Ученик Хранителя Снов. Тетралогия

Глава одиннадцатая. Работа Хранителя Снов

Том слегка надавил пальцами на упругие стенки сфер и, держа сны в кулаке, словно горстку зерен, направился к стеллажу с банками. Ненадолго остановился, как будто размышляя, вытер правую ладонь о халат, разжал пальцы левой руки, сложив ее лодочкой. Еще немного подумал.

Шарик с маяком внутри с тихим звоном скатился в банку с «легендами и сущностями». Спорящие друг с другом люди отправились в «неразрешенное». Один шарик со стуком упал в «не смотреть», остальные отправились в «банально» и в «ни то ни се».

На нижней полке в одиночестве стояла банка с именем Эрни. Он присел на корточки и вгляделся в содержимое. Один крошечный шарик спокойно лежал на дне. Другой перекатывался с места на место и подрагивал. Эрни осторожно взял банку в руки и поднес к лицу.

Банка покачнулась и задрожала: свежий сон занял все свободное пространство в ней.

Эрни прижался носом к банке. Он снова был в «мультяшном» светло-синем пространстве космоса, подсвеченном тепло-желтым солнцем. Пустынная планетка висела рядом. Длинноногий мальчик в узких джинсах встряхивал пушистыми волосами в такт музыке и болтал босой ступней. Он сидел спиной к Эрни. Но его музыка была отчетливо слышна. Позвякивавшие на руке колокольчики красиво оттеняли его высокий голос – он негромко напевал мелодию, которую играл. Эрни еще немного полюбовался сном. А потом отпустил его. Это было легко – просто ощущение, которым он мог управлять. Сон сжался и застыл на дне банки, неподалеку от своего соседа.

Эрни поставил банку на место и выпрямился. Он заметил, что на второй полке снизу так же одиноко стоит банка с именем Мистера По. Интересно, куда Том прячет собственные сны?

Все полки выше были плотно заставлены банками, забитыми мини-сферами почти до краев.

Вдруг все это разом навалилось на Эрни: сны рвались в его сознание, бились о стенки банок, как разволновавшееся сердце, пытающееся выпрыгнуть из коробки грудной клетки.

Эрни отошел от стеллажа и присел на корточки возле груды шариков на полу. Положил газету в каплях дождя (которую до сих пор сжимал в руке) на раскладной стул. Том стоял спиной к стеллажу, скрестив руки на груди, и угрюмо смотрел в окно.

Эрни снова слышал их, чувствовал их пульсацию. Он протянул руку и зачерпнул горсть сфер ладонью. Они быстро начали расти. Эрни накрыл их свободной рукой и осторожно сжал. Сферы перестали расширяться. Теперь Эрни мог рассмотреть их.

В ближайшей из сфер вращался… Эрни сказал бы, что это язычок тумана. Дымчатая лента цвета облака на закате. Эрни понял, почувствовал, что это след. Эхо, отголосок сна, который был здесь. И все-таки это эхо было чем-то важным, чем-то, что он должен был сохранить.

В другой сфере семья роботов солнечным днем играла в мяч на искусственном газоне. В третьей – мускулистый тонконогий юноша убегал от большой тропической змеи. Змея, похоже, совсем потеряла к нему интерес и заползла на дерево. В четвертой – молодой небритый мужчина летал над городом. В пятой – гигантский паук висел под потолком темной комнаты.

Эрни вопросительно посмотрел на Тома. Он все еще стоял там же: скрестив руки, смотрел в окно, задумавшись о чем-то своем. Эрни подумал, что Том не замечает его. Однако он, не отрывая глаз от окна, спокойно произнес:

– Очень хорошо. Положи их туда, куда считаешь нужным.

Эрни накрыл сферы второй рукой и легко надавил на них. Сферы немного уменьшились. Эрни подошел к стеллажу. Он читал все надписи, до которых мог дотянуться взглядом. Мысли и образы путались, сбивались. Наконец сознание Эрни сфокусировалось на банке с надписью «Воплощенное». Он понял, что язычок тумана стоит оставить в ней. Он осторожно взял его двумя пальцами и стал сжимать, держа над банкой. Шарик послушно уменьшался, наконец уплотнился и выскользнул, стукнулся о горку других сфер, лежавших в банке.

Эрни побродил возле стеллажа еще, даже влез на высокий старый табурет, чтобы дотянуться до самых верхних запыленных полок.

Паука и змею он отправил в «Страхи и кошмары», а вот роботы и летающий человек не захотели ложиться туда, куда он пытался их уложить. Сферы не хотели сжиматься, как он ни напрягал пальцы и сознание: они вращались, дрожали и меняли цвет полупрозрачных стенок, становились мутными, плохо просматриваемыми. Эрни понял, что логика здесь не работает. Придется довериться интуиции, постараться включить свое шестое чувство «на максимум».

Он еще раз проверил все полки и перешел к противоположной стене. На этот раз он не читал и не думал, он слушал вибрацию снов. Летящий человек захотел остаться в «Осознанных снах», а роботы отправились в «Интеллектуальное воображение».

Теперь Эрни начинал понимать, почему Том не справляется один. Работа Хранителя Снов была нелегкой. Он никогда не чувствовал себя таким уставшим и истощенным, даже когда занимался тяжелым физическим трудом на улице в разгар зимы. Он еле стоял на ногах и безумно проголодался, хотя на зубах еще остались крошки, а во рту ощущался привкус кофе.

Он вгляделся в худощавое лицо Тома, он тоже выглядел уставшим. Эрни впервые заметил, что волосы и борода у него не седые, как он думал все это время, а светло-русые с проседью. Том был совсем не старым, но уже потерял отца и дядю… и, возможно, кого-то еще… Наверно, у них действительно много общего.

Глава двенадцатая. «Устаревшая модель», шопинг и борода

Том заметил газету, которую Эрни оставил на раскладном стуле. Его лицо еще больше побледнело.

– Как она попала к тебе? – Том выглядел очень обеспокоенным.

Эрни рассказал ему все. Том быстро вышел из «хранилища», набросил полушубок и, выглянув за дверь, прокричал несколько очень странных слов.

Вскоре послышался знакомый шум крыльев Мистера По. Том тихо и быстро сказал ему что-то, сунув в клюв сушеный абрикос, повернул переключатель и выпустил птицу в загадочный приморский город.

Солнце уже высушило крыши и окно, на стекле виднелись только следы испарившихся капель, хотя на горизонте, где размытые очертания улицы блекли на фоне яркой бирюзы моря, виднелся рваный край темной тучи, недавно осыпавшей городок градом и молниями.

Том молча стоял, уперев ладони в подоконник.

Ворон не заставил себя долго ждать. Он постукивал по стеклу когтем, держа в клюве красивый цветок оранжевого цвета. Том открыл окно и впустил ворона. В дом ворвался запах прибитой дождем пыли, мокрой травы, цветов и моря.

– Дана-пор-рядок-Мистерпо!

Том погладил ворона, нежно разглядывая цветок. Он поднес его к губам и закрыл глаза.

Эрни решил оставить Тома наедине с его мыслями и вышел в прихожую, которая нуждалась в уборке. В углу за шкафом стояла какая-то железяка странной формы, там же обнаружились швабра и ведро.

Эрни закатил рукава, набрал в ведро немного воды и принялся оттирать следы мыльных пузырей.

Послышался шелест и звон: Том возник из-за занавеса. Оранжевый цветок теперь выглядывал из-за его уха. На его лице все еще проглядывалось выражение тревоги, а взгляд был немного отрешенным.

– Оставь-ка это. – Том мягко высвободил швабру из цепких рук Эрни. – Знаешь, трудолюбие – это прекрасно. Но иногда стоит экономить свое время и силы.

Том убрал швабру обратно в угол и выкатил железяку, на которую Эрни не обратил особого внимания. У «железяки», однако, имелись туловище, голова, колесики и тряпичный валик.

Том нажал кнопку на спине робота, тот запрокинул назад голову и открыл беззубый рот. Том налил туда воды из стеклянной бутылки и снова нажал кнопку. Из «живота» робота на пол брызнули струйки воды, он зажужжал и поехал, вращая тряпичный валик. От мыльных подтеков вскоре не осталось и следа.

– Модель, конечно, устаревшая, но вполне дееспособная. – Том выключил робота и задвинул обратно за шкаф.

– Здорово! – Эрни никогда раньше не видел бытовых роботов, даже «устаревших».

Дом Тома, помимо волшебных порошков и мистических проходов из одного места в другое, был битком набит разного рода техникой. Том и его дом как будто жили несколькими жизнями одновременно. Однако Эрни про себя отметил, что эта странность не пугает и не смущает его: напротив, ему все больше нравилось здесь.

Эрни натягивал высохшие джинсы и свитер, рукава которого были уже коротки, поверх спортивных брюк и свитшота: так будет хоть немного теплее. День был солнечным, но морозным. Шапку он, однако, решил не надевать, несмотря на холод. Том, как обычно, пренебрегал перчатками.

До торгового центра, благо, идти было недалеко, они решили не брать такси. Том то и дело с кем-то здоровался, протягивая для рукопожатия свои закоченевшие пальцы, сдержанно улыбаясь. «Интересно, каково это: всю жизнь прожить в одном и том же доме?.. Дедушка ведь тоже родился и умер в доме, построенном еще его дедом…»

Внутри торгового центра кипела жизнь: гремела музыка, дети катались на механических оленях, кружащих вокруг елки, упиравшейся в потолок, два розовощеких снеговика ростом чуть выше Эрни приглашали посетителей на мини-каток.

Том и Эрни осторожно продирались сквозь все это великолепие, направляясь к магазину одежды.

Оглядев себя в полный рост в примерочной, Эрни заметил, что протеревшиеся на коленях джинсы и тонкая изношенная куртка ему тоже коротки. Из-под его старой одежды выглядывали вещи, купленные Томом в универмаге «на глаз». Он и не заметил, что здорово прибавил в росте за последнее время. В плечах куртка трещала по швам. Эрни снял ее и повесил на крючок. Было жарко, он закатал рукава. Его руки были сильными и жилистыми, почти как у взрослого мужчины. Бедра и колени казались теперь совсем узкими.

Из-за занавески показались несколько вешалок с одеждой и рука Тома. Эрни повесил их на крючок и снял свою одежду. Рука появилась снова, и еще раз – через несколько минут.

Эрни примерил две пары джинсов, спортивные брюки, фланелевую рубашку, свитер с горлом, три футболки и свитшот. Рука Тома, появившаяся из-за занавески, сгребла и забрала все это, а через минуту возле ног Эрни стояли две пары кроссовок и замшевые ботинки на шнуровке. Следом за ними появились четыре разных шапки.

Когда Эрни наконец вышел из примерочной, Том поджидал его, перекинув через руку, согнутую в локте, стопку носков, шарф, пижаму, халат, белье и варежки. В другой руке он держал мягкие тряпичные кеды того же размера, что и только что выбранные кроссовки.

– Надеюсь, это подойдет? – Том наклонил голову набок и посмотрел в глаза Эрни, чем-то напоминая сейчас Мистера По. («Наверно, птицы тоже перенимают привычки и жесты людей, с которыми живут, как и собаки»).

– Да, но это… не слишком много?

– Не слишком много, чтобы унести в руках сегодня. Все остальное мы купим тебе в следующий выходной.

Том уже направлялся к кассе. Пока они стояли в очереди, он внимательно разглядывал какие-то женские заколки и туалетную воду. Взяв в руки флакон нежно-сиреневого цвета, раскрыл его и приложил крышку к кончику носа, довольно прикрыл глаза, удовлетворенно кивнул и положил флакончик в корзину с носками и прочим. Туда же отправились несколько заколок с искусственными цветами и яркие атласные ленты. «Интересно, для кого это все? Для Мистера По или, может… для Терезы?.. Вряд ли… впрочем, это дело Тома».

Спустившись на эскалаторе на первый этаж, они зашли в небольшую парикмахерскую с большим зеркалом от пола до потолка. Эрни все еще был в своей старой одежде. Высокая сухощавая дама в отглаженном фартуке, с волосами, скрупулезно уложенными в какую-то старомодную прическу, скептически оглядела Эрни, но жестом пригласила его сесть в кресло. Том скромно стоял у входа, обнимая большой бумажный пакет, набитый только что купленными вещами. Его длинная борода небрежно лежала поверх пакета. Разглядывая потолок, он механически перебирал ее. Дама-парикмахер брезгливо покосилась на бороду и принялась педантично продираться гребнем сквозь пушистую шевелюру Эрни.

Том покачивался на каблуках, не открывая рта, что-то напевал себе под нос.

– Вы, как я понимаю, следующий? – Дама уже закончила стричь Эрни и доставала фен.

Том перестал раскачиваться и уронил пакет на пол. Он выглядел немного оскорбленным.

– Спасибо, не сегодня. – Том недовольно нахмурился и заботливо погладил свою бороду (как будто она все понимает и расстроилась).

Глава тринадцатая. Опасное пространство

Эрни хрустел картошкой, поджаренной во фритюрнице, и потягивал маленькими глотками дымящийся какао.

Мистер По сидел на подлокотнике и клевал картофелины с ладони Эрни.

Том сидел за столом, обложившись книгами по средневековой истории, и что-то записывал в свой блокнот. Он уже приготовил одежду для себя и Эрни, в которой они завтра пойдут в школу.

Окно сегодня показывало лесную поляну. В сумерках Эрни разглядел лису, выкапывавшую что-то из-под сугроба, и крупного филина, оглядывавшего темнеющий снежный покров с вершины небольшого кустарника.

Мистер По допил остатки какао из кружки Эрни и даже позволил себя погладить.

В дверь позвонили. За спиной Эрни, где-то там, где висел ловец снов, задребезжал колокольчик.

Том вышел в прихожую, тщательно расправив нити занавеса, которые он потревожил. Послышался щелчок замка.

– Тереза! Какой сюрприз! – Эрни расслышал звук дружеского поцелуя и смущенный женский смех. – Я бы с радостью пригласил тебя на чай, но нужно готовиться к работе. О! Большое спасибо, я твой должник.

Замок снова щелкнул, и Том прошелестел сквозь занавес обратно в комнату. В руке он держал тарелку, на которой лежала половинка еще дымящегося рулета с маком. Поставив тарелку на стол, он достал из холодильника бутылку с вареной сгущенкой и наполнил ей почти до краев кружку с Обеликсом. Отломив половинку от дымящегося рулета, обмакнул его в сгущенку и тут же отправил в рот половину куска, даже не испачкав бороду. Кружка с остатками сгущенки перенеслась поближе к записям по средневековой истории, а остаток дымящегося рулета, теперь тоже аккуратно политого сгущенкой, достался Эрни и Мистеру По.

– Тереза печет замечательные рулеты, – Том говорил с набитым ртом, развернувшись вполоборота и чуть не опрокинув стул. – Почему, ты думаешь, ее кот такой толстый?

Мистер По наклонил голову и прищурился. Видимо, упоминание толстого кота соседки не слишком его обрадовало. Эрни поспешил накормить его с ладони.

Ворон действительно успокоился и, доев рулет, угнездился на коленях у Эрни, как кот, собирающийся вздремнуть на руках у хозяина.

Эрни поглаживал его и наблюдал за Томом, который теперь допивал сгущенку из кружки, одновременно что-то строча в своем блокноте.

Том строчил и строчил, скрипя пером по пергаменту. Свитки исписанного пергамента ниспадали со стола, как на глазах отрастающие локоны. Они множились и множились, а Том уменьшался и уменьшался. Его волосы почернели и стали короткими, и одет он был, оказывается, в шерстяной черный свитер. Его пальцы истончились и скрючились, теперь он царапал пергамент когтем.

Том куда-то исчез. На столе сидел огромный черный ворон с голубыми глазами, смотревшими на Эрни то ли с сожалением, то ли с надеждой.

В окно стучали. В окно билась птица с головой женщины, лицо казалось размытым из-за капель дождя, заливавшего стекло.

Ворон молча сидел на столе, грустно глядя в окно. Эрни стало очень жаль птицу, он хотел впустить ее. Он встал и подошел к окну, собираясь открыть его. Но руки Тома остановили его: они вцепились в его плечи, не давая дотянуться до рамы. Том, снова ставший человеком, зачем-то тряс его.

– Эрни, проснись, нам пора идти. – Мягкий, но настойчивый голос Тома определенно не принадлежал птице. Эрни протер глаза.

Том был уже полностью одет, борода и длинные волосы спрятались под шапкой и шарфом, начищенные ботинки отражали слабый утренний свет.

– Скорее одевайся, вот ключи, я подожду тебя на улице.

Том удалился в прихожую, замок щелкнул.

Сероватая в тусклом утреннем свете комната показалась Эрни какой-то печально-опустошенной.

На столе, рядом с кружкой, на стенках и дне которой виднелись останки сгущенки, лежал измятый оранжевый цветок.

Эрни быстро оделся, зашнуровал новые ботинки, накинул куртку. Набрал в ладонь немного воды из крана над кухонной раковиной, протер заспанные глаза, провел по волосам руками (после стрижки они почти не торчали). Надел шапку (новую, чтобы не привлекать критичных взглядов почтенных дам вроде Терезы) и, не задумываясь, раздвинул нити занавеса и шагнул…

Он забыл сконцентрироваться, забыл, что где-то между «тем» и «этим» домом – целое неизмеримое пространство магии, неподвластной ему субстанции, похожей на густой промозглый туман, то тугой и вязкой, то разреженной и податливой – по непонятным ему причинам.

И сегодня эта субстанция оказалась совсем не дружелюбной: нога Эрни увязла в зеленоватой дымке как в топком болоте, его тело застыло как парализованное, а сознание сделало тройное сальто.

Эрни как будто раздвоился. Часть его по прежнему стояла в проеме между комнатой и прихожей, а другая его часть падала, падала и падала по спирали вниз, окруженная густым холодным туманом со всех сторон. Падать было страшно и приятно одновременно. Стоять было тяжело: спина и грудь как будто отчаянно стремились в противоположные стороны, ногу сильно тянуло вниз, рука, инстинктивно ухватившаяся за дверной косяк, онемела, как после долгого сна в неудобной позе, голова сильно кружилась.

Эрни пытался «прийти в себя» и пошевелить хоть какой-нибудь частью тела, но ничего не получалось. Он попытался представить прихожую Тома, но в сознании всплыла только дверь в дом дедушки. Он попытался ухватиться за ручку, но что-то отбросило его назад.

Вдруг перед глазами возникла фигура Тома. Она то увеличивалась, то уменьшалась, то переворачивалась головой вниз. Фигура протягивала ему руку. Эрни услышал голос, тихий, доносившийся как будто издалека.

– Эрни! – Эрни… Эрни… – Дай мне руку! – руку… руку! – Постарайся! – старайся… старайся…

Эрни улучил момент, когда он и фигура Тома оказались на одном уровне, лицом к лицу, и ухватился за его руку.

Том легко потянул руку Эрни на себя, кружение прекратилось. Эрни увидел прихожую как будто сквозь пузырь воды. Пространство мягко обтекало его, впуская.

– Но… вы же… были на улице?.. – Эрни был рад вернувшейся к нему способности говорить и думать нормально.

Том разглядывал его, как будто ища царапины или ссадины на его коже.

– Шестое чувство: решил вернуться и проверить, все ли у тебя в порядке. – Теперь Том, прищурившись, разглядывал свои наручные часы. – Но нам действительно пора идти, перекусим в школьном кафетерии, идет?

– Хорошо. – Эрни совсем забыл, что они не завтракали.

По дороге Том снова поздоровался с несколькими встретившимися им людьми, хотя было довольно рано. Уже светало, но было облачно, и все вокруг, даже свежий снег, выглядело сероватым. Эрни пожалел, что не встал немного пораньше и не выпил горячего какао или кофе.

Том снова осторожно придержал его за плечо, когда они переходили дорогу. Теперь они шли по узкому безлюдному проулку. Дома здесь были довольно старые, некоторые даже выглядели готично в ареоле серого утреннего света.

Неожиданно Том снова приобнял Эрни за плечо и мягко притянул к себе.

– Извини, что оставил тебя одного. Ты так ловко справился со снами, вот я и решил, что магия совмещения пространства для тебя – все равно что букварь для пятиклассника. И, конечно, ошибся, взвалив на тебя сразу так много. Я поступил безответственно, прости меня.

Эрни не знал, что ответить: взрослые люди никогда не разговаривали с ним в таком тоне. Он очень любил дедушку, но тот всегда был добродушно-молчаливым и уставшим, он редко говорил с ним откровенно, прямо, по душам.

– Это ничего, я почти привык к туману, – честно и просто ответил Эрни.

Глава четырнадцатая. Ушастик

Неожиданно Том остановился перед высокой старой резной дверью из добротной древесины. Эрни чуть не врезался в него.

– Ну вот, мы пришли.

Здание было старым, трехэтажным, из красного кирпича, с большой трубой, торчащей из круто наклоненной черепичной крыши. Окна были узкими и высокими. Некоторые, арочные, поменьше, прятались в нишах. Резной, угрюмый, но в то же время уютный фасад здания был как будто втиснут между двух простых соседей-домов поновее.