- -
- 100%
- +
Глава 1
Сквозь толстые стены была слышна метель. Не просто дула – а выла тысячей утробных голосов. То низкий рёв в бойницах, то пронзительный свист между зубцами парапета, то странное завывание, похожее на шёпот, будто сама буря пыталась что-то сказать на забытом языке.
Снег носился в бешеном ритме, иногда ветер подхватывал белые облака, крутя их в яростном танце. Улиц почти не видно – только глубокие белые рвы между домами. Но иногда порыв ветра на миг расчищал пространство, и тогда мелькала булыжная мостовая, чёрная, скользкая, пустая. Ни души. Только одинокая повозка, вмёрзшая в лёд у фонтана, да собачья будка, почти полностью занесённая, напоминали о том, что в городе были живые обитатели.
Крыши покрылись прозрачной броней. Сосульки – застывшие кинжалы по метру длиной – свисали с карнизов, готовые сорваться. На некоторых уже нарос второй слой льда – прозрачный, как стекло, искажающий очертания черепиц.
Моё дыхание тёплым облачком касалось стекла. Влажное пятно тут же кристаллизовалось, расползаясь ажурным узором
Я любовалась слепыми окнами-глазницами в башнях Фростгрейва под мерное потрескивание камина, завороженная разыгравшейся вьюгой, как вдруг услышала негромкий стук в дверь.
Смахнув с колен плед, я с трудом встала и неловкой походкой доковыляла, даже не задаваясь вопросом о том, кого могло принести ко мне в столь поздний час, – по звуку шагов я знала наверняка.
На пороге стояла Тициана с раскрасневшимися от слёз глазами, мокрые медные пряди прилипли к щекам. Я пропустила её внутрь.
— Всё так же?
Ещё хуже, у него снова был жар, и он бредил, – тихо ответила девушка и шагнула в сторону стоявшего у камина кресла, после чего обессиленно рухнула, накрывая измождённое лицо ладонями и бормоча, – Корвус, смилостись...
Я молча налила Тициане горячего вина и протянула ей кубок. Руки девушки ходили ходуном, часть вина выплеснулась на пол.
— А ещё он плакал... от боли, – еле слышно продолжила Тициана, – И иногда говорил... о льдах. Что они шевелятся.
Она глотнула глинтвейн, поморщилась – не от вкуса, а от воспоминания.
— Он снова пришёл в себя. Не знаю, как долго это продлится...
Я снова посмотрела на метель. Она не утихала. Помощи не будет, в ближайшие недели пурги Фростгрейв вместе с его умирающим от лихорадки ярлом будет отрезан от остального мира, и единственными, кто будут забредать сюда, окажутся демонические отродья, рыскающие в округе в поисках пищи.
Он звал тебя. Сказал, что должен говорить только с тобой – девушка нервно смахнула набежавшие слёзы, словно отгоняя от себя единственное проявление слабости, которое она могла себе позволить.
— Я сейчас пойду к нему.
— Я с тобой...
Она уже собралась подняться, но я остановила её уверенным:
— Нет, — я положила руку ей на плечо. — Ты не спала двое суток. Ложись на мою постель. Усни, Тици. Я справлюсь.
Девушка кивнула, одарив меня благодарным взглядом уставших глаз.
Холодные коридоры и днём казались темными, не говоря уже о такой безлунной ночи, а потому я брела в густом полумраке, освещаемом лишь огарком свечи. Мои шаги отдавались в пустоте, словно я была не в замке вовсе, а в огромной каменной пещере, в глубине которой меня поджидало ужасное чудовище.
Уж лучше бы меня и вправду ждал монстр. Его можно пленить, приручить или побороть. А как одолеть смерть?
Каждое движение отзывалось ноющей болью в лодыжке. Доковыляв до покоев ярла, я обнаружила, что Тициана распустила стражу. Бьёрн Суровый не хотел демонстрировать слабость, даже будучи прикованным к постели. За дверью – дубовой, с железными накладками, той самой, за которой мы с Тицианой обычно подслушивали, чем же занимается её отец, – тяжелая, густая тишина.
Я положила руку на железную скобу. Рука дрожала – от страха и боли. Страха увидеть того, кто всегда был для меня опорой, беспомощным перед болезнью. Боли от того, что ничем не могу ему помочь. Сделала глубокий вдох и открыла.
В нос ударила смесь запахов полыни, чабреца и чего-то кислого. Камин горел, но как-то вяло, будто и огонь устал. Даже тени казались больными – дрожали не от ветра, а словно от лихорадки.
Я постаралась ступать на больную ногу тверже, но левая нога, мое вечное проклятие, сегодня подчинялась особенно неохотно. Я покачнулась и едва не задела тяжелый подсвечник.
— Меган?.. – глухой голос Бьёрна из Фростгрейва нарушил тишину.
Да, отец, – мягко отозвалась я, подойдя к массивной кровати, над которой красовался вышитый герб Фростгрейва: медведь на серебряном поле. Уже совсем не такой яркий и внушающий трепет, каким я его помнила в детстве: вышивка поблёкла, нити распустились в некоторых местах.
Бьёрн повернул голову. Его глаза блестели в полумраке лихорадочным, нездоровым блеском. Он тяжело дышал, со свистом втягивая воздух сквозь сухие, потрескавшиеся губы.
— Я рад, что ты пришла, пока я ещё в этом мире.
Его слова вонзились в сердце тысячею льдинок, и я еле сдержалась, чтобы не зарыдать.
— Не говорите так... – Я старалась говорить твёрдо, но голос всё же дрогнул: – Весной...
— Весна? – перебил меня он с горькой усмешкой: – Ты не столь наивна для таких речей. Оставь это для тех, кто страшится правды, Меган.
Его ладонь, сухая и обжигающе горячая, накрыла мои пальцы. Тонкая кожа казалась бумажной. Хватка оставалась удивительно цепкой для умирающего.
— Ты должна выслушать меня. Времени нет. Вассалы... эти крысы... они попытаются разорвать город, как только я закрою глаза. Но дело не только в них. Льды... они действительно шевелятся. То, что раньше было замуровано под ледником, просыпается за хребтом, и эта буря — лишь её дыхание.
— Вы бредите, отец. Это лихорадка...
— Помолчи! — его голос на секунду обрел прежнюю властную силу, но тут же сорвался на шепот. — Ты — единственное, что у меня осталось в память о твоих родителях. Я дал клятву защитить тебя. Но теперь защищать город придется тебе.
Он потянул меня к себе, заставляя наклониться ниже. От него пахло долгой болезнью.
— Иди в Башню Первого камня. Немедленно.
Я нахмурилась, ощутив укол непроизвольного раздражения. Даже теперь, почти без сил, он всё ещё умел приказывать так, будто отказа не существовало.
— В башню? Но там никого нет, она заброшена уже десяток лет. И на улице буран.
— Там гонец, — выдохнул Бьёрн, его глаза расширились от подступающего страха. — Он успел проскочить через ущелье за час до того, как сошла лавина. Моя стража спрятала его там... подальше от чужих глаз. Он ждет тебя. Только тебя!
Мышцы в шее и плечах непроизвольно напряглись. Во мне боролись желание ослушаться и привычная роль послушной воспитанницы.
— Но я не могу оставить вас! Не в таком состоянии!
— Иного пути нет, — Бьёрн закрыл глаза, его дыхание снова стало прерывистым и тяжелым. Силы стремительно покидали его. — Оденься теплее. И ничего не говори Тициане. Она попытается пойти с тобой и погибнет в снегах. Иди, Меган. Ради всего, что нам дорого... Иди.
Его рука соскользнула с моих пальцев и бессильно упала на одеяло. Ярл Фростгрейва провалился в тяжелое забытье.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.