- -
- 100%
- +
— Ты что, машину купила? — спросила подруга, блеск ее глаз выдавал искреннее восхищение.
— Муж любимый подарил. Себе. На рыбалку ездить, ха-ха. А я отжала! — улыбаясь, я вспоминала утренний сюрприз.
С Леной мы вместе водили детей в садик, ведь наши малыши появились на свет с разницей всего в три дня. Мы познакомились ещё в роддоме, и с тех пор сдружились. Вместе возглавляли родительский комитет, да и в целом общались.
Моей младшей дочке и Лениному сыну было по пять лет. У меня — три девочки, а у Лены пока — единственный сынишка.
Хотя чувствовалась лёгкость и искренность в дружбе с Леной, наши семьи редко пересекались. Ленка всегда была остра на язык, и это, не очень нравилось моему мужу. Лена предпочитала говорить правду, какой бы горькой та ни была. А муж мой был молчун. Он свое мнение держал при себе, и особо болтливых людей недолюбливал. Еще и профессия наложила отпечаток…
Я посмотрела на наш новенький, блестящий Рено Дастер и улыбнулась. Утром муж устроил настоящий сюрприз — вручил мне ключи. Девочки и я прыгали и скакали от радости, обнимая и целуя нашего папочку.
Конечно, я понимала, что сейчас мы не можем позволить себе две машины, но у мужа была служебная, а эту он отдал нам с девочками — ведь нужно было как-то справляться с постоянными поездками на кружки и занятия.
— Слушай, а кем он у тебя работает? — поинтересовалась Лена.
— Начальник отдела. В этом году повысили. Теперь зашивается. Но и денег больше стало, конечно…
— Видный у тебя мужик. Ты бы с ним повнимательнее, — Лена прищурилась, — Возраст такой... нежный… Вроде и не пацаны уже, а хорохорятся, что они ещё ого-го какие жеребцы.
— Ты что! — засмеялась я, хоть в голосе и проскользнула нервозность. — Я Владу доверяю как себе. Если бы всё время подозревала, то давно бы с ума сошла. Никто ему кроме меня не нужен.
Сердце неприятно кольнуло при этом признании. Последнее время муж действительно часто засиживался на работе и казался отстранённым, но я очень любила его и жила им одним.
— Может, в выходные обмоем? — решила сменить тему Лена. — Приезжайте к нам на дачу, на шашлыки? Шашлыки с вас! С нас баня, — она загорелась энтузиазмом.
— Ой, Лен, — я почувствовала неловкость. Подруга часто звала нас в гости, но муж всегда находил предлог отказаться, — у Влада командировка в эти выходные. А насчёт следующих, я и не знаю...
— Жалко. Ну, ладно, побежали мы. У нас же нет машины! — подруга пошутила, но я уловила нотку зависти в её голосе.
— Давай, Лен! — Я повернулась к машине, ведя за собой дочку, которая уже извелась за время нашего разговора, стоя рядом и дёргая мою руку.
Майя, сжимая в маленькой ручке своего любимого зайца, успела подмести им весь асфальт, пока я разговаривала.
— Маечка, ну что ж ты Стёпку так угваздала? Придётся снова стирать его.
— Он полвался, — Майя протянула мне игрушку, и я вздохнула: на зайце заплатки было некуда ставить, но дочь не воспринимала замен. Так дома и сидели пять разных зайцев, а Степан оставался её любимым и единственным другом.
— Зашьем, малыш. Поехали домой? Блиночков напечём, папа скоро приедет.
— Блиночки! Давай! Давай! Поехали сколее!
Посадив Майю в машину, я заехала за свежей сметанкой и поспешила домой, навстречу уютному вечеру и в кругу семьи.
Глава 2
Дома стояла тишина, наполненная уютом и спокойствием.
Я быстро раздела дочку, чмокнула в макушку, сама переоделась и поспешила на кухню.
У нас три чудесных дочери. Старшая— Алина, уже студентка, учится в Москве на третьем курсе химико-биологического. Средняя — Александра, учится в шестом классе гимназии. Ну и младший мой дружочек-колобочек Майя.
Садик она не особо любила, и мы часто с ней сговаривались и просыпали. Доча мне помогала по хозяйству, сама тихонько играла в своей комнате. Была самым моим послушным и тихим ребенком.
Меня всегда удивляло. Все три дочки были такие разные и по характеру, и внешне. Но все умницы и красавицы.
Хлопнула входная дверь.
— Папа, папа! Мы на новой машине катались!
— Майя сегодня только и согласилась в садик идти, потому что на машине поедем, — я вышла в коридор встречать мужа, вытирая руки полотенцем.
Подошла и чмокнула любимого в щеку. Я своего мужа просто обожала. Несмотря на то, что вместе мы уже столько лет, через очень многое прошли, наши отношения не остыли. Муж всегда смотрел на меня с огнем в глазах, часто приставал, и нам никогда не бывало скучно вместе.
— Чем от тебя пахнет таким сладким? Фу. Не твой запах совершенно.
— Не знаю, — буркнул муж, разуваясь, — может от вэйпа. Серега себе новую игрушку купил. Весь салон жвачкой этот провонял.
— Они такие вредные, я статью читала, может рак губ развиться! Смотри не перейми у него привычку. Еще чего н ехватало.
— А что? По молодежному.
— По дебильному. Ага?
Я вернулась на кухню и продолжила жарить блинчики.
На телефон пришло смс.
Изображение с неизвестного номера. Руки были грязные, и я, решив, что это спам, то проигнорировала.
На кухню забежала Саша.
— Мам, что есть поесть? Я такая голодная! — она стащила блин двумя пальцами и набила полный рот.
— Руки хоть помой, ведь только же пришла!
— Ну, ма-а-м.
— Идемте все за стол! — я крикнула громче, поставила блюдо с фаршированными блинчиками в центр стола и стала заваривать чай.
— О! Блины. Кайф. Я от запахов уже слюной захлебнулся, — муж уселся на любимый стул, сразу же закинул блин в рот и застонал от удовольствия. — Сегодня дурдом такой, через два часа снова придется уехать. Но там недолго. Вы меня не ждите. Ложитесь спать.
Я обезумела.
— Куда это на ночь глядя? Что за новости?
Муж отвел взгляд и усиленно улыбался, переключив внимание на детей. Мой вопрос остался без ответа.
— Мам, это сто за тетя? Включи мне Бена, я его поколмлю блинами!
Я на автомате взяла у ребенка мой телефон и посмотрела на экран.
На нем была новая переписка. Ребенок уже ее открыл. В ней было фото.
Наглая, надменная женщина с морковно-рыжими волосами и большими силиконовыми губами.
Я вообще не поняла кто это, а потом обратила внимание на задний фон. Там на кровати лежал мой муж… голый…
Телефон выпал из моих ослабевших рук.
Глава 3
Я сама не поняла, как схватила телефон, и шатаясь вышла из кухни. Подальше, чтобы не видели родные.
В след раздавался голос дочери, но в ушах резко бУхало подскочившее давление и я не разбирала слов.
Что это? Я была в шоке. Я не понимала. Что это значит? Где это он? Что случилось? Ему стало плохо? Или что?
Какой плохо? Господи. Это же…
Руки тряслись.
Осознание било набатом. Ведь я же не сумасшедшая, я все поняла с первого взгляда. Но мозг отчаянно сопротивлялся. Нет! Влад не мог. Мы так любим друг друга!
Или… любили…?
Может его опоили?
Я трясущимися руками поднесла телефон к лицу.
Сквозь застилающие глаза слезы я видела только ярко-рыжее пятно.
Боже… За что? Как дальше жить?
Ведь он мой стержень. Моя стена. Не станет его, и я словно былинка на ветру. Слезы все катились, и я не могла их остановить.
Прибежала Майя.
— Мама! Ты что удалилась? Давай подую? — дочка обеспокоенно обхватила мое лицо своими крошечными ладошками, — Не плачь, мамочка.
— Все, все, малыш. Спасибо. Мне сразу легче стало. Не плачу, — я улыбнулась сквозь слезы.
А в груди запекло с удвоенной силой. Как он мог обмануть и предать нас всех?
Я открыла телефон, смахнув эту отвратительную переписку, поджала губы.
Открыла дочери любимую игру, где большой синий пес разговаривал с ребенком, и дала ей телефон.
— Иди, ты его хотела покормить.
Я прилегла и закрыла глаза.
Мне и впрямь было плохо. Голова гудела, подташнивало.
Я пыталась хоть как-то понять произошедшее. Найти объяснение, оправдание.
В комнату зашел муж, включил свет. Кинул на меня быстрый взгляд.
— Ты что тут лежишь в темноте?
Я зажмурилась от резанувшего по глазам света и закрылась рукой.
Не видеть его, не говорить с ним не хотелось.
Я еще не успела ничего толком понять и обдумать. Постаралась незаметно вытереть глаза. И посмотрела на мужа.
Он прихорашивался!
Надел рубашку, ту, что я на юбилей покупала. Брюки, стрелки на которых я заботливо выглаживала битых полчаса.
— А ты куда? Что за праздник?
Муж недовольно поджал губы.
— Говорил же, у меня деловая встреча. Нужно соответствовать.
Он взял гель для волос и начал зачесывать волосы, укладывая их в прическу.
Волосы у мужа были роскошные. Темные, еще совсем без седины, густые. Ложились красивой волной. Его волосы достались и нашим детям. У каждой была коса толщиной в руку. И я всегда этому искренне радовалась.
Волевое лицо, хищный размах бровей, яркие, зеленые глаза с прищуром. Ровные, твердые губы, которые доставляли мне столько часов удовольствия, которые произнесли тысячи теплых слов…
Неужели все вот так рухнуло в одночасье?
— А с кем встреча?
— Ты не знаешь, — он на меня за время разговора так ни разу и не обернулся.
— А ты расскажи?
— Олесь, я опаздываю. Не мешай.
Теперь значит я мешаю… вот, значит, как… Не нужна больше…
А ведь раньше он всегда советовался. Какую рубашку лучше надеть. Да что там! Он сам носки из шкафа не доставал. Ему нравилось, когда я ему подавала.
Смотри-ка какой стал… самостоятельный!
Муж набрызгался самыми дорогими духами. Которые тоже я ему дарила.
Он ими пользовался только на выход. А тут, не пожалел.
Я привстала.
Мне хотелось закричать. Устроить истерику. И задать ему все эти болезненные вопросы.
Хотелось вцепиться в его ноги и не пускать.
Я понимала, я чувствовала, что сейчас он собирается к ней…
Глава 4
— Не ходи, — я не удержалась, подошла и схватила его за руку.
Мне хотелось кричать, но я лишь искала его взгляд, внутренне молила: услышь меня, остановись, одумайся! Так нельзя! Как же мы? Мы любим тебя!
Но его глаза избегали моего взгляда, он продолжал суетливо торопиться, словно пытаясь скрыться от того, что сейчас должно было произойти. Никогда раньше я не видела его таким — нервным, стремящимся уйти поскорее от ответа, которого он, возможно, тоже боялся.
— Что за глупости? Я недолго. Не жди. Ложись спать.
Он отвернулся и просто ушел.
Весь такой красивый и нарядный.
Я стояла в облаке его дорого парфюма, а мне проедало все мое нутро до самого сердца. Которое еле-еле билось, словно не хотело больше жить, понимая, что всю оставшуюся жизнь оно обречено и будет болеть!
Я заплетающими ногами пошла в ванную. Открыла кран с холодной водой и с силой растерла лицо.
Посмотрела на себя в зеркало. Еще не старая ведь!
Я всегда за собой ухаживала. Укладывала волосы, следила за кожей и фигурой. Конечно, грудь, выкормившая троих, детей уже была не та. Но он всегда любил мою грудь…
Я не разъедалась во время беременностей. Никогда не страдала лишним весом.
И всегда была его миниатюрной куколкой, его девочкой…
Что же изменилось, Влад? Как и почему ты выбрал не меня?
Я не знала куда себя деть. Из рук все падало.
Я прошла на кухню. Там так все и осталось после ужина.
Надо, наверное, поесть.
Ничего не хотелось. В рот ничего не лезло. Я всегда так на стрессе.
Прибежала Майя и влезла ко мне на колени.
— Мам, а ты научис меня сыть? Я хочу стать искусницей.
— Зачем это тебе становиться искусницей?
— Стобы Степку самой засывать. И может быть есё он станет живым, если засывать по-волсэбному.
— Очень интересно. Ну, неси своего Степку. Зашьем по-волшебному.
Я сдвинула тарелки в сторону и достала дежурный набор для шитья.
Убираться сейчас не было сил. Дочь своей детской непосредственностью немного отвлекала от горестных дум.
— Вот твой телефон, мам! — дочь положила гаджет на край стола.
А для меня от был словно ядовитая гадюка.
Майя меня тормошила и все время отвлекала. А я еле смогла оторвать взгляд от телефона.
Хотелось схватить, убедиться, что я ошиблась! Что ничего этого нет. Что это все игра воображения.
Но я понимала и чувствовала. Я увидела Влада, то как он прятал взгляд. Я все поняла.
Зашила зайца на автомате, и Майя убежала довольная в комнату.
К ногам подбежал наш пёсель Пончик. Ласково дети звали его Поня.
Завели детям, но, как водится, гуляла с ним я.
Пончик был шпицем, и мог ходить дома на пеленку. Но я не любила всех этих расстеленных по квартире сомнительных тряпочек. Они мне напоминали полевой госпиталь.
Я встала не без труда, и позвала собаку.
— Пошли гулять.
Собак активно завилял хвостом и побежал к двери. Эту команду он знал четко.
В дверях кухни я с опаской обернулась на телефон, и неуверенно взяла его, положив в карман ветровки.
Телефон обжигал через ткань. Не давал думать ни о чем другом. Но заглянуть внутрь мне было просто страшно!
Сейчас я увижу это снова и мой страшный сон станет явью.
В подъезде встретилась соседка. Она что-то у меня спросила, а я рассеянно лишь покивала в ответ. Голова все еще немного кружилась и мусли путались.
На улице пес унесся в кусты. А у меня не было никаких сил следить за ним, чтобы не сожрал какую гадость.
Тяжело опустилась на лавку и достала телефон. Сняла блокировку и уставилась на иконку мессенджера. Нажала.
Сообщение от мамы, от Сашули, спам...
Я крутила ленту туда и сюда, но той переписки не было!
Я сидела на лавке и смотрела на телефон, который больше не обжигал, как еще минуту назад. Я была растеряна. Сообщения не было. Не может быть!
Похоже, я действительно схожу с ума…
Или это какой-то нелепый розыгрыш? Но никто вокруг не смеялся.
Может это просто какая-то левая тетка ошиблась? Набрала не тот номер? Ведь мужчина на фото лежал спиной, свет был приглушенный. Я пыталась напряженно вспомнить, но в памяти все расплывалось. Я когда увидела фото, меня настолько пробрало шоковое состояние. Что я моментально выключила! Испугалась.
Сейчас же в голове царил полный сумбур… нужно было отвлечься. Успокоиться.
Пончик вертелся у моих ног, и его простая радость жизни, прогулке, своей хозяйке хоть как-то согревала.
Я пока не понимала как на все это реагировать и решила отложить все это на какое-то время. Мне требовалась передышка.
Вернулась домой, где всё как-то сразу стало по-домашнему, уютно. Майя смеялась в своей комнате, Александра, погружённая в учебу, изредка поднимала голову, чтобы спросить что-то по математике. Казалось, всё как всегда. Дом наполняли ароматы чая, и эта обманчивая обыденность немного озадачивала.
Телефон завибрировал в кармане, и я вздрогнула. Снова страх пронзил сердце, но оказалось — это Алина. Сообщение от старшей дочери: «Как вы там, мамочка? Соскучилась!»
Немного выдохнула — это было как раз то, что нужно было услышать. Ответила ей, стараясь, чтобы руки не дрожали от нервов и не промахивались мимо букв.
Нужно было сосредоточиться. Срочно понять, что на самом деле происходит.
Глава 5
Наступила ночь, и в тишине я старалась успокоить мысли. Влад вернулся за полночь, тихо хлопнув входной дверью, в своём вечернем прикиде. Он вошёл, посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то... я не совсем понимала, что. Возможно, он чувствовал, что что-то изменилось.
— Ты дома, — сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Нужно было поговорить. Я села в кровати.
— Да, немного задержался, — Влад ответил, и его голос прозвучал как-то неуверенно.
— Где ты был, Влад? С кем? — спросила я, прямо и без прикрас. Внутри все скрутило. Тяжёлый ком в желудке не давал покоя.
Он на секунду замер, потом попытался выглядеть расслабленно, но это у него не вышло. Он нервничал! Или я сама себя накручивала? Я запуталась!
— Я не знаю, о чём ты, Олеся. Встреча по работе. Я тебе говорил. Начальство из области.
— Да ладно тебе, Влад... Я всё знаю. Кто она? — в моей голове роилась куча вопросов, но этот стоял на первом месте.
— Ты… Я не понимаю, о чем ты... —он начал злиться и голос его приобрел нервные нотки, но сглотнул и отвёл взгляд.
Я смотрела на него, не пряча вновь побежавших слёз. Всё это было слишком, и я чувствовала себя загнанной в угол. Я запуталась и не понимала. Он действительно переступил порог вранья или это всего лишь плод моего разыгравшегося воображения? Я была готова услышать правду. Любую правду. Потому что, даже если это больно, лучше узнать сразу, чем жить в сомнениях.
Он нервничал. Заходил взад вперед по комнате, повышая тон. Беспокойство не покидало его. Он глубоко вдохнул, как будто решаясь на важный разговор.
— Олеся, послушай, — начал он, стараясь говорить мягче, хотя его голос всё ещё дрожал от напряжения. — Я понимаю, как это всё выглядит. Но ты должна верить мне — ничего не было. Это недоразумение, чёртова глупость, и тебе не стоит ничего себе надумывать.
Я пыталась поймать его взгляд, но он только быстро взглянул на меня, а потом что-то искал на полу или стенах, словно пытался укрыться от моих вопросов.
— Правда? Тогда почему ты избегаешь смотреть мне в глаза? — спросила я, отметив, что его взгляд не задерживается на мне.
— Потому что... потому что я устал от этих подозрений, — вспылил он, снова переходя на более резкий тон. — Я работаю как вол, пытаясь обеспечить нам всем достойную жизнь, и это слишком — возвращаться и слышать обвинения непонятно в чем.
Слова звучали уверенно, но глаза говорили о другом. Беспокойство и нервозность плескались в их глубине, словно он боялся, что я разгадаю скрытую правду.
— Влад, я не смогу жить во лжи. Мне просто нужна уверенность, что у нас всё хорошо, — попыталась я объяснить, видя, что его терпение истощается.
— У нас всё хорошо, — повторил он, но нотка сомнения всё же проскользнула в его голосе. — Просто давай оставим это, забудем про это. Можем так сделать?
— Ты… у тебя появилась другая женщина? Я должна знать!
Влад сделал шаг назад, не дождавшись ответа, как будто сам испугался того, что будет дальше. Он взял себя за голову, потом провёл руками по волосам и резко развернулся.
Влад нахмурился, когда я произнесла последние слова. Его лицо стало жестким, словно каменное. Я увидела в его глазах что-то, что раньше не замечала — ледяной блеск, от которого пробежал холодок по спине.
— Ты что, следишь за мной? — его голос был низким, почти рычащим. Впервые за годы наших отношений он начал говорить со мной так.
— Следила? Да нет, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце отчаянно молотило. — Дело не в этом. Я просто случайно увидела...
— Случайно, значит? — его голос зазвучал злобно. — Или тебе просто нечего делать, и ты ищешь, к чему бы прицепиться? Так может займи себя делом?
— Влад, я просто хочу понять, что происходит, — попыталась я объяснить, но он оборвал меня.
— Понять? — он выпалил, гневно обводя руками комнату. — Слушай, Олеся, тебе ли раздувать тут скандал? Всё, что у нас есть — это моё. Дом, машина, даже эта чёртова квартира — я за всё это плачу. Ты ни черта не делаешь, только сидишь дома и играешь в домохозяйку.
Эти слова вонзились в меня, как острые ножи. Я смотрела на своего любимого и единственного, стараясь сдержать слёзы и не показать слабость.
— Я думала, что мы семья, Влад, — тихо сказала я, чувствуя, что горло сдавило.
— Семья? — он горько усмехнулся. — Если это семья, то она держится только на мне.
Он мерил шагами комнату, как загнанный тигр в клетке. Гнев и презрение, которые я чувствовала в его каждом движении, словно зловонная пелена, заполнили пространство между нами.
— Ты должна как примерная жена сидеть, помалкивать и встречать меня с работы улыбкой. А ты мне что устраиваешь? — он остановился и сверлил меня взглядом. — Занимайся детьми, готовь, следи за хозяйством, чем еще ты там весь день занята? И забудь обо всякой ерунде, что лезет тебе в голову.
Влад замолчал, и в этой тишине повисло что-то невыносимо тяжелое. Я чувствовала себя, как будто меня стёрли из его жизни, превратили в тень, пустое место.
— Я люблю тебя, Влад, — снова проговорила я, и этот голос был едва слышен, словно это был последний крик о помощи.
— Знаешь что? — сказал он, явно пытаясь перекрыть нарастающее внутреннее напряжение. — Я сегодня посплю на диване. Спи спокойно.
И он вышел, оставив за собой шлейф подавленности и хаоса во мне. Я сидела одна в немом молчании, пытаясь осознать, что же на самом деле правда, а что — иллюзия.
Слова Влада совсем не смогли развеять шёпот сомнений из моего сердца, а лишь усилили его.
Глава 6
Утро выдалось мрачным, но детей надо было везти в школу и садик.
Эти рутинные дела стали для меня чуть ли не спасением от навязчивых мыслей.
Майя первая запрыгнула в машину, её ручки неугомонно возились с ремнём безопасности. Она жаворонок, и по утрам гиперактивна. А Саша — совушка, как всегда по утрам, была сонной, неразговорчивой и полностью в своих мыслях, пристегнулась и глядела в окно.
— Мам, мы после школы в музей идём, не забудь, — сказала Саша, когда уже выходила из машины.
— Да-да, помню, малыш, — ответила я, стараясь не выдать своего состояния.
Дети полностью были на мне. Частный лицей, куда они ходили, стоил недешево, но результаты давал потрясающие. Был хороший педсостав и знания дети получали отличные. В репетиторах нужды не было.
Старшая наша, Алина, тоже окончила этот лицей, сейчас училась в Москве на химика-биолога. Она у меня умничка, поступила сама на бюджет. Но жизнь в столице стоила денег, причем не малых.
Вот была еще одна головная боль каждый раз отвоевывать для старшей каждую копеечку. Муж считал, что раз из дома уехала — значит самостоятельная. Он требовал, чтобы она училась в нашем городе, хотя подобных факультетов у нас не существовало. Старый спор, который и спустя три года успешной учебы дочери все еще триггерил мужа.
Муж утверждал, что без родительского надзора дочь тратит все на гулянки.
Я давно устала спорить и что-то доказывать, просто отправляла ей больше денег тайком от мужа.
Также младшие ходили в кружки. Девочки горели балетом. Сашенька сама выбрала это направление, и ей очень нравилось, хотя многие девочки ее возраста роптали от сильных нагрузок и вечных диет. У нее действительно получалось.
А Майка, глядя на сестру, тоже за ней тянулась. Но к таким малышкам пока не было сильной строгости, больше гимнастика, да игры.
Вот и бежали девочки вместе на тренировки довльные и счастливые.
Все это стоило денег. Дети вообще дорогое удовольствие.
Я уж не говорю про одежду, которая на них "горит"!
Деньги! Деньги! Деньги! Словно вся наша жизнь только из этого и состоит!
И ведь по-другому никак!
Я не работала. Уже двенадцать лет сидела дома. После первой дочки, я вышла из декрета с ее полутора в тот же садик воспитательницей. Денег катострофически не хватало.
А вот потом... Родилась Сашенька. Часто болела — декрет затянулся, потом балет. Начались различные выступления, разъезды. А следом я не заметила как родилась и Майя. Дети требовали все мое внимание. Но и я любила своих дочерей больше жизни.