Близняшки от босса. Сердце пополам

Глава 5

Около двух лет назад

Снежана

– Как оказалось, у вашей супруги с репродуктивной системой все в порядке, – заявляет доктор Ильясов, переводя многозначительный взгляд с меня на Антона.

Эта новость окрыляет меня. Около года напрасных попыток забеременеть. Угроза бесплодия. Жестокие слова мужа, что виновата я. УЗИ, анализы, осмотры у гинеколога.

И, наконец, я могу выдохнуть.

Но…

– А вот вам надо было сразу сдать анализ, тогда бы мы не мучили так долго вашу жену. Знаете ли, мы всегда рекомендуем сначала обследоваться супругу, чтобы исключить мужской фактор. Однако в вашем случае именно в нем проблема…

– Что? – мрачнеет Антон, а я беру его за руку.

Ильясов листает папку с нашими анализами, достает листок, протягивает его мужу.

– Судя по всему, вы не сможете стать отцом, – сообщает он, пока Антон в показатели всматривается.

– И что это значит? – выдергивает свою ладонь из моей. Нервно. Будто я сделала что-то не так.

Вжимаюсь в спинку стула, складываю руки на коленях. И не отвожу глаз от врача.

– Причины могут быть разные: генетика, перенесенные заболевания, воспаления, – поясняет Ильясов. – Но итог таков. Вы бесплодны.

– Как это? У меня по мужской части все отлично. Без осечек, – с какой-то неуместной гордостью выдает Антон, заставляя меня залиться краской и потупить взгляд.

Не то, что у меня какие-то претензии. Мне вообще сравнивать не с кем. Первый и единственный. Мой муж. Но… Как же неловко говорить об этом…

– Это не связано, – качает головой репродуктолог. – Как бы понятнее выразиться… вхолостую все работает, – пожимает плечами.

Антон умолкает, погружаясь в свои мысли. Недобрые, судя по витающему вокруг напряжению.

Тем временем я не могу не задать главный вопрос.

– Можно ли что-то сделать? – тихо лепечу я, опасаясь реакции мужа. – Есть ли у нас шанс стать родителями?

– Скажем так, – Ильясов подается вперед, сцепив руки в замок. – Я вижу только два пути. Или взять ребенка из детдома, – задерживаю дыхание, понимая, что Антон никогда не пойдет на это. – Или сделать ЭКО с донорским материалом. Есть у нас клиника с мощной базой, там можно выбрать по описанию, чтобы на вас был похож донор. Фотографии, само собой, не предоставляются. Но основные черты указаны. И…

– Нет, – резко поднимается Антон, с грохотом отодвинув стул. – До свидания, – небрежно бросает репродуктологу.

Хватает меня за руку и дергает на себя, заставляя встать. Быстро шагает на выход, волоча меня следом, словно куклу. Успеваю промямлить доктору слова прощания – и вылетаю за дверь.

– Антон, – жалобно зову, путаясь в каблуках и спотыкаясь.

– Что «Антон»? – рявкает он на весь коридор. – Хочешь ЭКО от донора, здоровая ты моя? – со злобой кричит. – У нас нет таких денег, – быстро находит причину отказать, хотя даже стоимость не уточнил.

По пути мы чуть ли не сбиваем с ног какую-то женщину. Она изучает нас некоторое время: не каждый день увидишь подобное «шоу». А потом возвращается к беседе с рыжеволосой девушкой, что стоит ко мне спиной.

– Все образуется, – заверяет ее.

С грустью смотрю на подрагивающие от всхлипов плечи и вздыхаю. Видимо, у девушки тоже какие-то проблемы. В этой клинике собираются несчастные вроде нас с Антоном…

***

Домой мы возвращаемся в полной тишине. Пока я переодеваюсь и принимаю душ, Антон скрывается за дверью кухни. И это не к добру. Мне бы переждать, пока он остынет.

Но я не могу оставить мужа одного в такой момент. Аккуратно толкаю пластиковое полотно, бесшумно подхожу к столу. С жалостью наблюдаю, как Антон наполняет стакан и опустошает залпом. Муж привык топить проблемы. А я терпеть не могу, когда он пьет.

Тем не менее… Делаю вдох и опускаюсь на стул напротив.

– Антош, мы справимся, слышишь? – отодвигаю бутылку, что стоит между нами, в сторону.

Муж вонзается в меня бесцветными, опустошенными глазами.

– Как? Что родителям и друзьям говорить? Какой я ущербный? Или объявим себя чайлдфри? – вливает в себя еще одну порцию, морщится. – Или в детдоме непонятно кого с плохой генетикой возьмем? – каждое слово ядом пропитано.

Абсолютно не согласна с Антоном. Все от воспитания зависит. Но я здесь не для того, чтобы спорить. Договориться хочу. Найти компромисс, чтобы сохранить семью нашу.

– Ну, можем же рассмотреть возможность сделать ЭКО. Пусть нам подберут донора в базе, на тебя похожего, – накрываю его крепко сжатый кулак ладонью. – Цвет волос, глаз, группа крови… Это будет наш с тобой малыш и больше ничей, – закусываю губу изнутри и умолкаю, наблюдая, как муж багровеет от злости.

Отпускаю его руку и на всякий случай отодвигаюсь от стола. Боюсь, когда он такой.

– А почему бы тебе не рассмотреть возможность пойти и переспать с кем-нибудь? – с уничтожающей яростью цедит Антон, будто я когда-то ему изменяла. – Это будет дешевле. Вообще бесплатно. А если постараешься хорошо, так еще и заработаешь, – ухмыляется зло.

– Антон! – подскакиваю с места возмущенно. – Это не одно и то же!

– Пф-ф, – закатывает глаза. – Для меня одинаково. Я не собираюсь столько бабла вываливать за ребенка от чужого мужика. Бред! – раздраженно смахивает со стола стакан, и он разбивается вдребезги о плитку на полу.

Вздрагиваю от его грубых слов. Все-таки мы о ребенке говорим. Но Антон настроен категорично.

– Успокойся, дорогой, – прошу мужа. – Не будем об этом.

Окинув его взглядом, разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Короче, так, – бросает мне в спину так холодно и цинично, что невольно покрываюсь мурашками. – Никаких ЭКО, доноров и детдомов! Или так живем, или проваливай к чертям. Ищи себе быка-осеменителя!

Больно от его слов. Обидно дико. Но я подавляю эмоции. Продолжать разговор, когда муж в таком состоянии, бессмысленно. Антона не переубедить.

Сбегаю. Запираюсь в спальне, прячусь под одеялом. И плачу. Ведь точно знаю, что никогда не предам любимого человека. Не смогу бросить его в беде.

Буду рядом…

Но это значит, что у меня не будет детей. Я не стану матерью, не прижму к груди крохотный пищащий комочек. Не буду наблюдать, как он растет и превращается в личность.

Антон и я. Только вдвоем. Без всякой надежды.

Без будущего.

Готова ли я на такую жертву ради любви? Не знаю… Ничего не знаю!

Поэтому утыкаюсь носом в подушку и реву надрывно.

***

Спустя время Антон вдруг заявляет, что передумал. И нашел деньги на процедуру ЭКО. Ставит единственное условие – сделать его в клинике за границей, чтобы в России никто не узнал об этом. Потому что хочет сохранить свой диагноз в тайне.

А я согласна на все, что прикажет муж. И готова лететь с ним хоть на край света. Ради НАШЕГО малыша.

***

Сейчас. Снежана

На протяжении всех выходных мой истерзанный мозг пронзали воспоминания. Крутились в сознании, словно в мясорубке. Мучили меня,  били больно.

И вот сейчас я вновь «просматриваю» кадры прошлой жизни с Антоном. Понимаю, насколько глупа была. Как много я ему прощала. Чем жертвовала ради него.

А взамен получила жуткий синяк на пол-лица, который я старательно пытаюсь замазать тональным кремом…

Я любила своего мужа. Искренне, немного наивно, без памяти.

А он меня?

Второй слой тоналки ложится на скулу. Гематома становится бледнее, однако царапина от обручального кольца все еще проступает коричневато-красной полоской.

Замираю. Опускаю взгляд на безымянный палец правой руки. Одним движением проворачиваю колечко из белого золота, что крутится внутри красного. Так называемый «антистресс».

Шумно выдыхаю – и рывком снимаю обручалку. Откидываю на столик.

Кольцо катится по поверхности и улетает куда-то на пол. А мне плевать.

– Что ты решила, дочка? – на пороге комнаты появляется мама.

Опирается плечом о косяк двери и обхватывает себя руками. Заметно нервничает.

– Разве есть варианты? – фыркаю я и продолжаю наносить макияж. – Я подаю на развод.

– Хорошо подумала? – уточняет чуть слышно, а я яростно сжимаю кисть в руке.

– Мама, – поворачиваюсь к ней и скулу демонстрирую. – Антон помог мне определиться, – возвращаюсь к зеркалу. Яростно провожу кистью по коже. – С ним мне зарплаты на косметику не хватит. Кстати, сам он в финансах меня ограничил. И прогнал работать.

– Как же так, – сокрушается мама и садится на край кровати позади меня. – Такая семья была. Такая любовь… Может, Антон на эмоциях? Зацепила ты словами его грубыми? Наверное, он жалеет теперь…

– Все выходные «жалел». Так сильно, что не позвонил даже, – выдаю с обидой в голосе. – А что если в следующий раз он… на Риту руку поднимет? М-м-м, мам? – опять оглядываюсь.

Она взгляд опускает, молчит задумчиво.

Я же мельком смотрю на часы и подскакиваю мгновенно.

– Черт, опаздываю! Сегодня мой первый рабочий день! Не хватало еще проштрафиться из-за синяка, – стискиваю кулаки со злостью.

Хватаю сумку, бросаю в нее косметичку, не забыв взять тональный крем. На всякий случай. Чтобы подправить «грим».

Чмокаю грустную маму в щеку, мчусь в комнату к Рите, чтобы поцеловать ее спящую на прощание. И только потом со спокойным сердцем направляюсь в офис. Доказывать новому боссу, что он просто жить не сможет без такой помощницы, как я.

Надеюсь, Шторм не пошутил тогда в кондитерской?..

Глава 6

Некоторое время спустя

В приемной непривычно пусто. Само помещение кажется мне незнакомым, чужим, ведь в день собеседования у меня не было ни возможности, ни моральных сил рассмотреть его. Я запомнила лишь гудящую толпу, духоту, бешеный стук собственного сердца и… карамельные глаза босса. И еще его слова об акулах. Тогда, в лифте, я не придала им особого значения, но сейчас…

Я растерянно переминаюсь с ноги на ногу, оглядываюсь. Но табличка на дверях кабинета свидетельствует о том, что я пришла по адресу.

Вадим Шторм, генеральный директор.

И мой единственный шанс встать на ноги после полутора лет декрета.

Сделав глубокий вдох, стучусь в дверь. Не дождавшись приглашения войти, опускаю ладонь на ручку и надавливаю. Заперто.

Нахмурившись, скольжу взглядом по циферблату своих часиков: босс опаздывает на десять минут. Впрочем, как о начальстве говорят? Задерживается?

За спиной раздается частый цокот каблуков. Не успеваю повернуться на звук, как меня припечатывает стервозный голос:

– А вы, собственно, кто?

Оглядываюсь и сканирую тонкую фигуру, облаченную в блузку с расстегнутыми пуговками в области декольте и облегающую юбку. Выглядит прилично и вызывающе одновременно.

Поднимаюсь к лицу девушки. Оно могло бы быть симпатичным, если бы не слой макияжа и кривая гримаса. Впрочем, сегодня и я, благодаря стараниям Антона, выгляжу, как фарфоровая кукла.

И как назло гостья впивается взглядом в мою распухшую скулу. Импульсивно поправляю волосы, прикрывая «подарок» от мужа, отворачиваюсь от света и молюсь, чтобы слой тоналки не успел размазаться.

– Меня зовут Снежана. Новая помощница Вадима Шторма, – руку протягиваю, но мой жест нагло игнорируется.

– Мне о вас ничего не говорили, – надувает девушка губы, отчего они кажутся еще пухлее. – Выйдите и подождите в общем отделе, пока я узнаю, – приказывает неожиданно.

Тон такой, будто она здесь хозяйка. Или… любовница босса. Надеюсь, что не последнее.

– Нет, пожалуй, я останусь на своем рабочем месте, – складываю руки на груди. – И вы не представились.

– Думаешь, если на собеседовании всех обскакала, то хамить можешь? Не с того ты знакомство с коллективом начинаешь, выскочка, – цедит она надменно.

Чувствую, что у меня сдают нервы, и без того расшатанные поступком мужа, беспокойством за дочь и в принципе страхом перед первым днем в медиахолдинге.

Мысленно считаю до семи (мое счастливое число) и обратно. Слегка приподнимаю уголки губ, но в свои слова вкладываю максимум строгости.

– Мы с вами не переходили на «ты», – и улыбаюсь шире. – Мы не подружки, а коллеги…

– Ненадолго, – звучит угроза.

Затихаю, не желая продолжать бесполезный спор. И так утро не задалось. Молчит и девушка, испепеляя меня взглядом.

Но тяжелые мужские шаги приковывают внимание нас обеих.

– Лизонька Геннадьевна, марш к себе, можешь больше не сторожить кабинет главного, – голос звучит строго, но с издевкой. – У него теперь личная охрана, – внимание обращается на меня.

Лиза молча обходит меня, намеренно плечом задев, и, улыбнувшись мужчине мило, покидает приемную.

Я же окидываю взглядом незнакомца средних лет, упакованного в деловой костюм. Лихорадочно вспоминаю, где я его видела. Перебираю образы в голове. Нахожу нужный. Кажется, это он приглашал «блондинку в бежевом платье» на собеседование.

– Доброе утро, я… – откашлявшись, хочу представиться.

– Снежана? – узнает сразу же. Хотя мы виделись не дольше пары минут. – Меня зовут Роман, – пожимает мне руку. – Я заместитель Вадима.

– Очень приятно, – тяну настороженно. – А… Лиза Геннадьевна? – киваю на выход.

– Начальник отдела по связям с общественностью, – называет ее должность, заставив меня напрячься. – Но тебя это не должно беспокоить, – отмахивается, заметив мою растерянность. – Запомни, ты находишься в непосредственном подчинении у Вадима. Слушаешься только его приказов, – чеканит серьезно. – Даже меня можешь лесом посылать, – выдает со смешком.

– Пожалуй, воздержусь, – улыбаюсь в ответ. – Послушайте, Роман… – делаю паузу и многозначительно смотрю на него.

– У меня сложное отчество.

– И все-таки?

– Роман Редиванович, – сдается мужчина.

– Я запомню, – киваю поспешно, а сама бережно сохраняю эту информацию где-то между детскими песнями и графиком питания Ритки.

– Послушай, Снежана. Ты допущена в святая святых холдинга – личные покои Шторма, – смеется он, наблюдая, как я мрачнею от подобного сравнения. – Так вот. Тут или пан или пропал. Или Вадим принимает тебя в качестве личного помощника – и тогда все в пределах этого помещения будут на «ты». Ему так проще. Или увольняет. Так что расслабься.

– Легко сказать, – вздыхаю я. – А где сам Вадим Дмитриевич?

– В последний год он отвратительно распоряжается своим временем. Для этого и нужна ты, – довольно голову задирает, словно наконец-то сбагрил непутевого подопечного. – В общем, жди его здесь. Если придет кто-то или позвонит – Шторм «на важном совещании в Мининформ», – поднимает палец вверх и брови сводит.

– Да, поняла, – машу головой. – Спасибо.

– Пока не за что, – пожимает плечами Роман. – Вода, чай-кофе там, – указывает рукой в сторону угловой стойки для приемной. Заглядываю за нее и замечаю напольный кулер в углу, ближе к окну. – Располагайся, – кивает довольно. – Да, если вдруг решишь сделать приятное боссу…

– Кхм-кхм! – кашляю предупреждающе.

Что за двусмысленные намеки?

– Та-ак, с чувством юмора придется что-то решать, иначе не протянешь здесь долго, – хмурится Роман, но вскоре его лицо опять проясняется. – Так вот, вопреки стереотипам, наш босс не пьет кофе. Только чай, только зеленый и только холодный.

– А холодный-то почему? – хлопаю ресницами недоуменно.

– Вадим после рождения дочки отказался от кипятка, перешел на все холодное. Панически боялся забыться и ошпарить ее, у него в семье были случаи… Практически сразу привычка распространилась и на офис, – охотно сообщает, а я продолжаю «записывать» новые сведения на подкорку.

При этом невольно улыбаюсь и хмыкаю задумчиво.

Антон никогда не беспокоился о подобной, как он говорил, «ерунде». Делал так, как ему удобно. Так что нам с Ритой приходилось ускользать из кухни, когда он обедал. А со временем мы и график перестроили так, чтобы не пересекаться с равнодушным папой.

– Если честно, у нашего босса много тараканов, Снежана, – шепчет Роман заговорщически. – Чем смог – помог. С остальными – сама будешь знакомиться. Удачи.

***

Заместитель босса покидает приемную, оставляя меня одну. Захожу за стойку, скучающим взглядом окидываю пустой стол, где не замечаю ни одного документа или плана-графика, цепляюсь за закрытый ноутбук – и не решаюсь включить его без спроса.

Никаких заданий или распоряжений. Вот и чем мне заняться? Терпеливо ждать Вадима? Изредка отвечать на звонки и, как птица-говорун, повторять ложь про Мининформ?

Слишком много нулей в зарплате, чтобы я сидела без дела.

Поэтому… иду делать чай. По пути воспроизвожу в сознании: зеленый, не горячий.

Холодильника не нахожу. Значит, нет и льда. Есть только кулер с красным и синим кранами. Что же, приготовим боссу чай по методу Ритки-маргаритки, смешав воду.

Со стойким ощущением, что меня наняли не как помощницу, а как няньку, я подхожу к шкафчику. Вижу чай в пакетиках. И выбираю кружку. Останавливаюсь на большой, черной, с надписью «Boss». Честно говоря, она ужасная и безвкусная. Тем не менее, стоит на самом краю, на видном месте. Судя по всему, ею пользуются часто.

Бросаю пакетик в темную бездну, подставляю кружку под красный краник кулера, нажимаю и жду, пока заполнится наполовину. И в какой-то момент понимаю… что вода холодная.

– Кипяток здесь в принципе вне закона? – фыркаю себе под нос, но тут же обнаруживаю свою оплошность: нагрев отключен. Щелкаю кнопку, слышу характерное шипение и выпрямляюсь с чашкой в руке. Намереваюсь пойти и вылить воду, но…

– Да у нас тут лазутчик, – как гром среди ясного неба раздается насмешливый голос.

Но самое страшное, что я мгновенно узнаю его.

От неожиданности подскакиваю на месте. Разворачиваюсь резко, ударяюсь рукой о боковую грань кулера – и опрокидываю кружку на себя. Вода летит прямиком на зону декольте, растекаясь по блузке. Брызги метят в лицо – и я инстинктивно прикрываюсь ладошкой.

Совершив свое мокрое дело, «Boss» падает на пол и раскалывается на несколько крупных частей.

– Мать твою! – с неподдельным беспокойством орет Шторм. – Кипяток?

– Не-ет, – тяну я, опустив голову и пытаясь оттряхнуть блузку. Но тщетно: шелковая ткань мгновенно пропитывается насквозь. – Я для вас чай делала. Холодный. То есть горячий, но… Нагрев не включила. И… – рукой взмахиваю в сторону крупных черных осколков на полу. – Вот…

Могу поспорить, что слышу в этот момент облегченный вздох. Но поднять взгляд на босса не решаюсь. Неудобно вышло.

– Ну, хоть так, – гораздо спокойнее произносит он, огибает меня и подходит к шкафчику. – А то поползли бы слухи, что я помощницу в первый же день сварил. У меня и так репутация среди подчиненных неважная, – переходит на шутливый тон.

Находит на одной из полок пачку салфеток – и мне протягивает. Я послушно принимаю, совсем невесомо касаясь его пальцев. Грубоватых, но теплых. Вадим делает шаг ко мне, и под его подошвой хрустит фаянсовый осколок.

– Кружка дурацкая, – усмехается Шторм. – Давно пора было ее грохнуть. Если бы сама не сделала, то я лично поручил бы тебе это.

– Извините, – шепчу виновато, а у самой руки дрожат.

– Не суетись, – произносит тише и приободряюще. – Нормально все. Бывает.

Но я все равно переживаю. Поворачиваюсь лицом к окну, чтобы разводы мокрые на себе лучше видеть, и принимаюсь лихорадочно вытирать зону груди. Беру свежую салфетку – и промакиваю лицо, которое испариной покрылось от волнения.

– Адрес говори. Роман водителя отправит, чтобы привез тебе блузку сменную и…

Цепкие пальцы вдруг обхватывают мой подбородок и резко вздергивают вверх. Наши с Вадимом лица теперь находятся непозволительно близко. Но он чуть отклоняется и подставляет к свету мою скулу. Ту самую! С синяком и царапиной!

Нервно сжимаю салфетку в руке и чувствую что-то липкое между пальцами.

Черт!

Видимо, я случайно повредила макияж, который и так держался на честном слове. Нескольких касаний оказалось достаточно, чтобы проступил мой «секрет». Гематому скрыть сложно, особенно на третий день, когда она принимает неблаговидные оттенки. И тем более под прямыми лучами дневного света.