Два сердца одной души

Пролог. За гранью

Под величественными сводами древнего храма, где каждый камень хранил память о сотнях лет молитв и обрядов, а в воздухе витали ароматы ладана и пряностей, у алтаря Богини Эллиада́ры1 замерла невероятно красивая женщина. Её длинные серебристые волосы, казались лунной дымкой и ниспадали до самого пола, переливаясь в солнечном свете.

Платье цвета морской волны, расшитое серебряными нитями, струилось вокруг её фигуры, напоминая волны бескрайнего океана. Даже не двигаясь, она была исполнена грации, достоинства и внутренней силы. Глаза женщины были закрыты, а губы едва заметно шевелились.

— Братья мои, умоляю вас! Помогите ему! Дайте силу противостоять злу…

— Не слишком ли пафосно звучит твоя молитва, прекрасная Эллиадара?

Женщина открыла глаза и стремительно обернулась. Перед ней предстал красивый юноша: его золотистые локоны мягко обрамляли лицо, а пронзительно-голубые глаза могли сравниться с безоблачным небом. В его облике было что-то неземное, почти божественное, но одновременно и зловещее. То, что заставило её на мгновение замереть от неожиданности.

— Никсэ́р… Как ты нашёл меня?

— Какой грубый вопрос для бывшего возлюбленного, душа моя. Не находишь?

— Не тебе напоминать мне о былом, Бог Тьмы. Ты предал меня, хотел использовать, лишить силы. Как ты меня нашёл?

— Недалеко от этого места мы впервые встретились. Я был там, когда почувствовал твою энергию. Надо сказать, она едва ощущается. Как же ты ослабела за время нашей разлуки…

— Что тебе от меня нужно? Убирайся и оставь меня в покое. Как заметил сам, я слаба и не смогу помочь тебе в осуществлении твоих планов.

— Будь со мной, Дара! Вернись ко мне.

— Нет. Пока вынашиваешь планы по иссушению мира во имя своей власти — нет! Я не позволю тебе уничтожить людей. А они погибнут, если ты совершишь задуманное! Весь мир погибнет!

— Что ты так печёшься об этих мошках? Что есть человеческая жизнь в сравнении с бессмертием богов!

— Люди — это дети всеотца Аэтэрнуса и наши дети! Озара, Сварра, Велимира и мои! Они сильнее, чем ты думаешь! И они дадут тебе отпор.

— Да, ты права, люди — твари живучие. Во всех мирах. Как их не ломай — они продолжают жить. Но что они могут противопоставить мне? Искалеченные, изломанные, измученные и несчастные…

— И всё равно продолжают жить. И даже находясь на самом дне, они находят в себе силы подняться и нести свет. Однажды они уже нарушили твои планы: не дали вам с сестрой возродиться во всей своей силе!

Никсэр злобно зашипел, отвернулся от Богини и прошёлся по залу. Эллиадара вздохнула, на миг прикрыв глаза, но тут же распахнула их, когда Никсэр обдал её шею горячим дыханием, прошептав на ухо:

— И всё же мы возродились. А ты, рано или поздно, но сдашься. Избранная тобой дева не сможет сопротивляться Тьме. Она либо примкнёт ко мне, либо погибнет от моей руки. Предпочтительней, конечно, первый вариант, но и второй меня устраивает. И что будет с тобой, отдавшей ей свою силу?

Эллиадара молчала.

— Не знаешь? Или не хочешь отвечать? Ты медленно угаснешь вместе с этим несчастным миром, поглощённым моей Тьмой. Моей и Никса́ры, которая в скором времени вернётся сюда.

— Они дадут тебе отпор, — упрямо повторила Богиня, повернувшись лицом к своему мучителю, и её яркие глаза, сравнимые с прозрачной бирюзой, встретились с его взглядом. — В ином случае я угасну вместе с миром, о чём тебе, несомненно, ведомо!

Никсэр некоторое время ещё смотрел на бывшую возлюбленную.

— Раз такова твоя воля… — усмехнулся Бог Тьмы. — Да будет так!

Эллиадара обернулась и увидела, что в окнах клубится чёрный туман. Ей не нужно было пытаться выйти из храма, чтобы понять: двери тоже запечатаны. Никсэр был верен себе и не оставил ей и малейшей лазейки.

— Ты запер меня, — спокойно констатировала очевидное Богиня. — Зачем? В моём состоянии я вовсе не помеха твоим планам.

— Чтобы у тебя не было соблазна помочь или подсказать своим любимцам способы борьбы со мной. Кто знает, возможно, ты готова рискнуть своей жизнью и последними силами, чтобы избавиться от меня, Дара. А теперь до скорой встречи. Я ещё не раз навещу тебя, любовь моя. Хорошенько подумай, возможно, тебе всё же стоит поменять сторону.

— Никогда! — яростно прошептала Эллиадара, глядя на место, где только что был Никсэр. — Какая мне разница, угаснуть с миром или в твоих объятьях? Я предпочту уйти вслед за людьми.

Женщина посмотрела на свой алтарь, где едва тлел крошечный огонёк свечи, и перешла к алтарю Аэтэрнуса. Его пламя горело ровно и уверенно. Почему же отец с братьями не слышат её? Слишком далеко?

Когда-то давно, не одна Эллиадара одарила Избранную своей силой. Её братья тоже наделили дарами своего избранника. Тогда, много столетий назад, первый и единственный раз, по земле ступала нога не только Святой, но и Святого. Их единая сила смогла победить и ослабить Тёмных Богов настолько, что Эллиадара с братьями разлучили их и запечатали.

В тот раз после Великой Битвы, измученные Сварр, Озар и Велимир ушли в чертоги отца, чтобы набраться сил, и оставили Эллиадару приглядывать за миром. Она должна была восстановить свою энергию в свете Луны, в людской любви и почитании.

Но вот Тёмные Брат и Сестра снова на свободе. Ослабленные, озлобленные, полные желания отомстить двум мирам за пренебрежение и муки.

Женщина вновь прикрыла глаза и отчаянно воззвала:

— Отец, братья… Услышьте меня! Вернитесь ко мне… Помогите нам… Умоляю…

На другом конце Вселенной, там, где величественное озеро застыло в ледяном плену, из-за стройных сосен и лиственниц к берегу приближалась очень красивая женщина. На ней было лёгкое белое платье с красной вышивкой, несмотря на зимний холод. Длинные русые косы и голубые глаза придавали её облику особое очарование. Голову украшал венок из полевых трав и цветов, который оттенял природную красоту необычной путницы.

Берег древнего озера встретил женщину звенящей тишиной, хранившей в себе тайны тысячелетий. Зеркальная гладь, как природный холст, отражала бескрайнее небо и древние скалы, окружающие водоём. Каждый лучик солнца, скользнувший по ледяной поверхности, играл на ней, создавая мерцающий танец оттенков.

Если бы здесь были другие люди, они бы заметили не только красоту незнакомки, но и то, как она измождена: кожа была бледной, покрытой испариной, а лицо искажено мукой. Каждый шаг давался ей с огромным трудом, но она упрямо шла вперёд, ведомая крайней необходимостью.

— Ещё немного, — проговорила она, опираясь на ствол старой сосны. — Ещё совсем чуть-чуть…

Её голос эхом отразился от скал, и даже озеро замерло, прислушиваясь к словам усталой путницы. А женщина, подобрав с земли длинную палку, дошла до края озера и начала чертить на берегу странные узоры. Иногда она останавливалась, а немного отдохнув, продолжала свою работу.

Если бы у неё было хоть немного больше сил, она бы смогла дождаться ту, кому было предназначено её послание. Но их не было. Как не было и времени ждать Избранную или писать подробные инструкции к действию. Оставалось лишь надеяться, что она сама догадается явиться на место их первой встречи и сможет разгадать загадку.

Ведь во сне она не успела рассказать девушке, что скверна, которую принесла с собой Никсара, Богиня Тьмы, начнёт захватывать мир на уровне его структуры. В ключевых точках, связанных с энергетикой, будет нарастать заражение, пока Сердца Земли — все важные энергетические центры — не окажутся во власти Богини. И тогда мир начнёт отдавать свою жизненную силу новой владычице: растения зачахнут и погибнут, люди и животные станут болеть и умирать. Лишь самые стойкие смогут продержаться больше десятка лет.

— Кажется, получилось, — прошептала она, отступая на шаг и применяя силу, чтобы сохранить начертанное. — Дитя моё, поторопись…

Лёд тихо затрещал, отзываясь на силы древней Богини. Рисунки, сначала ярко вспыхнувшие, теперь медленно угасали, оставляя после себя лишь едва различимые линии — словно шёпот на поверхности вечности.

Силы женщины окончательно иссякли. Ноги подкосились, и она опустилась на холодный берег. Взгляд её скользил по скалам, по застывшим соснам — она прощалась с этим миром, с его немой красотой, с тайной, которую только что передала в надёжные руки природы.

Последние лучи солнца коснулись её лица, высветив на бледных щеках едва заметную улыбку. Она знала: всё сделано верно.

Прошло несколько мгновений — и берег снова стал безмолвным и пустынным. Только ветер шелестел травой в венке, забытом у кромки льда. Озеро замерло в ожидании. Оно хранило тайну. Оно ждало Избранную.

В большой, стильно обставленной квартире жгучая брюнетка тридцати с небольшим лет сидела на диване, держа в руках бокал красного вина. Длинные тёмные волосы обрамляли лицо с точёными чертами — высокие скулы, прямой нос, чувственные губы, подведённые алой помадой, сейчас плотно сжатые и слегка искажённые в едва уловимой гримасе.

Мягкий свет настенных бра оттенял безупречный интерьер: лаконичные линии современной мебели, сдержанная палитра серых и бежевых тонов, акценты из тёмного дерева и алого текстиля. На кофейном столике из закалённого стекла поблёскивали грани большого настольного зеркала, рядом с которым лежал тонкий томик поэзии в кожаном переплёте — вынужденно прерванное чтение.

Женщина слегка покрутила бокал, тёмно-карими глазами наблюдая, как рубиновое вино медленно стекает по стенкам. Её взгляд рассеянно скользил по комнате, но мысли явно витали где-то далеко.

На ней было простое, но изысканное чёрное платье — без излишеств, но с идеальным кроем, подчёркивающим стройную фигуру. На запястье поблёскивал тонкий золотой браслет, на безымянном пальце — одинокое кольцо с тёмным камнем.

Она сделала небольшой глоток, закрыла глаза на мгновение, пытаясь уловить послевкусие — не столько вина, сколько прожитого дня. В квартире царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных напольных часов в углу, непонятно как оказавшихся в минималистичном интерьере, и отдалённым шумом городского вечера за плотно зашторенными окнами.

Не ставя бокал, лёгким движением левой руки женщина коснулась зеркала, и его поверхность помутнела. Довольно долго изображение дрожало как рябь на воде, и незнакомка терпеливо ждала. Наконец картинка начала проясняться, обретая чёткие очертания.

Перед ней развернулся вид, далёкий от стильной квартиры: шикарные апартаменты со множеством роскошных предметов интерьера. Но не это было ей интересно, а изумительно красивый белокурый юноша, глядящий в зеркало.

— Никсара, сестра! Как же я долго ждал, когда ты свяжешься со мной!

— Почему же тогда не связался сам, брат?

— Я не смог пробиться сквозь заслон. Что это за мир такой чудной?

— Это мир без магии, Никсэр. Точнее, я бы сказала по-другому. Здесь нет знакомых нам магических потоков. Но в целом влиять на структуру мира и его предметов возможно.

— Бедная сестра, как же ты страдаешь…

— Я уже приспособилась, как видишь. Тьмой и тенями управляю без проблем. А когда удалось телепортироваться, я поняла, что не всё так плохо. Правда, перемещение здесь проходит через подпространство.

— Ты сможешь забрать силу Избранной?

— Не сразу. Она настроена против меня, поэтому… Мне понадобится время. Я уже посеяла ростки своей силы в этом мире, осталось лишь дождаться, пока они прорастут.

— С Избранной у меня тоже сложные отношения... Помни, что их нельзя недооценивать! Не один раз они уже помешали нам. Вспомни, что было столетия назад.

— Всё в порядке. Едва ли они смогут противостоять нам, когда под воздействием Тьмы из мира начнёт утекать питающая их сила. Неужели ты стал трусом, брат мой?

— Никсара… Не позволяй гордыне ослепить тебя.

— Хорошо, — немного помолчав, ответила женщина. — Обещаю, что буду осторожной. Я помню наш урок, Никсэр, и не повторю прежних ошибок. Этот мир падёт к нашим ногам, просто потребуется немного больше времени.

— Если бы я мог, отправил бы тебе наших сторонников в помощь…

— Я не одна, — перебила его Никсара. — В этом мире есть те, кто жаждет власти, кто страдает от одиночества и боли. Они открыты для моей силы, даже не подозревая об этом. Я чувствую их отчаяние, их жажду перемен. Они не знают об этом, но уже поддались Тьме. Они станут моими проводниками.

— А что насчёт Защитника? В нашем мире он успел знатно насолить мне.

— Он слаб здесь, брат. Его силу разбавляет отсутствие потоков магии. Он работает только как щит от моей силы и ничего больше сделать не может. Они с Избранной полагаются на веру и надежду, но этого мало против моей Тьмы. Я чувствую, как с каждым днём моя власть растёт, а их сила истончается.

— Прекрасно.

— Что расскажешь мне ты, Никсэр?

— Здесь для нас уже готова благодатная почва. Скверна разрослась и захватила огромные территории разных государств. Уже скоро Святая начнёт чувствовать слабость этого мира.

— А чьё очаровательное тело ты захватил?

— О, ты не поверишь! Это наследный принц империи Соларис — Кристиан Тор Соларис!

— Да быть того не может! Ха-ха-ха!..

— Именно так, сестра! А Святая, избранная Эллиадарой — моя невеста!

— Брат, погоди! Я сейчас с ума сойду от смеха!

— Воистину, судьба любит пошутить…

— Но Никсэр… Не говори мне, что ты искал Эллиадару.

— …

— Брат! Как ты можешь!

— Эллиадара… Нужна мне.

— Никсэр! Нет, не смей разрывать связь!

— Я буду ждать твоих вестей, сестра. Помни: мы едины, даже на расстоянии. Тьма связывает нас крепче любых уз.

— Брат!

Но картинка уже начала мутнеть, изображение Никсэра таяло. Зеркало вновь стало обычным отражением, холодным и безразличным. Женщина в отчаянии сжала пальцами край платья, её глаза сверкнули неистовым огнём.

— Брат, ты так и не смог отпустить её, — беззвучно прошептала она. — Но Эллиадара всё равно погибнет, когда мир отдаст энергию жизни…

Никсара медленно отставила бокал с недопитым вином и поднялась с дивана. Её движения были плавными, почти кошачьими. Она подошла к окну и отдёрнула тяжёлые шторы. Город внизу пестрил яркими красками — огни реклам, спешащие люди, шум машин. Но для неё всё это было лишь оболочкой, под которой скрывалась её пища.

В квартире снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов. Но эта тишина была обманчива — в ней уже зарождалось нечто большее, чем просто ожидание. В ней зрела Тьма, готовая поглотить этот мир.

В это время две прекрасные девушки, что поменялись местами, жили в чуждых им мирах, которые, почему-то, казались им доброжелательнее и милее родного дома, наслаждались жизнью, не желая думать о новых битвах. Возможно, эта передышка ещё аукнется в будущем, но сейчас она была нужна им как воздух…

Глава 1. Первый снег

— Ой, Жень, смотри! Снег пошёл! — позвала Ри из комнаты.

— Как автомобилист, не разделяю твоего восторга! — ответил Евгений, обнимая её со спины и тоже глядя в окно на падающие крупные снежинки. — Ты что, никогда снега не видела?

— Видела… Я же владею… То есть владела магией льда. Снежинки тоже создавала. А настоящий снег — да, в первый раз вижу. В Соларисе тёплые зимы. В другие страны меня не пускали.

Рианна смотрела в окно, не отрывая взгляда от танцующих в воздухе снежинок, и Евгений слегка сжал её плечи, чувствуя, как в ней смешиваются восторг и лёгкая грусть.

— Расскажи, как это — создавать снег самой? — задумчиво спросил он.

— Очень похоже на то, что я делаю сейчас со структурой предметов. Ты чувствуешь холод в ладонях, представляешь форму очень точно, каждую деталь — и вот уже в воздухе кружатся первые снежинки или на ладони возникает кристаллик льда. Они получаются идеально ровными, геометрически правильными… Но — без жизни. Без случайности. Без этой вот непредсказуемой красоты, — она указала на окно, где снег крупными хлопьями ложился на ветки, карнизы, тротуары.

— То есть ты создала тысячи снежинок, но ни разу не поймала ни одну на язык? — шутливо приподнял бровь Евгений.

— Нет! — рассмеялась Рианна. — В Соларисе даже зимой воздух пахнет цветами и морем. Я училась создавать снег на уроках магии, но это было… упражнение. Как писать буквы в прописях. Интересно, конечно, но совсем не весело.

— А хочешь попробовать настоящее? — он взял её за руку. — Нет, пробовать снег на язык в городе, конечно, не стоит, но удовольствие можно получить и по-другому. Пойдём на улицу. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий зимний вечер.

— Прямо сейчас? — она на мгновение заколебалась, но глаза уже горели любопытством.

— Конечно! Пока идёт снег — самое время. Это как первый поцелуй: должен быть искренним и без репетиций.

Через несколько минут они стояли во дворе, укутанные в тёплые шарфы, куртки и шапки. Рианна вытянула руку в перчатке, ловя снежинки.

— Смотри! — воскликнула она, когда поймала первые крупные хлопья. — Какие огромные!

Евгений улыбнулся, снял перчатку и подставил ладонь:

— Вот так лучше. Попробуй и скажи, что чувствуешь?

Она повторила за ним. На лице — выражение чистого, детского восторга.

— Холодно, но приятно! Совсем не похоже на снег, созданный магией. То есть похоже, но…

— Я понял тебя. Как сравнивать настоящее мясо и соевое, молоко и его заменители.

— Всё у тебя с едой связано… Мне вот нравится и банановое молоко… Как коктейль.

— Ладно. Как искусственная ёлка и настоящая.

Теперь Рианна недоумевающе уставилась на Евгения, пытаясь осознать пример.

— А… В памяти Ани я вижу, как отмечают Новый год. Теперь да, понимаю. Немного.

— Ты не знаешь, какую ёлку ставят родители Анны?

— Искусственную.

— Тогда я поставлю настоящую. И сравнишь.

— Думаешь, Новый год я буду встречать у них?

— Знаю. Любой родитель захочет отметить праздник с ребёнком. Хотя я также знаю, что дети не стремятся отмечать с семьёй. Но Анна отмечала. Она… иногда рассказывала об этом коллегам, а я слышал.

— Ясно. А ты….

— Я отмечу его один. Ничего. Я привык.

— Жень, а твоя семья?

— Мама давно умерла от болезни, а с отцом и его второй женой мы много лет не общаемся, так что ничего страшного.

— Ну уж нет. Ты будешь со мной.

— Но…

— Никаких но!

— Рианна, я не против, но ты же будешь с родителями Анны.

— Знаешь, они чудесные люди. И почему-то я воспринимаю их очень близко и остро. Как настоящих родителей. Даже больше, чем свою семью. И, раз уж я всеми силами постараюсь остаться здесь, мне стоит представить им мужчину их «дочери»!

— Если ты воспринимаешь их настоящей семьёй, — немного помолчав, ответил Евгений, — тогда я с честью пройду испытание под кодовым названием «Знакомство с родителями».

Рианна рассмеялась, и они пошли дальше по свежевыпавшему снегу, кое-где оставляя первые следы на чистом покрывале. Евгений время от времени останавливался, поднимал голову и ловил снежинки лицом, смеясь, когда они таяли, пощипывая щёки и лоб или оседали на ресницах. Рианна последовала его примеру — и вскоре оба хохотали, как дети, забыв о времени.

— И как, есть разница? — спросил он, когда они остановились передохнуть.

— Да, — она глубоко вдохнула морозный воздух. — Не по форме, а по сути. Хотя и по форме тоже, да всё же по сути намного больше. Настоящий снег — жизнь, хоть и явление неживой природы, но… Мой снег был красивым, но мёртвым. Он радовал меня только тем, что получилось его создать. А этот… пробуждает эмоции, счастье, радость. Ну, у кого-то и раздражение. Но равнодушных к нему нет.

— Вот именно, — кивнул Евгений. — Каждый снегопад — счастье для детей, предупреждение для водителей, вызов для врачей и спасателей и… злость и раздражение для дворников.

Они рассмеялись и продолжили прогулку, а снег всё шёл, укутывая город в мягкое зимнее одеяло, оберегая их маленький праздник — первый настоящий снег для Рианны и новое чудо для Евгения: оказалось, что дарить кому-то что-то столь простое и обычное, но вместе с тем совершенно волшебное — это так приятно.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я всегда думала, что магия — это только то, что создаёшь сам. Заклинания, артефакты, зелья… Но нет: настоящее волшебство — в том, что уже есть. В том, что не нужно вызывать, призывать, контролировать. Оно просто есть.

Евгений кивнул, глядя на её раскрасневшееся от холода лицо, снежинки в волосах, счастливый блеск глаз…

— Да. И самое странное, что мы часто этого не замечаем. Ждём чуда где‑то в иной реальности — ищем его в сказках, в фантастике… Даже в бездушных технологиях и изобретениях учёных пытаемся его разглядеть… А оно вот — прямо здесь, перед нами.

Рианна улыбнулась и снова подняла ладонь, подставляя её падающим снежинкам.

— Я хочу запомнить этот день. Навсегда.

— Запомнишь, — уверенно ответил Евгений. — Потому что такие моменты не забываются.

Они дошли до небольшого сквера, где деревья стояли укутанные в белые шали, а на лавочках уже лежали небольшие пушистые сугробики. Рианна присела на одну из них, осторожно смахнув снег рукой.

— А ты… — она запнулась, подбирая слова. — Ты когда‑нибудь думал, что твоя жизнь могла бы быть другой? Не здесь, не сейчас. Где‑нибудь… где есть магия, драконы, древние тайны? Как в фэнтези?

Евгений сел рядом, посмотрел вдаль, туда, где город сливался с белизной снегопада.

— Думал. В детстве. Читал Толкина, Джордана, Нортон… Мечтал о приключениях. Но потом понял, что реальный мир далёк от наших фантазий.

— Грустно…

Он взял её руку в свою — тёплую, несмотря на мороз.

— Нисколько. Ведь я встретил тебя. А наша любовь — это и есть магия. Та, что не требует слов и жестов. Только сердца. Только души.

Они помолчали, слушая, как трещат ветви, под редкими порывами ветра, как где‑то вдали гудят машины, как смеются дети на соседней площадке.

— Пойдём обратно? — наконец спросил Евгений. — А то ты совсем замёрзнешь.

— Пойдём, — согласилась Рианна, поднимаясь. — Но мы же пойдём гулять ещё?

— С тобой — когда угодно, — улыбнулся он.

И они пошли назад, оставляя за собой цепочку следов, которые вскоре заметет снег. Но то, что осталось в их сердцах, уже не могли стереть ни ветер, ни время.

Глава 2. Телепорт

— Какая интересная поза, — хмыкнула рыжеволосая и зеленоглазая девушка, входя в лабораторию Кайриэна, которую тот оборудовал в одной из комнат герцогского поместья Сильвербрайт, отданной ему для магических экспериментов.

А поза действительно была интересной. В центре просторного зала волшебник стоял на четвереньках, спиной к входу, и самозабвенно рисовал чрезвычайно сложный магический круг, испещрённый многочисленными символами и формулами.

— Кай! — снова позвала Аня мага, который полностью проигнорировал её присутствие.

Лишь тогда волшебник вздрогнул, оторвался от своего занятия и медленно повернул голову. Его щёки, лоб и даже белокурые волосы были испачканы меловой пылью, а в голубых глазах читалась лёгкая растерянность.

— Аня? — пробормотал он. — Ты… давно здесь?

— Довольно давно, чтобы задуматься: ты практикуешь новую форму медитации или всё-таки пытаешься что-то изобрести?

Кайриэн неловко поднялся на колени, потом встал в полный рост, отряхивая ладони и разминаясь.

— Это не то, чем кажется, — начал он, но тут же осёкся и рассмеялся. — Ладно, это именно то, чем кажется. Но что я пытаюсь сделать — пока не скажу. Вдруг не получится. Хотя пока всё идёт как надо.

Анна подошла ближе, разглядывая замысловатые линии и символы, сплетающиеся в завораживающий узор.

— Выглядит внушительно. Так, сейчас посмотрим, как хорошо я помню уроки магии, которые преподавали Рианне.

— Думаешь, сможешь угадать? — серьёзно спросил Кайриэн. — Это довольно сложный круг.

— Хм… Символы для вливания силы… Ого, сколько их! Это не магический круг, а энерговампир какой-то.

— Цель оправдывает средства. А цель очень важна.

— Ориентация по сторонам света… Векторы, направляющие, маяки, фиксаторы, ориентиры,… А это что?.. Неужели координаты? Ты… изобретаешь телепорт?

— Какая сообразительная.

— Да что тут соображать, с такими-то вводными… Думаешь, получится?

— Я уверен в этом. Помнишь момент, когда Никсэр телепортировался из подземелья? Я внимательно наблюдал за ним, ожидая, что он может напасть. Так вот, при перемещении он использовал магию! Да, чрезвычайно сложную, многопотоковую — не подвластную людям. Но если компенсировать ограниченность человеческих возможностей при помощи магического круга, который сам будет перераспределять силу по потокам… Должно получиться!

— У тебя всё так просто звучит…

— Ничего себе — просто! Нужно быть предельно внимательным, не допустить ни малейшей ошибки в чертеже и расчётах! Иначе — сбой в резонансе, искажение энергии и… скажем так, крайне неприятные последствия. — Он кивнул в угол зала, где виднелись следы недавнего взрыва — оплавленный камень и пятна копоти.