- -
- 100%
- +
— Как четыре-пять дней…?
Глава 9
Я рвано вдохнул.
— Спасибо.
— А вы кто ей? — спросила женщина.
— Я… — я посмотрел на Диму, который стоял в дверях и смотрел на меня с надеждой. — Я дядя. Дети у меня.
— Передать что-нибудь?
— Скажите, что дети в порядке. И кот… кот пока не нашелся, но ищем.
Женщина хмыкнула в трубку.
— Передам. Вы это… присмотрите там за мелкими. У неё никого, она говорила.
— Присмотрю, — сказал я.
Положил трубку. Катя уже успела запачкать стену на кухне шоколадным пальцем. Рисовала цветочек.
— Катя, — сказал я устало. — Зачем?
— Красиво же, — объяснила она. — Чтобы у тебя тут весело было. Очень некрасиво все и скучно.
Дима подошел, взял тряпку и молча начал стирать. Катя надулась.
— А мама?
— Мама вечером приедет, — сказал я. — В больнице сказали, что она поправляется. Так что сначала мы ищем кота, потом едем за мамой.
— Ура! — закричала Катя и бросилась мне на шею.
Я едва успел подхватить. Она повисла, обхватив меня ручонками, и вдруг я почувствовал, что это не так уж противно.. Даже учитывая, что ребенок весь перемазан шоколадом, стало даже немного тепло
— Дядя Давид, — сказала она мне в ухо. — А ты хороший. Не как папа.
Я замер.
— А что папа?
— А папа нас бросил, — просто сказала Катя. — Ушел к другой тете и больше не приходил. А мама плакала.
Я посмотрел на Диму. Он отвел глаза.
Вот так. Не только у меня жизнь — куча проблем на квадратный метр. У каждого своя.
— Ладно, — сказал я, осторожно ставя Катю на пол. — Чистить зубы, одеваться, и едем спасать Бегемота.
Она убежала. Дима подошел ближе.
— Дядя Давид, — сказал он тихо. — А если мы его не найдем? Он старый, он без нас... — голос дрогнул.
— Найдем, — сказал я твердо. — Я обещал. А я свои обещания держу.
Дима посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул.
— Я верю. И я тоже буду искать! — сказал он. — Я хорошо ищу.
— Договорились.
Я налил себе кофе, наконец-то. Сделал глоток. В голове пульсировало: больница, кот, дети, Лиза, Алина, Лиза, дети, кот — круговерть! И где, черт возьми, носит этого мохнатого засранца... Реально же можем и не найти…
— Дядя Давид! — заорала Катя из ванной. — А где мое полотенце?
Я закрыл глаза.
Доброе утро, Веденеев.
— Сейчас я тебе дам! — крикнул я и сделал еще один глоток кофе, мысленно готовясь к новому кругу ада.
И в этот момент в кухню вошла Лиза.
Она была как всегда идеальна. Волосы уложены, макияж свежий, шелковый халатик перетянут на тонкой талии. Ни следа вчерашней истерики. Ни намека на бессонную ночь.
Она остановилась в дверях, окинула взглядом разрисованную стену, рассыпанное печенье, меня — помятого, небритого, в той же одежде, что и вчера — и улыбнулась.
Той самой своей светской улыбкой, от которой у меня обычно все сжималось внутри. Но сейчас в ней было что-то другое. Холодное. Оценивающее.
— Доброе утро, Родичка, — сказала она приторно сладко.
Я напрягся.
— Доброе.
Она подошла к кофемашине, налила себе эспрессо в крошечную чашечку, которую привезла из Милана. Сделала глоток. Поморщилась.
— Пережарили зерна, — заметила она. — Горчит. Не заказывай больше у них кофе.
Я промолчал. Какой к черту кофе? Или она решила начать издалека?
— Значит, так, — Лиза поставила чашку на стол и сложила руки на груди. — Я подумала. Всю ночь думала, между прочим.
— И?
— И я приняла решение. — Она посмотрела на меня в упор. — Я остаюсь.
Я моргнул.
— В смысле?
— В прямом. — Лиза повела плечом, поправляя халат. — Ты, конечно, идиот. Ты тащишь в дом непонятно кого, не советуясь со мной. Ты позволяешь какой-то девке с крысой хамить мне в моем же... ну, в доме, где я, надеюсь, не последний человек. Ты исчезаешь посреди ночи и возвращаешься еще с двумя детьми, как бездомный кот с помойки с дохлой мышью в зубах.
Она говорила это спокойно, будто обсуждала погоду.
— И что? — спросил я хмурясь на такие сравнения.
— А то. — Лиза улыбнулась, но глаза остались холодными. — Кто-то должен следить, чтобы ты совсем не свихнулся. Кто-то должен контролировать процесс. Ты без меня пропадешь, Веденеев. Ты даже яйца пожарить не можешь нормально, что уж говорить про детей.
Она взяла свою чашку и направилась к выходу. У двери остановилась, обернулась.
— И еще. Эту стену пусть твоя Галина Петровна отмывает. Я не горничная.
И вышла.
Я остался стоять посреди кухни, чувствуя себя так, будто меня переехал каток, а потом аккуратно поставили на место.
Почему-то сейчас я вообще не был рад такому повороту сюжета.
Лиза со мной не первый месяц. Но сейчас почему-то хотелось от нее других слов и поддержки. Она же словно сделала мне одолжение, да еще и так, что я должен остался. И я примерно представлял сколько это может мне стоить.
От этой мысли глоток кофе показался действительно отвратным.
Из ванной донеслось:
— Дядя Да-а-а-а-вид! Я замерзла-а-а-а!
Из коридора — голос Лизы, обращенный к Кате, неожиданно мягкий:
— Детка, ну кто же так моется? Пойдем, я покажу, где полотенца. И вообще, ты зачем взяла без спроса футболку Давида? Это неправильно. Ты должна носить свои вещи. Сними сейчас же, где твой чемодан? Я помогу подобрать тебе образ...
Я выглянул в коридор.
Лиза вела Катю за руку в свою комнату, и Катя послушно шла, даже не пытаясь вырываться.
Дима стоял у лестницы, наблюдая за этой картиной.
— Она злая? — спросил он тихо, кивая на Лизу.
— Сложный вопрос, — сказал я честно. — Но с тушенкой не едят.
Дима не понял, но кивать не стал.
Я допил остывший кофе, надел куртку и взял ключи.
— Так, народ! — крикнул я в глубину дома. — Через пятнадцать минут выезжаем! Кто не готов — едет в пижаме!
Из комнаты Лизы донеслось:
— Никто никуда не поедет, пока я не сделаю детям прически! Вы посмотрите на этот ужас!
Я посмотрел на Диму. Он пожал плечами.
— Бабы, — сказал я философски.
— Ага, — согласился он.
И мы пошли ждать, пока женщины закончат свои важные дела.
Впереди был новый день. Поиски кота Бегемота, больница, разборки с пожарными, страховой, полицией. И где-то там, на втором этаже, принципиально не выходила на шум Алина, которая еще может даже не подозревала, что теперь у нее теперь есть названные брат и сестра.
Доброе утро, Веденеев.
Доброе, твою мать, утро.
Глава 10
Через сорок минут мы наконец выехали.
В машине было тесно. Катя сидела сзади в детском кресле — Лиза каким-то чудом уговорила соседку дать на время, пока не купим свое. Рядом с Катей пристроился Дима, пристегнутый обычным ремнем. На переднем сиденье, рядом со мной, восседала Лиза — накрашенная, надушенная, в идеальных джинсах и кашемировом свитере.
Алина даже не спустилась со второго этажа, демонстративно заперев дверь и врубив какой-то тяжелый рок на максималку.
Я, естественно, настаивать не стал.
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я поехала? — спросила Лиза, поправляя зеркало заднего вида, чтобы видеть себя и подкрашивая губы.
— Нет, — честно ответил я.
— Вот и правильно, — кивнула она, будто я сказал «да». — Без меня вы этого кота в жизни не найдете. Я умею убеждать людей.
Я промолчал. Зато Катя сзади обрадовалась:
— Тетя Лиза, а вы правда умеете убеждать? А котиков? А Бегемот — он толстый, его надо долго убеждать, чтобы он вышел!
— Детка, — Лиза обернулась, — я убедила дядю Давида купить диван за пол миллиона, который он терпеть не может. Так что с котом справлюсь.
Я скрипнул зубами. Диван я действительно терпеть не мог. Но это была отдельная история.
Мы въехали в город. Знакомые улицы сменились кварталами, где я не был годами. Вот школа, где я учился. Вот загс, где мы с Таней расписывались. А вот и тот самый дом.
Выглядел он удручающе.
Три верхних этажа были черными от копоти. Несколько окон выбито. Вокруг — оградительная лента, пожарная машина, толпа зевак и пара полицейских.
— Ой, — сказала Катя тихо. — А наш дом… он страшный стал.
— Ничего, — ответил я. — Починят.
— А наши вещи? — спросил Дима. — Они… сгорели? Мой компьютер?
Я посмотрел на него в зеркало. Он держался молодцом, но голос дрогнул.
— Не знаю, пацан. Посмотрим.
Я припарковался у тротуара. Мы вышли. Катя вцепилась в мою руку мертвой хваткой. Дима оглядывался по сторонам, высматривая черно-белое пятно.
Лиза достала из сумки платок и прикрыла нос.
— Боже, как воняет. И как здесь люди живут?
Я промолчал. Люди здесь жили вполне себе обычно. До вчерашнего дня.
— Бегемот! — закричала Катя. — Бегемотик, ау!
— Тише ты, — шикнул Дима. — Он испугается и не выйдет.
— А как тогда?
— Надо звать ласково.
— Бегемотик, ласковый, выходи! — заорала Катя еще громче.
Прохожие оборачивались.
Я вздохнул и пошел к подъезду. У входа стоял полицейский, молодой парень с усталым лицом.
— Мужик, туда нельзя, — сказал он. — Опасно.
— Я хозяин квартиры на втором, — показал я документы. — И у них там кот остался. — кивнул на детей.
Полицейский посмотрел на Катю, которая уже начала хлюпать носом, на Диму с его серьезным лицом, на Лизу, которая делала вид, что она здесь просто случайная прохожая.
— Кот? — переспросил он.
— Черно-белый, толстый, Бегемот зовут, — сказал Дима. — Он старый, ему тринадцать лет. Он без нас пропадет.
Полицейский вздохнул.
— Ладно. Только быстро. В доме воды по щиколотку как тушили. Вряд ли он там. Вы во двор идите, там вчера все кошки округи собирались.
Мы обошли дом. Сзади был небольшой дворик-колодец, заваленный какими-то ящиками и мусором. И тут действительно было полно кошек. Три или четыре сидели на помойке, две грелись на солнце у стены, одна спала в картонной коробке.
— Бегемот! — закричала Катя и рванула вперед.
Я едва успел поймать ее за капюшон.
— Стоять. Распугаешь всех или упадешь.
— Но он же там! — Катя тыкала пальцем в сторону помойки.
Я присмотрелся. Черно-белый. Толстый. Сидит на крышке бака и смотрит на нас с таким выражением, будто мы ему должны миллион.
— Похож? — спросил я у Димы.
Дима сощурился.
— Не знаю. Он далеко. Бегемот, иди сюда!
Кот даже ухом не повел. Сидел, нагло щурился на солнце.
— Это не Бегемот, — сказала Катя уверенно. — У Бегемота нос черный, а у этого розовый.
— Нос? — переспросил я.
— Да. Он всегда нос в молоко макает, вот он и черный.
Логика железная. Я решил не спорить.
Мы пошли дальше. Заглядывали под кусты, под машины, в подвальные окна. Лиза брезгливо обходила лужи, прижимая платок к лицу. Катя бегала и кричала «Бегемотик!» на разные голоса. Дима молчал и искал сосредоточенно, как заправский сыщик.
Я уже начал терять надежду, когда мы дошли до старого сарая в углу двора. Дверь была приоткрыта.
— Там, — сказал Дима шепотом. — Я слышал.
Мы замерли. Из сарая доносилось тихое, жалобное «мяу».
Катя рванула вперед, я за ней. Внутри было темно, пахло сыростью и мышами. В углу, на старом матрасе, сидел черно-белый кот. Толстый. С порванным ухом. И смотрел на нас с таким видом, будто мы опоздали на полчаса, и он уже собрался уходить.
— Бегемотик! — Катя бросилась к нему, упала на колени и обхватила кота руками.
Кот заорал дурным голосом, но не сбежал. Только посмотрел на меня с укоризной: «Ну и где вас носило?»
— Нашелся, — выдохнул Дима. Голос у него дрогнул, но он сдержался. Подошел, погладил кота по голове. — Дурак ты, Бегемот. Мы же волновались.
Кот довольно зажмурился и замурчал так громко, что в сарае стало шумно.
Я стоял и смотрел на эту картину: два перемазанных ребенка, счастливо тискающие черно-белого облезлого кота. Лиза стояла на пороге, брезгливо поджав губы. И вдруг я поймал себя на мысли, что улыбаюсь.
Вот черт.
— Ладно, — сказал я. — Герой найден. Валим отсюда, пока окончательно не угваздались.
Катя подхватила кота на руки. Кот был раза в два больше ее, но она держала его как родного.
— Дядя Давид, а он поедет с нами?
— А куда он денется.
— А он не нагадит в машине?
— Нагадит — будешь убирать, — сказал я.
— Ладно, — серьезно кивнула Катя.
Мы вышли из сарая. И тут Бегемот, видимо, решил, что с него хватит приключений. Он вывернулся из Катиных рук, спрыгнул на землю и… побежал обратно.
— Стоять! — заорал я и рванул за ним.
Началась цирковая сцена. Я бегал за котом по двору, спотыкаясь о ящики и коробки. Бегемот уворачивался с ловкостью профессионального хулигана. Катя визжала. Дима пытался зайти с другой стороны. Лиза стояла в сторонке и снимала все на телефон.
— Лиз, твою мать, не снимай, лови давай!
— Я не могу, у меня кашемир! — ответила она, продолжая снимать.
В какой-то момент Бегемот запрыгнул на помойку, оттуда — на забор, и замер, глядя на нас сверху.
— Бегемот, — сказал я, пытаясь отдышаться. — Слезай. По-хорошему.
Кот моргнул.
— Будет тебе и вискас, и китикэт. Самый дорогой. И лоток с нормальным наполнителем, не эконом вариант. Уж поверь.
Кот подумал, подумал, да и спрыгнул обратно. Прямо мне на руки.
Я поймал его, чудом удержав равновесие. Он был довольно тяжелый.
— Зараза ты черно-белая, — выдохнул я.
Бегемот замурчал и ткнулся мордой мне в подбородок.
— Дядя Давид, — сказала Катя, подбегая. — А он тебя любит!
— С чего ты взяла?
— Он же к тебе пошел. А не к тете Лизе.
Лиза фыркнула и убрала телефон.
— Кошки меня не любят. У них нет вкуса.
Мы пошли к машине. Я нес Бегемота, Катя держала меня за руку, Дима шел рядом и серьезно рассказывал, чем кормить старого кота. Лиза семенила сзади и жаловалась, что испачкала туфли.
И вдруг я понял, что впервые за утро не думаю о проблемах. Не думаю как о проблемах: о Лизе, об Алине, о сгоревшей квартире, о разборках со страховой.
Я думаю о том, как объяснить ветеринару, что кот ел последние сутки. И где взять лоток в воскресенье. И как разместить в машине четверых людей и одно черно-белое, чумазое чудовище.
Нормальные мужские заботы.
Я улыбнулся.
Веденеев, ты точно с катушек слетел.
Глава 11
Больница встречала запахом хлорки, лекарств и казенного равнодушия. Я ненавидел больницы. Еще с тех времен, когда лежал с аппендицитом в двадцать лет. С тех пор ничего не изменилось.
— С котом нельзя, — рявкнула вахтерша на входе, едва завидев Бегемота, который сидел у меня на руках и с интересом крутил головой.
— Он не просто кот, — начал было я.
— Сказала нельзя — значит нельзя. У нас тут стерильность. И вообще карантин! Где ваши бахилы?
Бегемот, будто поняв, что речь о нем, громко мяукнул и попытался перелезть мне на плечо. Когти впились в куртку.
— Больно, зараза, — прошипел я.
— Дядя Давид, не ругай Бегемотика, — Катя дернула меня за штанину. — Он же волнуется.
— Все волнуются, — вздохнул я.
Лиза, наблюдавшая эту сцену с безопасного расстояния, брезгливо поморщилась.
— Я останусь в машине, — объявила она. — Там хоть не воняет больницей и нет этой… живности.
Она посмотрела на Бегемота так, будто он был разносчиком чумы, и элегантно выплыла на улицу.
— Тетя Лиза не любит котиков? — удивилась Катя.
— Тетя Лиза любит только себя, — буркнул я и осекся. Не при детях же. — Ладно, неважно. Пойдем пешком.
— А Бегемот?
Я оглянулся на вахтершу. Женщина лет пятидесяти с суровым лицом смотрела на нас без капли жалости.
— Слышь, начальник, — сказал я тихо, подходя ближе. — Там у женщины пожар был. Квартира сгорела. Дети ночь без мамы. А это кот — единственное, что от дома осталось. Если я его тут оставлю — он сбежит, и детей можно будет в психушку сдавать. Нам надо-то на полчаса. Я под свою ответственность.
Я незаметно протянул руку со свернутой купюрой и засунул женщине в карман.
Вахтерша посмотрела на Катю, которая уже начала шмыгать носом, на Диму с его серьезными глазами, на меня с облезлым котом на руках.
— Черт с вами, — махнула она рукой. — Только быстро. И чтоб по углам не шлялся, этот ваш…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.