- -
- 100%
- +
Глава 1
Голос мужа хриплый, нежный… Его порывистое дыхание обжигает мою шею…
– Обожаю, когда ты так ярко кончаешь, девочка моя, – прижимается он губами к моему плечу.
А я дрожу… Таю в сладкой истоме…
Меня только что разметало по космосу, и я пытаюсь собраться обратно.
– Люблю, – шепчу одними губами.
– И я тебя, – смеется Виктор.
– Я быстро, – улыбаюсь, выскальзывая в душ.
Виктор немного кривится.
Не любит, когда я смываю его запах. Но… Ничего с этим не могу поделать! Направляю на свое тело струи горячей воды, быстро споласкиваюсь.
Боже, какой секс! Больше десяти лет уже вместе, а до сих пор, как в первый раз! Я – счастливица! Мне невероятно повезло с мужем!
Чуть промакиваю тело полотенцем, улыбаюсь своему отражению, выхожу…
Обнаженная, открытая, беззащитная…
– Что? – слышу взволнованный голос мужа. – Сколько? – он дергается, словно ищет одежду. – Вызывай скорую!
Скорую?! Я испуганно замираю. Что произошло? У кого?
Но я не успеваю спросить, как муж повышает голос:
– Не кричи на меня! Я попробую! Сейчас! Подожди, звонят по второй линии!
Он отнимает телефон от виска, касается монитора…
И вдруг я слышу по громкой связи:
– Только не бросай меня сейчас, – истерично кричит женский голос. – У него температура сорок! Сорок! Я уже час не могу сбить! Это твой сын!
Что? У него сын?
Это словно выбивает воздух из моей груди! Сердце стискивает невидимая ледяная рука, я дергаюсь, пытаясь вздохнуть…
Телефон дрожит в руках мужа:
– Да черт, я сказал, что попробую приехать, – рычит он, резко разворачивается и…
Видит меня…
– Твою ж!.. – стискивает он челюсти.
– Витя, это… – только и могу выдавить из себя я.
Муж на мгновение замирает. Кажется, он даже теряется, но… Ровно через секунду он тут же натягивает привычную маску уверенности.
– Ладно, раз ты все равно все слышала, я поехал! – в голосе звучит раздражение.
Словно я виновата в том, что узнала его тайну.
– Куда поехал? – вскрикиваю я.
– В смысле “куда”? – смотрит он на меня чуть высокомерно. – У ребенка температура сорок! Ты понимаешь, что это такое?! – Виктор кривит свой красивый рот. – Ты же женщина! Должна понимать, что я просто обязан быть там!
Он натягивает брюки, свитер, почти выбегает в коридор…
– Виктор! – шагаю я следом. – У тебя есть ребенок? – мне кажется, что мой мир рушится.
– Да! Да! – кивает он. – У меня есть ребенок, и ему сейчас плохо! Все! Потом это обсудим! Я побежал!
Хлопает дверь.
Я остаюсь.
Онемевшая. Растоптанная. Униженная. Одна.
.
Глава 2
Я стою посреди ставшей вдруг пустой и чужой квартиры.
Мир словно треснул и рассыпался. Знакомые прежде стены давят, улыбающиеся фотографии смотрят с издевкой, смятые простыни словно смеются…
Как?
Что произошло?
Это не может быть то, что я думаю!
Это…
Какая-то ошибка!
Мы счастливы, мы…
Ребенок…
Ребенок, у которого температура сорок…
Если бы это была какая-то тайна, которая у него появилась до встречи со мной… Нет… В этом году у нас десять лет брака.
Во рту пересыхает, словно я наглоталась песка, сердце рвется из груди короткими болезненными толчками, ноги отказываются держать, и я медленно сползаю по стене, пока холод пола не приводит меня в чувство.…
Тело бьет мелкая дрожь, ладони становятся влажными, сердце колотится, словно пытаясь вырваться наружу. Каждый его удар эхом отдается в моей голове: у него есть ребенок! Ребенок… Вторая семья?
.
Утро застает меня на кухне.
Я не могу заставить себя лечь в ту постель, где… Где мы…
Боже…
Нет.
Самой стыдно признаться, но внутри меня еще теплится крошечная, жалкая надежда, что я неправильно поняла, что это чудовищная ошибка, что мой Виктор не способен на такое… Это же Виктор! Мой Виктор!
Он… Он говорил, что для детей не время… Когда у меня вдруг случилась задержка, заставил меня сделать укол…
Это было…
Это было, когда мы только начинали наш бизнес. Да, именно мы. Я все время была рядом. Я финансист. Проверяла бухгалтерию, составляла отчетность, занималась выплатами…
А потом, когда все пошло по накатанной, он настоял, чтобы я стала для него идеальной женой.
И я стала! Красивый дом, идеальная внешность. Спортзал, косметологи, стилисты…
Я принимала его партнеров у нас, сопровождала его на ужинах, вела светские беседы и терпела губастых кур…
Но…
Но… У него другая семья на стороне… Не идеальная…
Я еще раз приняла душ. В этот раз стояла под ним минут сорок, сдирая с себя жесткой мочалкой кожу и предательство. Но ощущение, что я грязная, никуда не исчезало. Эта мерзость словно впиталась в меня, заползла внутрь…
Потом я оделась, заплела волосы и… села за стол.
Как школьница на уроке. Спина прямо, руки перед собой.
Я словно замерзла изнутри. Чувства отключились, эмоции превратились в вязкую жижу, сквозь которую не пробиться ни слезам, ни ярости. Только пустота. И холод. Нестерпимый, пронизывающий холод.
Кофеварка запищала, сообщая, что напиток готов, но я даже не дернулась.
Так и сидела, глядя в серееющее окно.
Виктор пришел около восьми.
– Марина? – окликает он меня из коридора.
Окидывает критическим взглядом, морщится…
– Марин, свари, пожалуйста, кофе, я на работу опаздываю, – он скрывается в комнате, снимая с себя свитер.
– Витя, где ты был? – тихо спрашиваю я.
Наверное, слишком тихо.
Но он услышал.
– Марин, – поджимает губы капризно, – я всю ночь не спал, у меня сегодня три встречи, и надо съездить на производство, можно мне хотя бы кофе, а потом допрос? – муж смотрит на меня укоризненно, словно это я в чем-то виновата, а не он.
– Где ты был? – тем же тоном повторяю я.
– Да что ты заладила! – он в сердцах вскидывает руки. – Где был, да где был! Ты же слышала? Ну? Ты все слышала? – смотрит он на меня с упреком.
– У тебя… – я делаю паузу, потому что в горле снова песок, и слова застревают в нем, вязнут. – …другая семья?
– Нет, Марин, – он с тяжелым вздохом садится напротив, – моя семья – это ты и только ты, – смотрит мне прямо в глаза.
– Тогда?.. – я чуть приподнимаю бровь, склоняю голову.
– Марин, ну правда, – снова кривится Виктор, – можно я быстро что-нибудь перекушу, и мне пора! А вечером…
Его слова, словно пощечина, заставляют меня содрогнуться. Голос вибрирует, но я собираю последние силы, чтобы произнести вслух то, что еще недавно казалось немыслимым:
– Вечером ты будешь разговаривать с моим адвокатом! – резко выпаливаю я. – Сейчас у тебя последний шанс хоть что-то мне объяснить!
– Ах вот как ты заговорила? – Виктор встает, упирает ладони в стол, нависает надо мной угрожающе. – Про адвокатов вспомнила?
– Витя, у тебя ребенок на стороне, – шепотом выдавливаю из себя я.
– Ну и что? – орет он, хлопнув по столу. – Ну ребенок! Хороший, между прочим, ребенок! Замечательный мальчишка! Я не хотел его, – крутит головой Виктор. – Я не хотел, но он есть!
Орет мой муж, и каждое из этих слов острым осколком впивается мне в грудь.
– А его мать? – хриплю.
– Его мать расчетливая сука! – фыркает Витя. – Это была мимолетная связь, но эта дрянь все просчитала и залетела! – кривится он. – У меня с ней давно ничего нет! Я содержу сына, иногда навещаю его. Все!
– Содержишь, – пытаюсь осознать это слово. – На наши деньги, – усмехаюсь. – Да? У нас же общий бизнес! – впервые за время разговора смотрю мужу прямо в глаза. – Я вкладывала в фирму ровно столько, сколько и ты, забыл?
– Что? – почти с презрением сипит Витя. – Общее? Что? А ты хоть раз на производстве появилась? Ты хоть одну встречу провела? Ты хоть один контракт подписала? Я впахиваю там круглые сутки, а ты тут прохлаждаешься, и ты смеешь мне указывать…
– По документам у нас равные доли! – стою на своем, хотя это требует от меня неимоверных усилий.
– Так! – он нервно дергается, встает из-за стола. – Давай, пока мы не наговорили друг другу такого, о чем потом пожалеем, я все-таки поеду на работу! – он выходит из кухни. – Позавтракаю, так уж и быть, в офисе, – со всей язвительностью, на которую способен, цедит он.
А я не могу заставить себя встать.
Не могу видеть его.
Меня словно заморозили. Я даже пошевелиться не могу.
– До вечера! – слышу меньше чем через десять минут.
Хлопок двери звучит приговором. Тишина давит на меня с такой силой, что я едва дышу. Горячие слезы обжигают лицо, и в этот момент я окончательно понимаю – моей семьи больше нет.
Я всхлипываю, вздрагиваю и тянусь к телефону…
– Андрей Борисович, – звоню старому другу отца. – Здравствуйте! Кажется, мне нужен адвокат…
.
Глава 3
Кабинет адвоката именно такой, каким я и ожидала его увидеть – стильный, чуть прохладный и какой-то стерильно-бездушный.
Гладкие, полированные поверхности, массивный дубовый стол, идеально выстроенные ряды книг в тяжелых переплетах. На стенах дипломы в строгих рамках, отражающие мягкий свет настенных бра. В воздухе витает тонкий аромат кожи и чего-то изысканного, но сдержанного.
Андрей Борисович сидит напротив меня, сцепив длинные пальцы в замок. Седина идеально уложенных волос, безупречный костюм, острый, проницательный взгляд… Интеллектуал, скептик, возможно, даже циник. Но надежный, как скала.
Ни разу не был женат.
Почему-то именно сейчас в моем сознании всплывает этот факт из его биографии.
– Марина, – он, чуть нахмурив брови, вглядывается в меня поверх очков, – вы понимаете, что эмоции сейчас ваш главный враг?
– Понимаю, – выдыхаю я, сцепив пальцы. – Просто… он уверен, что бизнес – это только его заслуга. Что я там никто.
Адвокат чуть улыбнулся. Легко, иронично.
– Мужчины, – тянет он с ленивой усмешкой, – все одинаковы. Им кажется, что если они работают, а жена нет, то жена ни на что не имеет права. На момент регистрации юрлица вы были в законном браке?
– Да, – киваю я.
– Вы подписывали какой-нибудь брачный контракт?
– Да что вы, – смеюсь, – нет, конечно! Мы были нищие альтруисты! Я бабулин дом продала, чтобы ему денег на старт дать! А потом сама вела всю отчетность, потому что на бухгалтера не было денег!
– Ну и о чем мы вообще говорим? – он поднимает глаза, иронично покачав головой. – Марина, у вас есть право на половину всего. Абсолютно всего.
– Но Виктор… Он говорит, что я там даже не появлялась в последние годы.
Адвокат вздыхает, чуть разводит руками:
– Марина, право собственности – это не право посещения офиса, – улыбка становится чуть шире, а взгляд холоднее, – это юридический факт. Как бы Виктор ни любил свое “детище”, закон не предполагает сантиментов. Фирма – это актив. Вы – законная супруга. Половина актива принадлежит вам.
Я невольно выдыхаю, почувствовав, как тяжесть на груди слабеет.
– Это реально?
– Более чем, – спокойно кивает он. – Главное, никаких разговоров без меня, никаких соглашений без моего одобрения. Виктор, скорее всего, начнет манипулировать, давить на эмоции. И вот тут я вас очень прошу – поменьше сантиментов. В этом вопросе, поверьте моему опыту, молчание – лучший друг женщины.
– Я поняла, – постаралась улыбнуться, хотя на душе кошки скребли.
– Все будет в порядке, – он встает, уверенно поправляет манжеты. – Главное, доверяйте мне и не сомневайтесь в своих правах.
Моих правах.
Хорошо звучит.
Где-то внутри себя я иронично хмыкаю, но внешне держу лицо.
Все же выучка быть идеальной женой – полезная штука.
Прощаюсь с адвокатом и иду в миленькое кафе в центре. У меня там встреча. Я позвонила подруге. Нет, я вовсе не собираюсь делиться своими переживаниями. Еще в детстве мама приучила меня, что лучшая подружка – девичья подушка.
Но увидеть звонкую и вечно хохочущую Таньку хочется. Несмотря на все удары жизни она легкая, неунывающая. непотопляемая… Потрясающая.
Старше меня, сама вырастила дочь. Это, видимо, наследственное, потому что дочь сейчас сама растит сына. Тоже вне брака.
Но Татьяна считает, что мужики женщине не особенно и нужны. Наверное, именно поэтому я позвонила именно ей.
– Привет! – садится она за столик, запыхавшись.
– Привет! – улыбаюсь. – Куда бежишь?
– Не куда, а откуда! – закатывает глаза та. – У Лешеньки, внука моего, – Танька морщится. – Всю ночь температура. Катька замучила! Не справляется она! У мальчика сорок!
Танька продолжает что-то щебетать, активно жестикулируя, а я замираю, оглушенная…
Танька…
Ее Катька…
И Лешенька, у которого ночью температура была сорок…
Как там сказал Витя? Расчетливая дрянь?
Да, это определение ей хорошо подходит.
Только вот под мимолетную встречу не подходит. Потому что с Катей Витя знакомился через меня. Таня искала для дочери работу, и я попросила мужа…
О боже…
Леше два… Сколько же продолжалась эта связь?
– Звонит мне – мамочка, я не справляюсь! А что я ей на расстоянии сделаю? Говорю – вызывай скорую! – взволнованно рассказывает Татьяна, откинувшись на спинку дивана. – Ну а у тебя что? – замечает она, наконец, меня. – Как дела? Что-то ты тихая!
– А? – вскидываю брови. – О! Нет! За внука твоего переживаю! Дети болеют, – качаю головой, – это ужасно…
– Да! – хмыкает Танька. – Я иногда тебе завидую, что у тебя детей нет! – бестактно заявляет она и громко хохочет.
Я заставляю себя улыбнуться.
Только в ушах аж звенит от пустоты и боли…
Интересно, Танька знала?
Она продолжает щебетать, но ее взгляд вдруг становится слишком внимательным, цепким. Ловит каждое мое движение, словно проверяет, догадалась ли я. Сердце начинает колотиться слишком быстро, и пальцы под столом сжимаются до боли в суставах…
– Тань, – склоняюсь к ней, – у меня тут дела… – опускаю глаза заговорщически. – Личные. Я своему сказала, что с тобой буду до позднего вечера. Прикрой, если что, ладно? – хихикаю и…
Расплатившись, сбегаю из кафе.
Припаркована я в полуквартале от входа… Даже до машины дойти не успеваю, как звонит телефон.
Витя…
Хмыкаю.
Вот и прикрыла.
Значит, знала…
Боже…
– Да? – беру трубку.
– Марин, ты где? Я тут освободился пораньше, подумал, может, пообедаем вместе?
– Я? – стараюсь держать голос. – Я только что вышла от адвокатов. Мы разводимся, Вить. И обедать с тобой я не хочу.
Отбиваю звонок, выключаю телефон, сажусь в свою машину и…
Впервые за эти сутки позволяю себе разрыдаться.
Громко, в голос, со слезами и всхлипываниями. Растираю по лицу косметику, кусаю губы…
Ложь… Все ложь… Муж, подруга, идеальная я… Все ложь, от которой безумно хочется сбежать!
.
Глава 4
– Значит, ты хочешь все разрушить! – Витя ходит по квартире, активно жестикулируя руками.
Приехал раньше шести.
Видимо, не такие уж и важные встречи, как он мне с утра рассказывал.
А я могу думать лишь о том, что последние года три он раньше девяти дома не появлялся… А тут в шесть свободен…
– А что тут рушить, Вить? Ведь нет же ничего, – кривлюсь в ухмылке.
Я сижу на диване посреди гостинной.
Такой уютной, такой стильной, такой любимой…
Ненавижу!
Все здесь ненавижу!
Уеду, как только смогу!
– Что значит “ничего”? – аж подпрыгивает мой муж. – Что значит “ничего”? – срывается он на крик. – Тебе не нравится как мы живем? У нас семья…
– Нет у нас никакой семьи! – вскакиваю я. – У тебя ребенку два года! И это не мимолетная интрижка! – ору я. – И не спрашивай, откуда я это узнала, – произношу уже тише. – Удивительно, как я раньше этого не понимала…
– Марина, я тебе сказал, с ней давно все кончено, – дергает подбородком он. – Катька, она…
– Катька… – смеюсь. – Сколько ей лет, Вить?
Он судорожно сжимает и разжимает кулаки, взгляд мечется по комнате, лицо искажается от злости и бессилия.
– Ладно, – вдруг крысится мой муж. – Хочешь уйти – вали! Но я не позволю тебе разрушить все, что я годами строил! – рычит он.
– Половина активов моя, – произношу я заученную еще у адвоката фразу.
– Твоя? – он придвигается ко мне вплотную. – Твоя? Да ты хоть название дочерних компаний знаешь? Ты же ничего не делала! Ты же…
– Это не имеет значения, – смотрю ему в глаза, а сама аж дрожу от негодования. – Половина активов моя.
– Хорошо! – вдруг соглашается Витя.
Отступает, нервно дергая головой.
– Хорошо! – повторяет, словно сам для себя, крутится на месте. – Но помни, – вдруг угрожает он мне, – это ты сама так решила! – он скалится, будто ему больно. – Это твой выбор!
И шагает в коридор.
– Меня сегодня не жди! – выкрикивает зачем-то. – Переночую там, где меня ждут!
Дверь резко хлопает, а я дергаюсь, будто от удара… Удара исподтишка…
.
Глава 5
Ночь тянется, как вязкий холодный кисель. Обволакивая, мерзко прилипая, заполняя собой все снаружи и внутри…
Кажется, ей не будет конца и края. Кажется, она никогда не закончится.
Сначала я пытаюсь спать.
Чищу зубы, переодеваюсь в пижаму. Долго стою и смотрю на кровать.
Нет.
Не могу.
Беру свою подушку и иду на диван.
В зале шторы неплотные. Сквозь них видны огни фонарей, вспышки фар, наверное, витрин…
Смотрю на это до рези в глазах. Слез нет. Сна тоже.
Не выдерживаю, встаю, включаю по всей квартире свет, пытаясь разогнать эту тьму, поселившуюся внутри меня.
Иду на кухню, включаю чайник.
Пить чай сейчас глупо, но мне нужны эти рутинные ритуалы. Что-то, что хотя бы подсознанием воспринимается, как “нормально”. Что-то, чтобы мой разум подумал, что не все у нас рухнуло…
Чай завариваю травяной. Липа с чабрецом. Нежный, едва ощутимый аромат с медовым привкусом. Почему-то вспоминается лето, деревня, бабушка…
Боже… Как же в детстве все было просто! И как же все сложно сейчас! Вот бы сейчас в тот домишко, пахнущий перьевой периной и вареной картошкой…
Вот бы сейчас туда, где тебя любят…
А я же тоже любила! И верила, что любима! И так же ж больно от этого предательства! До тошноты, до разрывающего грудь крика, до ободранной кожи вокруг ногтей…
Каждая мысль о нем превращается в боль, острую, резкую, словно раскаленная игла под ребра. Я стискиваю зубы до боли, обнимаю себя руками, но это не помогает…
Обхватываю крепко чашку с чаем, всхлипываю… Долго сижу и просто смотрю на желтоватую жидкость.
Потом мне в голову приходит мысль, что надо отвлечься.
Я включаю ноутбук, собираясь посмотреть какой-нибудь сериал, но, непонятно почему, начинаю читать ленту, скатываюсь в дурацкие бытовые истории, и вот… Сама не замечаю, как читаю уже пятый по счету рассказ о том, как “он меня бросил!”
Читаю, но мне кажется, что все это про меня… Мой же меня не бросал. У нас наоборот. Я бросила. А он еще и разводиться не хочет.
И вдруг фраза о том, что “он годами лгал“ проникает в меня, словно лезвие. Воздух застревает в груди, и я уже не могу контролировать себя. Все, что я пыталась удержать внутри, вырывается наружу.
Внутри все-таки что-то ломается, трескается, и… текут слезы.
Он мне изменил.
Он изменял мне не раз и не два. Годами. Годами он ложился в постель с другой женщиной, а потом приходил ко мне. Наверное, сравнивал. Наверное, считал меня уже старой…
Боже… Зачем? Почему так подло? Как? Как теперь с этим жить?
Рыдания разрывают грудь, никакой чай уже не нужен, и ноутбук вместе со статьями о разводах, изменах и советами психологов сиротливо стоит на столе…
Не хочу.
Никаких советов не хочу.
Хочу тишины и покоя.
Я уеду сразу после развода. Неважно куда – лишь бы подальше от всего, что напоминает мне об измене. Туда, где тишина, покой и никого, кто мог бы причинить боль.
.
Утро застает меня на диване. Все же, наревевшись, я смогла уснуть.
Через силу заставляю себя встать, иду в душ…
О ужас!
Чашка чая, два часа рыданий и привет отекшее лицо!
Уф!
Ну нет! Я на такое не согласна!
Умываюсь прохладной водой, делаю себе массаж, прикладываю патчи…
Нет. Слезы слезами, а хоронить я себя чего-то рано начала.
Надо-ка вообще понять, на какой объем средств я могу рассчитывать.
В фирме мужа я уже ни кем не числюсь. Но! Я же совладелица! Я же могу потребовать отчет совета директоров! Вот этим и займусь!
Привожу себя в порядок, надеваю светлый деловой костюм, чуть подкрашиваю губы…
Не шик, конечно, но сойдет.
К офису приезжаю в восемь двадцать. Специально, чтобы не мелькать перед всеми сотрудниками. Хочу просто оформить запрос… Узнать, вообще, какая процедура отчетности…
Паркуюсь, выхожу из машины, подхожу к дверям…
– Марина Сергеевна? – натянуто улыбается мне охранник.
– Здравствуйте, – киваю.
– Марина Сергеевна, – он вдруг преграждает мне путь. – Извините, у меня инструкции не пускать вас.
– В смысле? Я же… – кривлюсь. – Я, вообще-то, совладелец.
– Простите, у меня инструкция от нанимателя конкретно вас не пропускать на территорию, – молодой парень опускает взгляд. – Пожалуйста, выясните с Виктором Михайловичем все вопросы, и тогда… – он поджимает губы.
А я все понимаю.
Первым делом по спине спускается мерзкий холодок. А потом… Потом меня накрывает истерический смех!
Забаррикадировался!
Охрану против меня выставил!
Он! Против меня!
Достаю телефон, звоню адвокату:
– Андрей Борисович, меня на территорию фирмы не пускают.
– Мариночка, я же просил, никаких телодвижений без меня, – вздыхает он. – Я уже подал заявление о принятии обеспечительных мер, запросил у суда блокировку и запрет любых сделок. Но Виктор может успеть провести какие-то операции до вступления запрета в силу, – тут в голосе адвоката появляется упрек. – Вам бы стоило быть чуть похитрее.
– Да? Стоило с ним спать и делать вид, что я ничего не знаю? – спрашиваю с вызовом.
Тут же меня накрывают воспоминания той ночи.
Его ласки.
Его пошлости, которые он шептал мне…
И становится тошно, мерзко, противно от самой себя…
– Зачем так радикально, – адвокат, он и в Африке адвокат. – Просто не стоило ему заявлять о разводе до того, как я оформлю иск… Ну, – он вздыхает, – теперь уже будем действовать по факту… А! – словно что-то вспоминает Андрей Борисович. – Ваши счета… Проверьте… На всякий случай, – мягко заканчивает он.
– Да, конечно, – улыбаюсь.
Мне действительно смешно.
Заканчиваю разговор. Открываю банковское приложение на телефоне.
О-па! Заблокировано!
А этот не заблокирован, но на нем ноль.
А этот… Вообще войти не могу…
Стою, смотрю на дисплей телефона и не верю сама себе… Я же верила.. Я искренне верила, что он моя защита, моя семья…
А он…
Меня словно чем-то тяжелым по голове ударили. Реальность преломляется и открывается с новой стороны.
Боже, как же низко он пал! Оставить меня без денег, заблокировать счета!
Внутри рождается истерический смех, который я с трудом сдерживаю. Неужели он настолько плохо меня знает, что думает так со мной справиться?
Вот она, пресловутая мужская сила!
Выдыхаю шумно, делаю шаг, закидываю лицо к небу и вдруг:
– Ну что, – раздается нагловатый голос у меня за спиной, и меня мгновенно прошибает холодный пот.
Все тело напрягается, словно готовясь к атаке.
– Одумалась?
Я оборачиваюсь. Виктор смотрит ехидно, кривя губы в высокомерной усмешке.
– Сама приехала?
.
Глава 6
– Здравствуй, – я улыбаюсь, гордо расправляю плечи. – А что, ты у нас такой бедный, да?
– В смысле? – напрягается он.
– Ну что жене надо карточки блокировать, – усмехаюсь. – Никак не справишься без этих денег?
У него дергаются крылья носа, звереет взгляд.
– Это мои деньги! – рычит муж.
– О нет, дорогой, – подходу к нему, покачивая бедрами. – Это НАШИ деньги! – опираюсь рукой о капот его машины. – Это НАША машина, – киваю на здание офиса. – Это НАША фирма… И если тебе нужно, чтобы я заходила в здание с судебными приставами, то окей. Так уж и быть. Хотя, – морщусь, – конечно, это хлопотно, – разворачиваюсь, направляюсь к своей машине.
– Марина, подожди! – окликает меня Виктор.
Вздрагиваю, но не останавливаюсь.
– Марина! – он догоняет меня, преграждает дорогу.
В его глазах вдруг появляется что-то отчаянное, почти искреннее.
– Я не хотел этого, понимаешь? Я не думал, что все так затянется… Она сама запрыгнула ко мне в койку, а потом начала давить… манипулировать ребенком! Черт, Марина, не будь ты такой категоричной!