- -
- 100%
- +
– Видела, – тихо призналась Елизавета, – но в этом сыром и узком коридоре это выглядело зловеще.
Она наконец осознала, что всё это время крепко прижималась к его груди. Внезапно смутившись, Елизавета отстранилась и почувствовала, как её щеки начинают пылать румянцем.
– Прости, Тиан, я очень испугалась, – смущённо произнесла она, избегая его взгляда.
– Всё в порядке, Лиззи, – мягко ответил Себастьян, скрывая за спокойной улыбкой смятение, которое внезапно охватило его. Хотя его голос оставался невозмутимым, он не мог не осознавать, как сильно её близость взволновала его.
Себастьян быстро отогнал навязчивые мысли и, вернув себе привычную уверенность, пригласил Лиззи следовать за ним. Они продолжили путь по коридору, пока не вошли в просторную комнату, где сквозь высокие окна струился мягкий солнечный свет, озаряя пыльные стены. По обеим сторонам комнаты висели картины, многие из которых были почти скрыты под слоем времени.
– Чьи это картины? – спросила Лиззи с явным интересом, шагнув, чтобы рассмотреть поближе. Её взгляд скользил по портретам и пейзажам, полным глубины и эмоций.
– Это работы твоей прабабушки, – с гордостью произнёс Себастьян, внимательно наблюдая за её реакцией. – Ты унаследовала её дар.
Елизавета с трудом верила, что её родители никогда не упоминали о столь важных семейных реликвиях. Она подошла ближе, с увлечением разглядывая картины, словно пыталась прочесть истории, скрытые в их мазках.
– А ты знаешь, кто изображён на этих портретах? – спросила она, не отрывая глаз от полотен.
Себастьян на мгновение задумался, затем указал на одну из картин, где была изображена женщина с мягким, но решительным взглядом, утончённые черты лица подчёркивали её аристократическое происхождение.
– Вот эта, – произнёс он, – и есть твоя прабабушка. Ты на неё очень похожа, Лиззи.
Елизавета остановилась перед портретом, её взгляд стал глубже, как будто она вглядывалась в саму себя через время.
Себастьян тихо улыбнулся, заметив, с каким восхищением Лиззи смотрела на портреты предков. Он подошёл к картине с изображением мужчины с непоколебимым взглядом и гордо приподнятой головой.
– Это твой прадедушка, – произнёс он с уважением. – Сила и решимость читаются в каждом его движении, даже здесь, на портрете.
Лиззи, вглядываясь в его лицо, словно пыталась представить, как он жил, что его окружало и что делало таким твёрдым.
– Он кажется таким величественным, – сказала она задумчиво. – Наверное, мог бы поведать удивительные истории, будь он с нами.
Затем её взгляд упал на портрет в дальнем углу, и Лиззи, широко улыбнувшись, радостно воскликнула:
– А это моя бабушка! Какая же она была красавицей в молодости! – засмеялась она. – Даже не верится, что это она.
В её смехе чувствовалась любовь и нежность к семье, и Себастьян заметил, как в этот момент она стала ещё ближе к своим корням.
Елизавета шагнула ближе к картинам, её пальцы слегка касались рам, а глаза горели восторгом. Она бережно перебирала одно полотно за другим, будто открывая сокровища, которые были спрятаны годами. Каждая картина становилась для неё частью тайны, скрытой от неё самой, частью истории её семьи, которую она ещё не знала, но так жаждала постичь.
– Как же так! – с изумлением произнесла она. – Почему мои родители никогда не упоминали о том, что у нас есть такие сокровища?
Себастьян, молча стоя рядом, с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как её сердце наполняется гордостью за собственное наследие. В её радости он видел не только удивление, но и глубокую связь с предками, которая теперь раскрывалась перед ней во всей своей полноте.
– Спасибо тебе, Тиан, что привёл меня сюда, – произнесла Елизавета, её голос наполнился искренней благодарностью, а глаза сверкали от восторга. – Я непременно попрошу отца, чтобы картины перенесли в мою студию. Они должны быть на видном месте, а не пылиться в забытой комнате.
Она обернулась к Себастьяну, полная решимости.
– Эти произведения искусства должны вдохновлять, а не оставаться забытыми. Я хочу, чтобы их красота напоминала мне о моём наследии и служила источником вдохновения для моих собственных работ.
Себастьян улыбнулся, глядя на неё, полную энтузиазма и решимости. Его сердце наполнилось теплом от мысли, что она так трепетно относится к своему наследию.
– Это замечательная идея, Лиззи, – произнёс он, кивая. – Твои работы только выиграют от такого окружения. Уверен, что, глядя на картины, ты сможешь уловить их дух и передать в своём творчестве.
Себастьян наблюдал за её неподдельным восхищением и чувствовал, как гордость за её страсть к искусству наполняет его сердце.
– Тиан, а что это за дверь? – внезапно спросила Елизавета, указывая на массивную дверь в углу комнаты.
– Это вход в основную часть дома, – ответил он, слегка улыбнувшись. – Когда-то это была потайная комната с выходом на случай необходимости скрыться.
– Как интересно! – воскликнула она, с восторгом глядя на старую дверь. – Столько лет здесь прожила и даже не догадывалась о её существовании
После того как они выбрались наружу, Елизавета продолжала делиться своими впечатлениями от находки Себастьяна. Он с удивлением наблюдал за ней, осознавая, что она обладает даром передавать свои эмоции окружающим. Ранее эту комнату он воспринимал лишь как возможность для приключений, но теперь, благодаря Елизавете, он увидел в ней нечто гораздо большее – наследие их рода. Она так высоко ценила семью и всё, что с ней связано, что это пробудило в нём чувство гордости за их предков.
Они шли по тенистым аллеям сада. Елизавета, пребывая под впечатлением от их недавнего открытия, задумчиво молчала, но вскоре её любопытство взяло верх.
– Тиан, – сказала она мягко, обратив на него блестящие глаза, – расскажи мне о Париже. Какой он? Чем ты занимался там всё это время?
Себастьян остановился на мгновение, словно вновь погружаясь в воспоминания, и затем, улыбнувшись, ответил, его голос был наполнен особой теплотой:
– Париж… – протянул он с ноткой задумчивости. – Это город, в котором каждый уголок дышит искусством и жизнью. Каждый день приносил новые открытия, как в архитектуре, так и в людях. Всё вокруг кажется сотканным из музыки и света. Там витает неуловимый дух, который невозможно забыть. Париж заставляет сердце биться быстрее, дарит ощущение полной свободы, неограниченных возможностей.
Он взглянул на Елизавету с особенным выражением в глазах, как будто хотел передать ей всю ту магию, что когда-то испытал сам.
– Я изучал там архитектуру, посещал выставки и мастерские, – продолжал он. – И каждый день мне казалось, что город открывает передо мной свои бесконечные тайны. Улицы, площади, люди – всё в Париже напоминает танец, непрерывный и чарующий. Ты бы полюбила его, Лиззи. Париж полон таких, как ты, – тех, кто видит красоту во всём и ищет вдохновение в малейших деталях.
Елизавета, заворожённая его рассказом, на мгновение замерла. Её воображение рисовало картины улиц, наполненных мелодиями, и она словно видела в его глазах те самые парижские улочки, которыми бродил Себастьян, мечтала оказаться там, рядом с ним.
– Как же я хотела бы увидеть это своими глазами, – прошептала она, тихо, почти неосознанно, и её слова растворились в вечернем воздухе сада.
Себастьян кивнул, радуясь её энтузиазму, и его лицо озарила лёгкая улыбка.
– Ты обязательно должна это сделать, Лиззи, – сказал он с воодушевлением. – Париж – это как глоток свежего воздуха для художника. Я уверен, что, вдохновившись этим городом, ты откроешь в себе новые грани таланта. Твоя страсть к искусству уже сейчас восхищает, а в таком месте, как Париж, ты сможешь достичь небывалых высот.
Елизавета, чувствуя, как его слова зажигают в ней ещё большую решимость, тихо кивнула, её глаза блестели от задумчивости и мечты.
– Надеюсь, что так и будет, – произнесла она с решительностью, которой даже сама немного удивилась. Париж теперь казался ей чем-то недосягаемо прекрасным, но в то же время возможным, как далёкая, но манящая звезда.
Они продолжали шагать по саду, обсуждая искусство и мечты о будущем. Время словно исчезло, поглощённое их беседой, и только тихий звон колокольчика, доносившийся из дома, напомнил им о том, что настало время обеда.
– Вот где вы, мис Елизавета! – раздался громкий голос горничной Нинель, нарушая волшебство их момента. – Родители вас обыскались. Обед накрыт. Прошу, возвращайтесь с мистером Себастьяном в дом.
Елизавета, немного смутившись от неожиданного вмешательства, взглянула на Себастьяна. Её сердце слегка сжалось от сожаления, что их разговор прервался.
– Пожалуй, нам стоит идти, – произнесла она, стараясь скрыть свою досаду под лёгкой улыбкой.
– Да, конечно, – согласился Себастьян, его голос был полон доброжелательности, хотя в глубине души он тоже ощущал, что не готов покинуть это мгновение.
Когда они вошли в дом, в воздухе уже витал аппетитный аромат приготовленных блюд, который манил их, словно нежный шёпот домашнего уюта. Елизавета почувствовала, как её живот заурчал от голода.
Во время трапезы, когда разговоры за столом оживленно витали вокруг, в зал вошёл слуга, посланный портным Джеком. Он, слегка наклонившись, объявил:
– Простите за беспокойство, но мистер Симпсон просит мистера Делавера прибыть к нему для срочной примерки.
Мириам, подняв взгляд от своего блюда, с восторгом произнесла:
– О, Тиан, тебе невероятно повезло, что мистер Симпсон оказался свободен! Его костюмы просто великолепны.
Себастьян, с улыбкой, полной скрытого тепла, взглянул на Мириам:
– Могу вас заверить, что будете поражены, увидев, какой костюм Лиззи создала для меня. Ваше воспитание дало миру поистине необыкновенную дочь.
– Себастян, как приятно это слышать, – с радостью откликнулся Ричард, в уголках его губ заиграла улыбка.
Затем Себастьян, словно под влиянием весёлого порыва, поднял бокал и, шутливо обведя взглядом присутствующих, продолжил с непринуждённой лёгкостью:
– Если в этом городе существует хотя бы одна девушка, хоть немного похожая на Лиззи, я готов жениться на ней без колебаний!
Его слова прозвучали с такой непринуждённой игривостью, что на лицах всех присутствующих появились улыбки. Елизавета, хотя и пыталась сохранить внешнее спокойствие, почувствовала, как жар слегка тронул её щеки.
– Не волнуйся, дорогой кузен, – с улыбкой произнесла Мириам, – мы обязательно найдем тебе достойную девушку.
– Да, – поддержал её Ричард, – в нашем кругу есть немало прекрасных дам, и я уверен, что одна из них сможет заполучить твоё сердце.
Елизавета опустила глаза, стараясь скрыть растерянность от их разговоров. Предстоящий бал больше не вызывал в ней трепетных чувств. Вместо радостного волнения её охватило смятение, когда она думала о том, как Себастьян на балу будет искать подходящую пару. Это ощущение стало невыносимым, и Лиззи пыталась отвлечься, слушая, как родители продолжали весело обсуждать наряды и танцы, но мысли о Себастьяне не оставляли её.
Глава 7: Незримая нить
После обеда, когда Себастьян отправился к портному, Елизавета, с несколько взволнованным видом, подошла к родителям. Она замедлила шаги у кресла матери, затем, собравшись с мыслями, обратилась к ним:
– Мама, папа, – её голос звучал твёрдо, хотя в глазах мелькнуло волнение, – сегодня Тиан показал мне одну старую комнату. Там хранятся картины, написанные моей прабабушкой. Я не могла поверить, что такое наследие нашей семьи оставлено пылиться в заброшенной комнате. Эти картины достойны лучшего – они должны быть приведены в порядок и развешаны по поместью, чтобы мы все могли гордиться ими.
Её голос дрогнул, но она продолжила уверенно:
– Это не просто картины, это часть нашей истории, нашего рода. Я прошу вашего разрешения заняться этим.
Мириам и Ричард переглянулись, удивлённые открытием дочери.
– Картины прабабушки? – переспросила мать, – Я и забыла, что они у нас остались. Конечно, доченька, если ты хочешь их восстановить и повесить, это будет замечательно. Они заслуживают того, чтобы их увидели.
– Ты права, Лиззи, – добавил Ричард, – Это наша семейная история. Если бы не ты, возможно, мы бы так и оставили их в запустении.
Елизавета улыбнулась, довольная их поддержкой.
– Спасибо, папа. Я хочу, чтобы картины сегодня же перенесли в мою студию, – сказала Елизавета с решимостью. – Я осмотрю их, приведу в порядок, а потом мы вместе решим, как лучше разместить их в доме.
– Разумеется, Лиззи, – ответил Ричард с одобрением. – Я распоряжусь, чтобы слуги перенесли картины в твою студию сегодня же.
– Ты молодец, доченька, – добавила Мириам, – Это будет прекрасный способ напомнить всем о нашей семье. Прабабушка была талантливой художницей, и ты унаследовала её дар.
Остаток дня Елизавета провела в задумчивом и кропотливом уходе за семейными картинами, словно оживляя каждое полотно своим нежным прикосновением. Она с вниманием наблюдала за слугами, которые, едва касаясь рам, переносили произведения её прабабушки в студию. Родители наблюдали за ней с тихим восхищением.
– Лиззи так быстро повзрослела, – с легкой грустью в голосе сказала Мириам, глядя на дочь.
– Время летит, неумолимо, – согласился Ричард, улыбнувшись. – Мы уже подумываем о том, чтобы найти ей достойного жениха.
– Я хочу, чтобы наша девочка была по-настоящему счастлива, так же, как мы с тобой, – взволнованно произнесла Мириам, повернувшись к мужу. – Ричард, пообещай мне, что ты не будешь настаивать на каком-то определённом кандидате. Нам не нужно укреплять наше положение, мы обеспечены. Лиззи заслуживает выйти замуж по любви.
– Обещаю, дорогая, – ответил Ричард, обняв её.
В этот момент во дворе раздался стук колес.
– Себастьян вернулся, – с облегчением и улыбкой заметила Мириам. – Успел к ужину.
Себастьян вошёл в дом и сразу заметил, с какой неутомимой энергией Елизавета распоряжалась слугами. Они под её чётким руководством переносили картины из одной комнаты в другую. "Она, без сомнения, станет превосходной хозяйкой дома", – подумал он с гордостью, наблюдая за её серьёзностью и вниманием к деталям. Ему было приятно осознавать, что его племянница проявляет такой талант в делах, требующих усердия и чуткости.
– Елизавета, на сегодня довольно, – строго сказал Ричард. – Пора ужинать.
– Конечно, папочка, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Мы, кстати, уже закончили. Завтра я примусь за реставрацию картин, и они обретут вторую жизнь.
Ричард с одобрением посмотрел на дочь, не скрывая гордости за её увлечённость и трудолюбие.
За ужином все разговоры вновь кружились вокруг предстоящего королевского бала.
– Тиан, успевает портной сшить костюм? – с улыбкой обратилась Мириам к Себастьяну, скользнув по нему внимательным взглядом.
– Мистер Симпсон уверяет, что всё будет готово вовремя, – отозвался Себастьян с невозмутимым спокойствием.
– И ты доволен тем, что увидел на примерке? – продолжила Мириам с непритворным интересом.
– Если костюм выйдет нелепым, я всем скажу, что его придумала Елизавета, – ответил он, со смехом бросив хитрый взгляд в сторону племянницы.
– Кузен, ты не меняешься, – засмеялась Мириам, покачав головой.
Елизавета застыла в колебаниях, не зная, как ей реагировать на поддразнивание Себастьяна: обидеться или же присоединиться к всеобщему веселью. Взгляд её скользнул к нему, и в глазах промелькнула лёгкая задумчивость. Она, наконец, решилась задать вопрос:
– А если твой костюм произведёт фурор, что ты скажешь тогда? – её голос прозвучал мягко, с лёгкой тенью улыбки.
Себастьян, не раздумывая ни на миг, с той же искрящейся улыбкой ответил:
– Скажу, что кому-то несказанно повезёт с такой женой, как ты. – Подмигнув ей с той лёгкой дерзостью, что была ему присуща, он безмятежно вернулся к трапезе, оставив её сердце в сладком смятении.
Ужин проходил в непринуждённой, уютной атмосфере, как это бывало в семейных кругах. Легкие шутки перемежались с рассказами о повседневных заботах, а звучание приборов и тихий треск камина лишь добавляли ощущение уюта. Елизавета старалась скрыть свои чувства за улыбкой, в то время как Себастьян, казалось, наслаждался обществом семьи, изредка бросая на неё тёплый взгляд.
На следующий день, едва проснувшись, Елизавета поспешила в свою студию. Мысли о картинах не давали ей покоя, и она с нетерпением ждала начала работы. Перебирая одну за другой, она тщательно осматривала каждую из них. Некоторые, к её радости, сохранились в превосходном состоянии и не нуждались в реставрации. Эти полотна она аккуратно отставила в сторону, размышляя, где они могли бы занять своё место в доме. Решение предстояло важное, ведь картины её прабабушки должны были достойно украшать их семейное поместье.
Себастьян, как уже вошло у него в привычку, постучал в дверь, прежде чем войти.
– Ты уже с самого утра за работой? – с лёгкой улыбкой спросил он, наблюдая за её сосредоточенным видом.
– Да, мне не терпелось заняться картинами, – ответила Елизавета, её глаза светились неподдельным энтузиазмом. – Спасибо тебе, что открыл для меня эти сокровища.
Себастьян на мгновение замешкался, любуясь её увлечённостью, затем, словно опомнившись, предложил:
– Может, после завтрака прогуляемся верхом?
– Это прекрасная идея, – с радостью поддержала его Елизавета.
Они вместе спустились к завтраку, и, когда Елизавета вошла в комнату, Мириам и Ричард обменялись взглядами. За эти дни Себастьян и Елизавета сблизились, проводя много времени вместе. Она расцвела, и это было заметно: её глаза светились радостью, а на губах играла лёгкая улыбка.
– Надеюсь, эта дружба не перерастёт во что-то большее, – тихо произнёс Ричард, внимательно наблюдая за улыбающимися Себастьяном и Елизаветой. Его взгляд был насторожен, словно он пытался предугадать, что кроется за их лёгкостью.
– Милый, они лишь дальние родственники, и подобное вовсе не осуждается, – ответила Мириам, ласково улыбаясь. – Себастьян – человек благородный и весьма ответственный. Мне кажется, что он был бы достойным выбором для нашей дочери.
Ричард посмотрел на жену с лёгким удивлением, но промолчал. Он сам дал слово не вмешиваться в выбор Елизаветы, доверяя её суждению. Однако внутри него пробудилось беспокойство. Мысли о том, как быстро могут измениться отношения, как легко дружба, такая невинная и беззаботная на первый взгляд, может обернуться чем-то более глубоким и серьёзным, не давали ему покоя.
После завтрака Елизавета поспешно переоделась для конной прогулки, выбрав лёгкое, но изящное платье, подходящее для активного времяпрепровождения. Надев удобные ботинки и забрав шляпку, чтобы укрыться от яркого солнца, она мельком взглянула в зеркало. Её лицо светилось радостью, а глаза искрились от предвкушения.
Когда она вышла на улицу, Себастьян уже ждал у конюшни, подводя двух лошадей. Увидев её, он приветливо улыбнулся, и Елизавета почувствовала, как её сердце дрогнуло в груди.
– Готова к приключениям? – спросил он, подавая ей поводья с лёгкой насмешкой в голосе.
– Всегда готова, – с улыбкой ответила она, беря поводья и ощущая, как счастье наполняет её до краёв.
Елизавета и Себастьян покинули поместье, направляясь по извилистой дорожке, окружённой зелёными полями, которые мягко колыхались под лёгким ветерком. Солнце ярко светило, заливая всё вокруг золотистым светом, придавая осеннему пейзажу ещё больше тепла. В воздухе витал свежий аромат опадающих листьев, наполняя их прогулку особым очарованием.
Когда они добрались до старой мельницы, её величественные деревянные конструкции, обвитые виноградной лозой, предстали перед ними, сохраняя воспоминания о прошлом. Остановившись, Себастьян оглядел здание и с улыбкой произнёс:
– Эта мельница сохранила свой шарм, несмотря на годы и перемены.
Елизавета, с восторгом разглядывая мельницу, не могла сдержать восхищения. Солнечные лучи пробивались сквозь трещины в деревянных стенах, создавая волшебные световые блики на старых каменных полах, словно сами лучи стремились запечатлеть эту красоту.
– Давай зайдём внутрь, – предложила она Себастьяну, её голос звенел в тишине, полон нетерпения и любопытства.
Когда они переступили порог, мельница встретила их прохладой и умиротворяющим спокойствием. Запах старого дерева и незабвенной истории окутывал их, напоминая о вечности, хранящейся в этих стенах.
Вдохновлённая атмосферой, Елизавета быстро достала из сумки блокнот и начала делать наброски мельницы и окружающего пейзажа. Каждый штрих был полон живости, её рука уверенно водила по странице, передавая не только образы, но и свои чувства. Себастьян стоял рядом, восхищаясь её талантом и вниманием к деталям, его сердце наполнялось гордостью за ту девушку, что могла уловить суть природы так изящно.
– Эта мельница – настоящий кладезь вдохновения, – произнёс Себастьян, глядя на её сосредоточенное лицо, полное увлечения.
– Да, и я уверена, что здесь скрыто много интересных историй, – ответила Елизавета, погружённая в свой рисунок, её пальцы с ловкостью касались бумаги.
Проведя время в исследовании этого загадочного места, они решили покинуть мельницу, но в самый неподходящий момент Елизавета споткнулась о старую половицу. В тот миг, когда она уже была близка к падению, крепкие руки подхватили её. Себастьян мгновенно схватил её и удержал в своих объятиях, спасая от падения.
Сердце Елизаветы забилось быстрее, когда она ощутила его тепло и силу. Взгляд Себастьяна был полон тревоги, но также и мягкой заботы.
– Осторожно, – прошептал он, его голос звучал низко и уверенно.
Она встретила его взгляд, и в этом мгновении времени, казалось, всё вокруг исчезло. Чувство близости окутывало их, и она не могла не заметить, как его глаза светятся в мягком свете, проникающем в мельницу.
Елизавета чувствовала его тепло, его уверенность, и в её сердце разразилось бурное волнение. Себастьян, в свою очередь, ощущал, как внутри него что то всколыхнулось, пробуждая новое чувство. Ее губы манили его, и в глазах Себастьяна вспыхнуло нечто большее, чем просто волнение – потемневшие от желания, они отражали внутреннюю борьбу. «О чем я думаю?» – резко отдернул себя он.
Елизавета тоже осознала, в какой ситуации они оказались, и быстро отстранилась, стараясь скрыть смущение. Её сердце колотилось в груди, словно желая вырваться на свободу.
– Спасибо, – тихо произнесла она, не решаясь поднять взгляд, ощущая, как её щеки заливает лёгкий румянец.
– Не за что, – ответил Себастьян, стараясь скрыть свои эмоции.
– Нам, наверное, уже пора идти, – произнесла она, пытаясь вернуть себя в привычный порядок вещей, в уклад, который был так комфортен и знаком.
– Да, пожалуй, – согласился Себастьян, хотя в его голосе звучала неуверенность. Он ещё долго не мог избавиться от ощущения её тепла, от того мгновения, которое повисло между ними, как неразрывная нить, связывающая их души.
Глава 8 На грани эмоций
После обеда Елизавета закрылась в своей студии, стремясь найти утешение в искусстве. Картины стали её спасением, единственным способом отвлечься от навязчивых мыслей о Себастьяне. Она сосредоточилась на деталях – поправляла рамки, осторожно подкрашивала уголки старинных полотен. Но чем больше она углублялась в работу, тем сильнее её мысли возвращались к тому моменту на старой мельнице.
Елизавета пыталась подавить всплывающие в сознании образы: Себастьян, стоящий так близко, его тёплые руки, удерживающие её от падения, их взгляды, встретившиеся на мгновение. Этот момент продолжал тревожить её сердце, заставляя вновь и вновь прокручивать его в голове.
Себастьян, сославшись на дела в городе, направился в клуб джентльменов, его шаги были полны решимости, хотя сердце металось в груди. Мысли его были смущены, и он понимал, что ему необходимо развеяться после утренних событий, оставив за спиной тепло и смятение, вызванные встречей с Елизаветой. Образ её не покидал его: манящие губы и блеск глаз, полные невидимой тайны, пробудили в нём желания, о которых он никогда не осмеливался мечтать.
В ту минуту, когда он держал её в своих объятиях, она перестала быть просто младшей племянницей, превратившись в женщину, способную вызвать у него бурю чувств. "Что со мной происходит?" – думал Себастьян, тщетно пытаясь привести мысли в порядок.