяжело, она то и дело ворочается, сбрасывает одеяло и просит воды. Я ухаживаю за ней, топлю снег в ведёрке, протираю тело прохладной водой. Жар не отпускает её. Но под утро она наконец-то засыпает.

В карете душно. Пользуясь случаем, я выхожу немного подышать и прогуляться по поляне. Оглядываюсь по сторонам в поиске направления, хотя всюду, куда я ни пойду, будет одно и то же.

Здесь так тихо.

Только ветер воет где-то вдалеке, а из глубины леса слышится уханье сов. Я иду по хрустящему снегу, приближаясь к высоким елям, верхушки которых пронзают полотно ночи. Рядом с ними я ощущаю себя такой ничтожной. Вот величественное растение, которое, превозмогая холод и бури, пережидает свою сотую зиму. Или двухсотую? Сколько там обычно живут еловые деревья?

А вот я. Простая служанка двадцати лет от роду. Служу своей госпоже, сопровождая её в новый этап жизни. Вот только в моей жизни ничего не изменится.

Отчего-то мне хочется обнять дерево, чтобы соединиться с чем-то столь великим, большим, стремящимся ввысь, к бескрайнему звёздному небу. Глупость какая-то. Но я не могу сопротивляться порыву.

Мои руки распахиваются навстречу шершавому стволу дерева. Он настолько широкий, что мне не удаётся обхватить его даже наполовину. Лёгкое дуновение ветра заставляет ближайшую ветку покачнуться, и она мягко щекочет меня своими иголками. Вот бы остаться в этом моменте, замереть так, слившись с дикой вековой природой.

Вдруг где-то поблизости слышится хруст снега.

— Как чувствует себя Её Высочество? — за спиной раздаётся басистый мужской голос. Я оборачиваюсь. Кассиан Тинрейт стоит в паре метров от меня, наблюдая странную картину. Он обращается ко мне впервые за время нашего путешествия, и я вздрагиваю от неожиданности.

Отстранившись от елового ствола и отряхнув свои скромные одежды, я как ни в чём не бывало принимаю обычную смиренную стойку и спокойно отвечаю ему:

— Всю ночь мучилась, но, наконец, уснула. Дорога даётся ей непросто. Боюсь, принцесса могла простудиться, её следует показать лекарю.

Он хмыкает.

— Понятно. А вы сами как?

Я удивлённо приподнимаю бровь. С чего бы кому-то интересоваться моим самочувствием? Ему ведь до меня нет дела, мы общаемся только по вопросам, касающимся Её Высочества.

Сосредоточившись, я пытаюсь понять исходящую от дипломата ауру. Но вроде всё как обычно.

— От вас ведь тоже зависит благополучие принцессы, — видя моё замешательство, уточняет он.

Не думала, что кто-то придаёт моей роли такую значимость. От этого на душе становится немного теплее. Приятно, когда твой труд ценят.

— Вы когда-нибудь ездили куда-то так далеко? — спрашивает он, глядя мне прямо в глаза. — На север, или, быть может, на восток?

— Нет, лорд Тинрейт. Мне приходилось лишь пару раз сопровождать принцессу в её поездках.

Странно. Он ведь должен знать, откуда я. Сам присутствовал в тот день, когда меня забрали в семью Лэстлайтов.

— Вот как. Значит, вы родились в Новеллине?

— Да, — киваю я.

К чему он это спрашивает? Хочет поддержать светскую беседу? Я ведь всего лишь служанка, ему нет нужды разговаривать со мной.

— Гадаете, почему я спрашиваю? — Его взгляд становится серьёзнее. — Просто я всё думал, откуда в промышленном городке, тем более в каком-то трактире, могла взяться девочка с магией ментализма.

Я на секунду замираю. Вглядываюсь в его лицо, в ауру, но тут же отвожу глаза, ведь не пристало мне, простой служанке, внаглую рассматривать аристократа.

— Вы ведь знаете, господин, что чувствительность к Эфиру проявляется случайно, — бросаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более ровно и непринуждённо.

Барон делает несколько шагов навстречу, его аура сгущается. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться сразу.

— Впрочем, это не важно. Главное, что вы полезны Её Высочеству. — Он наклоняет голову, пытаясь заглянуть в мои глаза. — Кстати. На этот счёт у меня к вам будет одно дело…

Вдруг меня охватывает чувство паники. Голова резко поворачивается в сторону лагеря. По спине бегут колючие мурашки, дыхание учащается, обжигая лёгкие ледяным воздухом.

Мой голос разрезает тишину:

— Принцесса!

Глава3

Я стараюсь бежать быстрее, но ноги не слушаются. Они путаются, застревая в сугробах, а сердце бешено колотится, содрогаясь вместе с Эфиром. Мною всё сильнее овладевает неизвестный, первобытный страх.

Страх смерти.

И он принадлежит не мне.

Лорд Тинрейт обгоняет меня, догадавшись, что я не просто так вдруг сорвалась с места. Со стороны лагеря слышны странные звуки. Лязг металла, смешанный с мужскими криками.

— Иди к принцессе! — Барон отскакивает в сторону. Напротив него стоит незнакомый мужчина в крови. Я с ужасом смотрю на него, и обрывки мыслей в голове начинают складываться в единую картину.

По спине пробегает холодок. Я сразу бросаюсь к карете, где должна отдыхать принцесса. Место лакея покрыто инеем, а сам слуга лежит неподалёку с торчащими из спины ледяными шипами.

Великая Стальная Дева, хоть бы с ней всё было хорошо. Пожалуйста. Пожалуйста!

Обойдя карету, я замираю. Дверца открыта. На снегу возле колеса виднеются капли крови. Тонкая струйка продолжает стекать откуда-то из-под дна кареты.

Нет, нет, нет!

Всё моё естество охватывает ужас. Я запрыгиваю в карету, неготовая столкнуться с тем, что могу увидеть там.

— Тр…ис-с… Бх!

Принцесса лежит на полу, захлёбываясь собственной кровью. Тяжёлое, прерывистое дыхание сменяется кашлем.

Мой Эфир леденеет. Тело накрывает дрожь, пульс отдаётся гулкими ударами в голове, отчего всё вокруг кажется нереальным, будто это сон, а не явь. Я сглатываю подступивший к горлу ком и спокойно сажусь на пол, чтобы не пугать Её Высочество.

Она смотрит на меня. Её глаза распахнуты от испуга, плечи то приподнимаются, то снова опускаются с каждой волной проливающейся из раны крови. Подол своего платья я прижимаю к шее госпожи. Тёплая жидкость под ним толкается в мою руку.

— Всё хорошо, принцесса.

На глаза тут же наворачиваются слёзы. Стараясь сохранять самообладание, я делаю глубокий вдох и осторожно прикладываю ладонь к её холодной щеке. Через это прикосновение ненароком считываю эмоции своей госпожи. Страх. Смятение. Злоба. Сожаление.

— Я… уви…жу… прин… кха! прин…ца? — вопрос застывает в её глазах.

Сейчас они светятся так ярко, как никогда. Даже в эту секунду, на грани, когда принцесса понимает, что спасения нет, среди всего месива ужасных красок на поверхность проступает нечто, что рушит последние крупицы моего самообладания и заставляет слёзы горячими потоками пролиться из глаз.

Надежда.

И эта надежда оказывается самым горьким и болезненным чувством из всех, что одолевают её сейчас.

Нет. Я не позволю моей госпоже страдать! Нужно сделать что-то, попробовать забрать эту боль.

На пороге кареты, оцепенев, стоит Кассиан Тинрейт. Но мне всё равно, взгляд прикован к бледному лицу принцессы. Прижимая свою руку сильнее к ледяной коже, я сосредотачиваюсь, и моё сердце наполняет всё то, что сейчас чувствует она. Эмоции подобно воде переливаются из одного сосуда в другой. Я вижу, как гримаса боли и страха сменяется блаженным облегчением под нажимом моей ладони.

Кажется, получилось.

— Принц непременно п-полюбил бы вас, В-Ваше Высочество, — я стараюсь говорить спокойно, но челюсть дрожит от озноба. Мой Эфир меняется. Я сглатываю, убирая прилипшие к коже пряди с лица принцессы. — Не меньше, чем я люблю вас.

Всё тело начинает дрожать, когда леденящий ужас касается моей души. Дыхание учащается, становится тяжёлым.

Это не важно.

Слабая улыбка трогает синеющие губы моей госпожи.

— Спа… сибо.

Слёзы безостановочно падают из моих глаз, отчего её лицо искажается. Отняв вторую руку от шеи принцессы, пытаюсь вытереть их, но без толку. Сквозь мутную пелену видно, как гаснет взгляд лазурно-голубых глаз. И я ничего не могу сделать. Только смотреть.

Осторожно подхватив тело принцессы, я прижимаюсь к ней грудью. Её дыхание останавливается, а через несколько секунд останавливается и кровь. Изящная кисть с тонкими пальцами падает, с глухим стуком ударяясь о деревянный пол кареты. Из моего рта вырывается истошный крик.

Лорд Тинрейт касается моего плеча, но я отпихиваю его руку.

— Нам нужно бежать. Если будешь кричать, могут прийти ещё такие же ублюдки и сделать с нами то же самое.

— Я не оставлю её так! — кричу я, сильнее прижимая к себе бездыханное тело. Лицо жжёт от слёз, в горле саднит. Грудь содрогается от рыданий, и я запускаю пальцы в жемчужные волосы, приглаживая эти вечно непослушные локоны.

— Я заберу её, — тихо говорит барон. — Иди возьми что-нибудь из вещей и еды в сундуках. Нужно скорее убираться отсюда.

Руки сопротивляются. Пальцы цепляются за ткань её платья, словно пытаются схватить остатки души, но без толку. Принцесса мертва. Ничего не осталось.

Выпустив из хватки тело, покинутое Эфиром, я не осмеливаюсь посмотреть на лицо Её Высочества. Не хочу запомнить её такой. Колени дрожат, подъем с залитого кровью пола даётся мне тяжко.

Вытирая лицо рукавом платья, я на шатающихся ногах выхожу из кареты и невольно оглядываюсь. То тут, то там на снегу виднеются багровые пятна. У тлеющего кострища на боку лежит тело одного из солдат, сопровождавших нас. Оно всё изранено, но это не так бросается в глаза, как торчащий из его живота огромный ледяной шип, а подле него лежит меч, который, кажется, даже не смогли применить по назначению. Ещё несколько шипов проткнули насквозь мускулистые тела лошадей, привязанных к дереву.

За те несколько минут, что меня не было в лагере, тут произошло нечто столь ужасное...

Забравшись в повозку, я отшатываюсь назад и чуть не падаю с её края, но успеваю сохранить равновесие. Там лежит тело второго солдата. Его горло перерезано так же, как у принцессы. Перед глазами снова мелькает картина захлёбывающейся кровью госпожи, во рту скапливается противная, горькая жижа.

Не в силах больше держать себя в руках, я высовываю голову из повозки. Судорожные толчки сдавливают грудь, вязкая масса поднимается из моего желудка и выходит вместе с негативными эмоциями, разъедающими нутро. С каждой новой такой волной колени подкашиваются. Мне едва удаётся устоять на ногах. Когда это наконец заканчивается, мир вновь обретает ясность.

Присмотревшись к безжизненному телу молодого солдата, я понимаю, что он даже не успел вытащить меч из ножен. Возможно, вообще спал, чтобы позже заступить на ночное дежурство.

Рядом с ним лежит кожаный мешок. Соображая со скрипом, я наугад беру пару наиболее плотных и простых платьев, чулки и панталоны, а сверху запихиваю паёк с сухофруктами. Со дна одного из сундуков достаю увесистый кошель и чековую книжку.

Даже сейчас основной инстинкт твердит мне — надо выжить.

Глава4

Идти тяжело. Всё нутро болит, голова кружится, а между рёбер будто воткнули кинжалы. Забирать на себя чувства умирающего человека было не лучшей затеей, но... Моя госпожа хотя бы умерла без страха. И этот страх до сих пор сидит у меня под сердцем.

Кассиан Тинрейт несёт тело принцессы, завёрнутое в плащ. Мы идём меж деревьев, ледяные корки снежного покрова хрустят под ногами. Мимо пробегает заяц-русак и, видя нас, запрыгивает в нору. Сквозь иглистые ветки пробиваются первые лучи солнца, ложась неровными фиолетовыми тенями на белый ковёр.

Я смотрю на широкую спину барона. Сложно понять, знает ли он дорогу, но я всё равно иду следом, ведь мне больше ничего не остаётся.

Он знал принцессу с детства, она выросла на его глазах. Ему тоже больно, и мне не нужно применять свои силы, чтобы это почувствовать. К счастью, сейчас я не могу это сделать так, как обычно, ненароком, ведь мой Эфир истощён.

Мы выходим на поляну. Лорд Тинрейт находит незаснеженный клочок земли под объёмной юбкой одной из елей. Положив рядом тело принцессы, он касается сухой почвы, и небольшой её участок вдруг становится пластичным, словно глина. Дипломат выталкивает неестественно лёгкую и мягкую породу, отчего под ней образуется глубокая яма. Так вот какова магия трансмутации в действии.