Жестокая любовь мажора

Глава 12. Долг крови

Стас

Увидел ее и перекрыло.

Герцева мнется около двери, куртку натягивает, домой собирается. Я так долго ждал этой встречи, чтобы не на людях, не под контролем. Не могу просто взять и отпустить. Не сегодня.

Все происходит быстро. Изначально честно хотел отступить, оставить сестру этого Рустама и исчезнуть, дать отпор, чтобы не бегала за мной, но увидев ее глаза у входа в универ, когда она смотрела на мой поцелуй с Ингой, в голове созрел иной план.

Я не могу казаться трусом ни перед семьей, ни перед самим собой.

Я дал клятву перед могилой брата, что эта семья не увидит покой. И я сопротивлялся как мог, не желая причинять боль малышке. Но она гордо носит ту же самую фамилию, которая приходит мне в кошмарах.

Глеб трется рядом, контролирует ситуацию, но я знаю, как улизнуть незаметно.

– Ты сегодня прекрасна, – обнимаю Вику за талию, чувствуя ее мурашки от моих прикосновений.

– Спасибо, – прячет глаза в пол от смущения.

Жалко ли мне малышку? Очень. Но брата тоже не вернуть, и я ведь не собираюсь убивать, хотя это единственное верное решение. Они забрали у меня родного человека, оставили одного, я должен отомстить.

Я накажу более мягко, но ее семья запомнит этот день

2 часа ранее

– Стас, может покатаем по пустым улицам? – Глеб приезжает под конец гонки, когда я уже отчаливать планирую.

– Покатали уже. Ты где был?

– В марафоне участвовал и я свой марафон домой отправил. Да брось ты, время детское, поехали дальше веселиться, – смотрим одновременно на часы, пора на тусу. Время уже впритык. У меня свое веселье намечается.

В этот момент подходит Влад с Родионом, с победой поздравляют.

– Сегодня не могу. Пригласили на днюху. Обещал быть, – почти прощаюсь с друзьями, но они встают на пути, ржут как идиоты, сердечко руками перед носом моим рисуют.

– И кто она, раз ты гонку игнорируешь?

– Герцева, – нет смысла врать, все трое знают меня как облупленного.

– Ну нет Только не говори мне

Виленский быстро хватает меня за плечо и поворачивает на себя. Я долго всматриваюсь в его перепуганные глаза. Сразу врезать хотел, но передумал. Смотрю на остальных, переживают. Я бы тоже переживал за каждого, но я бы не останавливал.

– Да, та самая фамилия всплыла. Я и забыл, что девочки взрослеют.

– Стас, это опасно для тебя. Забудь. Не разрушай свою жизнь. Герцев тебя в порошок сотрет.

– Если найдет, – усмехаюсь, предвкушая победу и бросая вызов в пустоту.

– Если тебе та афера с камерами с рук сошла, не думай, что он сестру простит. Да он всех в порошок сотрет, но найдет тебя.

Брыкаюсь, освобождаясь от зацепа друга. Бросаю взгляд на остальных, которые также не разделяют мой энтузиазм.

Что я девочка, останавливать? Решил, значит сделаю.

– Тогда не довел до ума, значит сейчас доведу.

Ухмыляюсь, жажду возмездия и крови, словно акула. Я не в том состоянии, чтобы нормально реагировать. Взъерошиваю волосы, дышу глубоко и тяжело.

– Стас!

– Нет, это ты меня послушай, мне снится брат каждую ночь с того дня, как эта девчонка фамилию свою произнесла. Да, я хотел изначально оставить ее. Слишком наивная и тупая, но потом подумал, а почему бы не воспользоваться. Герцева влюблена в меня, словно кошка, и вообще не поймет, что все это ради мести. Я, может, после спать спокойно начну, без кошмаров.

Задерживаю дыхание, когда заканчиваю монолог. Глеб знает все и пытается остановить. Не получится. Я слишком долго сам сопротивлялся, но когда эта добыча сама в руки попадает, возрастает жажда крови.

– Я предлагаю забыть, отпустить и жить дальше. Подумай, – кричит уже в спину Влад, поддерживая Глеба.

– Забыть? Если бы твою сестру убили, ты бы забыл? Отпустил бы и жил дальше? А ты Глеб – простил бы смерть брата? Я не могу жить дальше, зная, что этот ублюдок просто существует и семья его живет обычной жизнью на широкую ногу.

Я уверен в своих словах, как никогда. Я смогу довести дело до конца, а еще я мечтаю избавиться от ночных кошмаров, которые возобновились спустя столько лет.

Невольно ловлю себя на мысли, что все Герцевы продолжают жить как ни в чем не бывало, что эта девчонка жила в роскоши, в любви, пока я медленно умирал в детском доме с собственным одиночеством и горем о брате. Я всегда знал, что его убийство заказное. Пулю, которую из него вытащили всегда со мной, как напоминание о том дне, когда за мной пришли и увезли в помещение с закрытой дверью. Я жил как в тюрьме, пока они там наслаждались каждым днем, три брата и сестренка. Они всегда заботились друг о друге, когда до меня никому не было дела.

И меня это бесит.

Бесит, что сейчас мои друзья предлагают забыть и жить дальше. Да что они знают про дыру в сердце? Что им известно про чувство долга и безысходности, когда в пятнадцать жить не хочется?

В гневе сажусь в тачку и вжимаю педаль в пол. Хотели гонку, будет вам гонка.

Теперь мы все вчетвером знаем, где у нас старт и где финиш!

Быстро переключаю передачи и меняю скорость. Сжимаю ручку так, что костяшки белеют. Мысленно представляю ее шею, представляю, как перекрываю кислород в ее легких, как делаю больно и каково будет после ее старшему брату. Я бы последнее отдал, чтобы видеть выражение его лица. Да у меня в горле все стучит от одной только мысли о предстоящей сладкой мести.

Глава 13. Поцелуй

Вика

Если до этого я не могла никак найти подходящих слов, как назвать наши отношения, то сейчас могу.

Стас молча дотрагивается до руки, бросая обратно сумочку и куртку в общую кучу и возвращает обратно в зал, где веселье кипит не по-детски.

Ноги подкашиваются, когда я понимаю, что многие моргать перестают, когда видят нас в обнимку. Это даже для меня немного странно, но я слушаюсь его, не в силах издать и звука, и только, когда мы останавливаемся чуть ли не в центре, я поднимаю взгляд на парня. Нервно сглатываю и облизываю пересохшие губы.

Стас смотрит дикими, чужими глазами. Его взгляд пустой, словно нет любви или симпатии ко мне. Надежда умирает, так и не успев даже крылом взмахнуть, чтобы подняться хоть немного. Мне кажется, что он сейчас бросит меня, опозорит и сделает изгоем общества.

Я боюсь этого взгляда. Боюсь его пустоты. Мне страшно.

Снова сглатываю, понимая, что говорить он будет явно не слова любви.

Пытаюсь сделать шаг назад, но не получается. Словно прирастаю к полу, а все взгляды на нас заставляют сердце биться чаще. Так больно, будто оно ребра переломает, но я стою и продолжаю смотреть в эти холодные глаза, покрываясь с ног до головы холодными мурашками.

– Все в порядке? – шепчу, чтобы он слышал. Чувствую, как глаза блестят, но не понимаю его реакцию на меня. Все выглядит, как в замедленной съемке.

Вместо ответа и любых слов, даже самых болезненных в мой адрес, Стас просто прижимает меня ближе и целует, проталкивая язык глубже. Это не первый наш поцелуй, но именно он оставляет непонятное послевкусие. Краснов заявился не для того, чтобы просто поцеловать, не потому что скучал, а чтобы заявить свои права на меня. Обжигающие прикосновения дарят ожог, но я отвечаю, робко обнимая за шею. Тело начинает дрожать сильнее, но я принимаю правила этой игры.

Нервы натягиваются до предела, и я вжимаюсь ногтями в его предплечье. Резко открываю глаза и наши взгляды встречаются в застывшем поцелуе.

Он даже глаза не закрыл, когда жадно впивался в мои губы, и только когда Краснов отступил за спиной послышались гул и аплодисменты.

Не этого ли ты хотела? Ты ведь мечтала, чтобы он заявил права и всем сказал, что вы пара. А сейчас что? Сейчас ты стоишь как вкопанная и сомневаешься?

«Красавчик», – выкрики становятся все громче, а между нами витает напряжение.

– Что это было? – перехватив дыхание, задаю вопрос, все еще чувствуя его запах, смешанный с алкоголем и табаком на губах.

– Скучал, – прерывисто отвечает, улыбаясь самой обворожительной улыбкой, на которую способен.

Если скажу, что Стас странный, то ничего не скажу. Не понимаю, что на него нашло, и, кажется, этот поцелуй расстроил всех дам, находящихся в этом доме.

Не хочу верить в свою догадку, посетившую меня, но сейчас это единственная мысль, которую я хотя бы могу объяснить.

– Пойду с пацанами поздороваюсь, – Краснов быстро оставляет меня одну, наедине с теми самыми, которые сейчас обрушивают на меня всевозможные проклятия.

А потом мне предлагают бокал шампанского и все страхи куда-то улетучиваются. Становится сразу тепло, спокойно и весело.

– Вика, я тебя домой отвезу, – на пути резко появляется Савелий и начинает уводить, нагло, будто так и нужно. Глазами ищу Стаса, но его нигде нет. Я не могу целовать одного, а уехать с другим.

Не самое лучшее решение уезжать.

Я хочу танцевать!

– Нет. Я не хочу домой, – хохочу и вырываюсь, пока парень в замешательстве. У меня сейчас игривое настроение, но немного ведь можно? Совсем чуть-чуть.

Сава становится напористым, и я толкаю его, не понимая, как это происходит. Друг ударяется о барную стойку, но не моргнув и глазом, продолжает настойчиво меня уводить.

– А где Стас? – задаю вопрос, делая шаг назад от него.

– Он твоя проблема, уходи. Ты вообще невменяемая какая-то.

– Это все алкоголь.

– Ты уверена? – Сава обеспокоенно рассматривает мой внешний вид.

Напоминает сейчас брата, который всегда оказывался рядом, как только я на коленку падала в детстве. С моим восемнадцатилетием ничего не поменялось. Но Сава ведь не брат и я никогда не просила еще одного брата. Мне хватает своих трех.

– У тебя проблемы, Вика? – Стас, наконец, появляется и встает, между нами. Его сосредоточенное и спокойное лицо вселяет уверенность.

А еще мне так нравится, как из его уст звучит мое имя.

– Теперь нет, – обнимаю своего уже парня и тяну на танец, и как по мановению волшебной палочки включается медляк.

Под давлением прикосновений Стаса расслабляюсь окончательно. Обнимаю крепче, смотрю на него, как по уши влюбленная собачонка. Стас нежно целует, никого не стесняясь.

Его напористость будоражит, заставляет дрожать тело.

В какой-то момент вообще все плывет, и я перестаю контролировать ситуацию, да и свое тело. Все страхи и сомнения улетучиваются и остается лишь самое светлое чувство под названием любовь.

Действительно, мой внутренний голос прав, я ведь этого и хотела. Я хотела вот так, с ним, всегда.

– Пошли со мной, – нежно шепчет на ушко хрипловатым голосом и прежде, чем я отвечаю, уводит в какую-то полутемную комнату. Не сразу понимаю, что мы падаем на мягкую кровать.

Его движения требовательные, откровенные. Я понимаю, что сейчас произойдет, но не могу поверить, что все это Стас. Он похож на дикого зверя, голодного дикого зверя.

Хочу попятиться назад, но его руки скручивают и заламывают запястье.

– Тебе понравится, Вика, – порочно, одним лишь языком раздвигает мои губы и бесцеремонно вторгается чуть ли не зубами в мой рот.

Моментально трезвею. Пытаюсь оттолкнуть, но силы не равны.

– Отпусти. Я не хочу. Мне больно, – кричу, в надежде, что меня услышат.

Полный дом людей, но вокруг будто все умерли. Музыка долбит так, что и сама себя плохо слышу. Понимаю, что в моей ситуации помощи не от кого ждать. Я в ловушке, которую соорудил для меня человек, которому доверяла, которого полюбила. Но я не могу так.

Сильные руки Краснова продолжают обследовать тело. Кричу, когда он сдавливает со всей дури попу, и подавляет оглушительный крик требовательным поцелуем.

– Не ломайся. Трахаться не стремно, особенно со мной, – его голос звучит словно эхо.

В ушах резко звенит, а мое подсознание будто возвращается. Одна фраза сумела отрезвить мозг окончательно. Хочу что-то сказать, возразить и оттолкнуть, но тело сопротивляется моему решению.

Я не могу. Не сейчас. Не так. Не в затуманенном состоянии. Не в чужом доме. Не по-быстрому тихо, чтобы никто не услышал и не вломился в самый неудобный момент.

Рустам меня просто убьет.

Все обрывается так же быстро, как и начинается. Я просто обессилев, теряю связь с реальностью. Голова резко начинает кружиться, перестаю ощущать даже грубые пальцы Стаса. Чувство, будто я проваливаюсь в черную бездну, а вокруг пустота.

Краснов прерывает поцелуй, ощутив скорее всего мое мягкое, ватное тело, которое еще мгновение назад было напряженным, как пружина.

Стас продолжает держать в своих объятиях и что-то кричать, трясет, словно тряпичную куклу, приводя в чувства.

Глава 14. Осколки сказки

Вика

Я думала, что наши отношения – красивая сказка и начало истории любви.

Я верила, мечтала о светлом будущем, а оказалась в аду. Я совсем неправильно отделила любовь от банальной похоти, или игры со стороны Стаса. Он был так груб. Кажется, что до сих пор чувствую его сжимающие пальцы на своих запястьях и локтях, после которых у меня наверняка остались следы.

Падая в обморок, сильно ударилась головой, но чувствую невыносимую боль лишь когда прихожу в себя.

Осталось выяснить, где я.

Перед глазами лишь белый потолок, своей белизной заставляет глаза слезиться. От запаха лекарств мутит и хочется просто уйти из этого места. Вспоминаю, как уже лежала в подобной палате. Не хочу снова оказаться здесь надолго.

Пытаюсь привстать, но иголка царапает кожу при сдавливании вен от напряжения. Капельница. Хочется содрать все с себя, но дверь скрипит, заставляя снова упасть на подушку.

– Как вы себя чувствуете, Виктория? – добродушный доктор присаживается на пустой стул, придвинутый к койке.

Не знаю, что и сказать. Вроде бы неплохо, но ноющая боль в голове выдает весь ужас, который я пережила этой ночью.

– Было и лучше, – пытаюсь шутить. Доктор продолжает дарить свою улыбку, потом читает бумажки, скорее всего анализы и вздыхает, вводя в ступор. – Все так плохо?

Смотрю тоже на эти белые листы, хоть и не вижу ни одного слова.

– Все более-менее. Просто испуг и небольшой ушиб. Синяки быстро заживут. Осталось в этом убедить вашего брата.

Паника и ужас сразу же появляются на глазах.

Рустам?

Хоть бы не он. Я смогу объяснить эту ситуацию остальным, но Рустам не поверит ни единому слову.

Рустам просто в щепки превратит клинику, если что будет не по его законам.

– Скажите, что за той дверью Лев или Давид. Не обнадеживайте сразу, – пищу, молясь, чтобы там был кто угодно, но не старший брат.

– Не могу, – добрый доктор поджимает губы. – Его жена держит из последних сил, но вам лучше самой сказать, что с вами все в порядке. Отлежитесь у нас сутки, пока не соберем все анализы.

– Спасибо. Я сейчас выйду к нему, – забываю про иголку в вене, но доктор быстро напоминает о растворе, который должен перекочевать из бутылочки в мой организм.

– Я его позову. Отдыхайте.

Он выходит, а я не понимаю, что и сказать Рустаму. Как я здесь оказалась? А на вечеринке? Он же четко дал понять, чтобы дома сидела. Не отпускал меня прошлым вечером никуда. Я действительно плохая сестра, но просто так сдать Краснова не могу.

Закрываю глаза и вижу, как наяву, его демонический, огненный и полный ненависти, взгляд.

За что?

Что я сделала?

Ни одного нормального ответа не нахожу. Лишь полная чушь лезет в голову, от которой ком в горле только больнее сжимает. Дерет, что аж дышать трудно.

Я почти задыхаюсь от жалости к себе, почти тону в собственных слезах, пока не вижу Виталину в проходе, тихо закрывающую дверь за спиной.

– Как ты, детка? – подруга тихо проходит и садится на то же самое кресло, в котором недавно сидел доктор, накрывая мои ледяные пальцы своей теплой рукой. Немного согревает, но все равно больно, где-то там, под кожей, в самом сердце.

– Брат все знает? Есть смысл врать? – говорю шепотом, чтобы наверняка.

– Он этого Стаса в клочья разорвет. Уже все знают, только ленивый не в курсе. Прости, не стоило тебя отпускать, но ты была такой счастливой. Я думала не знаю, о чем я вообще думала.

Снова эти тупые слезы, которые не могу контролировать. Снова это состояние, когда только в горле горит от боли, и ничего не помогает.

Я верила и доверяла Стасу, а он чуть не изнасиловал меня. И добился бы своего, не будь я настолько трусихой.

– Мне так стыдно. Можно Рустама сейчас не видеть. Я не смогу смотреть в глаза брату. Вообще никому не могу. Врать не смогу и правды от меня не добьется.

Вита обнимает чуть крепче, дарит свою уверенность мне.

– Ты не виновата и Рустам не злится на тебя. Не переживай, он просто беспокоится.

Напряжение становится просто невыносимым. Слезы скатываются каплей за каплей. Вита опускает руку, становится будто невидимой, не лезет, позволяет прожить эту боль, которая съедает изнутри.

В проходе силуэт брата заставляет вздрогнуть. Вижу его уже сквозь пелену и дымку.

– Завтра тебя выпишут, – в его голосе нет злости. Молчу, не зная, что и ответить, чтобы не разбудить этого бушующего зверя внутри брата. – Если ты знаешь, где этот сосунок, то лучше сразу скажи.

Не могу говорить, лишь отрицательно киваю. Рустам хмурится от моей реакции на вопрос и лишь его жена останавливает почти взорвавшийся вулкан.

– Оставь ее, Вике нужно успокоиться. Завтра дома и поговорите, – оттягивает неизбежный разговор.

– Отдыхай, – с трудом верится, что он не напирает больше, а лишь молча вздыхает и кидая на меня последний оценивающий взгляд так же молча исчезает, как и появился минуту назад, оставив меня одну с моей болью.

Я не смогу выдать Краснова. Даже после того, что случилось, по крайней мере, пока сама не поговорю с ним. Это не просто должен был быть секс по пьяни, он хотел сделать больно. Синяки на теле просто кричат об этом. Стаса совершенно не волновали мои крики и попытки сопротивления. Он для себя уже все решил.

Глава 15. Смятый лист правды

Вика

Стас так ни разу и не навестил меня, а я не названивала в ответ. Рустам запретил мне искать с ним встреч, а Вита предупредила, что не самое лучшее время перечить брату.

Я согласилась.

Выписали меня только через два дня, так как нужны были расширенные анализы, которые делаются чуть дольше обычного. Перестала перечить, а лишь молча согласилась, потеряв вообще интерес к происходящему. Пусть хоть всю кровь выкачают, главное, чтобы в покое оставили. Все два дня я максимально отсыпалась, не находя в себе сил ни на что больше.

– Вика, на неделю полетишь к тете. Я уже созвонился с ней, – сжимаю кулаки до боли от его решения. Не успеваю порог собственного дома переступить, а брат уже все решил.

А я?

Со мной нельзя обсудить?

– Хорошо, – все так же безвольно мотаю головой, смотря на жену брата. Виталина в ответ лишь со страданием смотрит на меня, точно так же молчаливо прося не перечить.

Да помню я, что он настолько зол, что пока лучше не перечить.

Зуб на зуб не попадал, но я стиснула челюсть и просто смотрела вдаль, чтобы сдерживать собственные слова. В комнате повисла тишина, все ждали от меня ответ, но я молча прошла вглубь дома.

Бросаю сумку на софу, стоящую в углу зала. Все как обычно, ничего не поменялось, только в воздухе витает недосказанность. Будто от меня что-то скрывают, не говорят всего.

Зачем пытаются выпроводить из дома? Да и из России в целом подальше?

Взгляд сам останавливается на папке с документами, небрежно валяющимися на столе. Не могу удержаться и заглядываю на первою страницу.

Краснов Стас.

И полная его анкета. День рождения, место рождения, место учебы, адрес проживания

– И что ты будешь с ним делать? – шепчу, чувствуя шаги Рустама за спиной.

– Вика, это не твое дело. Ты уедешь на неделю, выдохнешь и вернешься обратно. На неделю тебя отпускают из универа. Далее уже подготовка к экзаменам.

– Все так просто? Может я сама уже разберусь. Взрослая все-таки и это мой парень.

Не знаю зачем продолжаю злить брата. Трясет лишь от мысли, что моей жизнью так нагло продолжают распоряжаться, я ведь уже, и сама могу решить, чего хочу.

– Какой еще парень? Это дерьмо выползло откуда-то, и я как раз вычисляю откуда. Уже вечером у меня будет полная информация о нем.

Прислушиваюсь к собственному внутреннему протесту. Я не хочу, чтобы брат мстил за меня. Я сама виновата. И я влюбилась. Мне будет больнее, если он отомстит. Пусть все останется как есть. Время залечит раны, и я вернусь к прежней жизни.