- -
- 100%
- +
– Давай не сейчас. Это долгая история, у меня не то настроение и рот не в самом разговорчивом состоянии, – указываю пальцем на онемевший угол губ. – Может, когда-нибудь потом.
– Это меня очень устраивает. У нас, наконец, появилось «потом».
Он улыбается, я тоже, как могу. Наверное, очень криво, но прямо сейчас это не важно. Да, у нас появилось «потом», некоторое отложенное будущее. Какое-то подобие приятельства. С этим вполне можно жить. Я обдумываю, а не попробовать ли мне звать его по имени, но ни к чему не прихожу.
Дальнейшая дорога проходит в уютном молчании.
Лёша является домой к вечеру, опять раздраженный и хмурый. Я не пытаюсь спросить его, что произошло, но он сам рассказывает, какой сложный был день, как партнеры прогибают его с контрактами, как строители не умеют строить, а бухгалтеры – считать.
– Да я на объекте был, орал там как потерпевший, всё не так, плевать они хотели на план, на сроки. И тут мне названиваешь. Я итоге телефон упал с третьего этажа и умер. Вот новый купил, но еще не разобрался с ним. А у тебя как дела? – и Лёша погружается в новый аппарат.
– У меня был зубной. Ты обещал повезти меня, но не приехал.
– Забыл совсем с этой свистопляской. Ну ты же нашла с кем съездить? – пожимает плечами он.
Ну да, нашла. Но тебе не понравится, кто сработал заменой. Вслух я этого, конечно, не говорю.
. . .
Неделю у меня все стабильно. Целую неделю, подумать только! Все ведут себя понятно и предсказуемо, никаких сюрпризов и вольностей. Как я люблю эту жизнь.
Сегодня вечером большая вечеринка в честь открытия нового филиала, туда позвали всех партнеров и крупных клиентов. Я купила потрясающее платье еще месяц назад, так что теперь не мучаюсь выбором, как Анька.
– Господи, это самый настоящий кошмар. Ну как можно выбрать? Три платья, в каждом какая-то засада. В этом у меня жирные ляжки, тут декольте до пупа, а в этом я вся становлюсь одноцветной. Смотри, от носочка до макушки один красный цвет.
Аня стоит перед зеркалом в моей спальне и заламывает руки, а я выгибаю бровь. Угу, передо мной женщина, которую и словом женщина-то не называют, только девушка, да в основном в паре с каким-нибудь чудесным эпитетом. Девушка, к слову, с идеальной, на мой взгляд, фигурой и рыжими волосами.
– Эй, подруга, ты издеваешься? Где там жирные ляжки, можно мне такие же? Вот уж кто-то нарывается на комплименты и получит их. Прямо по попе и получит.
Аня смеется так заразительно, что я и сама еле сдерживаю улыбку. В итоге решаем, что зеленое платье с декольте – лучший вариант, если под него надеть чуть более закрытие боди. Тогда и волки сыты, и овцы целы, и муж Женя спокоен. Моё платье – черное, все переливается, где-то просвечивает, но, самое главное, у него есть карманы. Обожаю карманы.
Мы едем на одном такси, чтобы не скучно было провести целый час в пути. Раньше мы ездили вместе, чтобы экономить деньги, потом перешли на индивидуальное такси, чтобы не подстраиваться друг под друга, а теперь вот вернулись к истокам. Встречаемся у меня утром, перекапываем гардероб, готовимся, а потом радостно едем на место.
Лёша должен подъехать через час, а Анькин муж уже ждет нас на празднике. Он иногда еще недоумевает, почему его жена вдруг уезжает собираться к подруге, но, по-моему, уже смирился. В конце концов, хаос происходит не у него дома, мы приезжаем красивые, расслабленные и довольные. И главное – не дергаем его целый день. Однозначно, это обоюдная выгода.
В зале всё сверкает и переливается настолько, что любое строгое и сдержанное платье тут же превращает его обладательницу в бедную сиротку. Я бывала тут раньше, так что успела оценить эффект помпезной, тяжелой красоты. И платье мое так переливается только по этой причине.
Обычно я предпочитаю совсем другие вещи. Оказаться тут в платье принцессы – не моя мечта, но довольно интересная роль на один вечер.
В толпе замечаю Фёдорова и сбиваюсь с шага. Аня смотрит на меня вопросительно, пока я пытаюсь справиться с неприятными ощущениями. Он очень хорош в своем черном костюме. Он красив, высок, но есть одна вопиюще неправильная деталь: на его руке буквально висит сочная девица в розовом платье.
Глава 10.
– Смотри-ка, а герой-любовник притащил какую-то девицу. Пойдем, поздороваемся! – не успеваю я среагировать на предложение, больше похожее на приказ, как Аня бодро тащит меня к Фёдорову и ее пассии. Ну, отлично, теперь мне еще лицо держать и с бабой его знакомиться.
Хотя, с чего, вдруг, мне должно быть дело до его девушки? Просто неприлично так цепляться за локоть мужчины, вот и всё.
– Дмитрий, день добрый! Отличный вечер, не правда ли? – Аня улыбается во все свои тридцать два зуба и эта улыбка совсем не походит на оскал, которым их награждаю я. Да, тридцать три вида улыбок – это обо мне. Секунда на разгон от вежливой холодной улыбки, через искреннюю и милую, до хищного акульего оскала.
Наши новоиспечённые собеседники синхронно поворачиваются. Фёдоров тоже расплывается в улыбке. Они с Аней хорошо поладили, весь наш совместный ужин подтрунивали друг над другом, обсуждали дела, свежие новости и то общее, что у них оказалось – меня. Это был странный вечер, одним словом, а потом мне было сказано – «хороший мужик, была бы ты свободна – я бы за него болела». Ну, судя по всему, в итоге Аня за него и так болеет, и это я еще не рассказала ей о Лёшиной выходке. И не расскажу, чтобы не убавить очков Лёше в их невидимом соревновании.
– Добрый день, дамы! Вы прекрасно выглядите. Позвольте представить мою спутницу. Это Алина, моя сестра. Алиса, вы раньше были знакомы.
Я банально теряю дар речи. Вот эта красивая взрослая девушка – его сестра? Я ее знаю, это правда, но я помню ее совсем малышкой. Она училась в младших классах десять лет назад, носила два хвостика, а портфель был большее раза в два! А теперь поглядите, я приняла ее за новую пассию моего бывшего.
– Алина, как приятно тебя увидеть! Я помнила тебя совсем еще ребенком. Ты просто потрясающе выглядишь! И, кстати, отлично платье.
Оказывается, что она помнит меня. Мы обсуждаем ее платье, поступление в университет и немного подтруниваем нам ее братом. Но через некоторое время мое чудесное настроение начинает портиться. Леша должен бы уже приехать, но его все еще нет, а телефон молчит.
– Мне кажется, Лёша опять решил меня подвести, – негромко говорю Ане. – Это уже входит в привычку. Очень и очень неприятную привычку.
– А ты забудь, что он должен был приехать. Давай просто развлекаться, насколько это вообще возможно на таком мероприятии. Вон, герой-любовник несет напитки. В таком контексте вечер становится очень неплохим!
И вечер, в самом деле, получается хорошим. Мы разговариваем, шутим обо всем на свете, слушаем речь президента компании и даже смотрим файер-шоу.
– Тебе очень идет это платье, главное не подходи к артистам слишком близко, я не переживу порчу эдакой красоты.
– Переживешь. Тут вообще не так уж хорошо видно, я как раз планировала подобраться поближе
– Тогда я иду с тобой. Буду спасать тебя от огня ценой своей жизни и твоего платья. Чтобы в последний миг посмотреть на тебя в неглиже!
Как только перестала бурно реагировать на такие шуточки, наше общение стало значительно более комфортным. Мы все-таки не совсем чужие люди. Мы – бывшие. Со своей историей, своей болью и своей радостью. Скорее всего, я не смогу простить ему измену. Но мне и не нужно этого делать, чтобы хоть иногда расслабиться и плыть по течению. Мы можем просто общаться, раз это приятно и приемлемо для нас обоих.
– Не мечтай увидеть меня в неглиже. Фу, Фёдоров, это же удел подростков.
– Ну, извините, Ваше Высочество! Любви все возрасты попкорны.
Он улыбается опять, видимо эта детская игра слов показалась ему удачной. А я опять впадаю в ступор, потому что не знаю, что и думать. Что я говорила про приятие его шуточек? Забудьте! Он опять вышиб меня из зоны комфорта, и я превратилась в колючего ежика. Мне очень трудно опять поднимать эту тему, даже намек на нее сбивает, заставляет судорожно искать хороший ответ и впадать в панику. Это я, считающая себя взрослой женщиной, да. Опять провалилась в выпускной класс. Понять бы еще, зачем он так шутит, понимает ли, что это мое слабое место?
Нет, однозначно нужно это выяснить.
– Ты специально так шутишь?
– Конечно. Когда я говорю что-то, что напоминает тебе о школе, ты очень забавно реагируешь. Как будто у тебя остались ко мне чувства. Как думаешь, есть такой шанс?
– Конечно, Фёдоров! У меня остались к тебе чувства – это раздражение и желание дать тебе подзатыльник! А еще одному чувству я даже названия не знаю, но оно тоже подбивает меня делать всякие гадости. Так что не нарывайся.
У него такой красивый смех, кто бы знал. Низкий, с хрипотцой, хочется и самой улыбнуться.
Но я не стану, потому что он ведет себя нечестно, не просто двигает мои границы, не пытается их разрушить, а вообще их не видит. Возмутительно.
Телефон вибрирует в сумочке, оповещая о новом сообщении. Надеюсь, это Лёша пишет, что уже приехал. Опоздать на два с половиной часа – это сильно.
«Не получается приехать, детка, развлекись там хорошенько».
Раздраженно блокирую телефон, а потом решаю его вообще выключить. Ну, Лёша, ну молодец. Развлекись, говоришь? Хорошо, милый, я развлекусь! Я планировала гулять с тобой до ночи, вот и без тебя погуляю.
– Фёдоров, ты на машине?
Он стоит в двух шагах и явно не понимает, к чему я веду. Логично, ведь еще пару минут назад я рассказывала, как он меня раздражает.
– Да, планирую вернуться домой на ней. За Алиной заехала мама, они решили совместить приятное с полезным и заказали фотосессию, так что я совершенно свободен.
– Отлично. Поехали смотреть вечерний город!
Глава 11.
Я возвращаюсь домой далеко за полночь, расслабленная и довольная. Если честно, очень, очень далеко за полночь, уже и рассвет занимается.
Мы с Фёдоровым объехали весь город, ели потрясающую пиццу, примостив ее прямо на капот его пафосной машины, заезжали в один мой любимый ресторан, чтобы взять десерт с собой, искали самую красивую клубнику, а потом фотографировали меня на смотровой площадке. В итоге, домой я зашла в потрясающем настроении.
Лёша вышел ко мне еще более злым, чем я когда-либо его видела. И вот опять сцена на пороге, с выяснением отношений и повышенным тоном.
Лёша не хочет ничего слушать. Конечно, он думал, что я вернусь часов в десять, как если бы мы пошли на мероприятие вместе. Ведь он всегда начинал тащить меня домой сразу, как только это становилось более или менее приличным, то есть через час или два. Получалось, что на подготовку я всегда тратила в несколько раз больше времени, чем на пребывание на самом событии. В этот раз он обещал, что после мероприятия мы погуляем вместе по вечернему городу, зайдем в ресторан или возьмем что-нибудь на вынос для самого пафосного в мире пикника. И опять он оставил меня одну.
Что ж, на этот раз я решила повеселиться, как он и предложил. Только вот телефон выключила, а включить просто забыла. Слишком весело было, слишком хорошо. Такой запоминающийся и насыщенный был вечер.
Увы, разговор не задался, Лёша успел обвинить меня во всех возможных и невозможных грехах, сказал, что мне только и нужно – отделаться от него, чтобы гулять и… ну, в общем, повторять подвиги Маты Хари. Не знаю, правда, только ли шпионство он имел в виду, но опустим этот момент.
На самом остром моменте он внезапно разворачивается и уходит спать, хлопнув дверью. Наверное, с посылом «не ходи за мной», но я и так планирую лечь на диване, чтобы немного подумать.
В последнее время у нас не ладится. И дело тут не во мне и даже, наверное, не в нём. Для кого-то он будет совершенно идеальный мужчиной, просто не для меня. Слишком много непримиримых разногласий в последнее время, а люди, как известно, не особо-то меняются.
А утром мне привозят цветы. Потрясающий, огромный букет розовых пионов. Они как облачко, невесомые, кружевные, нежные и такие особенные. Я провожу по лепесткам кончиками пальцев и чувствую трепет. Я точно знаю, от кого этот букет, потому что он неотрывно связан с моим детством, юностью и первой любовью.
Десять лет назад, узнав, какие цветы мои самые любимые, Фёдоров нашел единственные пионы в городе у одной бабушки, где-то на окраине. Близился мой день рождения, но для пионов было еще рано, взять их было вообще негде, даже самые дорогие цветочные салоны их не возили. И вот вдруг, они находятся.
Пионы росли у бабули в теплице, в маленьком дворике, и он несколько дней уговаривал ее срезать букет. Приходил каждое утро и каждый вечер, обещал помощь, деньги, что угодно. Рассказывал, что на день рождения хочет подарить своей девушке ее любимые цветы.
И вот она сжалилась, срезала пять распустившихся пионов, самых красивых, а за это взяла все деньги, что у него были. Ну, не так и много у него было денег, если честно, мы же были школьниками. Но добирался он на перекладных и пешком, несколько часов, а в полночь подарил мне букет.
Самый лучший букет в моей жизни.
И вот теперь я держу в руках огромный букет, значительно больше прежнего, но щемит в груди у меня не только от него, но и от воспоминаний о том дне. От чувства, что я особенная. Опять.
Я ставлю цветы в воду, расправляю каждый листочек и каждую ленту. В комнату входит заспанный Лёша, застывает, стискивает зубы на мгновение, а потом снова начинается скандал.
Мне кажется, от его крика дрожат стены. Его обвинения, кажется, ударяясь, отталкиваются от стен, так их много, такие они звонкие и обидные. Я никогда не видела его таким, никогда не слушала от него столько ужасных, болезненных слов. Он бьет ими наотмашь, а я почти чувствую это физически. В груди зарождается паника.
– Лёш, остановись. Я не делала ничего того, в чем ты меня обвиняешь. Но я думаю, что нам нужно сделать паузу. Это уже просто невозможно. У нас давно не ладится, но сейчас просто переходит все границы, мы же взрослые люди.
Он вдруг застывает, щурит глаза и кривит губы в злобной усмешке.
– Вот как ты заговорила. Знаешь что, Алиса? Ничего подобного. Тебе просто нужно слушать меня и делать так, как нужно. Как правильно. Как делают нормальные бабы. Готовить ужин, заботиться о доме, ждать своего мужчину домой, не спорить с ним и не лезть в мужские дела.
О, отлично, теперь я должна заткнуть свои чувства и обиды поглубже, сидеть дома и ждать, когда он решит приехать, глотать всего упреки, драить квартиру каждые пять минут и дышать через раз, вдруг ему что-то не понравится и, главное, помалкивать? Это рождает во мне небывалую злость. Просто ярость. Ага, уже! Я, было, открываю рот, чтобы возразить, но Лёша перебивает меня:
– Я ведь могу испортить твою карьеру. Что будет, если я напущу на твою драгоценную фирму проверку? – вкрадчиво спрашивает он, а у меня кожа покрывается мурашками. Он ведь может это сделать.
– Налоговые ой как любят проверки! Не зря мой отец там работает, не последний пост занимает. А мать моя знаешь, кем работает? – продолжает он. – Ну конечно, ты знаешь. Она верховный судья. И у нее столько нужных людей в должниках, что тебе и не снилось. Я по ветру вашу шарашкину контору пущу, если захочу. Судиться будут годами, утоплю их в исках, не выпутаются.
– Лёша, ты мне сейчас угрожаешь? – я пытаюсь держать себя в руках и не дать голосу дрогнуть. Но это, в самом деле, пугающе.
– Угрожаю? Ну что ты. Просто констатирую факт. Я очень люблю факты, против них не пойдешь. Их можно использовать, чтобы подвести человека под статью. И хахаля твоего, который эти веники тебе присылает, я тоже под статью подведу, будь уверена. Не бывает человека без греха, а я его найду быстро, у меня на такое нюх, – Лёша в подтверждение слегка морщит нос и почему-то это совсем не выглядит комично, как раньше.
– И куда ты пойдешь, к кому прибежишь? – продолжает он, отчаянно жестикулируя. – Конечно, ко мне. Без работы, без денег, без крыши над головой. И я еще подумаю, пускать ли тебя домой, поняла? Так что мы не расстаемся. А теперь подумай хорошенько о последствиях и о своем поведении, дорогая.
Последнее слово он буквально выплевывает, потом резко разворачивается к столу, берет букет вместе с вазой, и с размаха швыряет о стену. Я только и успеваю, что взвизгнуть и прикрыть руками лицо.
Ваза разлетается на тысячу мелких кусочков, нежные пионы приземляются на пол, все изрезанные и помятые. Лёшка кивает каким-то своим мыслям и выходит из комнаты.
Спустя пять минут хлопает дверь квартиры, и я остаюсь одна, в полном шоке и ступоре, на кухне, усыпанной осколками стекла и моих надежд на счастливое будущее.
Глава 12.
Может ли Лёша сделать то, о чем говорит? Конечно, может. На самом деле, у него очень непростая семья, богатая и страшно влиятельная. Семья, которая души не чает в единственном сыне. А бизнес его, фитнесы, это всё пошло от увлечения спортом и жажды показать всем, что способен и сам всего добиться. У него все получилось, надо отдать должное.
Вот сейчас сеть фитнес клубов откроет, и цель достигнута.
Но я никогда, никогда не слышала от него угроз. Да, мелкие обвинения. Да, он мог поворчать или придраться к мелочам. Но чтобы так… Это меня очень пугает. Я тру виски руками, в попытке прийти в себя, но ничего так и не получается.
Букет валяется на полу, пионы вперемешку с осколками вазы. Я вдруг очень злюсь на Фёдорова. У меня ведь была такая спокойная, хорошая жизнь. Все шло по плану! И тут он явился, сказал пару своих этих многозначительных фразочек, и вот к чему все привело.
И что в итоге я могу потерять из-за него? Дайте подумать.
Мужчину, с которым уже три года, а вместе с ним и планы на свадьбу, детей и вот это вот всё.
Карьеру. Потому что этот самый потерянный мужчина может ее быстро разрушить.
Жилье. На съем денег нет, своя ипотечная квартира не достроилась. О, кстати, если потерять работу, не с чего будет платить ипотеку. Следовательно, и квартиру тоже можно потерять.
Чудесно, просто чудесно.
А что взамен? Возможно, Фёдоров. Если вдруг его намерения серьёзны. Но, с другой стороны, как доверять человеку, который уже раз меня предал? Я не могу.
Да, я поступала глупо, когда махнула рукой и позволила ему думать, что он там думает. Я не то что давала ему надежду, но и не приструнила его вовремя.
Но у нас ведь ничего не было и не планировалось. Только дружеское общение.
Нужно дать нам с Лёшей еще один шанс и посмотреть, что будет.
Да, он повел себя ужасно. Да, в последнее время он все время меня подводил. Но, скорее всего, все, что он сказал, было на эмоциях. Сорвался. У него тяжелое время, еще и я прихожу на рассвете, а утром получаю цветы. Ну и терять все, что у меня есть – последнее дело. Вообще перемены – это очень сложно. Мы с ним вместе уже три года, это просто еще один кризис.
И хоть в эту минуту я сама себе кажусь трусливой тряпкой, я беру веник и начинаю убирать осколки.
. . .
Две недели мы с Лёшей живем, как будто, на стопе. Когда он вернулся, то сделал вид, что ничего не произошло. Примерно тоже самое сделала и я. Но отношения дали явную трещину.
Мы стали вежливы, холодны, в квартире расходимся по разным углам, засыпаем, отвернувшись друг от друга.
Я больше не отвечаю на сообщения Фёдорова, заблокировала его номер от греха подальше и пытаюсь жить дальше. Не задерживаюсь, не хожу гулять с Аней. Лёша отвозит меня на работу, а потом забирает. Я ношу его любимые платья, готовлю на ужин его любимые блюда и натираю полы до блеска. И помалкиваю. В общем, делаю всё то, что он хотел, и что так возмущало меня еще совсем недавно.
И внутри всё, как будто, заледенело.
– Алиса, с тобой всё нормально? – спрашивает Аня, придвигая ко мне чашку кофе.
Она всё видит и всё знает. Ну, кроме шантажа. И ей совсем не нравится девушка, в которую я превращаюсь.
– Более чем. Сегодня готовлю лазанью и профитроли, – я выдаю подобие улыбки, но она выходит какой-то… надтреснутой. Всё это время я не чувствую себя счастливой. Я чувствую только холод, но очень надеюсь, что это пройдет. Я же взрослая девочка, да и человек ко всему привыкает. У нас ведь всё было хорошо. Если переждать, всё вернется, правда?
– Детка, перестань, пожалуйста. Ты похожа на Стэпфордских жен. Такой робот в платье, еще передник повязать и бантик на голову. Будет просто идеальное сходство. Что с тобой случилось? Почему герой-любовник больше не приходит к нам в офис?
При упоминании Фёдорова и эта хилая улыбка гаснет. Я заблокировала его, ничего не ответила про пионы, а когда мы встретились на работе, сказала, что не хочу его больше видеть, слышать, читать и встречать. На оставшуюся неделю поручила всё ассистенту и позорно сбежала прятаться в свой кабинет.
Так что, как только проект закончился, он перестал приезжать. Так нужно было. Не стоит давать ему лишних надежд.
– Проект закончился, что ему тут делать? – бубню себе под нос. Отпиваю кофе.
В самом деле, выгляжу как робот, чувствую себя как робот. Вернее, ничего не чувствую, как робот. Решаюсь.
– Я не знаю, что делать, Ань, – смотрю на нее снизу вверх и рассказываю, как всё было. О прогулке ночью, о цветах, о Лёшиных истериках и его угрозах. В деталях. О том, что боюсь себя, его, перемен. Всего боюсь.
Аня молчит некоторое время. Видно, что наш разговор ее шокировал, и она не может найти слов. Или просто просчитывает варианты. Наконец, ее взгляд становится осмысленным.
– Я бы на твоем месте собирала чемоданы. Он ведет себя как тиран, деспот и сумасшедший. Нормальный человек не станет угрожать любимой женщине, даже если она его обидела. А готовя ему пироги и вылизывая кухню, ты ничего не решишь. И ничего этим не исправишь.
Аня выглядит решительно, и я немного приободряюсь. Наверное, мне нужно было с кем-то поделиться этим. А с кем еще?
– Тут дело не в Фёдорове, и не в любом другом мужчине. Дело в тебе. Ты пытаешься сломать себя и подогнать под Лёшу, потому что думаешь, что обидела его. Но ты ему не изменяла. И ничем ему не обязана. Он всё это время хотел сделать из тебя другого человека: с другими привычками, другими взглядами, другим опытом. Но это не любовь. Любовь – это принимать человека таким, каким он есть. Я вот тебя люблю, и живчика, и Стэпфордскую жену, и Джульетту. Ну, Стэпфордскую жену, наверное, чуть поменьше. Предлагаю собрать-таки чемоданы. Поживешь у нас пока. А с другими его угрозами по ходу дела разберемся. Ну, чего ты?
А я сижу и начинаю хлюпать носом. Эмоции, такие редкие в последнее время, меня просто затапливают. Выливаются слезами, шумным дыханием, бешеным стуком сердца. Эмоции – это хорошо. Это значит, что я жива и весь мир, вся жизнь еще впереди.
Мне двадцать семь, а я рыдаю в своем кабинете. Дожили. Надо срочно взять себя в руки. И никакой лазаньи на ужин. Только чемодан. Только хардкор.
Глава 13.
Я не разбираю чемодан. За последний месяц собирала его уже дважды. И пристанище у Ани – не мой финальный пункт. Я вообще пока не понимаю, куда пойду, что буду делать. Я очень боюсь, но всё же чувствую себя свободной. Как будто на мне были наручники или кандалы, и вот вдруг упали, раскрылись сами собой. Я лёгкая, как пёрышко.
Тем же днем я приехала домой, собрала те вещи, без которых не хотела уезжать и отправила к Ане, а сама уселась ждать Лёшу.
Не думала, что за три года жизни в этой квартире у меня соберется так мало вещей. Да, я часто отдавала ненужную одежду и обувь, но дело даже не в этом. Ни одной личной, особенной кружки. Ни одной рамки с фото. Всего пара книжек.
Это был наш дом. А сегодня я вдруг поняла, что дом всегда был Лёшиным, но, похоже, так и не стал моим.
Лёша пришел не очень поздно. Он не сразу заметил, что я собрала вещи, зато быстро возмутился отсутствию ужина. На то, что я съезжаю к Ане, он среагировал не сразу. Не поверил.
Я говорила, что больше так не могу, что ему нужна совсем другая женщина и, конечно, мне плохо и больно, что перемены – мой страшный кошмар. Но я не хочу больше думать, что вот на этом моя жизнь закончилась.
– Ты думаешь, без меня тебе будет лучше? Увидим. Не говори, что я тебя не предупреждал, – сказал он.
Он подумал обо мне самое плохое. Как и всегда. Я пыталась объяснить, но как говорить с человеком, который не хочет тебя слышать.
Я все еще невыносимо боялась, но больше не могла чего-то ждать.