Мясник из Грин Лейк

Глава 13

Все давно покинули бюро, ночная смена ПНА уехала на вызов. Дежурный на проходной встрепенулся ото сна, когда я выходил на улицу. Их ничего не учит. Я сел на крыльце и закурил. Со стороны я выглядел как бездомный попрошайка. Окурок в зубах, грязный бинт на руке. Я взглянул на свою руку впервые за целый день. Она уже не болела, если прикасаться к ней, но отек еще не спал.

Двери бюро позади меня хлопнули. Я обернулся. Доктор Летсман спускался по ступенькам и остановился возле меня.

– Агент Маккинли. У вас все хорошо?

– Прекрасно.

Он хотел услышать от меня более развернутый ответ, но желания общаться с ним, и вообще видеть у меня не было. Он отказал мне в помощи. Если бы не он, Павилион бы никогда не знал меня и не пострадал от моей руки.

«Опять поиск виноватых? Обвини еще мамашу Павилиона, что родила его на погибель от твоей руки.»

– Не сейчас. – прикрикнул я. Не перед психиатром.

– Ты ведешь убийство Сабины Ранкс? У тебя ко мне есть вопросы?

– У меня один вопрос. Кто убил девушку. И думаю у вас ответа нет.

– Он убил ее в порыве злости, а потом притворил содеянное в искусство. Он не испытал страха, перед сделанным. Это не первое его убийство. Он терпеливо ждал окоченения. Ему было так плевать, что его заметят. Либо он ничего не боится, либо…

– Либо у него были пути отхода. – не зная зачем сказал я. Я не хотел беседовать с Летсманом. Видеть его не желал.

– Это военный термин. Означает, что позади…

– Я знаю. Вы кажется собирались домой?

– Ирвин. Ты все еще держишь на меня злобу? Хочешь извинений? Что ж прости, что не стал калечить твою психику.

– Почему она смотрит на рисунок, а не на город? – спросил я. Раз уж Летсман хочет поговорить, я ему уступлю.

– Не достойна в последний раз увидеть его?

– Что тут смотреть? Черный снег да помойки. Мерфи сказал, что она уже посмотрела и запомнила его.

– Доктор О`Райли интересно мыслит. Я общался с ним, при приеме на работу. Его суждения не обременены эмоциями. Чистые логические цепочки. Не думаю, что его мнения следует прислушиваться, когда ищите подобных преступников. Они-то как раз действуют на чистых эмоциях.

– Доктор О`Райли далеко не робот, каким его считают.

– Ваше такси опаздывает?

Летсман не отступал. Я дам ему возможность наладить со мной общение. У меня на самом деле есть к нему вопросы.

– Пробки.

– Подвезти?

Я проследовал за ним к машине. Мне было в ней не ловко. Раньше я мог рассказывать ему всякую чушь. Он был другом и врачом одновременно, но теперь я не мог доверить ему ни слова. Я не видел в нем угрозы, но чувство, что он предал меня было слишком сильным.

– На самом деле у меня есть к вам вопросы.

– Спрашивай что угодно, Ирвин.

– Можно ли по картинам, определить душевное состояние человека.

–Безусловно.

– Если, например, художник использует темные краски, широкие, жирные мазки, что краска аж выпирает наружу, как заусенцы на пальцах. Люди с белыми пятнами вместо лиц.

– Это говорит о злости и депрессии.

– Такой человек может убить себя?

– Совершить суицид? Возможно.

– А изображение молитвы. Молящейся женщины. В тех тонах, но есть акцент на руках. Молитвенном жесте.

– Прощение. Если бы молился мужчина, то это было бы обращением к богу, или напутствие. Но если молиться женщина, то это попытка извиниться за свои грехи.

– Можно еще вопрос? О гипнозе?

– Как я уже сказал, я никогда не практиковал гипноз.

– А можно ли этим овладеть? Расскажите о нем подробнее.

– Да. Гипнозу можно обучиться. Гипнотическое состояние или транс. В него можно войти самому, а можно под воздействием другого человека. В гипноз вводят с помощью, взгляда, маятников и звуков.

– То есть, гипнозом может владеть любой человек.

– Не совсем. Гипнотизер доложен обладать определенными качествами. Спокойствием, уверенностью в себе, смелостью. Этому человеку должно хотеться довериться. Почувствовать себя с ним в полной защищенности. Подчиниться. Не каждый этим обладает. Из тебя или из меня, например, гипнотизера не получилось бы.

– Почему?

– Ты не уверен в себе. Ты слишком много думаешь, не принимая окончательного решения. Я слишком мягок. Что бы приказывать людям, и тоже страдаю сомнениями. А гипнотизер должен верить в себя и в свои силы как в Бога. Еще многое зависит от гипнотизируемого. Слабого человека загипнотизировать легко. Раньше, цыгане заставляли с помощью убеждений отдавать им деньги и драгоценности. Сейчас это делают обычные гопники. Их угрожающий вид и набор слов, тоже гипноз для, как говорят – лоха.

– Спасибо, доктор Летсман. Остановите здесь. Я дойду пешком.

Армин не стал противиться. Он нажал тормоз, распахнул дверь, приглашая меня пойти вон. Что я и сделал.

На улице было холодно, но я наконец мог расслабиться. Как обычно, Летсман много говорил, но мало чем помог. Налил мне в уши чепухи. Разбередил сомнения.

Я настолько чмо, что не смогу даже стать гипнотизером. Я ничего не сделал для Скотт, для того паренька, что сидит срок место Синистера. Для доктора Шейна. Не нашел убийцу Вардена. У меня есть столько всего, но всего этого недостаточно. Все теории просачиваются сквозь пальцы. Я должен завершить хотя бы одно дело. Вернуться в квартиру Джоанн.

Я спустился в метро. Никогда на нем не ездил. Может я не далекий, раз не признаю такое великое изобретение, сравнимое с самолетами и космическими кораблями, но мне не нравится быть под землей. Воняло тут еще хуже, чем наверху. Я сел в вагон, и он привез меня на окраину. От духоты и ощущения что на тебя давят несколько метров земли у меня болела голова, а к горлу подступала тошнота. Вышел на остановку раньше, чтобы прийти в себя на свежем воздухе. Мне нужна будет ясная голова.

Желтая полицейская лента на двери, давно сползла и валялась на полу в грязи и мусоре.

Двери легко поддались. За столько времени не я один пробовал их открыть. Замочная скважина в царапинах и следах гари. Наверное, бездомные хотели переночевать в тепле и поживиться чем-нибудь из вещей Джо.

Затхлый запах ударил мне в лицо. Я помню квартиру Джо, как с рекламы риэлтерской фирмы. Чистая, светлая. Сейчас там творился полный бардак. Все шкафы распахнуты, ящики комодов валялись на полу, среди одежды, мебели, пуха из подушек. Среди всего этого хлама, лежала медаль. Награда за участие в боевых действиях. Я поднял ее и положил в карман. Рано или поздно здесь все разграбят, а медаль продадут или переплавят. Я достаточно оскорбил ее память. Из-за меня ее не похоронили в гробу, накрытом флагом, под залпы. Это самое малое, что я могу сделать.

На стене в углу красовалось так не замытое, почерневшей пятно крови. Я осторожно подошел к тому месту. Я боялся даже моргать. Сейчас появиться Джо, которая будет сидеть в этом углу, обняв колени. А я буду целиться в нее. Это воспоминание не ложное. Я и правда убил ее. Только не собственными руками. Не пистолетом, а попытками излечить уязвленную гордость. Я сам виноват в том, что меня так легко обманули с Лисовски. А пострадала она. Я еще раз прошелся по квартире. На меня навалилась тоска. Я не любил Скотт. Она меня даже раздражала. При жизни. А теперь там, где было раздражение просто пустота. На ковровом покрытие, посреди комнаты было еще одно пятно, но не крови. Я встал прямо над ним, что бы разглядеть и увидел Скотт прямо напротив себя, в том углу. От испуга, ноги подкосились. Я перестал различать предметы. Будто все лампочки в доме погасли и все погрузилось во тьму.

– Мы были такими слепыми! Все это время! Господи! Скажи, что ты не знал! Скажи прошу! Ирвин! – Джо кричала. Лицо ее было багровое от слез и злости.

«Не знал, что?» Я хотел ответить ей, но не мог разомкнуть губ. Меня парализовало. Грудь сдавило, руки и ноги не поддавались. Все, что я мог, это только моргать. Это было как сонный паралич, но я не спал. Я все видел, слышал, чувствовал. Вспышками, Скотт то появлялась, умоляя меня сказать, что я ничего не знал. Но и действительно ничего не знал. То исчезала, оставляя меня среди кучи мебели одного. Очередная вспышка и в квартире была уже не только Скотт. Еще люди, лица которых были белыми пятнами, как на картинах Николаса Трента.

– Директор Рейзен! Агент Коул!

Агент Коул. Боевой товарищ Скотт. Это он избивал меня в воспоминаниях. Это его видел в бюро.

От нехватки воздуха резкая боль пронзила голову. Я думал я сломаю от этой боли собственные зубы. А потом все резко прекратилось. Исчез паралич, исчезла Скотт, Коул, Рейзен. Я хватал воздух ртом, лежа на полу. Мне было страшно даже повернуться. Вдруг я вновь не смогу этого сделать. Я чувствовал себя, будто меня сбросили в воду с огромной высоты.

Я пролежал так, наверное, целый час. Пока не осмелился наконец согнуть ноги. Тело подчинялось приказам. Жутко хотелось пить и убраться из этой квартиры. Я бегом добрался до кухни. Воду у Скотт давно отключили. На кухне было тоже самое. Разбросанная посуда, перевернутое мусорное ведро, крупа на полу. И среди все этого хаоса, на столе лежала папка. Она бросалась в глаза. Я узнал ее. Загнутые корешки, грязный шнурок, жирные следы пальцев доктора Шейна. Это дело мясника из Грин Лейк. Оно все это время лежало здесь? Нет. Его будто специально принесли сюда для меня. На нем не хватало лишь красного банта.

Я аккуратно открыл первую страницу. Затем вторую. Я знал его наизусть. Я сидел над ним ни одну ночь. Вот оно. Я нашел его. Его не крала мафия. Его не крал мясник. Или крал? Зачем ему приносить его сюда? Прятал на виду? Нет. Оно не успело покрыться пылью. Его принесли сюда будто вчера или даже сегодня. Я прижал к себе папку бумаг. Снова стало трудно дышать. Я нашел его.

– Я нашел его! Пенни! Я нашел дело мясника!

– Правда? Где?

– У Скотт дома. Я поехал туда за воспоминаниями, а нашел его!

– Ты вспомнил, кто он? – с небольшой паузой спросила Пенни. Ее голос был напряжен.

– Нет. Но это пока не важно!

Я отключился. Мне больше нечего было сказать. Я спустился обратно в метро и даже ни на секунду не задумался о том, какое оно мерзкое. Я вцепился в папку, как сумасшедший, боясь, что у меня снова ее отберут.

Я не желал больше отдавать его. Ни Кордону, Ни Рейзену. Никому. Это мое дело. Я его нашел. Вырвал.

Я сидел на новом стуле из икеи, осторожно перелистывая страницы. Будто они могли превратиться в прах, от одного неверного движения.

Фотографии, имена, стикеры с пометками Джо. Оно было в точности таким же, как восстановленная копия. Но оно мне нравилось больше. Помятые страницы, затертые страницы. С ним работали. Новое же дело лежало в шкафах, и я был единственным, кто к нему прикасался.

– Что ты будешь с ним делать? Если принесешь его в бюро, то тебя заподозрят. – сказала Пенни.

– Заподозрят в чем? Что я связан с мясником? Что я убил Джо и украл дело? Черт. Как я раньше об этом не подумал.

– Успокойся. Это будет только если ты отдашь его Кордону или Рейзену. Если пойдешь сразу наверх, возникнут другие вопросы. Внутренние расследование. Или просто подкинь его. В вашем бюро такой бардак, что никто на тебя не подумает. Тебе не интересно, как оно оказалось в квартире Скотт?

– Я думаю, что оно там и было. О том, что я пойду туда знал только я и ты.

Пенни промолчала. Я и сам не хотел больше разговаривать. Я вышел в сеть. Открыл наши базы. Внутренние расследования. Доступа к базам у меня конечно не было. Но зато фото директора и бывшего директора, ныне занимающего пост в федеральной прокуратуре, красовались на первой странице. Анна Белл и Грегори Коул. Те самые костюмчики, что избили меня и уничтожили всю информацию с ноутбука. Отредактированные лоснящиеся рожи. Я не хотел видеть даже на экране.

– Галлюцинации ушли? – спросила Пенни, и я вздрогнул. Я забыл, что она стоит за спиной.

– Пока не знаю. Но я нашел дело мясника. Побывал в квартире Скотт. Вспомнил, кто именно убил ее. Думаю, они больше не придут. – сказал я. Я не был уверен, но я надеялся. Последние часы я чувствовал себя собой. Никого не слышал и не видел.

– Это хорошо, Мак. – Пенни назвала меня Маком и сжала мое плечо. Она говорила это шепотом. Внезапно, я захотел встать со стула. Пройтись по комнате. Я нуждался в двигательной активности. Мои переживания по поводу найденного дела и встреч с этими ненавистными мною людьми, остались глубоко внутри. Их место заняло чувство завершенности. Не в право не в влево. Сворачивать некуда. Надо использовать дело. Это был Мак. Я испытываю сомнения. У меня всегда сосет под ложечкой. А сейчас нет. Сейчас я вновь почувствовал то, что чувствовал в метро. Я обладаю силой, заключенной в желтой папке с маркировкой федерального бюро. Эта сила разливалась по венам. Это точно Мак. Пенни призвала его. Но он больше не корчиться, напротив. Он внутри. Он захватил управление, а я был не против.

– Скоро останусь только я.

Глава 14

Пол смотрел на меня, будто знал, что я везу в своем портфеле. На пропускном пункте мой портфель приковывал взгляды. Они все знают, что я везу дело мясника. Или это потому, что я впервые за несколько лет являюсь сюда с портфелем. Обычно телефон, ручку и флягу я ношу в карманах. А с этим черным дипломатом выгляжу как террорист. Но меня все равно пропускают. Как пропустили мясника, как пропустили Синистера.

– Директор Белл. Разрешите.

Я думал все наше начальство помешано на своем эго. В кабинете Белл не было никаких пресс папье, собственных портретов, грамот на стенах или кубков за какое-нибудь достижение в академии. Только наш флаг располагался за ее спиной и тот был покрыт толстым слоем непатриотичный пыли.

– Агент Маккинли. Чем обязана в столь ранний час?

Ох вы мне всем обязаны.

– Я кое-что обнаружил. И не знал куда с этим пойти. Но думаю, я пришел по адресу. – я вытащил из портфеля папку, но Белл не отдал. Я стоял у самой двери, чтобы убежать, если она начнет отбирать у меня мое сокровище.

– Что это, агент? Говорите уже! У меня нет времени играть тут в шарады!

– Это утерянное агентом Скотт дело по мяснику из Грин Лейк.

Белл напряглась. Она уперлась руками в стол, но с места не двинулась.

– Где вы его взяли?

– Уж точно не в логове мафии.

– Дайте взглянуть.

– Нет. – резко ответил я. – Я не могу. Это не ваша юрисдикция, а отдела особо тяжких преступлений.

– Тогда зачем вы принесли его ко мне?

– Вы будете пересматривать дело агента Джоанн Скотт.

– Это вопрос?

– Это утверждение. Вам разве не интересно, кто на самом деле сливал дела преступным группировкам? И до сих пор сливает. Потому что не застрелился.

– Мне больше интересно, где вы взяли дело и где оно было все это время. Дайте мне посмотреть. Я должна знать, что вы не лжете.

Я раскрыл папку, но из рук не выпустил.

Белл вздохнула и грустно улыбнулась.

– Я понимаю вас, агент Маккинли. Вы не теряете надежду в людей. Особенно в своих бывших напарников. Но это не настоящий документ. Это подделка.

– Как подделка? – я выронил папку из рук, но Белл закрыла ее и подала обратно мне. – Но заключения, печати, фотографии.

– Кто-то сыграл с вами злую шутку, агент. Надеюсь, что не вы сами. На восемьдесят пятой кто-то разделался с электрическим чайником. Вам пора преступить к работе, а это можете оставить себе.

Я понимал, что, если не уйду сейчас, Белл вызовет охрану. Но это ложь. Оно настоящее. Невозможно подделать пятно от моей кружки, подписи доктора Шейна. Невозможно подделать вкладыши с подчерком.

До чайника мне было никакого дела. Я вспоминал каждое лживое слово, сказанное мне в этих стенах. Меня вновь вызвали в морг. Док нашел что-то новое по Сабине Ранкс. Сабина тоже была нечестная со мной. Сказала, что ездила к родителям десятого января, а сама была у Харриса, по его словам. Она была у Харриса! Она могла видеть, кто воспользовался его балконом, чтобы проникнуть в квартиру агента Вардена.

О`Райли сидел ко мне спиной, уставившись на штатив с пробирками, когда я ворвался в морг, как к себе домой.

– Сабину Ранкс и агента Вардена убил один и тот же человек!

Пусть Мерфи всего лишь патологоанатом, а не агент, но он то уж точно не покрутит пальцем у виска. Он поверил мне, что я видел картины. Поверил, что доктор Шейн никакой не некрофил, поверил, что Скотт подставили. Покрой он хоть тысячу убийц, он остается самым адекватным и честным человеком в бюро.

Мерфи никак не прокомментировал мою реплику. Только начал зачитывать свой эпикриз:

– Я нашел на ее бедре два еле заметных следа от ожога. – Мерфи выдвинул полку из холодильника и откинул простынь. – Похоже на два входных отверстия тока. Но заряд был слишком слабый, чтобы навредить. Во время борьбы, убийца пытался ударить ее электрошоком, но ему это не совсем удалось. Расстояние между входными отверстиями, такие же, как и жертв мясника. Но такие тейзеры уже давно не продаются для гражданских в США и не факт, что можно найти в Европе.

– Сабину Ранкс убил мясник? И Вардена тоже?

– Ирвин. Я думаю, я совершил ошибку. – сказал Мерфи. Я не понял, что он имеет ввиду.

– Я их постоянно совершаю! Я забыл целую улику! Икай Харрис говорил мне, что Сабина было у него десятого января, но я забыл! И когда Сабина соврала, что была у родителей я не придал этому значения. Но теперь все ясно! Сабину убил тот, кто бы с ней в квартире Харриса, потому что она видела, как он через балкон проник к Вардену. Но… – я запутался. Вроде все логично все сходиться, но я совершенно запутался.

– Ирвин. Я не могу молчать. Думал, что смогу. Что мне делать?

Обычно, этот вопрос задаю я, а не мне. Если уж мега мозг не знает, что делать, куда уж мне.

– Так иди с повинной. Скажешь, что Синистер угрозами заставил давать ложные показания. Тебя скорее всего даже не уволят.

– И в то же время посадить за решетку единственного человека, кто меня понимает. Ему ведь дадут пожизненное.

– Его приговорят к смерти, скорее всего. Он убил девять человек. Если не больше.

– Куда больше.

Мерфи снедала совесть. И я мог ему помочь. Впервые мог кому-то помочь, но я сделал совсем другое.

– У него уже есть твои показания и Юнингсон. В правду уже никто не поверит. Ты станешь тем мальчиком, который кричал «волки», и тебя посадят за помехи следствию. Если Синистер не доберется до тебя раньше и не прибьет твою голову к дверям бюро.

Не знаю, зачем я говорил ему все это. Показать его беспомощность? Показать то, во что он вляпался?

– Ты прав.

– Я прав. Ты это начал, тебе и разбираться с этим.

Это говорил не я. Я не мог такого сказать. Это говорил Мак. На что он толкает дока? Я поспешил из лаборатории, чтобы не сделать еще хуже. Я и так натворил дел.

Директор Рейзен, словно ждал меня. Не уж то Белл уже позвонила ему и сказала про документы.

– Слушаю вас, агент.

– Доктор О`Райли нашел на теле Сабины Ранкс следы от удара тизером. Электрошоком. Таким же, что оглушал своих жертв мясник. Я еще Сабина Ранкс была свидетельницей проникновения в квартиру агента Энди Вардена. Это все один и тот же человек!

– Больше ничего не хотите мне сказать?

– Никак нет, директор.

Зато директор хотел. Его губы дрожали, перебирали слова. Он опустил руки под стол, но затем снова положил на стол.

– Один и тот же человек говорите?

Он хотел сказать совсем не это.

– Да. Я так думаю.

– Что ж, подкрепите свои думы уликами и свидетелями. Буду ждать отчета. Свободны.

Ох совсем не это он хотел сказать. И отпускать меня тоже не хотел.

В коридоре у кабинета стояла наша охрана. Они пришли за мной, но ничего не предпринимали. Я медленно последовал в лифтовый холл и как только скрылся с их глаз побежал вниз по лестнице. Какого черта я наделал? Какого черта наделал Мак. Он подставил меня. Я подставил сам себя.

Если не у кабинета, они схватят меня в другом месте. Я выбежал на улицу и увидел машину Пола.

– Стой!

– Мак, у меня вызов, извини.

Игнорируя Пола, я залез на заднее сиденье, впереди сидел агент Чинаски.

– Я с вами.

– А теперь разве не нужно заниматься убийством какой-то девушки?

– Езжай уже! – закричал я и Пол нажал на газ.

Если бы Пол спросил меня в порядке ли я, я бы его ударил. Прямо головой о руль. Я уже представил эту картину в своей голове. Но сукин сын молчал. Боялся меня. А я начал бояться его. Пол должен был начать расспросы. Обязан. Почему он этого не делает? Он уже все знает. Я попал в его машину как в ловушку.

Автомобиль притормозил на повороте перед светофором. Я проверил дверь. Не заперта. Светофор моргнул. Я не знал сколько у меня секунд, памяти как у Мерфи у меня нет, но было ясно, что их у меня мало. На скорости не меньше тридцати я распахнул двери и выпрыгнул прямо на дорогу. Я выпал прямо на газон и проехался лицом по острой сухой траве.

– Мак! Ты совсем свихнулся! Ты что творишь! – Пол выскочил из машины. – Фред, вызови скорую!

Увидев бегущего ко мне Пола, я тоже побежал. Не знаю, догонял меня Пол или бросил эту затею, я продолжал бежать. Ноги уже запинались друг за друга. Холодный воздух щипал горло. Я остановился и меня вырвало прямо на туфли. Голова кружилась, уши больно сдавило, холодная ручка портфеля жгла ладонь. Я еле поднялся на свой этаж. Я пробежал пешком половину города и чувствовал себя избитым. Как в прошлый раз. Но лежать и корчиться от боли в прихожей мне было некогда. Я проверил ванную комнату, посмотрел под кроватью, задернул шторы. Нужно что-то делать. Только что? Мак даст мне совет, не лучше, чем дал для Мерфи. Мне нужен агент Маккинли. Здравомыслящий и рассудительный.

– Помоги мне! Я накосячил! – сказал я вслух.

– Ты дурак!

– Я знаю.

– Ищи связь Сабины, Вардена и мясника! Хоть что-то успеешь сделать полезного, перед тем как тебя посадят!

Я вывалил бумаги на стол, достал стикеры и карандаш.

– Не теряй время зря! – появился второй Ирвин. Мак. Он тащил меня к шкафам, собирать пожитки.

Маккинли же усаживал обратно на стол. От таких частых приседаний у меня заклинило бедро, и я скорчился от боли.

– Доводи дело до конца! Мерфи ведь тоже самое сказал. А сам хочешь сбежать? Двойные стандарты!

– Прямо как у всей Америки! – насмехался Мак.

Я вынул из файла один из фото тела. Это был Уилсон. На его шее были четкие ожоги. Мясник, убийца Сабины. Убийца Вардена. Вспоминай! Школа искусств. Николас Трент, а с ним и Лиам Маллоун. Картины из квартиры Трента пропали. Их украл убийца, потому что они могли сказать, что он не суицидник. Но в бюро все срать хотели на картины. Убийца перестраховался зря и выдал себя. Он учился с ними в школе. Подсказал Тренту как сделать яд. Я черкал линии прямо по столу. От имени к имени, от места к месту. Уилсона видел Вейсберг на заправке. С ним была женщина. В доме Маллоуна была женщина. Моя подруга.