Мясник из Грин Лейк

Глава 10

На утренней планерке Кордон объявил мне благодарность и взывал к другим равняться на меня.

Я должен попасть к Шейну. Он поможет мне выяснить все. Черт, когда я стал таким корыстным. Он мой друг. Его оболгали и поместили в психушку. Я должен спасти его. Но как, если даже родную сестру пустили всего раз. Рассказать Полу? Он скорее поверит, что Шейн некрофил. Дипло? Ему плевать. К Летсману я больше не заявлюсь. Во всем бюро – это может заинтересовать только одного человека.

– Утро, доктор.

– Агент Маккинли! Как командировка?

– Нормально. Что ты знаешь о заморозке?

– Все. – с гордостью ответил О`Райли. – А что интересует?

– Можно ли узнать, когда и где замораживали части тела?

– Когда – да. А вот где, не всегда.

– Головы, которые нашли у Лиама Маллоуна. Одна из них, должна быть заморожена раньше.

– В отчете ничего об этом не сказано. А части тела похоронили, вместе с телами.

– Все пять?

– Нет. Тело Датсона найдено не было. Еще одну голову никто не опознал. Мне тоже это было интересно, но мой предшественник отвратительно вел документацию. И как его перевели в Вашингтон? – доктор несколько раз сменился в лице. Он не любил загадок. Не любил быть в неведении.

– Его не переводили в Вашингтон. Это версия, чтобы не создавать паники. Он оказался некрофилом. И сейчас лежит в психиатрической больнице.

Не думал, что Мерфи можно удивить, но мне это удалось.

– То есть, мы можем с ним увидеться. У меня к нему много вопросов.

– У меня тоже. Только вот попасть туда нереально.

– Ошибаешься Ирвин. Попасть можно куда угодно.

Его уверенность напоминала мне Пенни. Мерфи из того же типа людей.

– И как?

– Исцеляющие знания. Это программа Вашингтонского университета. Они проводят лекции для душевнобольных. – Мерфи засуетился. Он убрал препараты, которыми занимался, и взялся за телефон. Он разговаривал в лаборантской, я не слышал, о чем, но судя по лицу, мы едем в дурдом. Не знаю, чего я ждал, но в клинику нас вез черный шевроле профессора Синистера. Пенни была права. Его машина была недавно в чистке.

Профессор Синистер был не доволен моей компанией, как и я его, но пытался сохранять такт.

– Агент Маккинли. Как продвигается расследование смерти моих коллег?

– Не знаю. Этим занимается отдел по борьбе с терроризмом.

– Надеюсь они найдут виновных.

– Как и я.

Мы прошли без труда. Синистер представил нас практикантами. Если Мерфи только недавно окончил учебу, я на студента точно не походил. Но это никого не смутило. Знакомый больничный запах, белые стены. Больные в колясках. Атмосфера больницы меня всегда угнетала. Но здесь было еще хуже. В нашем госпитале кипела жизнь. Другие агенты и полицейские с пневмониями или ранениями гоготали, раненые кричали, персонал шумел, гремел каталками, вел свои обыденные разговоры. Здесь же стояла гробовая звенящая тишина. Нас сопровождали санитары. Мимо кабинетов и палат. Мимо бледных больных с безразличными лицами.

– Простите. Не подскажите, где уборная? – спросил я.

– До конца коридора и налево.

– Мы будем вести занятия на втором этаже. Где обычно. Начнем без вас. – сказал мне Синистер. Они свернули к лестнице, я пошел прямо. Синистер сказал, что таких как Шейн держат на пятом. Почему он помогает мне? Я ведь подозреваю его. И даже не скрываю своей неприязни. Из-за Мерфи? Мог бы внушить ему, что от меня стоит держаться подальше. Профессору это под силу. Или влияние Мерфи на него сильнее? Что же ему от него нужно? Доступ в бюро?

Когда коридор опустел, я вышел из туалета. Перебежками по стенке добрался до лестницы. Я уже делал так в бюро, когда не хотел попадаться Кордону.

На пятом этаже были только палаты. С маленькими окошками в дверях. Мед сестра, не удивилась моему появлению. Более того, она пыталась меня игнорировать. Раз я прошел на входе и мне выдали одноразовый халат, значит я могу не прятаться. Либо, эта сестра просто относиться к работе так же, как большинство агентов у нас.

– Агент Маккинли. Как мне найти Дениса Шейна? – в третий раз повторил я и сестра оторвалась от журнала.

– Палата пятьсот тринадцать. Стойте.

Я резко остановился и замер. Сердце стучало у меня в ушах. Мне конец.

– Бахилы наденьте.

– Ах да. Конечно.

Я с облегчением выдохнул. Пот лился градом с лица, пока я корячился с бахилами.

Пятьсот одиннадцать, пятьсот двенадцать, пятьсот тринадцать.

Ключи от палат, висели на гвоздиках, возле самих палат.

– Какой-то бардак! – возмущался солдат Маккинли.

– А ты чего ожидал? Камеру из особо прочного стекла, смирительную рубашку и намордник? Он всего лишь трахнул труп! – ответил Мак.

Я снял ключ, вставил повернул. Четыре стены, окно с решеткой, койка, два стула. Унитаз и раковина, отгороженные стеной, но не дверью.

Шейн сидел на стуле, напротив пустой стены. Небрежно остриженные волосы. Застиранная пижама в светлую клетку.

– Доктор Шейн? – позвал я.

Шейн не отозвался. Я обошел его. Он смотрел в стену, слегка наклонив голову. Абсолютно безжизненный взгляд и полуоткрытый рот. Он повернулся ко мне, и снова вернулся к разглядыванию стены.

– Шейн! Денис! Это я. Ирвин. – я присел на корточки, напротив. – Ты слышишь меня?

Шейн снова посмотрел на меня, но ничего не ответил. Он медленно моргал.

Я оглядел палату. Пусто. Я набрал в ладошки ледяной воды и выплеснул Шейну в лицо. Он отреагировал не сразу. Вздрогнул. Принялся трясти на себе пижамную рубаху.

– Ты узнаешь меня? Денис? – я принялся хлестать его по щекам. Он как болванчик шатался на стуле и лишь через минуту начал закрываться.

– Агент Маккинли.

Он ответил, и я просто сел на пол возле его стула.

– Шейн. Я не верю ничему, в чем тебя обвиняли. Я вытащу тебя отсюда.

– Что б ты знал Ирвин. Я не некрофил. – ответил Шейн. Он был под мощными транквилизаторами, но все еще в уме. Он не сумасшедший. Просто я задал слишком много вопросов сразу.

– Что случилось? Как им удалось тебя засунуть сюда?

– Слушай внимательно, Ирвин, у тебя не травма головы. – ответил он долго. Мне казалось минут десять прошло.

– А что? – я одернул себя. Надо дать ему время.

– Препарат мне знаком. Начинаю токсикологическое сравнение. Это не героин и не пентатал натрия. Агент Джоанна Скотт. Прости Ирвин. Я не успел. Тридцать один год. Имитация самоубийства. На руках убитой следы пороха, слишком глубоко в порах, будто пистолет ей в руку вжимали. – Шейн повторял свой рабочий отчет, смотря сквозь меня. Бедный доктор Шейн. Ему хорошо прочистили мозги.

– Роберт Датсон. Сорок два года. Находился в розыске с двадцать пятого сентября. Голова отсечена острым предметом. Предположительно ножом, после смерти. Отсечение производилось слева направо. Отсекавший правша. На шее имеются следы ожога электричеством. Кровоподтеков мало. Кровь была спущена. Как в случаях с жертвами с мясником. Голова подвергалась глубокой заморозке. В морозильной камере или рефрижераторе. Это и способ отсечения отличает ее от других голов, найденных у покойного Лиама Маллоуна. Это не его работа. Полковник, директор Рейзен. Чем обязан? Нет. Я не стану это подписывать. Что? Это безумие. Директор. – Шейн говорил все громче. Зрачки его расширились. Он раскачивался на стуле и вдруг, наотмашь ударил меня в лицо.

– Денис! – я схватил Шейна за плечи. – Денис!

– Ирвин? – он вопросительно посмотрел на меня, как будто видел в первый раз.

– Держитесь доктор Шейн. До свидания.

Шейн мне не ответил. Наверное, скажет что-нибудь позже. Но я этого уже не услышу.

Я попрощался с сестрой, снял бахилы и спустился обратно. Синистер и Мерфи разговаривали с одним из докторов. Синистер улыбался, Мерфи тоже. Я один не могу контролировать выражение паники на своем лице? Или мне просто так кажется.

– А вот и Ирвин. Опять кишечник?

– Да, профессор. Простите.

Доктор оглядел меня с ног до головы.

– Простите сэр, что вмешиваюсь, но думаю вам стоит воздержаться от алкоголя и острой пищи.

Ты психиатр, а не гастроэнтеролог.

Я закрыл рот руками. Я не понял сказал ли я это в слух или только подумал.

– Мне пора на обход. Всего доброго, профессор. Будем рады видеть на следующей неделе.

Мы сбросили халаты в специальный пакет и вышли на улицу.

– Ну как?

– Это ужасно. Доктор Шейн под какими-то тяжелыми препаратами, но мне удалось с ним поговорить. – я не хотел рассказывать все при Синистере.

– Хорошо, что я работаю с мертвецами. – сказал Мерфи. – Это тоже было ужасно.

– Ты внушил это себе. Ты справился бы и с живыми пациентами.

– Не представляю, как ты работаешь со студентами.

Да уж. Я тоже не представляю, как этот психопат работает со студентами.

– Ты ведь общаешься со своими коллегами. С Ирвином. Ты сказал ему про пыль?

– Про пыль? – уточнил я.

– Черт! Я не успел. Ирвин. Помнишь, ты сказал, что у Трента были картины в доме? Я провел еще одну экспертизу в его доме. Ты был прав. Следы пыли, говорят о наличие картин на стенах. Они образовывают рамки вокруг картин. Я провел анализы. Восемнадцать картин, то есть все, исчезли в ту ночь, когда он покончил с собой. Но конечно же все плевали на картины. Я один облазил все мусорки в районе.

– Ты один? – вскрикнул профессор. – Ты протащил меня по всем помойкам.

– Ладно. Мы. Но никаких картин там не было.

– Может он отдал их кому-нибудь?

– Не успел бы. Нет. Теперь я думаю, что кто-то вынес их. Кто-то был в его квартире. И напрашивается вопрос…

– А сам ли он отравил себя газом. – закончил я.

– У меня лекция через двадцать минут. Вам вызвать такси? – спросил Синистер.

– Мы прокатимся на автобусе. – ответил я.

– Что ж. Агент Маккинли. Рад был вам помочь. – Синистер протянул мне свою руку, и я пожал ее.

– Не сочтите за грубость, но мне кажется, что единственный агент в бюро, который работает.

Мне тоже так кажется.

– Большое спасибо, профессор. Приятно было пообщаться в обстановке, когда я вас не допрашиваю.

– Взаимно. В эту пятницу в нашем университете будет благотворительный вечер. Не хотите посетить?

– Благотворительный? Мне пожертвовать нечего. Я обслуживающий персонал.

– Все равно приходите. Там будет бесплатный алкоголь.

Бесплатный алкоголь? Он что, считает меня пьяницей?

В автобусе было тесно, но к нам с Мерфи никто не прижимался. Еще бы, мы ведь обсуждали отрубленные головы.

– Шейн сказал, что Датсон был заморожен раньше, чем другие убитые. Можно запросить разрешение на эксгумацию?

– Нет. Останки Датсона вместе с другими неопознанными кремировали. Конец года. Что еще узнал от Шейна?

– Много чего. У меня не было травмы головы. Мне ввели какой-то наркотик.

– Мафия? Слышал, ваша бывшая напарница, Джоанн Скотт, работала на них.

– Она не работала на мафию. Ее подставили. Так же, как и моего бывшего напарника Лисовски.

– Не хотел бы я быть вашим напарником.

– Надеюсь, тебя не подставят, не обвинят в сотрудничестве с мафией или некрофилии.

– Я до такого не дойду. – ядовито сказал Мерфи.

– А тело Скотт? Ее тоже кремировали?

–Да. А что? Она тоже не покончила с собой?

– Шейн сказал, что нет.

– Если ты прав, тебе нужно найти дело мясника. Найдешь его и сможешь оправдать ее.

Глава 11

Кто-то сломал телефон Нокиа. До сегодняшнего дня я не думал, что этот аппарат вообще можно сломать. У меня он был в старшей школе. Летал в стены и полы. Один раз утонул в пиве.

Наш клиент забил в него четыре гвоздя. Он клялся и божился, что все это для видеоблога. Мы отправили его к Летсману, и наша смена закончилась. Пол довез меня до галереи, а там я наконец рассказал Пенни про доктора Шейна.

– Это ужасно. Ирвин, ты ведь понимаешь, что не сможешь ему помочь?

Я об этом не думал. Я думал о своей выгоде. А доктор Шейн остаток жизни проведет в больнице под транквилизаторами, из-за того, что помешал бюро фабриковать данные. Данные обо мне и Скотт.

– Скотт и правда себя не убивала. А я был под наркотиками.

– Ты думаешь, это дело рук бюро? – спросила Пенни. – Ты можешь это доказать? Чем-то кроме слов пациента психиатрической клиники?

– А кто? Мафия? Они бы нас просто пристрелили. И не заморачивались бы с моей потерей памяти и суицидом Джо. Мясник бы тоже убил нас и выпотрошил. Вывод? Бюро! Больше некому! Возможно, я узнал что-то о Джоуше. Слишком много. Когда придет Павилион?

– В пятницу.

– Нет. Я пятницу я не могу. Мы идем с тобой на благотворительный вечер в Вашингтонский университет. Синистер меня пригласил.

– Синистер? Ты же считаешь его террористом?

– Да. Он провел меня в больницу к Шейну. По просьбе дока. Не знаю, что у них общего, но Синистер даже по помойкам с ним лазил в поиске картин.

– Каких еще картин?

– Картин из дома Трента. Я видел там картины, а когда его обнаружили мертвым, то их уже не было.

– И Трент мертв? Вокруг тебя все помирают, мне стоит застраховаться? – Пенни пошутила. Но даже так, она права. Все мои подозреваемые и свидетели загадочно погибают, или становятся сумасшедшими.

– Думаю картины забрал убийца. К тому же в квартире не обнаружено чье-то присутствие, а там был я. Кто-то хорошо прибрал за собой отравив его газом. Но меня больше интересует Синистер. Что ему нужно от О`Райли? Он выполняет его просьбы, ищет с ним картины по мусорным бакам, о которых кроме меня никто не знает. Возит его на работу. И что он делает у него по ночам?

– По математике, наверное, подтягивает. – в словах Пенни был неприкрытый сарказм. – Они встречаются!

– Бред. У них нет ничего общего! Мерфи практически унизил его своими знаниями о светофорах. А потом еще и… Черт. Студентка, повешенная напротив университета! Это Синистер сделал!

– Может и нет. Может убийца не знал, где вешают свою жертву. Перепутал бюро с торговым центром. Народу там даже больше. На благотворительном вечере понаблюдаем за Синистером. А сейчас позвоню Барнсу и перенесу сеанс на завтра.

Я с головой ушел в работу. Написал отчет по проделанной работе. Скопировал со старого отчета Пола. Никаких личных суждений. Никаких сложностей. Все просто и тупо, как любит Кордон. День пролетел быстро, но не так быстро, как мне хотелось бы. Я ждал встречи с Павилионом.

Все напоминало нудные диалоги в фильмах. Если бы не другие Маккинли, я бы заснул во сне. Смерть Маллоуна. Головы. Доктор Шейн. Меня охватывал страх. Агента Маккинли раздражала медлительность, Мак же все был доволен. Возбужден от знания, что одна из голов в доме Лиама принадлежала ему. Что он знал то, чего не знают другие. Когда речь зашла о Лисовски и Джо согласилась мне помочь, я был в восторге. Я узнаю правду о смерти напарника. Я найду доказательства и очищу его имя. Скотт уехала в дом Лиама. А меня вызвали к директору Кордону. Я стоял у него в кабинете. Незнакомые женщина и мужчина в черных костюмах не представились мне. Я стоял напротив них как школьник на ковре директора. Другие Ирвины покинули меня. Я остался один. Они спрашивали о Лисовски. Приказали принести ноутбук. А потом начали бить меня. Они били меня резиновыми дубинками, по спине, рукам, ногам, бокам. Били головой о стол директора, а он безразлично раскладывал ручки по цветам в своем органайзере. Я увидел себя со стороны. Это было жалкое и отвратительное зрелище. Я не достоин своего значка и звания. Я не агент ФБР. Я чмошник, которого запинывают, на глазах начальства.

– Если бы отец увидел это. И мы позволим себе спустить им это с рук. Они приказали забыть о Лисовски! Когда мы были так близко! – кричал во мне агент Маккинли.

– Я убью их! – кричал Мак.

В этот раз, эти двое бы согласны друг с другом, агент Маккинли выхватил пистолет. Я ничего не чувствовал кроме боли и ударов. Выстрел. Выстрел вернул меня домой. На диван. Тело все еще ломило от побоев, как будто меня избивали не в воспоминаниях, а здесь и сейчас. Пенни вырывала у меня из рук пистолет, царапая руки. На полу лежал Павилион.

– Ирвин! – Пенни звала меня и трясла за плечи, но я ничего не понимал. Телом все еще владел агент Маккинли. Но он стрелял не в Павилиона. Он отпустил меня. Мне захотелось повалиться на диван, когда я осознал. Я застрелил своего психолога.

– Пенни! – я разжал руки и пистолет оказался у Пенни. – Пенни. Я не хотел. О господи! Это они! Я говорил, что они опасны. – я хватался за руки Пенни, как за спасательный круг. Я не хотел оставаться с тем, что я сделал один. – Вызови полицию. Пенни. – мне не хватало воздуха. Я задыхался. Я видел, что было в Твин Фоллс. Но я ничего не предпринял и вот мы убили человека. Человека, который помогал мне.

Пенни вырвалась. Она наклонилась к Павилиону. Пощупала пульс.

– Мне нужен Мак! – громко сказала она.

Воздух вернулся ко мне. Я жадно хватал его, пытаясь надышаться.

– Позови мне Мака! – Пенни больно схватила меня за лицо, царапая ногтями кожу.

Мак девиант не уселся рядом. Не смеялся в стороне. Но он пришел. Я чувствовал его мысли. Дыхание пришло в норму. Руки больше не дрожали. Он пришел. Он со мной.

– Это вышло случайно. – четко сказал я. Без крика. Без истерики.

– Я знаю. – Пенни вышла из комнаты и вернулась с охапкой бутылок.

Растворитель, перекись и лимонная кислота.

– Вычисти пистолет и вымой руки с этим. Я достану пулю.

Мак подчинился. Я подчинился. Я нехотя поднял пистолет с дивана, разобрал, почистил, смазал. Все это время Пенни говорила со мной. Я рассказал все что видел. Мне стало легче. Потом я отправился в ванну и шоркал руки, пока они не покраснели, а кислота не начала щипать кожу. От горячей воды пальцы покраснели и покрылись морщинами. Я хотел вытереть руки, но Мак не дал мне. Нельзя пачкать полотенца. Суши так. Я махал руками в воздухе, роняя капли воды на пол и смотрел в зеркало. Это был я. За спиной дверь. Крючки в виде цветочков. Никого постороннего. Но выражение лица Мака. Я видел его. Оно сливалось с моим.

Когда я вернулся в гостиную, мой психолог уже был завернут в пленку. Пол стал матовым от всех чистящих.

– Пенни. Ты не должна этого делать.

– Ты тоже не должен был.

Я последовал за ней ванную. Смотрел как она замочила перчатки и флаконы. Как мыла руки и сушила их на весу. Будто она делает это не впервые.

– Откуда такой опыт?

– Читала детективы.

Мы вышли из ванны. Пенни долго смотрела в окно. На улице темно. Прохожих давно не встретишь. Но Пенни продолжала смотреть.

– Идем.

Мы вынесли Павилиона из подъезда. Долго стояли под козырьком. У первого подъезда женщина выгуливала собаку. Она зашла за угол, и мы сели в машину Павилиона. Пенни была за рулем. Я точно был не в состоянии вести. Я молчал. Боялся услышать от Пенни обвинения. Мы долго ехали, затем остановились. Я не спрашивал зачем. Мы сидели в машине минут тридцать. Мимо нас проходили люди. Затем снова двинулись с места. По объездной и на трассу. Знаки мелькали. Мы покинули Сиэтл.

– Я включу радио?

– Нет. Лучше поговори со мной. Зачем мы остановились?

– Я думала тебе не хочется говорить. Мы стояли возле дома Павилиона.

– Что бы его машину видели на стоянке у дома в последний раз. Умно.

– Приехали. – Пенни остановилась.

Фары она не включала. Глаза потихоньку привыкали к темноте. Я стал различать деревья. Пенни вытащила из машины мою спортивную сумку. Земля была мерзлой. Ломалась и не хотела рыться.

Я разделся до рубашки.

– Не простынь снова. – сказала Пенни, но потом тоже сняла куртку.

Глаза окончательно привыкли. Свет луны освещал мне землю, мои руки, лопату и Пенни.

– Спасибо тебе.

– Не за что. Если бы я кого-нибудь убила, ты бы поступил так же.

Я воткнул лопату в землю и перевел дух.

– Знаешь, по закону конституции штатов. Супруги не обязаны свидетельствовать против друг друга. – сказал я. Это был не подходящий момент. Но когда женщина помогает тебе избавляться от тела медлить с ней не стоит. – Пенелопа Бойл. Согласна ли ты никогда не свидетельствовать против меня?

Пенни тоже воткнула лопату в землю, и я увидел ее улыбку в свете луны. Страх покинул меня. Я убил своего психолога, но это больше не заставляло меня задыхаться и мои руки не трясло. Они были тверды.

– Это самый романтичный момент в моей жизни. Ирвин. Я согласна. —

Пенни усмехнулась.

Вот и все. Я выдохнул пар изо рта и продолжил копать. Потом мы вытащили Павилиона из машины. Пенни заставляла нести тело над землей до самой ямы. Мы вытряхнули его из пленки, потому что она разлагается в течении десяти лет. Мне об этом Пол рассказывал.

Машину мы оставили в яме у обочины. Дальше пошли пешком. Мы держались за руки. Было холодно, но зайти погреться в магазин на заправке было нельзя. Я бесконечно благодарил Пенни.

– Ты уже убивала людей? Да?

– Я была поваром. Кто знает, сколько обострений язвы и панкреатита я спровоцировала.

Она ничего мне не расскажет. Ну и плевать. Я ведь тоже не сказал ей о Твин Фоллс. Не рассказал о своих отношениях со Скотт.

– Жаль, что теперь я не вспомню, что было дальше.

– Все, что нужно, ты уже вспомнил. Тебя избили люди из бюро. Заставили тебя стереть все доказательства невиновности Лисовски с твоего компьютера. Заставили отказаться от своих слов. Ясное дело, что они убили Джо, за то, что пыталась помочь тебе. И так же, как и ты она была честным агентом. А тебе оставили в живых, потому что ты им нужен.

– Для чего? Повесить на меня взятку? Связь с мафией?

– Потому что ты хороший агент. Тебя могли убить, могли посадить в тюрьму. Могли отправить на пенсию. Но они держат тебя на коротком поводке. Они наверняка знают, что ты помогаешь Дипло, но закрывают глаза на это, потому что ты нужен бюро.

– Незаменимых людей нет.

– Пойди поищи такого второго дурака.

– Я не дурак. – я толкнул Пенни в сугроб, а потом помог ей подняться.

Неужели она правда согласна? Я ведь штатный агент ФБР, был женат, пью, курю, разговариваю сам с собой и старше ее на семь лет. В чем подвох?

Между домов показался рассвет и скрылся в тучах. Даже за городом я не видел звезд. Затянутое небо готовилось просраться на город мокрым дождем. Пол названивал мне. Наверное, уже стоял возле моего подъезда.

Глава 12

До работы пришлось добираться на двух автобусах. Я стоял в самом конце, отвернувшись в окно.

– Мистер. Молодой человек. Мужчина.

Что ей от меня нужно? Она знает откуда я еду. У меня на лице написано, закопал труп и спокойно еду на работу. В бюро. Искать преступников.

– Мистер. Оплатите проезд.

Я не поворачиваясь насыпал горсть монет в ее руку.

Пол опять ныл, что больше не будет за мной заезжать. Я молча кивал, лишь бы он отстал. Но специально вопил на весь офис, рассказывая всем какой я неблагодарный и даже ни разу не предложил заправить его машину. Я не слова не проронил за утро. На всех адресах говорил Пол. Очередная затхлая квартира, эксперты на полу, оправдания, перекладывания вины на кошку, сквозняк и кривые руки.

– Я агент Ротман, это мой напарник Маккинли.

От Дипло и О`Райли нет не слова. Мне казалось, все уже знают. В каждую секунду я ждал, когда дверь распахнется и с криком убийца на меня покажут пальцем. Я проверял свое пальто, нет ли где засохшей капли крови. Я мыл руки. Два раза утром. В каждой квартире. В Макдональдсе. Я шоркал их, царапал ногтями. Очереди к раковинам двигались. За мной никто не занимал. Кожа покраснела, начала зудеть. Но я не вынимал их из воды. Стоит мне их вынуть и на них появиться кровь и порох. Земля под ногтями и мозоли от лопаты.

– Чертова Леди Макбет!

Я обернулся. Уборная была пуста. В одной из открытых кабинок, на унитазе сидел Мак и курил.

– Здесь нельзя курить. У меня нет лишних пяти сотен.

– Если никто не видит, то можно курить где угодно. И убивать кого угодно! Хватит ссать! Никто ничего не узнает. Если ты сам никому не расскажешь. Если бравый ветеран никому не расскажет! – Мак отвратительно кривлялся. – У него шило в заднице. Надо вытащить это шило и воткнуть ему в другое место. В глаз, например. Надо заткнуть ему рот!

– Надо все вспомнить. И тогда вы оба навсегда заткнетесь.