Сильнее, чем ты думаешь. Книга 2

Глава 5

Мне действительно нравится мое новое хобби. Помимо того, что оно успокаивает, еще и требует много концентрации, хотя первое со вторым, наверное, напрямую взаимосвязано. В любом случае примерно на полтора часа я забываю о том, что у меня есть телефон.

Даже когда он подает признаки жизни.

Даже если я их слышу.

Уже долгое время внешний мир не ломился в мою жизнь так громко. Или я просто отключала звук и слух, а теперь это вряд ли поможет, ведь мою голову уже не назвать пустой даже наполовину.

Только пока щелкает затвор фотоаппарата.

Я не планировала ничего фанатичного, наша локация — старая усадьба внутри МКАДа. Место очень заезженное, фотографии отсюда есть у каждого третьего, но меня это не смущает. Мне нравится контраст между современным стилем одежды Тимура и окружающей обстановкой. Это создает настроение. Новизну. В общем, это мой авторский взгляд, как и то, что я беру в основном крупный план.

Фотографировать Тимура просто — он когда-то подрабатывал моделью. Это примерно ноль один процент из того, в чем друг себя пробовал. Ему не нужны мои указания, он сам отлично выбирает позы и выражение лица.

Вокруг нас слишком много зеленого, чтобы мозг мог не реагировать: здесь огромный парк, устланный газоном.

Обстановка успокаивает!

Кажется, даже мой пульс замедлился от мелькающей перед глазами травы, и я это очень хорошо чувствую, ведь поднятый Голиковым осадок заставил меня встать не с той ноги.

Тим прощает мне то, что время от времени я «пропадаю». Смотрю на него, но на самом деле не слушаю. Пока я пыталась привести в норму свое питание, он к подобным «отклонениям» привык. Особенно когда я объяснила, что со мной происходит.

Мы сидим на газоне некоторое время, глядя на панораму впереди. Тим ложится на траву всем телом, забрасывает за голову руки, пока я листаю на камере «наши» фотографии.

— Есть что-нибудь? — интересуется Тимур.

Киваю.

— Я поняла, что мне не хватает зума… — делюсь я своими мыслями. — Хочу больше…

— В чем проблема? Купи другой объектив…

— Я бы хотела один для всего.

— Присмотрела?

— Да, — пожимаю плечом. — Крутые из эль-линейки… гибридные…

— Стоят, как почка?

— Почти.

— Есть к чему стремиться.

— Да… Может, накоплю к пенсии…

— Да ла-а-дно, — тянет Тим. — Я думаю, пораньше…

— Может, просто стать порнозвездой? — прикидываю я.

— Как вариант, — отзывается Тимур. — Сиськи у тебя классные…

Я улыбаюсь, глядя на экран, где пытаюсь рассмотреть наши фото. Дисплей отсвечивает, солнце печет нещадно. По спине под футболкой у меня скатилась капля пота, но чешусь я не от этого.

Я все-таки выхватываю из бокового кармана сумки телефон и заглядываю в сообщения от Кирилла. Их там скопилось достаточно, чтобы засорить весь экран пуш-уведомлениями.

Кир сообщает о том, что решил остановиться на втором варианте. Еще он прикладывает фотографию, с которой на меня смотрит моя двадцатилетняя версия, запечатленная в компании Голикова на фоне пурпурного морского заката.

Это наше первое совместное путешествие.

kirill_vibe: «Помнишь?»

Мои воспоминания очень отчетливые, и основное — было очень много секса. Я надеюсь, он не собирается поднимать эту тему, тогда я просто пошлю его к черту.

У меня нет желания окунаться в… это прошлое. Там мои чувства были безбашенными с большой буквы «Б», это… давно не так.

Я: «Было весело».

kirill_vibe: «Повторим?»

Я улыбаюсь раньше, чем это осознаю. Медленно поднимаю вверх уголки губ. Потому что своей топорной наглостью Кирилл все же смог меня развеселить. И я допускаю, что он об этом догадывается.

Я блокирую телефон, оставляя вопрос без ответа.

Как бы то ни было, в голову просочилась картинка — мое тело на пляже, и на эту картинку во мне огромный отклик.

Мне нужно сбежать из Москвы?! Подальше… подальше от всего, что портит карму. Обнулиться…

Именно последнее слово царапает меня сильнее всего. Обнулиться…

Я пакую в сумку камеру и встаю, вынуждая и Тимура подняться на ноги. Он в целом не против, потому что мы оба близки к тому, чтобы получить тепловой удар. Кондиционер в машине вызывает у нас синхронный стон удовольствия, но конкретно у меня поездка проходит не очень комфортно.

Через мою голову косяками пролетают мысли.

Видимо, день у меня такой!

И от двух часов на солнце они не слиплись. Наоборот, продолжают царапаться.

Когда мы въезжаем в город, я экономлю Тиму бензин и время, говоря:

— Высади меня у метро…

— Я тебе надоел?

— Нет… — отстегиваю я ремень. — Просто у меня тепловой удар.

— Аналогично… — хмыкает Тимур.

Я прощаюсь с ним и выхожу из машины, через минуту ныряя в метро.

Район, в котором я живу, новый. Он представляет собой сеть одинаковых высоток и полностью закатан в бетон, но рядом находится общественное городское пространство, где есть свой парк и даже беговые дорожки, так что я поселилась здесь обдуманно.

Я добираюсь до дома за пять минут, пятнадцать трачу на то, чтобы зайти в магазин и купить продукты. Я даже пытаюсь их готовить. Вожусь примерно три минуты, в итоге просто оставляю все как есть и подключаю камеру к ноутбуку.

Начать заниматься фотографиями я даже не пытаюсь.

Я не знаю, что именно стало толчком сейчас взять в руки телефон. Может, весь этот день — толчок?! Только этот поступок не импульсивный: у меня нет желания зашвырнуть телефон в мусоропровод, чтобы к нему не прикасаться. Нет желания откатить свои мысли назад или сделать себе трепанацию. Нет желания даже взять паузу, прежде чем смахнуть с экрана блокировку. Возможно, лишь пару секунд. Да, пару секунд я действительно себе беру, но мои движения от этого не стали смазанными.

Это не больно.

И даже мой пульс почти в норме, пока я нажимаю на кнопки, проваливаясь в черный список своего инстаграма (принадлежит компании Meta, запрещенной на территории РФ).

Там у меня всего два контакта, и один из них я из черного списка достаю.

И хоть слюна на мгновение застревает в горле, пульс у меня по-прежнему почти ровный!

Профиль загружается мгновенно, являя мне поток информации, который… для меня был скрыт на протяжении… почти трех месяцев…

Глава 6

Я не решаюсь провалиться в сторис, чтобы не оставлять следов, хотя спустя три месяца эта паранойя наверняка лишняя.

Наверняка.

Это прозвучавшее в голове слово заставляет меня по-настоящему сжать зубы. Упрямо, как и двигать ленту, в которой мелькают картинки и видео…

Соцсети Павла Красилова — это наполовину рабочие профили, где в том числе публикуется много профессиональной информации — форумы, рейтинги, встречи… награды.

Я изучаю эту информацию вскользь, выхватывая лишь ту, которая касается лично его.

Его лицо в компании других людей — одетых в галстуки мужчин на фоне баннера с логотипами каких-то спонсоров; голубые джинсы и стоящий на коленях ноутбук с выведенным на экран программным кодом; рабочее место c двумя огромными мониторами, на которых снова разноцветными строчками пестрит код…

Листаю хладнокровно.

Быстро двигая чертову ленту. С прямой спиной. Пока через открытое на проветривание окно в гробовой тишине моей квартиры слышны звуки города.

Готовая к тому, что в любой момент могу споткнуться. Увидеть что-то, что заставит меня споткнуться. Например, подробности его личной жизни, хоть и знаю, что обычно он не делится ими в соцсетях, но чем черт не шутит.

Случись это, мне бы было не больно.

Скорее я даже хочу увидеть это самое «нечто», чтобы человек, который на фотографиях мелькает, стал… еще дальше. Еще дальше, чем успел стать за прошедшие три месяца.

Павел Красилов — человек, обеспечивший моему брату те самые проблемы, из-за которых родители все в долгах. Наниматель Макса, создавший команду программистов, на которую мой брат работал. Собственно, проблемы брату он создал единоличным решением, и все его претензии обоснованы, а у меня к… этому человеку лишь одна претензия — на фотографиях он слишком настоящий.

Высокий брюнет с броскими чертами лица. Крупными. Не идеальный красавчик, но ему идет. Броское в нем все: и его рост, и телосложение, и лицо. В жизни ничуть не меньше, чем на фото, даже больше, ведь в жизни весь этот пазл еще и живой.

Встречи, поездки, работа — у него ничего не стояло на месте.

Теперь я это знаю, мое чертово любопытство удовлетворено.

Я сворачиваю приложение. Закрываю его, остановившись на фотографии иллюминатора самолета месячной давности, и блокирую телефон. Кладу его на стол, и моя ладонь не горит. За прошедшие три месяца я гореть просто... разучилась.

Я начинаю стягивать с себя одежду. Продолжаю двигаться так же стремительно, как и до этой «остановки».

Футболка, шорты…

Оставляю все это на полу и отправляюсь в душ, где включаю воду, поздно вспомнив о том, что мочить волосы в мои планы сегодня не входило.

Вода смывает волосы с лица вместе с макияжем, когда подставляю его под лейку. И я, как топовая блогерша, принимаюсь за скрупулезный уход за собой: волосы, лицо, тело. Полчаса растраченного времени, но за ноутбук я сажусь пахнущая всевозможными косметическими средствами. Ловлю от этого дзен, вместо того чтобы каким-нибудь участком своего сознания зацепить воспоминания о том, как Павел Красилов меня целует или… как он меня трахает.

Глава 7

Аделина

Неделю спустя

Я пробираюсь через густую сеть столиков кафе, задевая бедрами спинки стульев и протискиваясь между ними.

Пообедать на территории одного из крупнейших парков Москвы — такая идея могла прийти в голову только моим родителям, тем более в период отпусков. Даже спустя почти восемь лет жизни в столице их выбор развлечений и мест отдыха очень ограничен — это банально топовые места из любого путеводителя.

Мои родители здесь все еще остаются немного туристами и в целом избегают экспериментов. Они всем довольны, и я не считаю их подход чем-то плохим, просто у меня он в корне другой. И я ни за что в жизни не выбрала бы это место сама.

— Извините… — говорю я, слегка задев женщину, которая присела на корточки перед ребенком прямо у меня на пути.

Я вижу столик, вижу отца, мать и затылок Голикова. Его плечи, одетые в белую тенниску. Когда подхожу ближе, вижу на его бедрах спортивные шорты того же цвета, на ногах — белые носки и спортивные кроссовки.

Именно Кирилла я осматриваю с головы до пят в первую очередь, это происходит механически, потому что он вытянул перед собой ноги, заняв добрую половину свободного пространства за круглым столом.

Делаю такой же механический вывод: он не переодевался после своего товарищеского матча. Может, только футболку сменил, хотя и это не факт: он слегка растрепанный, помятый, но эта помятость его свежит, а не дешевит, потому что отчетливо «пахнет» спортом.

— Привет… — говорю я всем, и Голиков быстро выпрямляется на своем стуле.

Оборачивается, бросая на меня взгляд. Убирает ноги, позволяя сесть на стул рядом с ним.

Я присутствовала на многих его играх — в основном в последний год спортивной карьеры. Он тогда был на пике, не проиграл ни одного матча, кроме финала чемпионата нашей родной области. Голиков стал вторым, из-за чего не смог получить звание кандидата в мастера спорта, очень из-за этого психовал, но уже принял решение, что тот турнир будет его последним.

Тот теннисный матч и для меня оказался последним, больше я ни одного не посещала и даже по телевизору не смотрела, и я не стала никаким образом менять ситуацию: я присоединяюсь к «мероприятию» сейчас, когда товарищеский матч Кирилла уже закончился, а не на трибуне.

Я ничего не обещала, но уверена — для него это проигрыш, а их он не любит, тем не менее с недавних пор я очень-очень-очень долго думаю, прежде чем ответить кому бы то ни было «да», и Голиков тем более не исключение.

Ответный интерес в свой адрес с его стороны я предпочитаю принимать, сосредоточив внимание на родителях.

Перед матерью — бокал вина. Такого за ней я не видела уже давно. В последнее время… напряжение сковало нашу семью по рукам и ногам, стало нормой. Напряжение, состояние тревожности. Просто как семейный психиатрический диагноз!

Сейчас мать выглядит очень расслабленной. По-моему, к алкоголю примешалось еще и яркое солнце, так что мама о-очень расслаблена, и это… радует.

— Аделина, — говорит она. — Мы заказали пиццу на всех. Или, если не хочешь…

— Все нормально, — сразу останавливаю я. — Я съем пиццу…

— Хорошо. Но здесь и супы хорошие, — указывает она рукой на меню.

— Все нормально… — повторяю я, садясь на стул.

— Вино будешь? — слышу я вопрос Кирилла.

— Нет… — отвечаю ему, кладя сумку на деревянный настил у себя под ногами.

Я наконец-то смотрю прямо на Голикова. Хочу оценить, как близко к сердцу он принял мое сегодняшнее отсутствие на его игре. Я не переживаю, просто хочу понимать, что происходит.

Уголки губ Кирилла слегка ползут вверх, когда становится очевидным, что я его рассматриваю.

Я отворачиваюсь.

У меня не было цели его задеть своим отсутствием. У меня вообще никаких целей!

— Мы так хорошо сидим, — объявляет мама. — Такой хороший день, и с погодой повезло. Кирилл, ты привез с собой хорошую погоду, на прошлой неделе такая жара стояла, невозможная.

— Да я волшебник…

— Кирилл выиграл, почти всухую, — обращается она уже ко мне.

— Он немного подыграл, — комментирует отец. — Не хотел совсем расстраивать человека.

— ...в такой хорошей форме, — продолжает мать. — А какая техника! Я Вовой горжусь, извини, Кирилл, и за тебя тоже рада, но спортсмена из тебя все же сделал мой муж…

— Я не спорю, — отзывается Голиков. — Я благодарен. Это важный опыт в моей жизни…

— У тебя всегда были амбиции, — говорит папа. — Просто характер… если что-то не получалось — в позу. Упрямый… Но перерос это все. Хотел побеждать — и перерос.

— Ты хороший тренер… — произношу я, с краю присоединяясь к этому разговору.

— Лучший, — с ленивым удовольствием произносит Кирилл.

— Я вообще хочу сказать, не портит у тебя время удар. Технику ты всегда схватывал быстро. Я тебя ругал, когда ты руку заворачивал. Заворачивал — и все, что в лоб, что по лбу, а потом я понял: пусть делает, как делает. Сам потом поймет. И ты понял, когда стал очки терять. Сам признал, что это мешает…

— Я сегодня отлично размялся. Давно так не куражился…

— Да, красиво все было. У Геннадия эмоций — как у ребенка. Красиво ты его покуражил…

Моя мама поддерживает слова отца легким смехом.

Во всем этом обеде присутствует… правильность, и я не могу не отметить, что с появлением Голикова родители встряхнулись.

Макс отсутствует уже три недели, это ощутимо и непривычно, ведь мой брат жил с родителями, и вокруг него крутилось очень много их внимания. Не заметить его отсутствие сложно, но на этом фоне… мы как будто сплотились, и это произошло… благодаря Кириллу.

Его присутствие положительно влияет на наш семейный психиатрический диагноз, мне приходится это признать.

Чувство правильности витает в воздухе, и я тоже им дышу, сосредоточенно размешивая в своем чайном стакане сахар.

В последний раз Голиков писал мне четыре дня назад, прислал свое фото в новой квартире, а после этого испарился. Судя по всему, давал мне время переварить ситуацию, в любом случае я этой возможностью не воспользовалась.

Я прощаюсь с родителями, когда мы покидаем кафе. Кирилл слегка загораживает мне дорогу, когда отхожу, оставив их в стороне.

Голиков бросает на них взгляд через плечо, потом переводит его на меня.

Вайб проведенного вместе времени все еще силен, день и правда выдался волшебный, но я делаю шаг назад и смотрю на Кирилла исподлобья…

Даю понять, что на этом мы сегодня закончим. Что сегодня садиться в его машину в мои планы не входит. Даже несмотря на то, что я чувствовала себя комфортно. Что чувствую до сих пор.

Кирилл кладет руки в карманы шорт. Возможности вторгнуться в мое личное пространство сейчас у него просто нет, но он и по этому поводу эмоций не выражает. Отрицательных эмоций.

— Передавай привет своим родителям, — говорю я, забрасывая на плечо сумку.

— Можешь считать, что они передали его тебе в ответ, — отвечает Голиков.

Я угукаю, а он продолжает:

— Меня сегодня на тусовку блогерскую пригласили. Одному влом. Пошли со мной?

— У меня другие планы.

— Какие?

Я делаю шаги спиной назад и на его вопрос отвечаю дружелюбным:

— Пока…

Я ухожу, чувствуя взгляд у себя на спине.

Впервые за долгое время у меня есть планы на субботу. Планы, включающие общение. Не со своим ноутбуком или Тимуром.

Моя работа предполагает общение. Обмен идеями и мыслями. Просто периодическое проветривание мозгов, и я дошла до той точки, когда это стало мне необходимо!

Я приняла приглашение от своих коллег встретиться, они все время собираются в одном и том же месте — в кафе через дорогу от нашего офиса. Большую часть времени мы общаемся удаленно, но они регулярно собираются офлайн, и, к своему стыду, я в таких встречах не принимала участия уже бог знает сколько времени.

Я из-за этого немного медлю, добравшись до места.

Прежде чем подойти к шумному столику, думаю, что в состоянии просто развернуться и уйти, ведь я легко могу не попасть в общее настроение.

И я… заставляю себя подойти.

Глава 8

Это была хорошая идея!

Даже несмотря на то, что половина присутствующих — новички, и я вижу их впервые, как и они меня. Мне это даже нравится, ведь отменяет необходимость рассказывать, как у меня дела. Это слишком сложный вопрос, хотя здесь все говорят одновременно, так что я от него застрахована…

За длинным столом такой шум, настоящий дурдом, но это и есть классическая обстановка на подобных встречах. Это и есть то сообщество, в котором я вращаюсь уже больше двух лет, — люди с креативным мышлением, некоторые из них сами еще не знают, насколько креативным.

И я, безусловно, по этой обстановке соскучилась, но, даже оказавшись перед столиком вплотную, обнимаю себя руками и не сразу говорю:

— Всем привет…

— Боже мой! — восклицает моя коллега Яна, чуть поперхнувшись своим коктейлем. — Аделина!

Она выпрыгивает из-за стола, чтобы меня обнять. У нее были накладки со съемным жильем при переезде в Москву, и она жила у меня почти неделю. Яна до сих пор предлагает мне взамен свои почки.

— Привет… — отзываюсь я.

— Ты похудела! Тебе идет…

— Спасибо… — бормочу я.

Я слышу приветствия. Слышу комплименты. Много дружеского внимания, в котором пытаюсь освоиться, занимая свободный стул. И предпочитаю вести себя тихо, тем не менее меня засасывает почти мгновенно.

Моя работа — это то место, где я никогда не чувствовала недостатка внимания. Наоборот, его здесь всегда полно, но я, возможно, слишком много времени провела наедине со своей камерой, раз сейчас хотела бы этого внимания немного меньше.

Ответив на вопрос «где пропадала?», я поворачиваюсь к Яне, которая говорит:

— Я видела твои фотографии. Это очень круто. И вот эти, последние. Которые ты вчера выложила, — намекает она на фотосессию с Тимуром. — Обработка классная. Такое ретро. Твоя?

— Да. Я сейчас изучаю обработку. Пробую разное…

— Как попасть к тебе на фотосессию? Хочу что-нибудь такое же летнее, атмосферное. Я заплачу…

— Нет, ты что… — отвечаю я. — Платить не нужно, я ищу моделей. Пиши, когда будешь готова, договоримся по времени.

— Да? — радуется Яна. — Может, завтра?

— Завтра? — тушуюсь я.

Зачем-то заглядываю в телефон, где у меня на ближайшие недели забит разве что календарь месячных. Все это — отголоски моей новой привычки всегда говорить «нет» в ответ на любые предложения, и сегодня я отвечаю Яне «да», но с большим учетом того, что она пьет уже третий коктейль, так что с огромной вероятностью о нашей договоренности завтра пожалеет.

Я читаю сообщение от Кирилла, пристроив локоть на спинке стула и опустив на него подбородок. Заглядываю в телефон, который держу в руке, потому что на столе из-за посуды и приборов места почти нет.

kirill_vibe: « Давай просто встретимся. Просто время вместе проведем. Ты место какое-нибудь классное знаешь сто процентов».

Меня успело расслабить, в том числе из-за усталости, но Голиков умудряется усложнить мне вечер, ведь я не в состоянии сочинять для него ответ прямо сейчас. Даже если я трижды отвечу «нет», его это не остановит! В его сознании я — его собственность.

Так было всегда, даже после нашего последнего расставания. Это злило меня тогда. Злило прежде всего потому, что так считал не только он, самое главное — так считала и я сама!

Я убираю телефон в сумку и делаю это зло.

На территории веранды уже зажгли освещение, но на улице еще не совсем стемнело, тем не менее воздух стал немного прохладным. Это крошечный дискомфорт в сравнении с тем, который возник из-за Голикова.

На мне майка без рукавов, я все же решаю выпить коктейль, чтобы немного согреться.

Мы расходимся, когда начинает темнеть. Я отказываюсь от предложения отправиться в бар, общения мне хватило выше крыши. Всю дорогу до дома я «прислушиваюсь» к своей сумке, слегка закипая от перспективы получить от Кирилла еще сообщения, но он больше ничего не пишет. Как это надолго, я не хочу гадать.

Утром меня больше интересует сообщение от Яны. Она не берет свое предложение назад, наоборот, пишет мне почти в восемь утра.

У нее есть машина, поэтому выбор локации становится широким.

На эту фотосессию я беру с собой пакет конфетти. Яна в восторге от идеи заочно, даже не спросив, как я собираюсь его использовать. У меня самой идей несколько, и я изучаю аналоги в интернете, пока мы приближаемся к центру города.

— Только на заправку заеду, — говорит Яна, нажимая пальцами на поворотник.

На колонках очередь, я решаю зайти в маркет, взять себе кофе. Пока его пробивают, телефон звякает уведомлением, и я до последнего тяну с тем, чтобы посмотреть.

От одного глотка кофе мои немного сонные мысли не успели встать на место полностью, но мне хватает внимания, чтобы понять — это не от Голикова. По крайней мере, это понятно чисто визуально.

Я слегка притормаживаю на выходе из маркета, читая на экране:

«Приятно видеть, что меня достали из бана».

Глава 9

Когда понимаю, кто это пишет, мои ладони становятся такими мокрыми, что, боюсь, из них выскользнет телефон.

Я прирастаю к полу, загородив проход. Пытаюсь вдохнуть, но воздух до легких не доходит, застревает в горле!

А потом у меня начинает колотиться сердце, словно его омыло кровью и внутри, и снаружи.