Истерн Вестерн

Когда это было? Кто знает… Возможно, вчера, а возможно, и сто лет назад. Или только будет через сто лет. Не везде время течет, как река, в которую нельзя войти дважды. Есть такие места, где оно идет по кругу, как стрелки часов, только даты на этих часах не меняются. Проклятые эти места или благословенные – кто знает…

Глава 1

Вокруг шумел лес. Он надвигался из темноты коричневыми стволами, шевелящимися в отблесках костра, приближался почти вплотную и снова отступал, когда притихшие языки пламени выскакивали между поленьями и взлетали вверх. Лес не пугал и не прогонял, он давно смирился с присутствием людей. И люди, живущие в лесу, были ему за это благодарны.

Лес стоял здесь всегда: триста миллионов лет, как подсчитал Макс. Тим с ним не согласился, хотя и знал наверняка, что Макс зря слов на ветер не бросает. Но Тиму показалось, что всегда – это больше, чем триста миллионов, как минимум, в два раза. Они всесторонне обсудили этот вопрос и сошлись на пятистах миллионах. При рассмотрении любых вопросов Тим с Максом обычно находили общее решение. Иначе, какой же смысл их рассматривать и обсуждать, если на поясе висит заряженный наган?

Макс лежал у костра на подстеленном походном одеяле. Его лицо почти полностью скрывала широкополая кожаная шляпа. Тим сидел рядом, навалившись плечами на ствол сосны, и задумчиво смотрел на огонь. В нескольких метрах от костра две лошади так же задумчиво переступали с ноги на ногу и взмахивали хвостами, отгоняя комаров.

– Вот и год прошел… – негромко произнес Тим, подводя итог своим размышлениям, и перевел взгляд на Макса.

Из-под шляпы виднелись только губы и подбородок, но Тим сразу понял, что Максу снится Слепая Леночка. Не потому, что Макс улыбался во сне. Просто Слепая Леночка снилась ему каждую ночь.

…Макс стоял, облокотившись на невысокий плетень, а на заросшем травой и полевыми цветами пригорке, подобрав под себя ноги, прикрытые подолом платья, сидела она – самая красивая, самая замечательная девушка таежного края. Ее светлые волосы обрамлял венок из ромашек, одну ромашку она держала в руке и обрывала лепестки. Макс разгадал по губам ее почти неслышный шепот: «Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь…» Вот остался последний лепесток. Слепая Леночка подняла голову, улыбнулась, и Макс широко улыбнулся ей в ответ.

Слепая Леночка подхватила кончиками пальцев подол платья и потянула его вверх. Улыбка сбежала с лица Макса, он отчаянно замотал головой. А подол все скользил по ногам и уже открыл ее голые коленки, и двинулся дальше. «Не надо! Нет!» – шептал Макс. Над коленками появились две пристегнутые ремешками кобуры. Слепая Леночка выдернула из кобуры наган, вытянула руку, прищурилась…

Дуло нагана смотрело Максу прямо в лицо.

«Нет!» – крикнул он…

Макс резко сел, сбил шляпу на плечи и закрутил головой. Взглянул на Тима и протер кулаками сонные глаза.

– Ты ни за что не догадаешься, Тим, кто мне сейчас приснился!

– Наверное нет, Макс. Я могу только предположить. Может быть, старик Савельев?

– Нет, Тим. Мне опять снилась Слепая Леночка. Она чуть не вышибла мне мозги из своего нагана!

– Очень необычный сон, Макс. Неужели Слепая Леночка промахнулась? Хотя во сне всякое случается.

Макс глубоко вздохнул и поднялся на ноги.

– Ты же знаешь, Слепая Леночка никогда не промахивается. Я просто успел проснуться, Тим.

Одна из лошадей повернула голову и негромко заржала. Макс подошел, обнял ее за шею, погладил по спине. Вторая лошадь фыркнула и навострила уши. Тим тоже вскочил на ноги, поднял с земли ветку и ткнул ей в костер. Вверх взлетели языки пламени и сноп искр. Положив ладонь на рукоятку нагана, он напряженно оглядывался по сторонам, прислушивался, но лес дышал спокойно и ровно.

Тим расслабился и присел к костру.

– Мне вот что пришло в голову, Макс. Ведь ровно год прошел. Год назад мы встретили на лесной дороге старика Савельева, и он привел нас в Чистые Ключи. Нам там сразу понравилось.

Макс надвинул шляпу на лоб и низко опустил голову.

– Я не виноват, ты же знаешь, Тим, – нехотя пробормотал он.

– Конечно ты не виноват, Макс, – произнес Тим с легкой досадой. – Я просто вспомнил, как мы впервые оказались в Чистых Ключах.

***

Восьмой волны Эпидемии не последовало, и многочисленные беженцы возвращались в опустевшие города. Вместо них в тайгу пришли вооруженные банды. Они обложили данью ближайшие к дорогам поселки и отправили своих гонцов вглубь леса, чтобы те объявили всем новый закон. У кого больше людей и стволов, тот прав и сыт. Остальные пусть собирают грибы и грызут шишки.

Наверное, они плохо учили арифметику в школе – людей в таежных поселках жило много, их нужно было только сложить. Этим нехитрым арифметическим действием как раз и занялись старик Савельев, бригадир Федоров и Семеныч-Бородавка. К тому же, пришельцы не могли знать, что появившийся в Чистых Ключах еще во время первой волны Потрошитель затеял ремонт в старой, вросшей в землю больнице и, провалившись сквозь прогнившие доски, обнаружил подвал, а в нем два ящика с блестевшими смазкой наганами и ящиков двадцать патронов. Наганы понравились таежникам не меньше, чем охотничьи ружья, поэтому с грибами и шишками они решили повременить.

Короткая война свела Тима и Макса в Особой Лесной бригаде бригадира Федорова. Они служили в разных подразделениях и однажды случайно встретились у Лиды – пышной хохотушки из деревеньки, расположившейся неподалеку от линии фронта. Лида любила всех мужественных парней, защищавших таежный край от бандитов, и мужественные парни тоже любили Лиду, а чтобы они не любили ее одновременно, Лида посылала им записки с указанием времени свиданий. Как-то в ее графике произошел досадный сбой, и она назначила Тиму и Максу один и тот же час.

Мужчины сошлись у крыльца, для приличия поскребли пальцами рукоятки наганов, а потом решили обсудить ситуацию. Макс торопился, у Тима был свободный вечер, и он пропустил Макса вперед. На следующий день они напросились в один взвод и больше не расставались.

Арифметика победила, и через месяц таежники вернулись к своим обычным делам. В связи с наплывом горожан, бежавших в лес от Эпидемии, в последние пять лет по всему краю развернулось грандиозное строительство. Строили дома и целые поселки и везде нуждались в умелых руках.

Тим и Макс еще не решили, чем заняться после окончания войны. Они не спеша ехали на лошадях по грунтовой дороге, не имея ни малейшего представления, куда эта дорога их приведет.

Миновав поворот, они увидели всадника. И он их услышал, остановился и обернулся. Это был крепкий мужчина с покрытым резкими морщинами лицом, обрамленным окладистой седой бородой, и с настоящим винчестером поперек седла.

Макс положил руку на рукоятку нагана.

– Здорово, ребята! – крикнул седобородый. – Возвращаетесь с Короткой войны?

Тим кивнул, и Макс убрал руку с кобуры.

– Я таких, как вы, за версту вижу, – продолжил мужчина, понизив звучный голос, так как Тим и Макс приблизились к нему почти вплотную. – А что ж так задержались?

– Мы с Максом служили в Особой Лесной, – значительно произнес Тим.

– Тогда понятно… – Незнакомец развернул лошадь, и они двинулись по дороге втроем. – Вы еще месяц гонялись за бандой Свирепого. А захватил его Семеныч-Бородавка, положив почти половину своего отряда. Далеко путь держите?

– Тайга большая, – сказал Тим.

– Мы с Тимом везде пригодимся, – добавил Макс.

– Старик Савельев из Чистых Ключей, – представился неожиданный попутчик. – Может быть, слыхали?

– Слыхали, – подтвердил Тим.

– Так давайте ко мне, в Чистые Ключи, Тим и Макс. Там и пригодитесь.

Тим с Максом переглянулись и пожали плечами.

За следующим поворотом они миновали столбик с прибитой дощечкой и коряво вырезанной надписью: «Город Чистые Ключи». Дальше дорога пошла вниз, лес поредел, впереди показались заборы и крыши приземистых бревенчатых изб.

Вскоре всадники выехали на просторную, окруженную домами площадь со старым, обветшалым сараем посередине. У единственного двухэтажного дома, украшенного вывеской: «Контора старика Савельева» стояла группа мужчин в брезентовых куртках.

Высокий развязный парень в широкополой, как у Макса, шляпе вышел вперед.

– Мы ждем тебя со вчерашнего вечера, старик Савельев! – недовольно заявил он.

Старик Савельев натянул поводья и ловко соскочил с лошади. Тим и Макс последовали его примеру.

– Я навещал Слепую Леночку, Верста, потому и задержался, – объяснил старик Савельев.

Недовольство исчезло с лица Версты, и все стоявшие позади таежники тоже оживились.

– Расскажи нам про Слепую Леночку. Как она поживает? – поинтересовался Верста, и его поддержали остальные: – Как поживает Слепая Леночка, старик Савельев?

Макс внимательно огляделся по сторонам и негромко спросил:

– А где здесь туалет, старик Савельев? – и по вдруг напрягшимся лицам понял, что вопрос, хотя и заданный в мужской компании, почему-то оказался неприличным.

– Ты спросил про сортир? – Верста положил руку на кобуру и повернулся к товарищам. – Нет, он в самом деле спросил про поганый сортир, когда мы хотели услышать про Слепую Леночку? Это правда?

Его возмущение показалось Тиму несколько наигранным, и он спокойно ответил:

– Макс всегда говорит только правду, таежник.

Верста ухмыльнулся, опустил руку на пояс и погладил рукоятку нагана.

– Так может быть, ему проделать дырку в низу живота, чтобы он слушал про Слепую Леночку и одновременно ходил в сортир?

Таежники дружно расхохотались. Макс бросил на Тима вопросительный взгляд.

– Это всего лишь шутка, Макс, – примиряюще заметил Тим. – Ты же видишь, в Чистых Ключах полно остряков. Наверное, и хоронят их чаще обычного.

Старик Савельев, с интересом прислушивающийся к разговору, неопределенно хмыкнул и прикрикнул:

– Эй, придержи лошадь, Верста! Эти ребята из Особой Лесной!

Его замечание не произвело на раздраженного таежника должного впечатления.

– Они еще не знают, с кем связались! Сейчас я помогу ему найти сортир!

И он шагнул к Максу. Тим двинулся наперерез. Верста потянул наган из кобуры. Тим хлопнул себя по бокам, и в его руках появились два нагана. Один наган он воткнул Версте под подбородок, второй наставил на группу таежников. Макс тоже выхватил два нагана и встал рядом с Тимом плечом к плечу.

Мужчины, стоявшие за спиной Версты, зашевелились и потянулись к поясам. Макс дважды выстрелил.

– Не переусердствуйте со знакомством, ребята! – крикнул старик Савельев.

Тим с изумлением уставился на две пробитые шляпы, валяющиеся на земле. Потом перевел взгляд на не менее изумленного Макса.

– Я хотел поверх голов, Тим, – шепотом оправдался Макс.

– Сегодня у тебя это получилось гуманно, Макс, – так же шепотом проговорил Тим и повернулся к Версте.

Тот стоял, не шевелясь, и косил глаза на Тима. Ствол нагана упирался ему под подбородок.

– Как ты думаешь, таежник по имени Верста? – спросил Тим. – Если я нажму на курок, ты узнаешь, как поживает Слепая Леночка?

– Нет, я этого не узнаю, – мрачно ответил Верста. – Мне будет нечем узнать.

– Верно. Но ведь ты хотел бы узнать?

– Очень хотел бы.

– А что нужно, чтобы твое желание исполнилось?

– Нужно, чтобы сначала исполнилось желание твоего приятеля.

– И снова верно, – согласился Тим. – Ты же подождешь его, Верста? Возможно, мой друг Макс тоже захочет узнать, как поживает Слепая Леночка.

– Я подожду твоего друга Макса, – подтвердил Верста.

Тим опустил наган. Макс тоже убрал свои наганы в кобуры.

– Вот так-то лучше. – Старик Савельев снял шляпу и вытер платком лоб. – Пойдем, я провожу тебя в контору, Макс.

Когда старик Савельев с Максом вышли из конторы, Тим с интересом озирался по сторонам. Мужчины на площади с не меньшим интересом его рассматривали.

Старик Савельев остановился на крыльце и хлопнул Макса по плечу.

– А ведь ты подал мне отличную идею, Макс! – радостно воскликнул он и обратился к таежникам: – Знаете, почему злые языки до сих пор утверждают, что Чистые Ключи – не город, а жалкая деревенька?

Верста покосился на Тима и ответил:

– Потому что они еще не попались мне в руки, старик Савельев.

– Нет, Верста. Потому что в каждом городе есть общественный туалет.

Таким образом, знакомство с жителями Чистых Ключей на площади состоялось, и все присутствующие у конторы старика Савельева направились в другое, не менее значимое место таежного городка.

Поначалу Яша назвал свое заведение рестораном, но замужние женщины, которые составляли большинство взрослого населения Чистых Ключей, наотрез отказались отпускать своих мужей в ресторан.

Конечно, возникает вопрос, как могут замужние женщины составлять большинство в крае, где многоженство никогда не практиковалось и не приветствовалось. Тут надо пояснить, что не все женатые мужчины считали себя таковыми. Городскому Судье даже пришлось вынести постановление по этому поводу. В первом пункте постановления Городской Судья подтвердил право каждого таежника считать себя неженатым, если при этом супружеские и отцовские обязанности неуклонно выполняются. Второй пункт подтверждал право каждой замужней таежницы на перманентное состояние аффекта, если ее супруг считает себя неженатым.

Постановление Городского Судьи полностью удовлетворило обе заинтересованные стороны – и те, и другие имели право. Лишь выражение «перманентное состояние аффекта» осталось непонятным, но все знали о приверженности Городского Судьи к глубоко-научным словам и об его раздраженном нежелании их разъяснять. Поэтому, как обычно в подобных случаях, обратились к Потрошителю, который не только понимал глубоко-научные слова, но и легко переводил их на общедоступный язык.

Потрошитель объяснил, что второй пункт постановления дает право каждой замужней женщине дубасить своего считающего себя неженатым супруга чем попало, где попало и когда попало без какой-либо дополнительной ответственности за результат. Еще он посоветовал не пользоваться для этих целей огнестрельным и рубяще-колющим оружием, так как на текущий момент в больнице большой дефицит перевязочных материалов. Правда, в конце месяца их обещали подвезти… Нужно ли добавлять, что после постановления Городского Судьи численный перевес замужних женщин в Чистых Ключах резко сократился?

Так вот, замужние женщины не пускали мужей к Яше, потому что считали, что именно в ресторанах к естественному мужскому желанию выпить и закусить добавляется неестественное и вредное желание почувствовать себя неженатым.

Оставшийся без посетителей Яша пошел по дворам. Он клятвенно уверял женщин, что ни одна легкомысленно-кокетливая особа никогда не переступит порог его ресторана. Яша не учел, что все таежницы в глубине души считали себя легкомысленно-кокетливыми особами, поэтому его просветительская миссия закончилась заслуженными побоями за дискриминацию, причем, в нанесении побоев приняли участие не только женщины, но и мужчины.

От полного краха Яшино заведение спас мудрый старик Савельев. Он посоветовал переименовать ресторан в трактир. Яша сменил вывеску, а женщины, в свою очередь, сменили гнев на милость, и таежники потянулись в трактир.

Весть о том, что старик Савельев навещал Слепую Леночку, в мгновение ока облетела Чистые Ключи, и Яшин трактир, несмотря на неурочное время, заполнился посетителями. Мужчины хотели узнать не только, как поживает Слепая Леночка, но и как она была одета, как выглядела спереди и сзади, как улыбалась, как задумывалась, и все подробности сопровождали одобрительным гулом.

А самым благодарным слушателем в тот день оказался Макс. Он снова и снова задавал старику Савельеву уточняющие вопросы, заставляя того возвращаться назад все дальше и дальше, к тем событиям, о которых жители Чистых Ключей уже были достаточно осведомлены. Но никто не возражал и не пытался пресечь неумеренное любопытство Макса. Несомненно, посетителям Яшиного трактира было приятно лишний раз послушать историю Слепой Леночки. К тому же, все в городке уже знали, что старик Савельев привел с собой двух неплохих ребят из Особой Лесной, которым лучше не перечить.

Глава 2

Тим появился из-за деревьев, прижимая к груди ворох сухих сосновых сучьев. Горящая ветка в его руке раздвинула темноту, которая тут же сомкнулась за его спиной.

Лошади тихо заржали, приветствуя его возвращение. Тим сбросил сучья на землю, сел к костру и погладил рукоятку нагана.

– Почему-то мне кажется, что в лесу кроме нас еще кто-то есть, – сказал он.

– В лесу всегда кто-то есть, Тим. Волки бродят по лесным тропам.

– Я имею в виду совсем не волков, Макс. Волки – это тоже лес. Ведь когда мы говорим о таежном крае, мы подразумеваем и живущих в нем таежников, не так ли?

– Да, это так, Тим. Я не подумал об этом, – согласился Макс. – Звездочка тоже чувствует себя неспокойно.

Он настороженно огляделся по сторонам, но ничего, кроме шевелящихся на границе света и тьмы стволов, не увидел.

– Ты можешь еще поспать, Макс. А я пока подежурю.

– Я больше не хочу спать. Ты напомнил мне, как мы оказались в Чистых Ключах. Тогда я впервые услышал про Слепую Леночку, Тим. Потом мне долго не удавалось ее увидеть, но я слушал все, что рассказывал про нее старик Савельев. Хочешь, я расскажу тебе, Тим?

Тим с треском ломал ветки и подбрасывал их в костер. Возможно, он уже думал о чем-то другом, поэтому ответил:

– Я хорошо помню эти истории, Макс.

Макс разочарованно вздохнул.

– Жаль, Тим. Почему-то мне всегда очень приятно слушать и рассказывать про Слепую Леночку.

Тим оторвал взгляд от костра и внимательно посмотрел на Макса.

– Кажется, я плохо помню эти истории, Макс. Ты не мог бы рассказать мне что-нибудь про Слепую Леночку, дружище?

Макс сбил шляпу на плечи и повеселел.

– Тогда слушай, Тим…

***

Слепая Леночка рано осталась одна. Ее родители нашли в тайге выбившегося из сил человека и привели его в дом. Это было во время первой волны Эпидемии. Тогда таежники еще не знали, что встреченные в лесу изможденные, задыхающиеся люди несут с собой смерть. А если бы и знали, то все равно подобрали бы и попытались спасти.

Семья жила на лесном хуторе, отстоявшим от Чистых Ключей за добрую сотню километров. Слепая Леночка не ходила в школу – родители сами учили ее читать, писать и считать. Они не часто появлялись в Чистых Ключах и не потому, что были высокомерны или нелюдимы. Просто они чувствовали себя вполне уютно втроем в своем маленьком мире.

Мать Слепой Леночки приходилась старику Савельеву троюродной племянницей, и он не забывал заглянуть на отдаленный хутор, когда у него случались дела в той стороне. И вот однажды, заехав поздравить именинницу с пятнадцатилетием, он обнаружил три свежие могилы на лугу за домом и одинокую девочку с выплаканными глазами, с ладонями, стертыми до мяса грубым черенком лопаты.

Старик Савельев забрал ее в Чистые Ключи, пообещав прислать кого-нибудь присмотреть за хозяйством. Почти три недели Слепая Леночка жила у него, и жена старика Савельева с удовольствием кормила ее с ложки, баловала шоколадными конфетами и мазала руки специальной мазью, которую прислала бабка Крапива. Она души не чаяла в своей юной гостье и с восторгом рассказывала всем знакомым, какой чудесный цветочек поселился в ее доме. Действительно, с тех времен, когда Слепая Леночка несколько лет назад приезжала в Чистые Ключи с родителями обычным застенчивым ребенком, она превратилась в очаровательную девушку. Ее подростковая угловатость приняла округлые формы, тугая пшеничная коса достигла пояса, а глаза расширились и стали похожи на два голубых сияющих блюдца из японского сервиза, который супруга Городского Судьи как-то выменяла в Лесобурге на бракованный изумруд. Погубившая родителей болезнь обошла Слепую Леночку стороной или просто не посмела коснуться ее красоты.

То, что узнали женщины, очень скоро стало известно даже лесным ежам. А еще раньше – мужскому населению Чистых Ключей, поэтому улица перед домом старика Савельева вдруг превратилась в любимое место для прогулок мужчин всех возрастов. Каждый хотел хоть раз взглянуть на гостью, чтобы убедиться, а взглянув и убедившись, возвращался, чтобы взглянуть еще раз. И что удивительно, замужние женщины этим прогулкам совсем не препятствовали.

Поговаривали, что старик Савельев с женой очень надеялись, что Слепая Леночка останется у них насовсем. Но она твердо решила вернуться домой.

Старик Савельев поехал ее провожать и на полдороге вспомнил, что так и не поздравил Слепую Леночку с днем рождения. Он пошарил в карманах своей куртки и в дорожной сумке, но обнаружил там только заряженный наган и горсть патронов.

Это было лучше, чем ничего. Он вручил Слепой Леночке наган, показал, как вставлять патроны в барабан, и куда потом нажимать. Она слушала его с вежливым вниманием, пока он не принялся объяснять, как надо правильно целиться.

– А теперь, Леночка, попробуй прицелиться вон в ту большую сосновую шишку, – завершил свой первый и последний урок меткой стрельбы старик Савельев. – Только сначала надо слезть с лошади, потому что целиться на ходу гораздо труднее.

Слепая Леночка покрутила в руке наган, осмотрела его со всех сторон и удивленно спросила:

– Зачем все эти сложности, старик Савельев? Зачем целиться, если я и так вижу, куда попаду?

Не поднимая руки, она повернула ствол в сторону дерева и выстрелила. Сосновая шишка разлетелась на мелкие кусочки.

– Спасибо тебе, старик Савельев! Это замечательный подарок! – сказала Слепая Леночка. – Может быть, на следующий день рождения ты подаришь мне еще один наган?

Прошел год. Слепая Леночка так и жила на своем одиноком хуторе. Старик Савельев частенько навещал ее и помогал по хозяйству. А мужское население Чистых Ключей с нетерпением поджидало его возвращения, чтобы послушать, как поживает Слепая Леночка. Ее поразительные успехи в стрельбе из нагана вызывали всеобщее одобрение, а любопытный факт, что она отказалась от широкого кожаного пояса и прикрепила кобуру с наганом ремешком на бедре под юбкой, вообще спровоцировал бурный восторг и естественное желание увидеть, как ловко Слепая Леночка выхватывает наган из кобуры.

Старик Савельев выполнил обещание и на шестнадцатилетие подарил ей второй наган. А также передал, что женщины и мужчины Чистых Ключей ее не забывают и шлют ей приветы и поцелуи. За женские поцелуи Слепая Леночка поблагодарила, а о мужских задумалась и думала о них всю ночь.

На следующий день, сидя на солнечном, заросшем полевыми цветами пригорке, она обрывала лепестки ромашки, которую держала в руках, и еле слышно приговаривала:

– Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь…

На несговорчивой ромашке остался последний лепесток. Слепая Леночка обиженно надула губы. А потом оторвала головку цветка, отбросила в сторону и другой рукой выхватила из-под юбки наган. Грянул выстрел, желтый комочек разлетелся в воздухе, и на землю спланировал одинокий белый лепесток.

Слепая Леночка вскочила на ноги и направилась к плетню. Действительно, у нее накопилось много серьезных дел, а она занялась ощипыванием каких-то дурацких ромашек. Она пересекла двор, поднялась на крыльцо и скрылась в доме. Через некоторое время выбежала наружу и, размахивая пустым ведром, запрыгала на одной ноге к колодцу.

Недалеко от колодца росла ромашка с крупным цветком на высоком стебле. Слепая Леночка остановилась рядом, дернула плечом: «Подумаешь, ромашка!» и пошла дальше. Но через несколько шагов снова остановилась. Она поставила ведро на землю, вернулась, сорвала цветок и принялась обрывать лепестки.

– Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Ой! Поцелуюсь!

Она подняла голову и залилась румянцем. Навалившись грудью на плетень, на нее с улыбкой смотрел незнакомый молодой парень. За его спиной паслась лошадь.

– Так это ты и есть новая дочка старика Савельева? – спросил незнакомец. – А как тебя зовут, красавица лесная?

– Леночка, – ответила она с волнением.

– А меня – Санька с Изумрудного ручья. Дашь напиться?

Слепая Леночка кивнула.

– А в дом пригласишь?

И она снова кивнула.

Она провела Саньку в чистую горницу и протянула ему плетеный берестяный ковш с прохладной водой, а в голове у нее стучало: «Поцелуюсь… Поцелуюсь…» Он внимательно посмотрел ей в глаза, поставил ковш на стол, обхватил ее за талию и прижался губами к ее губам. У Слепой Леночки подкосились ноги и потемнело в глазах…

Когда к ней вернулись мысли и чувства, она лежала в постели, а рядом развалился Санька. Она приподняла на груди край простыни, заглянула под нее и со стыдом и негодованием обнаружила, что раздета. А Санька, уловив ее движение, повернулся к ней и довольно усмехнулся.