Ведь так не бывает на свете…

– Роси! А ты уже решила, кто тебя догонит на большом празднике осени? Ну, Роси! Не кривись! Мы уже взрослые! А ты видела, как на меня смотрел Валент на ярмарке? Как ты думаешь, он пойдёт в лес? Роси, я таких девочек могу родить от него! Я ещё и вечером пробегусь по лесу в сторону волчьих угодий, пусть он получше запомнит мой запах! – восхищалась рыська Лизетта, когда они вечером собрались на посиделках на краю их небольшого поселения оборотниц, которое незамысловато называлось Рысья Даль.

– Лиззи, ну что ты говоришь, какой Валент, какие девочки? Нам с тобой всего по шестнадцать лет! – пыталась вразумить подругу Ростани.

– Да! Уже по шестнадцать, первое совершеннолетие! И по нашим законам мы уже можем допустить к себе первого мужчину! Вон Параске-лисичке восемнадцать, а она уже имеет двух дочек! "Уважаемая мать!" – передразнила кого-то Лизетта.

– А Рута? Она умерла, когда рожала своего первенца!

– Конечно, её первенец был тигром! А меня догонит Валент! И вообще я рожу девочек. Двух ма-аленьких девочек-рысят. И сразу стану уважаемой матерью!

– Лиззи! И ты не будешь больше играть со всеми на детской поляне, не побежишь с нами на речку босиком, няня не расскажет тебе сказку. Дети привяжут тебя к нашему селу, и ты не сможешь посмотреть большой мир, пока они не найдут своего первого мужчину!

– Роси, а зачем мне большой мир? Везде всё одинаковое. И, – Лизетта вздохнула, – там нет Валента-волка.

– Лиззи, там будут другие. Ну что ты затеяла. Волк да волк. А настоящего тигра встретить не хочешь? Или льва? Лиззи, – Ростани наклонилась совсем близко к уху подруги и прошептала, – няня говорит, что есть настоящие драконы! Только, – вздохнула она, – это всё сказки.

– Роси, ты уже взрослая женщина, а всё ещё веришь в нянины сказки!

– Лиззи, я ещё не женщина.

– Да знаю я! – отмахнулась подружка, – но скоро мы станем ими! Роси, Параска хвалится, что это так приятно, – и Лизетта предвкушающе закатила глаза. – Как ты думаешь, она не врёт?

– Лиззи, ну сама подумай, первый раз очень больно, а вдруг он ещё и укусит тебя?!

– Ещё и укусит, – мечтательно проговорила Лизетта. – Укусит, значит, вернётся. И тогда я уж точно понесу от него двух замечательных девочек! И смогу перекидываться!

– Лиззи, – понизила голос Ростани, – а давай ты поможешь мне спрятаться и пересидеть большой праздник осени!

– Роси, – недоуменно оглядела её подруга, – если ты спрячешься, то матроны унюхают, что ты не стала женщиной?!

– Да, Лиззи, я спрячусь и пережду все три дня. А потом скажу, что никто не позарился на меня.

– И вернёшься в детинец к няне?! Будешь возиться с чужими детьми? Мальчишками?! В то время как могла бы родить своих девочек? Или хотя бы одну.

– Лиззи, мир такой большой, он не ограничивается нашим лесом. Помнишь заезжего менестреля? Какие баллады он пел!

– Ну да! Менестрель. Он же человек! А они все лгуны. Глупости он пел! Всё-то у них не так, как нужно. Где это видано! Женщина и мужчина всегда живут вместе. В одном огромном доме! И все их дети живут с ними. И девочки и мальчишки! Да быть такого не может! Отродясь заведен порядок Великой Оборотницей. Мы, женщины, живём в своём селении, а мужчины в своём. Встречаемся на большом празднике осени и совокупляемся. Не морщись! Да, совокупляемся! А потом рожаем детей. Девочки остаются с матерью и усиливают её род, а мальчишек отдаём отцам. Сама подумай, ну как можно иначе!

– Вот я и хочу посмотреть.

– Глупости это всё Роси, просто сказки! Вот родишь свою дочурку, тогда и поймёшь, что лучше нашего Залесья не найти!

Глава 1

Шёл третий день большого праздника осени. Праздника, в который девушки и юноши оборотни выходили в лес, встречались там для того, чтобы познать впервые друг друга и, если пожелает того Великая мать-оборотница, зачать детей. А взрослые оборотни-мужчины приходили в селения женщин.

Ростани лёгкой тенью бежала по родному лесу. Каждое деревце здесь было знакомым, каждый овражек был исхожен. Но сейчас за ней гнался мужчина, который знал этот лес не хуже её. Вынослива была Ростани-пантера, но преследователь старше и сильнее. Уже вторые сутки он загонял её как какого-нибудь зайца. Она чувствовала его азарт, запах его тела, его желания. Валент-волк настигал девушку. И он был в своём праве. В своём дурацком праве.

Ну зачем взрослому волку молоденькая пантера?! Как правило, молодые подбирали себе партнёра своего возраста. Нередки случаи, когда и договаривались заранее о встрече на большом празднике, где и познавали первые любовные утехи. А затем расставались, довольные друг другом и обретя свои вторые ипостаси. Через положенное время мужчина интересовался, кого родила его избранница. Ежели мальчика, то забирал его отец через три-пять лет, в зависимости от того, как крепок был молодой оборотень.

Задумавшись, Ростани не заметила выступающий корень, споткнулась и упала. Как же омерзительны мужчины, и всё, что с ними связано.

– Так-то, крошка, – проговорил Валент, склонившись к уху девушки, – через девять месяцев зайду к тебе полюбоваться на сына, а сейчас… – он хотел прокусить шею Ростани, но она зарычала, и через миг руки насильника обнимали чёрного зверя, который злобно скалил на него зубы.

Мужчина неохотно отпустил молоденькую пантеру.

И почему старшие подруги говорили, что это может быть прекрасно?

***

Ростани, превратившись опять в девушку, свернулась калачиком и горько зарыдала. Как же это всё больно и мерзко. Бедные матроны, они родили по пять и больше дочек! И это не считая сыновей, которых они отдали отцам. Ростани родит свою малютку-пантерочку и больше никогда не выйдет на большой праздник осени. Дочку. Ей достаточно быть просто матерью. Не хочет она быть ни уважаемой матерью с двумя дочками, ни почитаемой с тремя, ни достопочтенной с четырьмя, ни, тем более, матроной, которые отважились родить пять и более дочек. Девочку. Ростани сама будет рассказывать ей сказки, которые рассказывала им няня, и петь баллады про чудные обычаи дальних стран, про которые пел заезжий менестрель.

А вдруг и правда родится волчонок, как сказал Валент? Его придётся отдать отцу. И опять идти на большой праздник осени. И так до тех пор, пока не родится девочка. Вот няня так и не смогла родить дочку, и всё, что ей остаётся, это нянчить чужих сыновей. Ростани замечала, как няня привязывалась к малышам, хоть они и были мальчиками. А однажды даже видела, как добрая нянюшка плачет после того, как отдала слабенького медвежонка отцу. "Не выживет малыш", – шептала она. Это было правдой. Мужчин-оборотней было намного меньше, чем женщин. Те, которым удавалось не погибнуть в детстве, сходились в жестоких схватках в юности. Внутренний зверь не терпел конкурентов.

Ростани вздохнула и пошла к ручью, необходимо было смыть с себя следы, оставленные Валентом. Она осторожно тёрла саднящую промежность, надеясь, что семя мерзкого волка успело закрепиться, и ей больше никогда не придётся встречаться с мужчинами.

***

Близился вечер, и в лесу заметно похолодало, нужно было возвращаться домой. А так не хотелось! Это были дни, когда все мужчины могли свободно ходить по селению женщин, заходить к ним в дома и предлагать зачать ребёнка. Женщины впускали их, позволяли творить с ними те мерзости, которую Валент сотворил с ней, Ростани, а потом вкусно кормили и угощали свежим крепким пивом. Мужчин было мало, и они, переходя из дома в дом, к окончанию большого праздника осени упивались до того, что их уносили на сеновалы. Эх, ну чтобы Валенту не пройтись по деревне, как всем взрослым оборотням! Нет, понёсся в лес, вслед за молодёжью. Ну да ладно, всё уже позади, через девять месяцев Ростани станет матерью и больше никогда не впустит в свой дом мужчину.

Девушка окончательно замёрзла, пока мылась в холодном ручье. Одежда пришла в негодность после того, как она обернулась. Обернулась… Она же теперь настоящая женщина и может оборачиваться в пантеру! Ростани тут же воспользовалась новой возможностью. Превратившись в грациозного чёрного зверя, она пыталась рассмотреть своё отражение в ручье, но бегущая вода разбивала картинку на мелкие искривлённые обрывки. Зверь огорчённо шлёпнул по воде лапой, развернулся и рысцой направился к селению.

Рысья Даль встретила молодую оборотницу пьяными криками разгулявшихся мужчин и повизгиваниями довольных женщин. Встречавшиеся оборотни, не скрываясь, принюхивались к Ростани, мужчины с сожалением, а женщины зачастую и с завистью. Волк Валент давал сильное потомство. Пантера, не останавливаясь, трусила к дому матери.

Она была младшей, четвёртой дочерью достопочтенной матери Шайды и останется жить в материнском доме, даже родив свою дочку и став матерью. Мама. Шайда баловала свою младшую дочь, которую родила довольно поздно, уже после того, как близняшки Рани и Шани обзавелись своим потомством. А до Ростани было несколько сыновей. Так и говорили – несколько, сыновья уходили к отцам и за детей не считались.

Мама уже несколько лет не принимала ухажёров, и можно было смело направляться домой, не бояться застать там кого-нибудь из оборотней. Ростани подошла к двери материнского дома, поскребла её лапой, и дверь тут же открылась, как будто её ждали. Молодая пантера прошла в дом, дошла до натопленной печи и там обернулась. Мать закрыла дверь, а затем подошла к девушке и принюхалась, повернула её спиной к себе, рассмотрела глубокие уже подживающие царапины, оставленные на спине обозлившимся зверем, и молча прижала еле сдерживающую слёзы дочь к себе.

– Всё позади, родная, всё позади. Ты поплачь, поплачь ещё.

Затем обработала спину заживляющей мазью, уселась с дочерью в плетёное кресло, укрыла её тёплой большой шалью и стала укачивать, как в детстве. Слёзы уже не боли, а отчаяния хлынули из глаз Ростани.

– Мама! Ну почему я?! Он мог остаться в селении, мог догнать Лизетту, она так хотела этого! Зачем ему я?!

– Прости меня дочка. Прости. Это не тебя он хотел обидеть, а меня. Давным-давно осмеяла я молодого глупого волка, а он, как видишь, не забыл этого, вот и мстит. Всё позади, – и мать продолжила нежно гладить спину своей любимой дочки.

– Мама, а если родится мальчик? Я не хочу отдавать ребёнка этому зверю!

– Всё наладится, всё будет хорошо, моя малышка. Вот, попей горячего молочка, теперь тебе нужно хорошо питаться, и у нас родится замечательная пантерочка.

Ростани выпила молоко, съела несколько замечательных маминых плюшек, а затем заснула под тихое мамино урчание.

***

Утром мама позволила Роси подольше поспать, и девушка с удовольствием воспользовалась выпавшей возможностью. Промежность уже почти не болела, изодранная спина тоже успешно заживала, а душевные раны… Что ж, считала Ростани, все прошли через эту грязь, пройду и я. Причин лежать в кровати дальше не было, и Роси отбросила одеяло. Она нежно погладила свой плоский живот. Её доченька уже обосновалась там. Девушка послала ей волну ласки. Ну и что, что отец её девочки так грубо обошёлся с Ростани, зато теперь она станет матерью, будет любить свою малышку и больше никогда не подпустит к себе мужчину! Если надо, превратится в зверя, а ни один оборотень не может выпустить своего зверя в присутствии женщины.

Ростани быстро оделась и прошла на кухню, где мама уже потушила любимое дочкой мясо с овощами. Девушка благодарно чмокнула мать в щёку и уселась завтракать.

– Мама, – спросила Роси после того, как они допили ароматный отвар из заготовленных самой девушкой трав, – скажи, а кто же мой отец? Его зверь сильный?

– Я не знаю, какой у него зверь, дочка, – вздохнув, ответила Шайда, – твой отец случайно оказался в нашей Рысьей Дали в дни великого праздника осени и попросился заночевать у меня. Он любил меня всю ночь. А утром ушёл и больше не возвращался. Даже для того, чтобы узнать, кого я родила.

– Бедная мама. Всю ночь! А я ещё жалела себя!

– Не жалей меня, доченька. Эта была лучшая ночь в моей жизни, – и мать тихо вздохнула, погладив свою младшенькую по лоснящимся чёрным волосам.

– Мама, но как же так?! Как он мог не вернуться?! А если бы родился мальчик?

– Пришлось бы выставить его из дома, когда бы он немного подрос.

– И он бы умер?!

– Скорее всего. Даже с отцами выживают далеко не все малыши.

– Как же хорошо, что у тебя родилась я!

– Да, моя малышка.

– Мама! Я уже взрослая пантера! И у меня самой скоро будет своя крошка.

– Да, моя доченька, да, – вздохнула мать.

С улицы послышался звонкий голос Лизетты, давней подружки Ростани. Девочки дружили с тех самых пор, как помнили себя. Смешливая впечатлительная рыська с конопатым круглым личиком и светло-русыми волосами была заводилой в их компании. Все проказы и шалости девочки совершали с её лёгкой подачи.

– Лиззи, милая, заходи, – пригласила её достопочтенная Шайда, а сама прошла в сушильню, где они с младшей дочерью перебирали и сушили заготовленные летом травки, которыми и лечили потом почти всё Залесье.

Лизетта забежала в дом и сразу насела на подругу:

– Ну, давай, рассказывай!

– Что рассказывать, Валент выследил меня и гнался за мной больше суток, потом догнал и… – голос Ростани дрогнул, – сделал мне ребёночка, – сухо закончила она.

– Роси! Неужели тебе не понравилось?! И… почему он так долго гнался за тобой?

– Играл он так, Лиззи, играл, – печально добавила девушка.

– А-аа, – протянула та, не замечая печали в голосе подруги, – странные игры у этих взрослых самцов.

– Ну а ты как, Лиззи, расскажи, – поспешила сменить тему Ростани, – я же чувствую, что тебя тоже обратили?

– Ну, как-как. Я… вернее, Тарин–медвежонок догнал меня, мы с ним устроились на песочке у ручья…

– И что?!

– Что-что. Ни он, ни я не знали, что нужно делать, это только тебе так повезло с Валентом. А мы пыхтели-пыхтели, – смеясь, рассказывала Лизетта, – кое-как разобрались, что куда вставляется. Он дёрнулся несколько раз, а потом затих. Я сначала и не поняла, получилось ли у нас что-нибудь, а потом почувствовала, как во мне просыпается рысь. Ну, я и обернулась. Тарин, как увидел мою ипостась, подхватил свои штанишки и сбежал, – девушки уже вдвоём заливались весёлым смехом. Услышав смех, старая Шайда печально улыбнулась в своей сушильне.

– Так что ходить мне ещё год пустой, – закончила неугомонная Лизетта, – а ты счастливица, подруга, твоя беременность уже начинает пахнуть! Я первая тебя поздравляю!

– Да, скоро я стану матерью, спасибо, – подтвердила Ростани и опять нежно погладила свой живот.

Всю неделю в дом достопочтенной Шайды шли гости, они принюхивались к Ростани, убеждались в её беременности и поздравляли будущую мать, желали ей родить дочку, а лучше сразу двух или трёх. Ростани и Шайда благодарили их и неизменно отвечали, что рады их пожеланиям. И только ночью Шайда позволяла себе проливать материнские слёзы в подушку. Слишком молода была её доченька для родов. А сын у Валента-волка может быть очень крупный.

***

Время шло своей чередой. Ростани помогала матери лечить приходящих к ним за помощью, бегала в детинец помогать няне управляться с мальчиками, которых матери бросили сразу после рождения, а отцы ещё не забрали по причине их малолетства, и с упоением слушала нянины сказки. В одних сказках коварные драконы воровали прекрасных принцесс, а отважные рыцари их спасали, а потом женились на них. В других отважные мореходы спасали от морских чудищ прекрасных (обязательно прекрасных!) дев и тоже женились на них. Как же Ростани хотелось попасть туда, где так много принцесс и рыцарей, и узнать, ну зачем они все хотят между собой жениться?! Для того чтобы совокупиться раз в год, не обязательно жить всё время вместе. Няня выслушивала её вопросы и, улыбаясь, гладила её по голове, как маленькую. А Ростани, хоть и ворчала, что она уже большая, но втайне с удовольствием принимала эту нехитрую ласку.

Несмелое осеннее солнышко всё чаще затягивали хмурые тяжёлые тучи, злой ветер обрывал последние листья с деревьев. Неуютно стало в сыром лесу. Выпал первый снег. Ребятишки с удовольствием играли с ним по первому морозцу. Ещё год назад Ростани весело летала с горы на санях вместе с подругами. А сейчас она, как будущая мать, могла только снисходительно смотреть на их забавы, выслушивая поучения старших оборотниц о том, что нужно делать для того, чтобы роды прошли успешно, да шить одежку для малышки. Девушка пыталась убедить себя, что ей ну вот ни капельки не хочется сесть на сани сзади Лиззи и со счастливым визгом скатиться с горы. Не то, чтобы она не хотела доченьку, хотела, конечно, она будет петь ей песни про чудн{ы}е дальние страны, которые слышала у менестреля, надевать замечательные платьица и рубашечки, которые вышивала с такой любовью, укладывать её спать. А потом, когда доченька подрастёт, усядется с ней на сани и съедет с этой замечательной горки. Ух и повизжат они обе! А пока Ростани помогала няне в детинце ухаживать за чужими малышами. Они хоть и мальчишки, но не могла она их представить на месте Валента-волка. Просто милые малыши, которым нужна её забота и ласка.

Длинные зимние ночи выпустили на волю злые вьюги и метели, которые загнали веселящуюся детвору по домам, но и они постепенно сдавались под лучами осмелевшего солнышка. Сосульки, свисающие с крыш, удлинялись вместе с погожими деньками. Веселей зачирикали воробьи. Малышка, её малышка, стала всё активнее подавать признаки жизни. Иногда она легонько гладила мамочку изнутри, а последнее время всё чаще дергала ножкой и пинала нежно поглаживающую живот мамину ладонь. Она быстро росла. Всё тревожнее становились взгляды достопочтенной Шайды, украдкой бросаемые ей на раздавшуюся фигуру младшей дочери, которая, как ей казалось незаметно, продолжала играть с тряпичной куклой, давным-давно сшитой для неё старшей сестрой.

Весенние прогалинки уверенно увеличивались с каждым тёплым днём, рыхлый тёмный снег стыдливо прятался под разлапистые ели в лесу. Неугомонная детвора снова выбежала на деревенские улочки и с азартом запускала наперегонки деревянные кораблики из щепочек. А живот Ростани всё рос.

– Счастливица ты, Роси! – убеждала её подруга. – Наверное, родишь сразу двоих. Уж хоть одна из них обязательно будет девочка! Ой, Роси, а если ещё и мальчик будет, ты его оставишь себе или сразу отдашь няне в детинец?

– Лиззи, ну как можно отдать своего ребёночка кому-то?! Конечно, оставлю себе!

– Как можно, как можно, – передразнила подружка. – Всё равно придётся отдавать отцу! Лучше уж и не привыкать!

– Я уже привыкла, Лиззи, – вздохнула Ростани.

***

Майская гроза азартно смывала с Залесья остатки зимней спячки. Погрозившись ветвистыми молниями, к вечеру она ушла на запад, оставив после себя весёлый дождь, изредка подбадривая его грозным погромыхиванием из-за облаков. Ростани уже давно не ходила помогать няне в детинец, и поэтому, управившись с лёгкой работой по дому и ещё раз полюбовавшись на приданое младенчика, она пораньше легла спать. За окном шуршал трудяга-дождь, напевая ей ласковую колыбельную, но девушке не спалось. Она тяжело ворочалась с боку на бок, помогая животу руками и никак не находя ему места. Живот ныл и ныл. Затем добавилась тупая боль. Роси хотела позвать мать, но боль прошла. Она попыталась свернуться калачиком, полежала так, боль то возвращалась, то отпускала, с каждым разом всё усиливаясь.

Только девушке удавалось уснуть, как злая боль вырывала её из сна. За окном старательно заливался слезами дождь. А Ростани уже большая, она не заплачет, вот родит свою малышку и будет поцелуями осушать её слёзки. На кухне загремела кастрюлями мать.

– Мама! – решилась позвать Роси.

– Что, доченька? – Шайда вошла, вытирая руки белой тряпицей. – Ох! Началось?!

Мать подошла к кровати, осторожно уложила её на спину и ощупала тугой живот ласковыми ладонями.

– Всё хорошо, всё идёт хорошо, моя доченька. Наша малышка собирается появиться на свет. А ты кричи, когда больно, кричи. Вот увидишь, сразу станет легче.

Мама легонько поглаживала болезненный живот, вытирала со лба липкий пот и всё время говорила какие-то ласковые слова. Ростани чувствовала себя прежней маленькой девочкой, когда мама залечивала её разбитые коленки. Вот только боль… Она не уменьшалась, а перерывы становились всё короче. Девушка не заметила, когда дождик распрощался с ней и уступил место ласковому солнцу, а потом и оно спряталось за лесом. Поначалу слабые стоны сквозь зубы перешли в отчаянные крики боли. Мама всё время была рядом. За окном опять забрезжил рассвет, начался новый день, приходили и уходили какие-то женщины, кажется, это были сёстры и няня, а боль всё терзала и терзала Роси. От крика она сорвала горло и ночью уже могла только жалобно стонать. Тёмные волосы матери стали заметно белее. Новый день вступал в свои права.

– Мамочка, я больше не могу, прости, – прошептала Ростани и обессиленно закрыла глаза. Последние силы покинули девушку.

Поседевшая Шайда встала, прошла на кухню, там тщательно вымыла руки, а вернувшись, опустилась на колени перед потерявшей сознание дочерью, отрастила когти на правой руке и сама взялась доставать младенца. Острые когти легко вошли в слабенький череп, почти насквозь проткнув его, и Шайда потянула, левой рукой подталкивая плод снаружи. Вскоре ребёнок был извлечён из материнского чрева. Малыш ещё издавал слабый писк и беспомощно шевелил ручками и ножками, но пять глубочайших ран на окровавленной головке не оставляли ему ни единого шанса. Шайда крепко сжала пальцы на его горлышке, и он затих. А мать, завернув окровавленной тельце в тряпицу, решительно повернулась к умирающей дочери.

Глава 2

Много сил потратила разом постаревшая Шайда для того, чтобы вырвать дочь из рук тёмной владычицы. Постепенно Ростани стала приходить в себя. Открыв глаза в первый раз, она с надеждой посмотрела на мать, та молча отрицательно покачала головой, а затем всё же сказала:

– Это был мальчик.

– А я его всё равно любила, – прошептала девушка, и больше они никогда не возвращались к этой теме.

Очень тяжело восстанавливалась после родов Ростани. У неё не хватало сил даже для того, чтобы перебрать и развесить сушить принесённые матерью травы. Бывало, что она ложилась отдохнуть прямо в сушильне, да так и засыпала там. А ещё Роси стала бояться леса. Того знакомого с рождения родного леса. Того, в котором её нагнал Валент-волк. Так незаметно прошло лето, за время которого Ростани ни разу не навестила детинец. Как-то заглянула к ней нянюшка и пыталась зазвать её посмотреть на новых младенчиков, появившихся в начале лета, но, заметив непролитые слёзы в глазах несостоявшейся матери, быстро ушла.

Лето подходило к концу. Одуряюще пахло свежим сеном и ранними яблоками. Всё веселее становились молодицы, предчувствуя время окончания летних работ и начала нового большого праздника осени. Почти каждый день забегала Лиззи и, закатив глаза, рассказывала, что уже несколько раз замечала в лесу, куда она бегала за ягодами и грибами, как из-за кустов за ней подглядывает Тарин-медвежонок. А она что? Она ничего. Делала вид, что вовсе его и не замечает и шла купаться на дальнее озеро. Вот дурачок! Ну как можно не услышать его возбуждённого пыхтения?! А ещё Лиззи полюбила превращаться в рыську и игриво валяться по песку перед купанием. А одежда? Ну, приходилось её снимать, иначе никаких штанов не напасёшься, коли превращаться в одежде! А совсем недавно Тарин, и вовсе он уже не медвежонок, а взрослый мужчина, предложил ей заранее договориться, где они встретятся на большом празднике осени. Ростани с улыбкой выслушивала болтовню подруги и желала ей удачи.

Но вот последний плод был сорван с дерева, и последний сноп убран с поля. С завтрашнего дня мужчинам разрешалось заходить в дома селянок и радовать их своим вниманием. А молодые оборотницы собирались за деревней у опушки леса и громко, стараясь, чтобы их разговоры уловили чуткие уши соседей, затаившихся в лесу, обсуждали, в какую же сторону они побегут, и где какая будет прятаться. Похвальбу бывалых молодиц восторженно слушали девочки, впервые собиравшиеся на большой праздник осени. Как же манила их взрослая жизнь! Всем хотелось поскорее родить девочку и занять почётное место в иерархии Рысьей Дали. Каждая мечтала побыстрее стать матроной.

– Родная, ты не бегаешь к подружкам обсуждать, как будете веселиться на большом празднике осени? – спросила всё более мрачнеющую Ростани мать.

– Мама, я не думаю, что большой праздник осени такой уж и весёлый. У меня просто ещё нет на него сил. Можно я лучше побуду с тобой?

– Конечно, родная. А я уж постараюсь, чтобы ни один кобель не зашёл в наш дом. Пантерой лягу на ступени, но не пущу никого!

– Спасибо, мамочка! – благодарная девушка крепко прижалась к материнской груди.

И правда, видя решительно настроенную Шайду, мужчины предпочли стороной обойти её дом. Недостатка в приветливых оборотницах в это время не было. Двери многих домов были гостеприимно распахнуты для них. И только Валент-волк пообещал, что они ещё встретятся.