Тень в библиотеке старого особняка
- -
- 100%
- +
– …должен был проверить один раз, Арчи, последний! – это был голос Лео, сдавленный, почти шипящий от напряжения. В нём не осталось и следа той лёгкой, игривой интонации, которой он говорил с ней.
– Проверить? – отозвался голос Арчибальда – скептически, с ноткой едва скрываемого испуга. Мелисса представила его лицо: обычно беззаботное, с вечной ухмылкой, теперь, наверное, бледное, напряжённое. – Ты же сам говорил, что Альтман нашёл эти чертежи! Они не шутят, Лео! Ты думаешь, они просто так отдадут тебе… это? Вспомни, что случилось с твоим дядей, когда он слишком близко подобрался к их секретам!
Мелисса застыла, вжавшись в тень, боясь сделать малейшее движение. Её дыхание замерло, когда до неё донеслись слова Лео, произнесённые сквозь зубы с непривычной резкостью:
– Мой дядя был глупцом и пьяницей. – Пауза, и голос Лео приобрёл интимную, почти опасную окраску. – А у меня… есть кое-что, что им нужно. Что-то, о чём они даже не подозревают.
Слова повисли в ночном воздухе, наполненные скрытой угрозой.
– Это паритет, Арчи, – продолжил Лео, и в его голосе зазвучала холодная уверенность. – Игра, в которой у меня тоже есть козырь.
– Игра, в которой проигравший может заплатить самой высокой ставкой, – голос Арчибальда дрогнул. – Лео, ради всего святого…
– Решение принято, – отрезал Лео, и в его тоне зазвенела холодная сталь. – Сегодня ночью. Всё должно закончиться сегодня ночью.
Послышались шаги, удаляющиеся вглубь комнаты. Затем наступила тишина, нарушаемая лишь далёким смехом из зала и шелестом листьев под ветром. Мелисса, прижавшись спиной к холодной каменной балюстраде, чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, отдаваясь в ушах глухими ударами. Холодный ночной воздух больше не бодрил – он леденил кожу, проникая под тонкое платье. Она стояла так ещё минуту, две, пока не убедилась, что голоса не вернутся. Только тогда она позволила себе выдохнуть – длинный, дрожащий выдох, который облачком пара растаял в темноте.
Когда она, наконец, вернулась в зал, осторожно отодвинув портьеру и проскользнув внутрь, бал уже клонился к неизбежному завершению. Часы на высокой башне торжественно пробили полночь – двенадцать глубоких, гулких ударов, прокатившихся по залу. По давней традиции главная люстра начала медленно угасать: одна за другой гасли хрустальные подвески, свет становился тусклее, мягче. Вслед за ней одна за другой гасли свечи на стенах и столах – слуги в ливреях обходили зал с длинными гасильниками, и пламя шипело, умирая в воске.
Всё пространство постепенно погрузилось в таинственный, трепетный полумрак, где единственным источником света оставались багровые, угасающие отблески умирающего огня в огромном камине и редкие блики от луны в высоких окнах. Тени удлинились, стали гуще, обволакивая гостей, превращая яркие платья в приглушённые силуэты. Музыка стихла, оставив после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь шёпотом и редким смехом. В этой внезапно наступившей, почти театральной темноте портрет сурового графа Орлова в дальнем конце зала словно ожил. Его пронзительный взгляд, казалось, преодолевал толщу времени и сумрак и был неотрывно, безошибочно устремлён прямо на неё.
Глава 2: Общество Ящера
Утро, наступившее после бала, пришло в школу блеклым и безразличным. Бледное осеннее солнце заглядывало в высокие окна, но его жидкий свет не в силах был пробить густую пелену подавленности, окутавшую «Предел Ветров». Мелисса очнулась от непривычной гнетущей атмосферы, царившей в школе. Не трель будильника и не привычный утренний гул за дверью прервали её сон, а звенящая пустота, в которой лишь отдавался стук собственного сердца.
Быстро одевшись, Мелисса спустилась вниз, и оказалась в самом эпицентре этой зловещей тишины. Просторный зал, обычно залитый утренним солнцем и наполненный оживлёнными голосами, сейчас утопал в сумеречном полумраке. Ученики сидели тесными группами, их позы были скованны и неестественны, а еда на тарелках оставалась нетронутой. Мелисса медленно шла между столами, и каждое её движение словно разрезало этот тяжёлый, вязкий воздух. Она ловила обрывки фраз, которые витали в затхлой атмосфере столовой, наполняя пространство тревогой и невысказанным ужасом.
– …говорят, нашли его как раз в старом крыле, – шептала девушка из младших классов, её глаза были красными от слёз.
– …с лестницы, да… – вторил ей чей-то дрожащий голос. – Страшно представить…
– …а я слышал, что он был не один…
Мелисса замерла на полшаге, но говоривший уже отвернулся, и она не смогла понять, кто это сказал. Её сердце учащённо билось, сжимаясь в предчувствии неминуемого удара. И когда по школьной системе оповещения раздался официальный, безжизненный голос директора, худшие опасения подтвердились:
– Дорогие учащиеся и преподаватели, – зазвучало из старых динамиков, и в наступившей тишине каждое слово отдавалось гулким эхом. – Сегодня утром в результате трагического несчастного случая погиб наш ученик, Лео Брайтон.
Голос директора на мгновение дрогнул – или ей показалось? – но тут же вновь обрёл официальную твёрдость:
– Произошло падение с высоты в одном из закрытых крыльев здания. Администрация школы приносит глубочайшие соболезнования семье и друзьям юноши.
Когда директор объявил, что доступ в Западное крыло будет закрыт до окончания расследования, а все внеурочные занятия отменены, по залу пронесся встревоженный гул. Но Мелисса в этот момент почувствовала не растерянность, а острое, щемящее стремление действовать. Пока толпа учеников медленно и нехотя расходилась, заполняя коридор приглушенными голосами и шаркающими шагами, она старалась не привлекать внимания и пробиралась сквозь неё. Однако у выхода её путь неожиданно преградила сплочённая группа девушек во главе с заплаканной, но по-прежнему величественной Викторией.
– Он постоянно туда ходил! Я умоляла его остановиться! – голос Виктории звенел истерикой, её пальцы судорожно сжимали воздух. – Эти бесконечные тайны, его дурацкое «Общество»… Оно его погубило!
Одна из подруг робко попыталась вмешаться:
– Вики, успокойся, пожалуйста… Всё будет хорошо…
– Хорошо? – девушка издала горький, надломленный смех. – Лео мёртв! Его убили эти… эти проклятые стены! Он что-то искал там, что-то нашёл – и теперь его нет!
В этот момент из двери учительской вышел Макс. Он замер в нескольких шагах, наблюдая за сценой с ледяным, отстранённым выражением лица. Его взгляд скользнул по истеричной Виктории, и Мелисса уловила в нём не сочувствие, а бездонное, почти физическое презрение.
– Прекрасный спектакль, не находите? – тихо, но отчётливо произнёс он, обращаясь скорее к самому себе, но Мелисса расслышала каждое слово. – Королева остаётся королевой даже в трагедии. Готова отыграть свою роль до последней минуты.
Виктория услышала это. Она резко обернулась, её глаза, ещё мгновение назад полные слёз, теперь пылали чистой яростью.
– Ты! – её голос стал ниже и опаснее. – Ты всегда ему завидовал! Теперь ты доволен? Твой безупречный брат наконец совершил ошибку? Самую последнюю!
– Завидовал? – он усмехнулся, но в звуке не было ни капли веселья. – Нет, Виктория. Я пытался его защитить. От таких, как ты. От ваших детских игр в секретность и величие. А ты… – он сделал паузу, давая словам обрести нужный вес, – ты просто боишься, что твой хрупкий статус королевы рухнет вместе с его смертью.
Подруги Виктории замерли в оцепенении, а сама она, внезапно онемев, уставилась на Макса взглядом, в котором читалась чистая, невысказанная ненависть. Он выдержал этот взгляд, а затем, не удостоив её больше ни словом, резко развернулся и зашагал прочь, решительно рассекая застывшую толпу.
Эхо последних слов ещё вибрировало в напряжённой тишине, но до сознания Мелиссы они уже не доходили. Её ноги сами понеслись вперёд, подхваченные нарастающей волной тревоги, которая с каждой секундой превращалась в тяжёлую, леденящую уверенность. Знакомые до боли школьные коридоры в этот миг казались чужими и враждебными, пока она не упёрлась взглядом в жёлтую ленту полицейского ограждения, перекрывающую вход в западное крыло. Воздух ударил в ноздри – тяжёлый, густой, вобравший в себя запах старой пыли, сырости камня и едкого химического шлейфа, вероятно, доносившегося от раскрытых чемоданов криминалистов.
Неподалёку, прислонившись к стене, двое старшеклассников, бледные как полотно, взволнованно шептались с дежурным учителем.
– И я говорю ему: Лео, не ходи туда, там же аварийное состояние… – донёсся до неё обрывок фразы. – А он только отмахнулся и сказал, что забыл там одну вещь после вчерашней репетиции…
Одну вещь. Слова Лео, сказанные ей на балу о скрипе пера в библиотеке старого крыла, отозвались в памяти зловещим эхом. Неужели он действительно отправился туда один? Ночью?
Мелисса машинально отступила в тень глухой каменной ниши и прислонилась к холодной стене, пытаясь переварить новую, пугающую деталь. Её взгляд сам собой скользнул к щели приоткрытой дубовой двери, ведущей в заброшенное крыло. Дверь была массивной, потемневшей от времени, с резными панелями, покрытыми слоем пыли. В узком просвете виднелось начало знаменитой винтовой лестницы – чугунные ступени, круто уходящие вверх спиралью, с потёртыми перилами из тёмного дерева. Мелисса невольно отметила про себя, что лестница была не просто старой – она была опасной. Местами ступени были покрыты мусором, в углах навалены старые ящики, строительный хлам, какие-то свёртки, забытые здесь десятилетия назад.
Внезапно её внимание привлекло движение у самого ограждения. Один из полицейских – высокий мужчина в форме, небрежно натягивал латексную перчатку на правую руку. Он медленно наклонился, чтобы поднять блестящий осколок стекла с пола – острый, неровный кусок, отразивший свет фонаря холодным бликом. Луч фонаря скользнул по полу, и в этом зыбком свете Мелисса заметила нечто иное. Прямо у основания резной балясины перил, всего в паре сантиметров от тяжёлого чёрного сапога полицейского, лежал небольшой тёмный предмет.
У девушки резко перехватило дыхание, сердце забилось так сильно, что в висках застучало. Она замерла, боясь пошевелиться и даже вдохнуть. Полицейский между тем выпрямился и неторопливо отнёс осколок в прозрачном пакете коллегам – те кивнули, что-то отметили в блокноте, – и их внимание вновь переключилось на лестницу вверх. План возник внезапно – отчаянный, почти безрассудный, граничащий с безумием под носом у полиции и в ярком свете дня. Притворно нагнувшись, чтобы поправить бант на туфле – жест, который, надеялась она, выглядел естественно и безобидно, – она резко опустилась на корточки, присев у самой ленты. Рука стремительно скользнула под полицейскую ленту, пальцы сомкнулись на холодном гладком металле. Мгновение спустя она уже стояла, отступая в спасительную тень коридора и сжимая в кулаке свою находку.
Укрывшись в уединении женского туалета – холодного помещения с запахом хлорки, старой плитки и слабым эхом капающей воды, – и защёлкнув замок кабинки с громким щелчком, Мелисса наконец разжала дрожащую ладонь. На ней лежала закладка для книг – не простая картонная полоска, а отлитая из тёмной, почти чёрной стали, тяжёлая и холодная даже спустя минуты в кулаке. Фигура фантастического ящера с извилистым, змееподобным телом, хищно изогнутой шеей и разинутой в беззвучном шипении пастью была выполнена с поразительной детализацией: каждая чешуйка проработана так точно, что под пальцами ощущался рельеф, неровности, даже крошечные зубы в пасти казались острыми.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.