- -
- 100%
- +
Мой любимый муж, мой идеальный мужчина, успешный бизнесмен и заботливый отец моих детей.
Как он мог променять наше счастье на… минутную слабость?
Бес попутал? Это ничего не значит? Любит только меня?
НЕ-ВЕ-РЮ! На его приторные сказки у меня теперь аллергия!
— Привет, привет, мои хорошие! — я открыто улыбнулась в камеру телефона, установленную на штативе, откусила и аппетитно захрустела морковкой, — Думаю, вы уже догадались, что я не сажусь на диету, да и где я, а где ПэПэ? Я не превращаюсь в зайчиху, и даже Пасха нескоро! Сегодня мы с вами печем вкуснейший, нежнейший «Морковный чизкейк»! Неожиданно? Не то слово! Я вообще люблю выпечку с морковью, будь то пирожки, печенье или коврижки. И чизкейки я тоже нежно люблю. За простоту приготовления и нежный сливочный вкус. А вчера мне на глаза попался этот рецепт, и я не смогла пройти мимо! Девочки! Это быстро, это вкусно! Поэтому ищем в холодильнике морковку, и вперед! Догонять меня! И так, — я постучала по поверхности кухонного острова ладошками, имитируя барабанную дробь, — Сегодня нам понадобится…!
Я нажала пультом паузу на записи и устало выдохнула. Улыбка спала с лица. Я даже повела челюстью от того, как свело скулы.
На кухню вбежала моя шестилетняя егоза — Машка-обезьяшка.
— Мамуль, что тут у тебя вкусненького?
— Да пока вот только, морковка, будешь? — протянула своей шестилетней доченьке чищеную, молодую морковочку.
— Буду! — Машенька, схватив морковку, тут же с хрустом откусила большой кусок. — Ммм, сладкая!
— А ты руки помыла? — автоматически спросила я, уже зная ответ.
— Сейчас! — промычала дочь с полным ртом, и, не дождавшись моего ответа, умчалась в ванную.
Я улыбнулась. Вот такая она у меня, вечный двигатель. Энергии — через край. Антон, мой старшенький, в ее возрасте был гораздо спокойнее.
Маша вернулась через минуту, вытирая руки о шорты.
— Вот! — гордо продемонстрировала она мне чистые ладошки.
— Молодец, — похвалила я ее. — А теперь иди играй, мама работает.
— А что ты делаешь? — Маша уже заглядывала в камеру телефона.
Снимаю видео для своего блога, — объяснила я. — Буду учить людей печь морковный чизкейк.
— Ух ты! — глаза Маши загорелись. — А мне можно посмотреть?
— Можно, конечно, — улыбнулась я. — Но чуть позже. Сейчас мне нужно сосредоточиться.
— Хорошо, — кивнула Маша и, доев морковку, побежала в свою комнату.
Я выдохнула, пощипала себя за щеки, чтобы придать румянца щекам, натянула улыбку и снова нажала на пульте запись.
— Итак, для приготовления нашего супер-чизкейка нам понадобится…
Глава 2
Сегодня день как-то с утра не задался. А подписчикам ведь это не объяснишь. Никому не интересна чужая головная боль, желание побатониться в кровати, и вообще ничего не делать, весь день изображая ленивого котика.
Нет, не подумайте. Я любила свою работу. Я долго к этому шла.
Начала мне было просто интересно! Но людям зашло, подписчики на моем канале росли. Я готовила в свое удовольствие «на камеру», с удовольствием читала комментарии, считала лайки.
А когда ко мне пришли с первым предложением о рекламе... очень удивилась! И в мыслях не было, что на моем увлечении можно еще и зарабатывать!
Вот и сегодня я вела кулинарный блог в соцсетях. У меня было уже десять тысяч активных подписчиков, и мой канал развивался и рос.
О чем еще мечтать?
Начиналось-то все это как забава...
А теперь постоянная нужда в контенте, обязанность записывать и выкладывать видосы, рилсы, посты… Будь они неладны… Все мое легкое, непринужденное увлечение превратилось не пойми во что. Какая-то лживая обязаловка. И я по этому поводу последние месяцы как-то даже хандрила.
Вроде же все хорошо! Мечта сбылась, но счастья... не принесла?
По сути, мне деньги, которые несли рекламодатели не особо-то были и нужны.
Муж мой хорошо зарабатывал. Сам всего добился. Сам строил свою карьеру с нуля, и я ему помогала как могла. Всегда была поддержкой. Сейчас он был глава крупной фирмы, часто и подолгу пропадал на работе, строил карьеру и светлое будущее для нашей семьи, наших деток.
А я сидела дома. Один декрет, за ним второй. По образованию я была повар-кондитер,но, увы, самореализацию свою в профессии я так и не постигла. Точнее, в реальной жизни не было у меня обычной работы, трудоустройства, в общепринятом понимании.
Только мой канал.
Конечно же, я любила баловать родных вкусняшками, да и сама была не прочь их отведать, но чтобы как-то монетизировать свой труд, об этом еще пару лет назад и речи не шло.
Муж хорошо зарабатывал, ему нравилось быть главным в нашей семье, быть добытчиком. Да и мне нравилось вместе с ним делать покупки, когда он за все платил.
Вот только он постоянно отдергивал меня в моих порывах то открыть кондитерскую или же просто цех по выпечке тортов. К сожалению или к счастью, но бизнеса в моей жизни так и не случилось.
Зато мои любимые Антоша и Машенька всегда были присмотрены, накормлены, с выученными уроками и вовремя посещали все кружки.
Наш сын Антон уже взрослый совсем, в этом году исполнилось восемнадцать, муж купил ему первую машину. Правда, сын уже попал в небольшую аварию, сильно переживал, что отец будет ругаться.
Но я успокаивала обоих своих мужчин, что это неизбежно при обучении вождению, и будет хорошим уроком Антону, быть внимательнее, чтобы не совершить аварии пострашнее!
Сын рос, взрослел, становился настоящим мужчиной. А я сглаживала все углы и конфликты, удар брала на себя, оберегая обоих моих самых любимых на свете мужчин.
Глава 3
— Да что за день такой! — я нервно выключила камеру, отодвинула рекламную коробку и нашла глазами телефон. — Где они? — я листала многочисленные переписки, выискивая рекламодателя специй, которые должна была прорекламировать в этом ролике, — Алло? — я сделала дозвон.
— Алена Владимировна? Что-то случилось?
— Тарас. Ну что за дела? Вы что мне прислали?
— Эм-м-м... специи?
— В перечне, который вы указывали, были другие специи. Здесь перец, лаврушка, кориандр. Я же торты пеку. Мне что прикажете с этим делать?
— Блин! Блин! Блин! Аленушка милая Владимировна, шеф меня убьет! Черт! А вы… Вы не могли бы в магазине купить, а я вам деньги переведу. И еще сверху, на шоколадку? Я бы сам вам в зубах эти специи принес, но я в деревне за семьдесят километров, бабуле картошку сажаю. В городе только завтра к вечеру буду.
Я тяжело выдохнула.
Я уже не первый раз работала с этой фирмой. Платили они хорошо, вовремя, да и менеджера было жалко подставлять. Перепутали коробки, с кем не бывает. Наверняка у них тоже цейтнот.
— А где мне их купить?
— Минуточку, я уже смотрю по карте. В вашем районе есть сеть магазинов «Перекресток», вот там вся наша линейка представлена. Вы на такси езжайте. Я все оплачу! Спасибо! Вы самая лучшая!
— Да ладно вам.
— С меня благодарность! Спасибо!
Мужчина отключился, а я устало выдохнула.
— Мама, мама! — Маша снова появилась на кухне. — Смотри, что я нарисовала!
— Машенька, подожди, пожалуйста, у мамы сейчас съемка! — я старалась говорить спокойно, нужно было решить, что сейчас делать. Нужно было как можно быстрее закончить с этим видео, а потом еще подумать об ужине. — Иди покажи папе свой рисунок.
— Папы нет, — сказала Маша, протягивая мне лист бумаги с разноцветными кружками. — Он уехал.
— Уехал? — я нахмурилась. Муж не говорил, что у него сегодня какие-то планы. — Куда уехал?
— Не знаю, — пожала плечами Маша. — Он сказал, что у него важные дела.
«Ну конечно, какие же еще дела могут быть важнее семьи! Так редко прошу его посидеть с Машей, и то умудрился улизнуть!», — с досадой подумала я.
— Ладно, корица так корица. Придется ехать. Машунь, иди обувайся, мы едем в магазин, — сказала я дочери.
— Ура! — закричала Маша и убежала в коридор.
Через десять минут мы уже были в машине. Ближайший супермаркет, который назвал менеджер, находился в трех остановках от нашего дома.
Я быстро нашла полку нужной фирмы и набрала разных специй, которые мне понадобятся для приготовления десерта. Но, конечно же, на этом наши покупки не закончились. Маша, как обычно, начала канючить, прося то шоколадку, то какую-то куколку, то жвачку…
— Машенька, давай так, — предложила я, чтобы прекратить этот концерт. — Мы сейчас купим все необходимое мне для работы, а потом зайдем в кафе и выпьем по коктейлю. Договорились? Давай не будем всю эту бяку собирать, она невкусная и вредная, — забрала из загребущих ручек дочери какую-то кислотно-салатовую газировку. — Ты голодная, наверное? — Я посмотрела на часы, для ужина было еще рановато, но перекусить было можно.
— Ура! — закричала Маша. — Коктейль! Хочу клубничный!
— Ну вот и прекрасно, помогай катить тележку.
Мы быстро закончили с покупками, отнесли их в машину и направились в уютное небольшое кафе, которое находилось через дорогу.
В кафе было мало народа, я огляделась в поисках более удобного столика, сделала шаг, и… замерла на месте.
Сердце екнуло и забилось чаще.
За одним из столиков сидел мой муж, Володя. Он был невероятно красив, я невольно залюбовалась им.
Он сегодня был в белой рубашке с закатанными рукавами, открывающими мускулистые, загорелые предплечья. Рубашка идеально сидела на его широких плечах, подчеркивая спортивную фигуру. Короткие, темные волосы, слегка растрепанные, делали его похожим на героя какого-то романтического фильма.
«Вот тебе и важные дела», — с горечью подумала я, чувствуя, как радость от встречи мгновенно испаряется. Ведь он обещал провести день дома и присмотреть за Машей, пока я снимаю контент.
Я перевела взгляд на человека, с кем общался мой муж и сбилась с шага.
Напротив Андрея сидела миниатюрная блондинка. Идеально уложенные волосы оттенка пепельный блонд обрамляли ее милое личико с пухлыми губками, подчеркнутыми блеском. На ней было короткое, облегающее платье нежно-розового цвета, которое выгодно подчеркивало ее стройную фигуру и длинные, загорелые ноги.
Девушка излучала какую-то кокетливую энергию, и было видно, что она полностью поглощена вниманием моего мужа. Внутри неприятно кольнуло ревностью, которая быстро переросла в жгучую обиду.
Что это еще такое? Я постаралась взять себя в руки и не накручивать себя на пустом месте.
«Наверняка коллега или клиентка», — попыталась я успокоить себя, цепляясь за эту мысль, как за спасательный круг.
Но подсознание накидывало сомнения, я глубоко внутри понимала, что выглядит эта встреча странно. Что-то в их поведении, в атмосфере, царившей за их столиком, выдавало совершенно другой характер отношений.
Я уже сделала шаг в их сторону, желая поздороваться, как вдруг девушка взяла руку Володи, притянула к себе и ласково потерлась щекой о его ладонь.
Этот жест был таким интимным, таким говорящим, что у меня внутри все оборвалось. Мир вокруг померк, звуки стали приглушенными, а в груди разлилась ледяная пустота.
Неуверенность в себе накатила волной, смешанная с досадой и обидой. В голове проносились мысли о том, как я выгляжу сейчас – растрепанная, уставшая, в обычных джинсах...
Рядом со мной стояла Маша, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на витрину с пирожными. Захотелось развернуться и убежать, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Спрятаться от этой сцены, от этой боли, которая разрывала меня на части.
Я судорожно сжала ручки сумки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Мысли лихорадочно метались в голове.
Нужно уйти.
Немедленно.
Я не была готова к этому. Не была готова к выяснению отношений, к сцене, к публичному скандалу. Тем более при Маше.
Я хотела развернуться и тихонько ускользнуть, пока Володя меня не заметил. Сделать вид, что ничего не видела. Зарыть эту боль глубоко внутри и разобраться с ней позже. Наедине с собой.
Но в тот же миг Маша, словно почувствовав мое смятение, вырвала свою руку из моей и, увидев отца, с радостным визгом бросилась к нему.
— Папа! — кричала она на все кафе, привлекая внимание посетителей.
Визуалы
Очень хочу с вами поделиться тем, как я вижу героев книги.
Вы, конечно же можете представлять их иначе! Тем не менее, вот о ком думаю я, когда пишу эту историю.
Знакомьтесь)))
Алена, 40 лет, прекрасная мама, талантливый кондитер и успешный блогер!
Владимир, 40 лет, бизнесмен, отец семейства.
Светлана, 36 лет, коллега Владимира.
Визуалы
А вот и наши детки-конфетки!
Малышка Машенька с любимой мамочкой
Серьезный мужчина Антон, 18 лет. Студент, юный авто-любитель.
Рада видеть вас в моей новой истории!
Буду очень благодарна за любую поддержку новинки на старте!
Лайки, комментарии -- бесценная помощь! Спасибо!
Глава 4
Володя поднял голову, и его лицо, секунду назад озаренное улыбкой, вмиг стало серьезным. Он явно не ожидал увидеть нас здесь. Блондинка тоже обернулась, и ее взгляд скользнул по мне с плохо скрываемым любопытством и легким пренебрежением.
Я почувствовала, как щеки заливает краска.
Маша подбежала к столику и обняла отца за шею.
— Папочка, привет! — щебетала она. — А что ты тут делаешь? А это кто? — сказала малышка, потупившись.
Володя растерянно посмотрел на меня, потом на блондинку, и неловко произнес:
— Машенька, знакомься, это… э-э… Светлана. Моя… коллега.
Светлана, все еще держа Володинy руку в своей, но, осознав это, вмиг отдернула руки:
— Здравствуйте.
Я медленно подошла к их столику, чувствуя на себе взгляды всех посетителей кафе. Внутри все кипело от негодования, но я старалась сохранять спокойствие. Ради Маши. Каждый шаг давался мне с трудом.
— Здравствуй, Володя, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Ты же говорил, что будешь занят… работой.
— Да… — промямлил Володя, избегая моего взгляда. — Мы тут… обсуждали… важный проект.
— Очень важный, — с плохо скрываемой иронией в голосе подтвердила Светлана, — И почти закончили.
На столе перед Володей и этой… этой… даже слов подобрать не могу! Стояли десерты, торт со взбитыми сливками – нежно-розовый, воздушный, словно издевательски-беззаботный.
Я смотрела на этот торт, как завороженная, не в силах отвести взгляд, не в силах посмотреть мужу в глаза.
Чувствовала – стоит нам встретиться взглядами, и я все пойму. Все прочту в его взгляде. И я не была готова к такой правде!
Хотя… себе-то что врать? Я и так уже все понимала.
Как иначе объяснить этот интимный, почти неприличный жест, когда она ласково тёрлась щекой о руку чужого мужчины?! На которой надето обручальное кольцо.
Эта женщина, эта мерзкая, расфуфыренная выдра прикасалась к МОЕМУ мужу!
А он-то? Хорош! Вырядился! Сидит!
Внутри меня клокотала такая ярость, такое негодование, что хотелось заорать, схватить ее за эти наверняка дорогие, искусственные космы и выволочь из кафе, как потасканную тряпку!
— Что это значит?! — вырвалось у меня хриплым шепотом, прежде чем я успела себя остановить.
Володя вздрогнул и поднял на меня глаза. В них читалось все: вина, растерянность, испуг. Он пытался что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Это… мы… — промямлил он, бегая взглядом между мной и блондинкой.
И это мой муж? Который за словом в карман не полезет? Который может заткнуть любого? И меня, в принципе!
— "Мы"? — переспросила я, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — А я тогда кто?! Мебель?!
Не знаю, что на меня нашло, но в голове словно щёлкнуло. Я схватила эту проклятую тарелку с этим мерзким, сладко-приторным тортом – символом их лживой идиллии – и впечатала ее прямо в лицо Володе!
Раздался взвизг блондинки, звон разбившейся тарелки, возмущенные шепотки посетителей.
Маша испуганно вскрикнула и спряталась за меня, крепко сжала мою руку. Володя сидел, оглушенный, с розовым кремом на волосах, лице, на дорогих брюках. Выглядел он при этом настолько комично и жалко, что мне захотелось и смеяться, и плакать одновременно.
Блондинка вскочила, визжа и отряхивая свое розовое платье, до которого тоже долетели брызги.
— Пойдем, Маша, — сказала я, резко развернулась и, не оглядываясь, двинула к выходу из кафе.
Слезы жгли глаза, а в груди разливалась ледяная пустота.
Мы вышли из кафе, мир вокруг расплывался перед глазами, я ничего не видела. Его слова терялись в гуле, словно в ушах была забита вата. Сердце колотилось так громко, что казалось, слышу только его.
Маша молчала, сжимая обе мои руки своими крошечными ладошками, взор её был пуст и отрешен. Я начала осознавать, что натворила при ребенке. Но он заслужил! Ни капли сожаления я не чувствовала.
Так ему и надо, неблагодарному. Как он мог? Пройдя столько лет вместе через горести и лишения, променять нашу семью на какую-то крашеную швабру? В голове это не укладывалось.
Сажала дочь в машину машинально, словно в тумане, даже не вспомнила, как застегивала ремни её кресла.
Села за руль. Завела мотор, попыталась тронуться, но поняла, что перед глазами пелена. С какой-то бешеной яростью дернула ручник, сложила руки на руль и уронила голову на них.
Было невозможным ехать в таком состоянии — нужно было прийти в себя.
И вдруг шум дергающейся ручки и резкий стук по стеклу!
Я вздрогнула, подняла глаза и увидела Володю. Он пытался оттереть розовый торт с одежды, но жирные пятна оставались и лишь размазывались.
Мне почему-то это показалось таким нелепым и забавным. Мой аккуратист, педант, всегда безупречный и идеально опрятный муж — стоял по ту сторону окна раздраженный, раздосадованный, да еще и с кремом на груди.
Я невольно прыснула от смеха, хотя внутри всё горело от боли и обиды. Смешок за смешком, у меня началась настоящая истерика. Я хохотала сквозь слезы, и смех срывался на нервный хохот, слёзы наворачивались на глазах.
Володя смотрел на меня озадаченно и стучал по стеклу, что-то говорил, дергал ручку.
«Хорошо, что дверь закрылась автоматически», — подумала я, заводя машину. — «Я сейчас точно не была готова с ним говорить».
Тишину пробил голос Маши из заднего сиденья:
— Мамочка, мне страшно!
Её слова отрезали мой смех, будто ножом. Я резко замолчала и нервно сглотнула, пытаясь успокоиться. Вытерла слезы руками, повернулась к дочери и нежно сказала:
— Извини меня, малышка. Дома я всё тебе объясню, не бойся. Папа с мамой так шутят.
Не обращая внимания на мужа, который стоял снаружи и что-то кричал, я тронула машину с места. Ему пришлось отступить, чтобы не попасть под колеса.
Выезжая со стоянки, я посмотрела в зеркало заднего вида. Он стоял, смотрел нам вслед. И я не могла понять своих чувств. Сегодня моя жизнь изменилась и никогда уже не станет прежней.
Глава 5
Я была в полном шоке. Меня сковала такая растерянность, что я не знала, куда себя деть, куда бежать, куда ехать. Просто машинально вела машину по проспекту, взгляд расфокусированный, потерянный.
Как? Как моя счастливая, беззаботная жизнь в одно мгновение превратилась в кошмар? Всё, что мы строили годами, рухнуло, рассыпалось, как карточный домик, превратившись в горький, едкий пепел. Сердце будто взорвалось на тысячи осколков, каждый из которых пронзался душу, заставляя ее кровоточить.
Даже не помню, как добралась до дома. Благо, не час пик – машин было немного, и каким-то чудом я никуда не врезалась.
Оставив машину во дворе, выпустила Машеньку, и на автопилоте, словно зомби, повела ее домой. Дала ей яблоко, включила мультики… а сама, шатаясь, побрела в ванную. Открыла воду, села на край ванны… и хотела зарыдать, выплеснуть всю эту боль, но слез не было. Внутри зияла пустота. Холодная, безнадежная, разъедающая…
Обхватила себя руками, начала раскачиваться вперед-назад, тихонько подвывая от бессилия. Из груди вырывались глухие, надрывные звуки, полные боли и отчаяния.
— Как же так… как же так… — шептала я, кусая губы, чтобы не закричать. — За что?
Как жить дальше? Как мое светлое, радостное "сегодня" в одночасье превратилось в черную, бездну "завтра", где нет ни проблеска надежды, ни лучика света? А наши дети? О чем он только думал?! Как он мог?! Предать меня – это одно, но детей… Машеньку, Антошу… Никогда его за это не прощу! Никогда. Боже… как больно…
Самое страшное — я знала: скоро он придёт домой, будет ходить за мной следом, хватать за руки, говорить, говорить, говорить! Начнёт оправдываться. Будет смотреть мне в глаза и лгать — так мастерски, что я не смогу устоять.
Мой муж всегда был умным, я не вышла бы замуж за дурака. Он умеет говорить так убедительно, так складно, что войти с ним в спор невозможно. Даже если я сто раз права, он умеет подкосить меня своей харизмой, сбить с толку и заставить сомневаться в себе.
И вот сейчас я понимала: он придёт и начнёт обвинять меня же саму — мол, я суюсь не в свои дела, мне всё показалось, ничего не было.
А он — невинный ягнёнок, белый и пушистый.
Я покачала головой, пытаясь развеять эту гнетущую картинку перед глазами.
Ведь уговорит! Убедит! И не пройдет и недели, как я сама уже буду сомневаться. А вдруг привиделось? Почудилось? Мозг додумал то, чего не было…
Проходили! Знаю!
Я всё понимала. Не была дурой. А еще я знала, что не смогу притвориться, что поверила ему, что всё в порядке. Я не смогу жить с этой ложью, с этим обманом, с грязью в наших отношениях. Я не смогу заснуть рядом с этим человеком.
Ни за что и никогда.
Я открыла ледяную воду и тщательно умыла лицо. Глаза защипало от неправильно смывающегося макияжа, который я так тщательно накладывала утром для записи видео ролика.
Но теперь это казалось пустяком — мысль о незаписанном контенте лишь на мгновение пронзила, потом исчезла.
Даже смешно! Пару часов назад мне казалась проблемой неправильная коробка специй.
Да… все познается в сравнении…
Растерев лицо мягким полотенцем, я вышла из ванной и направилась в детскую. Машуня сидела, играла со своими любимыми пони, беззаботно и спокойно.
— Малышка, — тихо позвала я, — хочешь съездить в гости к бабушке?
— Да! — подскочила она, улыбка озарила ее нежное личико. — Ура, к бабуле! Мы так давно не были! Она обещала научить меня кормить курочек!
— Да, моя хорошая, — улыбнулась я сквозь боль. — Собирай игрушки, доставай чемоданчик, поедем к бабушке. Она там совсем одна, одинешенька. Тортик купим. Поживем у нее недельку. Маме нужно тоже курочек покормить и мозги прочистить…
— А папа с нами поедет? — спросила Маша с надеждой.
Я гулко сглотнула и постаралась удержать лицо.
— Нет, милая, папа с нами не поедет, — сказала я спокойно.
— А Антон?
Досада захлестнула меня.
— Антон не может, он учится.
И сердце сжалось от боли — Антону еще предстоит пройти через всё это, и я не смогу сейчас рядом быть. Ему придется слушать мои объяснения по телефону, но не сейчас…
Сейчас нужно собирать вещи и бежать отсюда. Вот так: убегать, словно это я воровка нашего счастья. И в попытке сберечь хоть кусочек, я вынуждена бежать…