Америка-мать зовёт?

– А где я могу найти кого-нибудь нормального?

– Нигде, – ответил Кот, – нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально.

Чтобы спасти тонущего, недостаточно протянуть руку – надо, чтобы он в ответ подал свою.

Единственный человек, с которым вы должны сравнивать себя, это вы в прошлом. И единственный человек, лучше которого вы должны быть, это тот, кто вы есть сейчас.

Правда ли то, что у каждого человека есть свой ангел-хранитель? В любом случае – решать вам. Вы сами создаете свою реальность. Пока вы верите в ангела, он существует как энергетическая сущность, и если вы убеждены, что он заботится о вас, так оно и будет.

Пролог

У вас есть идея фикс, мечта? Все о чем-то мечтают с детства: получить образование, овладеть профессией по душе или захомутать иностранца-олигарха-принца-звезду. Для кого-то идея фикс – попасть в книгу рекордов Гиннеса, проглотив неимоверное количество живых скорпионов или, на худой конец, хот-догов. Для одних счастье – просто быть любимым, иметь дом и детей. Для других – быть независимым во всех смыслах этого слова. Им не хочется связывать себя памперсами и мужскими носками, они спасают мир или спасают себя.

Большинство людей ценят каравай, который им нарезала и подала жизнь.

Некоторые бегут на край света ради иллюзорной мечты.

Герои этого романа – именно такие максималисты, в чем-то наивные, но реальные люди, и в книге рассказано об их реальных приключениях и злоключениях, взлетах и падениях в Америке, этой стране молочных рек и кисельных берегов.

Действия романа разворачиваются в период с 1997 по 2010 год. Названия многих городов и имена изменены.

Жизнь главных героев романа в США напоминает аттракцион «американские горки». Они испытывают и радость, и страх, и разочарование, и даже тошноту, осваивая эту страну в разных штатах, на разных виражах. Итак, пристегните ремни.

Глава первая

Роб

1997, США, Атланта

Роб, сорокалетний американец-программист, знал свои особенности в лицо. Он состоял на учете у психиатра и инфекциониста. Психиатр посоветовал пить антидепрессанты день и ночь, размечтался! Инфекционист порекомендовал не употреблять спиртное, жареное, жирное…

Роб не сомневался, что у врачей заговор с фармацевтическими компаниями против простых людей. Им лишь бы напридумывать диагнозы, чтобы потом деньги выкачивать на лекарства… Как будто на самом деле можно навсегда отказаться от бифштекса с кровью, мороженого, пиццы, чипсов и шоколада!

Ощущая себя смертником, как предсказал инфекционист, Роб мечтал об одном – передать свои гены в будущее. Но как это сделать, если любопытные американские бабенки, потенциальные невесты, всё готовы про тебя разнюхать! Полицейские сайты облазят, лишь бы компромат найти, если он там есть. А он на Роба был!

Затянувшись ментоловой сигаретой, попивая колу с ромом, Роб размышлял, какая жена может стать для него лотерейным билетом. Супруга ему очень нужна: адекватная, здоровая и красивая мать его будущих детей! Роб не верил в загробную жизнь, и ему не хотелось умереть, не оставив после себя минимум троих. Он жалел, что не решил эту жизненно важную задачу раньше, в молодости. А молодость незаметно как-то убежала, сверкая то ли пятками, то ли шинами автомобиля…

Все эти искусственные оплодотворения слишком дорого стоят – Роб не имел в наличии лишних тридцати тысяч долларов, чтобы заплатить самой дешевой суррогатной матери. Жена нужна такая, чтобы не лезла в его прошлом копаться, чтобы не задавала ненужных вопросов, а некоторые вещи не понимала бы вообще! Так где же такую дурочку найти? Да нет, дурочка ему не нужна. Хочется красавицу, молоденькую, чтобы было весело и в постели не скучно, и перед друзьями не стыдно… Хотелось прослыть экстремалом…

Молить Бога о помощи он не собирался. Роб считал, что Богу некогда на индивидуальные заказы миллионов людей откликаться, он же не официант в ресторане «Жизнь». Бог – это программист-игрок, который создал Вселенную – компьютер и разные компьютерные игры к нему, и играет. И ему на самом деле до фонаря, построили люди храмы, надели крестик на шею, окрестили своего ребенка, читают на ночь Библию или Упанишады или нет.

Помешивая пальцем лед в стакане, Роб играл с идеей о наследниках и идеальной жене, как искусный повар подбрасывает в воздух тесто для пиццы.

Роб отпил рома с колой и разгрыз зубами кусочек льда. Холод мгновенно сковал гортань и добрался до возбужденного мозга, сжав его болезненной колючей проволокой. Несколько глубоких вдохов и выдохов – и откровение брякнуло его в лоб, запульсировав болезненно там, где, по утверждениям йогов, должен быть третий глаз.

Эврика! Нужен языковой барьер. Жена-иностранка, как у друга Дэвида! Полулысый, очкастый, низкорослый Дэвид привез себе длинноногую блондинку из какой-то страны бывшего Советского Союза. Название этой страны еле выговоришь. Жена моложе его лет на двадцать. А чем Роб хуже? Он будет получше многих во всех отношениях.

И как он раньше не догадался! Надо жену Дэвида попросить, пусть фотки подруг покажет, может, стоит кому и написать? Нельзя медлить. Часы времени тикали. И не в его пользу.

Глава вторая

Марина

1996, Узбекистан, Ташкент

Узбекистан! Хлопково-бахчевой, гранатно-инжирный, яблочно-грушевый, плово-шашлычный край! Горнолыжные курорты и ледники, облизываемые солнцем как ванильное мороженое. И, конечно, пустыни, которые занимают семьдесят процентов площади республики. Ташкент, столица и мегаполис, город театров, дворцов и базаров. Родина Марины.

Марина, как все, окончила школу, как все, плясала на выпускном, училась на филологическом факультете Ташкентского университета с 1990 по 1996 год и устроилась на ординарную работу в обыкновенной школе учителем русского языка и литературы, подрабатывая написанием курсовых и дипломных работ на заказ.

Как учителю в среднеобразовательной школе ей платили в месяц всего двадцать долларов. И частенько три работающих человека в системе загнивающего социализма – она, мама и папа – спорили, чья очередь купить шампунь или туалетную бумагу. Разумеется, ей хотелось вырваться из этой вечной нехватки денег. Из родительского гнезда – тоже. Но она была не в состоянии достаточно зарабатывать и самостоятельно снимать квартиру, хотя ей и в голову это не приходило. Марина не умела ни откладывать деньги, ни оплачивать счета, ни вести бюджет.

В свои двадцать два года Марина считала себя незаурядной девушкой. И судьба русской учительницы ее мало устраивала. В Средней Азии ранние браки всегда были нормой, а Марина чувствовала себя старой девой. Почти все патриархальные подруги вышли замуж, обзавелись детьми и при встрече не стеснялись залепить ей пощечину-вопросик: «Когда же ты замуж выйдешь?»

Марина давно сказала себе, что ее призвание в жизни – быть журналистом, писателем. Поэтому и замужество должно было быть у нее неординарным. Чтобы потом написать об этом! Зачем ей русский или любой другой житель стран СНГ, когда «выйти замуж за американца» стало модно? Не от мира сего? То же самое, что улететь на другую планету?

Марина разослала свои фотографии в иностранные журналы знакомств, но безрезультатно. Ожидаемая лавина писем почему-то не встряхнула ее мирок. Марина попросила подругу в Америке посодействовать, а сама стала ходить к экстрасенсу.

Экстрасенс объяснила Марине, что для того, чтобы открыть дорогу в другую страну, нужно работать с сознанием и пространством. Работа над сознанием заключалась в чтении книг об Америке. Экстрасенс предупредила, что могут пройти годы, прежде чем она уедет в страну мечты. Но нельзя сдаваться. И Марина начала читать все подряд. «Унесенные ветром», «Анжелика в Новом Свете», «Последний из могикан», «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» и «Приключения мессии, который мессией быть не хотел» Ричарда Баха, книги о здоровье и самовнушениях-аффирмациях Луизы Хей и, конечно же, ставшие популярными романы Карлоса Кастанеды о шаманах. Ей о-очень понравилась идея, что шаманы имели невидимых союзников и те помогали им в разных магических делах.

Работать с пространством нужно было определенным образом. Например, ходить в церковь. Раздавать подаяние всем нищим, стоящим около собора. Для этого Марина покупала горячие свежие булочки, штук пятнадцать-двадцать, раздавала всем, просящим подаяние около церкви, и впитывала своей аурой-душой все восклицания-пожелания: «Помоги тебе Бог!», «Дай Бог тебе здоровья!», «Спасибо тебе, красавица! Благослови тебя Бог!»

В один прекрасный солнечный день, девушка, вооружившись ведерком, тряпкой и бабулькой своей, потелепалась на трамвайчике на Боткинское кладбище. У входа, недалеко от памятника футбольной команде «Пахтакор», разбившейся в 1979 году, набрала воды и уверенно зашагала за гидом – бабулькой – к захоронению видных служителей Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Бабулька стояла в тени деревьев и кусала выбившиеся из-под платка единичные волосинки. Она с любовью смотрела на занятие взрослой внучки, отмывающей могильные плиты священнослужителей от птичьего помета и глины, и мудро удерживала свое мнение при себе, полагая, что выйти замуж за рубеж – это «мечты Наполеона».

После совершенного ритуала они посетили храм Александра Невского, раздавая у входа булочки, поставили свечки за упокой души усопших родственников. Марина ставила свечки за упокой архимандритов и митрополитов, чьи могилы и памятники отмыла от птичьего помета и глины, и мысленно просила открыть ей дорогу в страну Шварценеггера, Диснейленда и, конечно, Фредди Крюгера. Особенно, про Фредди. Ой, как нравились ей американские фильмы ужасов, просто ужас какой-то.

Еще экстрасенс посоветовала наладить контакт со своим Ангелом-Хранителем. Объяснила Марине, что нужно с ним разговаривать, благодарить, когда дела идут гладко, а не себе приписывать достижения по жизни, а ему, невидимому своему союзнику. Девушка стала разговаривать вслух с невидимым Ангелом-Хранителем и просить его помочь в реализации своей идеи фикс – «замуж за рубеж» и «жизнь не как у всех».

Глава третья

Антон

1997 год, Россия

В камере предварительного заключения было холодно и неуютно. Деревенскому мужику Антону шили дело о разворовывании колхозного имущества. Шесть лет тюремного заключения – это вам не роды у животных принимать. Бывало, не может разродиться корова, нужно руку по плечо вместе с веревкой в нее засунуть, нащупать головку теленка, развернуть плод, веревкой ножки обмотать и тащить…

А кто будет кормить шестерых детей-подростков, если он сядет? Ну, угнал грузовик с зерном, ну и что? Он и лошадей табунами угонял и татарам знакомым продавал. И лес колхозный валил и продавал председателю колхоза, у которого не было леса! Он же не один такой, кто помог колхозу-миллионеру развалиться в послеперестроечные годы. Председатель с зоотехником и их подручные сколько себе нахапали? Приватизировав колхозное добро, особняки не построили, а воздвигли, машины не купили, а выцарапали из глотки агонизирующего социализма! По ним давно тюрьма плачет кровавыми слезами! А кто он? Так, мелкая сошка, которая научилась выживать.

Антон сидел на бетонном выступе, заменяющем койку без матраса, рассматривал неровности бетонного пола и гармонично сочетающиеся с ним грязно-серые металлические раковину с унитазом, ежился от холода.

Тюремщики следственного изолятора не включали отопления зимой из принципа: покукожишься с недельку-другую, заработаешь чахотку и не постучишься, а заскребешься в двери коготками отчаяния! Не просто пойдешь на сотрудничество со следствием, а поползешь на сотрудничество на карачках, на карачечках!

Двери, старые и грязные, открылись со скрежетом, и вошел долгожданный проверяющий, как «луч света в темном царстве!» Антон ему деньги давал на сигареты. Вот они, «Прима», и спички! Атрибуты свободы!

Проверяющий испытующе посмотрел на арестованного.

Антон – рыжий низкорослый мужчинка с непримечательной внешностью, но бросающимся в глаза, вызывающим имиджем – проколотыми ушами с серьгами-кольцами, как в пиратских фильмах, и вытатуированным именем жены на левом предплечье. У подследственного были маленькие серо-голубые глаза, прячущиеся под грязно-рыжими бровями-домиками, такие хитрые-прехитрые. И это проверяющего бесило больше всего на свете. Он ехидно заметил Антону, что в камере «жарковато будет» и «дыму нужен выход», достал пистолет и разбил стекло в окошке. На его холеном лице вальяжно расселась самодовольная улыбка как у царя Всея Руси Петра Великого, когда тот понял, что прорубил окно в Европу.

Робкие снежинки стали залетать в камеру через решетку.

Нельзя признавать свою вину. Да разве он виновен? Государство поставило его в ситуацию, в которой честным путем невозможно прожить! Нельзя ему сдохнуть раньше времени! Что же такое придумать, чтобы следователь закрыл дело?

Следователь Василий Иванов – малый не дурак, но получает немного. Конец девяностых! Кто сейчас много получает, если не ворует? Друган его получает не хило, и то потому, что в Америку вырвался и дома там красит богатеньким и не очень богатеньким буратинкам.

О, Америка! Шоколадные водопады, ванны с шампанским, изумрудные мостовые и пальмы, плодоносящие долларами! Страна-сказка, страна-рай, молочные реки и кисельные берега!

Стоп! А если убедить Следака-Васька, что можно в Америке заработать, свои люди есть и помогут? Чем черт не шутит!

Глава четвертая

Марина и Роб

Марина с детства верила, что совершенно случайно попала в семью врача и музыканта, может, ее подбросили инопланетяне? Ощущение необыкновенности и избранности таскалось за ней невидимым хвостом. Хотя она, так же, как и все ее ровесники, помогала родителям по дому, бегала за хлебом и играла со своим единственным младшим братиком Александром, которого обожала.

Она помнила себя с пятилетнего возраста, когда всем игрушкам предпочитала плюшевых зайцев.

В начальных классах школы Марина больше всего любила сказку «Алиса в стране чудес». Виниловые музыкальные пластинки рассказывали и напевали истории о скучающей иностранке, которая в погоне за кроликом оказалась на другом конце земного шара. Песни из этого увлекательного путешествия Марина знала наизусть.

Когда одноклассницы увлекались мальчиками, прическами, сбегали с уроков, Марина много читала и писала статейки в местную детскую газету. Она прыгала от счастья, а у папы при виде своей фамилии в газете начинали блестеть глаза от гордости. Он произносил, растягивая слоги: «Я – ща-слив!» И эта его фраза весила для дочери больше, чем все «молодец», «круто» и подобные похвалы, вместе взятые.

С седьмого класса Марина увлекалась астрономией и уфологией, бегала по утрам и мечтала улететь с инопланетянами осваивать другие планеты. Но инопланетяне за ней не прилетали и даже на контакт не выходили. Наверное, побаивались.

Родители ее были почти что идеальными – она росла без мата, драк и пьянок. Мама и папа дали дочке музыкальное образование, уверенные в том, что это обеспечит ей в будущем «кусок хлеба», и оплачивали ее кратковременные увлечения легкой атлетикой и танцами, а также подписку на журнал «Наука и религия».

Мама, роскошная брюнетка с серо-зелеными глазами, работала за рубли и копейки врачом в государственной социалистической больнице, а также занималась духовным развитием дочери, таская ее в консерваторию, театры и музеи. А папа зарабатывал.

Отец Марины обожал дочь, был заботливым, веселым, простым в общении человеком, больше хвалил, чем критиковал, имел несколько профессий: и фотограф, и музыкант, и сварщик, и плотник, и шофер. Как волшебник, он мог все: гвоздь забить, поесть приготовить и посуду помыть, капусту засолить, симфонию сыграть, закупки сделать. Вставал раньше всех, заваривал кофе жене, готовил завтрак детям. Папа приучал сына к спорту: водил его на карате, а по вечерам садился на велосипед, методично разрезая им микрорайон Юнусабад, а юный Алекс бежал за ним, ибо в жизни очень важно уметь не только драться, но и убегать от опасности.

Полезное ископаемое, а не человек! Внешности был не броской, но с отличительной лысиной, как у вождя пролетариата Владимира Ленина.

В 1997 году отца Марины прооперировали в онкологическом диспансере – нервы, нервишки, нервищи. Он тяжело переживал факт, что ему оттяпали три четверти желудка. Не было сил работать, а работать он любил. И не мог есть как раньше. То – нельзя, сё – нельзя, стал раздражительным, критичным, одним словом – больной человек. Марине хотелось вырваться из родительского гнезда, где она прожила почти четверть века, и не жить в ситуации, когда все вокруг пытаются угодить больному отцу. Своего местного бойфренда Тимура, тихого паренька-программиста с монголоидным лицом, она воспринимала только как секс-партнера. Подарки он ей не делал, в любви не объяснялся, планы на будущее не рисовал. Ее вообще никто замуж не звал. Тимур кормил Марину шашлыками и удовлетворял в сауне. Правда, после этих удовлетворений у нее были синяки на бедрах из-за его костлявого телосложения, и в этом Марина видела некую физиологическую несовместимость. Кроме того, Тимур был татарином, а Марина видела себя только рядом с супругом европейской внешности. Да и родственники его, скорее всего, были бы против такого брака.

Русская пословица гласит: «Лучше синица в руке, чем журавль в небе!» Может, для кого-то это и так. Но Марине нужен был журавль – муж из другой страны. Тимур был для нее синицей в руке: он рядом, его не надо завоевывать!

А ей хотелось быть Завоевательницей. Ведь не каждой русской из какого-то Узбекистана посчастливится завоевать сердце заморского принца!

Если бы Марина была воздушным шариком, то непременно лопнула бы от счастья, когда получила долгожданный толстенный конверт от американца – подруга Галина посодействовала, заинтересовав Роба фотографиями учительницы из Узбекистана. Письмо из Америки!

Для Марины что «американец», что «принц», что «инопланетянин» звучали одинаково таинственно и внушительно. Это произошло в день ее рождения, ну чем не положительный знак?

Роб на фотографиях выглядел высоким, статным, широкоплечим и моложе своих лет. Стрижка бокс делала его похожим на военного.

Роб позировал, сидя за рулем красной машины с открытым верхом и на работе – около компьютера. Программист! Это – профессия. Марине ни в коем случае нельзя было подставить родственников и выйти замуж за какого-нибудь пастуха, слесаря, плотника, маляра (нужное подчеркнуть). Это было бы просто неправильно в ее понимании, она же не кассирша в магазине и не парикмахерша, в конце концов! Кастовые предрассудки надо уважать! Так что внешними данными и статусом Роб ей подходил!

Марину раздражали мужчины с татуировками, серьгами, хвостиками и длинными волосами вообще. Она обратила внимание на то, что Роб не относился к тем, кто слишком много денег тратит на свою внешность. Портрет американца был необычен тем, что правая сторона лица отличалась странным изгибом брови и наличием полуулыбки, которая отсутствовала на левой стороне лица. Разумеется, с этим-то портретом Марина сходила в гости к подруге – психологу Ларисе. Та поставила свой диагноз: «Этот – темная лошадка. Сложный характер. Из тех, кто привяжет к кровати и будет бить ремнем».

Марина, конечно, не придала словам Ларисы вселенского значения, отметив в уме, что лошадок любого окраса можно заездить.

Они стали переписываться. Благо, английский Марина немного знала. Во всяком случае в школе ездила на олимпиады по английскому языку и в университете им никогда не брезговала. Он ей давался гораздо лучше, чем узбекский язык.

По содержанию писем Роб был идеально подходящей кандидатурой. Он вырос в большой семье, значит, не мог быть эгоистом. Отец – священник, значит, вера в Бога и мораль с этикой у него не хромали. Место жительства – Атланта, огромный город, столица штата Джорджия, развлечения, русские магазины, в общем, не стыдно будет писать письма подружкам «из Атланты». Это же не Урюпинск и не Турткуль какой-нибудь! Также Роб четко дал Марине знать, что детей он очень хочет, двоих-троих. То есть, ясное дело, не какой-нибудь эгоистичный козел-отшельник, которому по барабану материнские инстинкты, пока что спящие в ней. И самое удивительное, по телефону у него был сладкий, романтичный, сексуальный голос. От этого голоса ее барабанные перепонки мурлыкали как довольные кошки. Она была готова слышать этот голос всю жизнь!

Марина отправила Робу свои фотографии. На одних она была натуральной шатенкой в очках, на других – крашеной нахимиченной блондинкой в линзах. Чтобы показать американцу все свои достоинства, она поехала в фотосалон, где переоделась в ультракороткое бирюзовое облегающее платье, с целью «охмурить иностранца». Она не относилась ни к костляво-аскетичным, ни к хрупко-низкорослым девушкам. Для карьеры супермодели она не была достаточно высокой, но «пушинкой», которую снесет дуновением ветра, ее тоже нельзя было назвать. Девушка носила четвертый американский размер, весила сто тридцать два фунта при росте пять футов и четыре инча. У нее были широкие бедра, стройная талия и третий размер груди. Родинка украшала ее левую щечку. Узбек-фотограф сделал несколько удачных снимков русской невесты и по ходу дела пригласил ее в местный аквапарк. Его приглашение она восприняла как пыль на зеркале и с наигранной благодарностью отклонила. Зачем ей размениваться по мелочам, когда скоро она ступит на другой континент?

Роб, к удивлению и радости Марины, созрел быстро, стал просить о встрече в столице России. Митрополиты усопшие с Ангелом-Хранителем, должно быть, побеспокоились! Пространство начинало вибрировать и мурлыкать, как ей нужно, довольное проведенными ритуалами!

Американец выслал восемьсот баксов, чтобы она могла купить себе билет до Москвы и снять номер в гостинице. Для ее семьи это были огромные деньги.

Ну вот, мужчина, который не любит разбрасываться секундами! Уже это достойно уважения – решила девушка.

31 октября 1997 года. Марина прилетела на день раньше, и с розой в руке встречала Роба в аэропорту Шереметьево. По идее, встречать девушку с розой в руке должен кавалер, но Марина решила взять быка за рога, ведь она была все равно не как все. Поэтому к ней привычные правила этикета не применялись ни с правого, ни с левого бока.

У них было три дня, чтобы посмотреть друг на друга и измерить температуру отношений. Находчивая невеста, будучи холериком по натуре, все запланировала: музей палеонтологии, мавзолей, Большой театр, цирк, Кремль. Марина обнаружила, что вникать в американскую речь своего потенциального жениха ей не так легко, как казалось! Голова ее раскалывалась от новых слов. Но, к счастью, на Красной площади работали англоговорящие гиды, парочка наняла одного из них, и Марина отключила свои взвинченные дымящиеся извилины.

Девушка не верила своим ушкам, когда американец заговорил о женитьбе до всяких интимных отношений. Она ожидала, что он будет считать ее обязанной ему за поездку и оплаченные расходы и что постельные отношения будут само собой разумеющимися. Роб же так не считал, о чем сразу ей заявил своим томным красивым голосом: «Ты мне ничего не должна».

Ну, не святой ли? Такие не валяются на дороге! И такой мужчина еще не женат и не имеет детей! Ах уж эти глупенькие американские бабенки! Ничего-то они не понимают в жизни!

В Москве все три дня американский жених не пил и не курил, что было для Марины так же важно, как туристам в Париже сфотографроваться около Эйфелевой башни. Чувство юмора у Роба было неиссякаемым, и оба поняли, что скучно вместе им не будет. А еще он умел делать смешные рожицы и забавно-неуклюже танцевал.

Роб окончательно покорил сердце русской учительницы: в лифте гостиницы «Измайлово» вытащил из кармана куртки золотое колечко с бриллиантом в четверть карата и надел ей на палец. И подошло ведь! Ну чем не знак, что этот кусок мяса годится для ее вилки? Только вот в лифте, без коленопреклонения, свечей и шампанского, как она видела в американских фильмах…

Марина носила только серебро в те годы, и кольцо от Роба было первым золотым аксессуаром в ее жизни. Еще будучи подростком, она равнодушно относилась к фирменным тряпкам, украшениям, даже ногти до семнадцати лет грызла. Поэтому никогда не раскручивала родителей на золотые цепочки и сережки. У Марины вообще уши были не проколоты. И она не заморачивалась подобно некоторым модницам, к какому наряду какие серьги надеть.