O'er the glad waters of the dark blue sea,
Our thoughts as boundless, and our souls as free,
Far as the breeze can bear, the billows foam,
Survey our empire, and behold our home.
The Corsair. L. Byron.[1]
В семье безвестной я родилсяПод небом северной страны,И рано, рано приучилсяСмирять усилия волны!О детстве говорить не стану.Я подарен был океану,Как лишний в мире, в те годаБеспечной смелости, когдаНам всё равно, земля иль море,Родимый или чуждый дом;Когда без радости поём,И, как раба, мы топчем горе,Когда мы ради всё отдать,Чтоб вольным воздухом дышать.Я волен был в моей темнице,В полуживой тюрьме моей;Я всё имел, что надо птице:Гнездо на мачте меж снастей!Как я могущ себе казался,Когда на воздухе качался,Держась упругою рукойЗа парус иль канат сырой;Я был меж небом и волнами,На облака и вниз глядел,И не смущался, не робел,И, всё окинувши очами,Я мчался выше – о! тогдаЯ счастлив был, да, счастлив, да!Найдите счастье мне другое!Родными был оставлен я;Мой кров стал – небо голубое,Корабль – стал родина моя:Я с ним тогда не расставался,Я, как цепей, земли боялся;Не ведал счету я друзьям:Они всегда теснились к нам,Катились следом, забегали,Шумя, толкаяся, вперед,И нам нестись по лону вод,Казалось, запретить желали;Но это шутка лишь была,Они не делали нам зла.Я их угадывал движенья,Я понимал их разговор,Живой и полный выраженья;В нем были ласки и укор,И был звучней тот звук чудесный,Чем ветра вой и шум древесный!И каждый вечер предо мнойОни в одежде парчевой,Как люди, гордые являлись;Обворожен, я начал имМолиться, как богам морским,И чувства прежние умчалисьС непостижимой быстротойПред этой новою мечтой!..Мир обольстительный и странный,Мир небывалый, но живой,Блестящий вместе и туманный,Тогда открылся предо мной;Всё оживилось: без значеньяМеж тучек не было движенья,И в море каждая волнаБыла душой одарена;Безумны были эти лета!Но что ж? ужели был смешнейЯ тех неопытных людей,Которые, в пустыне светаБлуждая, думают найтиЛюбовь и душу на пути?Все чувства тайной мукой полны;И всякий плакал, кто любил:Любил ли он морские волныИль сердце женщинам дарил!Покрывшись пеною рядами,Как серебром и жемчугами,Несется гордая волна,Толпою слуг окружена;Так точно дева молодая,Идет, гордясь, между рабов,Их скромных просьб, их нежных словНе слушая, не понимая!Но вянут девы в тишине,А волны, волны всё одне.Я обожатель их свободы! –Как я в душе любил всегдаИх бесконечные походыБог весть откуда и куда;И в час заката молчаливыйИх раззолоченные гривы,И бесполезный этот шум,И эту жизнь без дел и дум,Без родины и без могилы,Без наслажденья и без мук;Однообразный этот звук,И, наконец, все эти силы,Употребленные на то,Чтоб малость обращать в ничто!Как я люблю их дерзкий шепотПеред летучим кораблем;Их дикий плеск, упрямый ропот,Когда утес, склонясь челом,Все их усилья презирает,Не им грозит, не им внимает;Люблю их рев и тишину,И эту вечную войнуС другой стихией, с облаками,С дождем и вихрем! Сколько разНа корабле, в опасный час,Когда летала смерть над нами,Я в ужасе творца молил,Чтоб океан мой победил!Примечания
1
На радостных волнах синего моря,Где мысли наши, как море, безграничны, а души, как море,Свободны, –Куда только может занести нас ветер и где пенятся волны,Там наши владения, наша родина.Корсар. Л<орд> Байрон. (Англ.)
