Чувства от читателей не прячу...

Я вспоминаю это лето…

Ту ночь, что в памяти согрета -

Я не забуду никогда.

Два папы

У зверя домашнего

Мокрые лапы.

В прихожей – цепочка

Из маленьких луж.

У Кати-соседки

Целых два папы:

Один – настоящий,

Другой – мамин муж.

Один в воскресенье

С дочкой гуляет,

В глаза виновато

Катюше глядит…

Другой её маму

Козой обзывает

И мамину дочку

Нещадно бранит...

И мама устала…

Конечно, ей трудно:

Хорошего мужа

Никак не найти!

Ведь счастье семейное

Так обоюдно:

Своё потеряешь –

Чужое кради…

А Катеньке нравится

Трудное детство,

Пока что она

Не устала от пап.

Собаке командует:

«Ричард, на место!»

И мутные лужицы

Капают с лап.

Песенка

Я хотел бы написать

О своей любви,

Я хотел бы целовать

Волосы твои.

Я хотел к тебе пойти

По полю, где рожь,

Милый городок найти,

Где меня ты ждёшь…

Я еще, как в юности,

Планами богат,

Опыту и мудрости

Я совсем не рад.

В озеро мне хочется

С мостика нырнуть,

И в судьбе, и в творчестве

Выбрать новый путь.

Вынуть сердце из груди,

Землю осветить…

Так хочу к тебе придти,

Чтоб всегда любить.

Кто же ты такая есть,

И куда зовёшь?

И когда благую весть

Сердцу принесёшь?

Припев

Ищу тебя, красавица,

Ищу свою судьбу.

Уже успел состариться,

Пока к тебе иду…

Уходит день… Что он принёс?

Весёлый ветер, дивный запах грёз.

Твой нежный взгляд

был в этом виноват…

Всё сказано всерьёз.

Но ты молчишь… И я молчу.

К тебе в окно я птицей прилечу,

Тебе спою, что я тебя люблю,

И в сердце постучу.

Жалоба

Друзья мои летали на Багамы,

Подруги их носили соболя…

А мы с женой обедали у мамы,

И за душою грешной – ни рубля.

Ровесники делили дивиденды,

Французский попивая коньячок,

А я писал любовные сонеты

Под водку и селёдку, дурачок.

Господь определил меня в поэты,

Назначив послушанием стихи.

Но платят мне монеты не за это –

Такое наказанье за грехи!

Закончились таланты у еврея,

И не выходит клоун на манеж…

Читателям милей галантерея –

Для путешествий дальних за рубеж…

Что делать, если денег не хватает!

Я изменил поэзии, и вот:

Душа всё так же в облаках витает,

А тело – чемоданы продаёт.

Веду дела и оптом и частями,

Поэт себя нашёл! Сомнений нет!

Купил квартиру маме на Майами,

Откладывая баксы под паркет…

Я стану богатеем, я не струшу!

Наследники поставят барельеф.

Накроют камнем тело,

Но не душу…

Ведь душу продал щедрый предок Лев.

От редактора:

Бедный, бедный бизнесмен Гальперин! Привет тебе от докторов Чехова

и Булгакова, от чиновника Державина, от воспитателя Жуковского, от инженера Платонова…

Ждут не дождутся тебя в аду!

Мы с тобою всё забыли,

Говорить давно устали…

Если б люди не любили –

То и горя бы не знали.

Снова вечер наступает,

И спешат друг к другу люди…

Лишь бродячий ветер знает,

Как мой путь к тебе был труден!

Кон-Тики

От фар на потолке танцуют блики…

Меня качает мама. Я не сплю.

А в океане – люди на «Кон-Тики»,

И спутник опустился на Луну.

Татарин двор-колодец подметает,

По Лиговке трамваи колесят…

А маме – двадцать шесть. Никто не знает,

Что не отметит мама пятьдесят.

А папа из Кронштадта на подлодке,

На «перископной», в Балтику идёт.

Маяк сигналит – длинный, два коротких…

Немало жён отец переживёт.

Мой дед на кухне друга принимает:

Тот – бородастей, дедушка – лысей…

И правнук, о котором он не знает,

Получит то же имя – Моисей.

Сестра готовит школьные уроки

В углу за ширмой (комната одна)…

В Канаде уже строят синагоги,

Где с внуками намолится она.

Давно на потолке погасли блики,

И старый дом на Лиговке снесли.

Кто помнит тех, кто плавал на «Кон-Тики»?

Сейчас другие детям снятся сны.

Небо к соснам клонится,

И сверчок звенит.

У меня бессонница.

Голова болит.

Нету друга верного,

И грустит жена…

Жизнь моя, наверное,

Попусту прошла.

Дети стали взрослыми,

И за много лет

На свои вопросы я

Получил ответ.

И побед не хочется,

И не жаль потерь.

В сердце одиночество

Прячется теперь.

Все мои пророчества

Людям не к чему,

И остатки творчества

У тоски в плену

Солнце поднимается…

Из росинок нить...

Жизнь продолжается.

Продолжаю жить.

Шепчет мне на ушко

Костлявая старушка:

«Тебя твоя дорожка

К обрыву привела…

Заборчик, сараюшка,

Нехитрая избушка

Внукам не потребны

Даже на дрова.

Не устроил быта -

Битое корыто,

Все друзья далёко,

И жене не мил…

Окруженью ясно -

Графоман напрасно

Пролил на бумагу

Озеро чернил».

Женщине с косою

Двери не открою!

За костлявый палец

Ведьму укушу…

Поутру лесною

Вымоюсь росою,

И ещё полжизни

Счастье поищу…

На даче (посёлок Ильичёво)

Здесь хорошо, и сердце не волнуется,

Над крышей сосны кронами сошлись…

На солнечной зелёной тихой улице

Счастливая проходит наша жизнь.

Дома вокруг построены уютные,

В лесных озёрах – тихая вода,

И радости судеб сиюминутные

Речушками сливаются в года.

Зовут на чай соседи и приятели,

Котов гоняет неприметный лис.

Улыбчивы отцы. Красивы матери.

В подлеске соловей поёт – артист…

И наше лето долго не закончится,

Сирень цветёт, и небо горячо.

Ильич оставил деревеньке отчество,

А мы посёлку - многое ещё…

Жизнь на песке садами продолжается,

Нам злая туча день не омрачит.

Мечты всегда нужны. Они сбываются,

И сотню лет кукушка ворожит…

По грибы

Мы сегодня, закончив работу,

Ожидаем осенних чудес:

В воскресенье, а лучше – в субботу,

Мы с тобой отправляемся в лес.

Солнце больше не красит загаром,

Потихоньку желтеют дубы.

Эту осень мы ждали недаром –

Отправляемся мы по грибы.

Пусть бегут по дорогам машины,

Пусть исходят водой небеса!

Будут полными наши корзины

И счастливыми – наши глаза!

По осенней поляне утро стелет туманы,

С неба капает дождик – нас ему не пронять!

Где-то есть ананасы, кокосы, бананы…

Нет занятия лучше, чем грибы собирать!

Хочется нам нежности,

Тайны, неизвестности,

Ласки, поцелуев и весны…

Не хватает верности!

Планы-эфемерности

Паутиной лжи оплетены.

Если верим в лучшее –

Помогают случаи,

Души лечит время, не врачи.

Взмыть мечтал над тучами,

Над горами-кручами,

Где теплее солнышка лучи.

Верил я, что встретится

Юная прелестница,

И её летать я научу…

В небо строил лестницу –

Дни, недели, месяцы…

А теперь я в небо не хочу.

К женщинам летающим –

Очередь из знающих!

Качества особые нужны!

Стал грубить товарищам,

И пломбиром тающим

Пассажирам капать на штаны.

Автор всё надеется,

Когда он утром бреется,

Что день сегодня даром не пройдёт!

Погода переменится,

И облака рассеются,

Соседка миловидная зайдёт…

Куда вы делись, русские поэты?

За вас стихи лубочные пишу,

За вас пою похабные куплеты

И русской стариною дорожу.

За вас поля исследую и нивы,

И грудь, давно не мытую, чешу,

И к синеглазой женщине красивой

За вас, неплодовитые, спешу.

За вас люблю, страдаю и болею,

Раскапываю слов чужих руду…

Поэзию доверили еврею –

Вот и читайте, братцы, ерунду!

Дядюшкин гараж

Тани было три. Никак не меньше.

Были Светы. Несколько Наташ.

Дядя и других немало женщин

Приглашал отужинать в гараж…

Оленька была и две Марины…

Любопытный женщины народ!

Ревновали дядины машины

У закрытых наглухо ворот.

А теперь гараж ему не нужен:

Скоро год, как дядюшка – вдовец.

Зазывает девушек на ужин,

Водочки попить под холодец…

Но грустит. Замучили отказы.

Знать, его закончился кураж.

Красят щёки дядюшкины фразы

Верных жён и преданных мамаш.

Друг железный понапрасну продан,

Не вернуть удачливость уже:

В храме страсти,

под холодным сводом,

Новый бог беседует с народом,

А старик – один на этаже…

Раздувает ветерок

На поляне костерок.

Ножницами – ножки,

Рядом – босоножки…

Чёрная машина.

Женщина. Мужчина.

Небеса. Планеты.

Запах сигареты.

Поцелуй. Истома.

Пробочка от рома…

Ветерок колючий,

Кофточка – на плечи…

Угасает лучший

В чьей-то жизни вечер.

В начале было Слово,

Но вмешалось Дело:

Рухнули основы,

Обнажилось тело…

И взлетело солнце,

Разгулялся ветер…

Женщина смеётся,

И родятся дети…

Томно хлопают ресницы

Молодой еще девицы,

Взгляд встревожен, как у птицы:

Как же хочется пожить!

Полистать судьбы страницы,

Погулять, повеселиться,

Европейские столицы

Осмотреть…

И приземлиться,

Между делом встретив принца,

Чтобы домик в садоводстве

Мог чинить и сторожить…

Каблучки (1)

Под окном стучали каблучки -

На работу женщина спешила.

«Молодая! Ножки-то легки!»

Угадал за окнами мужчина.

Сердцу так отраден этот стук

Стоптанных набоечек железных!

Вот уже фамилии подруг

Понеслись, ретивые, из бездны…

И смотреть он станет за окно,

Имена молитвами зашепчет.

Звуки эти выпьет, как вино,

И заварит кофеёк покрепче.

Солнце село.

Вечер тает.

Мне чего-то не хватает.

Может, ласки,

Может, свечек.

Может, льда,

А может, печек.

Женских ручек,

Стройных ножек

Не хватает, видно, тоже.

Я остался…

Не решился.

Я листочек этот рву.

На одной остановился.

Не хватает.

Но живу…

Я хочу закончить Путь

Ночью у Дороги.

Утомиться и уснуть

В рыжем тёплом стоге…

Года – прошедшие мгновенья –

Переживаю вновь и вновь.

Пишу свои стихотворенья,

И в них храню свою Любовь…

Любви утраченной основы

Найти не просто в пятьдесят!

Хоть и раскованы оковы,

Они веригами звенят.

И вторят женщины седые:

«Зачем менять детей и дом,

Зачем вам жёны молодые –

Гоморра с ними и Содом»...

Вчерашних нас взрослее дети.

Воды так много утекло…

Гулять уходят на рассвете,

И дальше крутится кино….

Но и они остепенятся,

Ритмичным станет сердца стук.

Принцесс научат целоваться…

А те их мигом - под каблук.

Много песен о любви пропели…

Каждая была на свой мотив.

Спорили поэты – менестрели,

Кто в страстях особенно ретив.

Тяжко композиторы вздыхали –

Ноты не ложились на слова…

В бурном море волны не стихали,

В небе туча чёрная плыла.

Но когда случалось вдохновенье –

Оживали рощи и сады,

И ветров горячих дуновенье

Навевало авторам мечты …

И струились сладостные звуки,

Давний и забытый снился сон,

Молодели жёны и подруги,

Если попадали в унисон…

Музыкальной грамоты не знаю,

Творчество чужое не сужу,

Но былых поэтов уважаю

И единством с ними дорожу.

Ну, а что касается разборок,

Кто из сочинителей милей –

Отвечаю: «Тот, чей голос звонок,

А слова – правдивей и смелей!»

Парк Культуры

(реакция на репортаж)

От смерти родится новая смерть.

Кровью залиты белые плитки…

«Парк Культуры». Москва. Круговерть.

Взрывы в метро. Война. Шахидки.

Две тысячи десятый год. Апрель.

Солнце лучами дорожки чертит...

Война под землёю – свирепый зверь.

Платки. Глаза. Пояса смерти.

С Востока смуглянок шлют молодых –

И сразу же в ад, на вечные муки…

Полсотни жизней моих в пых-пых

Отправили две фанатичных суки...

Смерти сограждан век не прощу…

Московских девушек рваные лица.

В трауре - Питер. В столе ищу

Билет военный.

Я отомщу.

Врагу тебя не отдам, столица…

От смерти родится новая смерть.

Серёга из-за Лары

Отправился на нары,

Рустам из-за Динары

Потерял покой,

Дядя Ёся старый

С утра бранится с Сарой…

А я гуляю парой

Всё с тою же женой.

Мы соли съели вместе

Пудов, наверно, двести,

В небеса к созвездьям

Пускали корабли…

Все дурные вести,

Измены и бесчестья

Нас не одолели,

Только обожгли.

Женщин видел много

На путях-дорогах,

Ветреных и строгих,

Ласковых и злых.

Но прошу у Бога

Осени и стога,

Встречи у порога,

Неба на двоих.

Пришёл Серёга с зоны

И Ларе бьёт вазоны,

Рустаму нет резона

Динару доставать.

Дядя Ёся сонный

Теперь бранится с Нонной,

А я, неугомонный,

Иду с тобой гулять.

Верьте мне или не верьте,

Откровенно я скажу:

Я лишился страха смерти,

Бытиём не дорожу.

Нажился, видать, порядком,

Завершив десяток пятый:

Вкусом жизни кисло-сладким

Переполнен рот усатый.

Лишь порой саднят мозоли,

Ранят прежние обиды.

На засаленном камзоле

Плачут ушлые Лолиты…

Дедушка Евсей

Он давно уж к старости привык,

Одному не горестно уже –

Хмурый недоверчивый старик

На четвёртом нашем этаже.

Навещают дочка и сынок,

Внучки приезжают и звонят…

Планки ветеранские в рядок

О заслугах прошлых говорят.

Трость переставляет не спеша,

Голову покрытую склонил…

Жизнь его трудна и хороша –

Ничего былого не забыл.

Помнит он военные года,

Самолёты, бомбы, корабли,

В пламени поля и города,

Холмики сырой ещё земли…

Вспоминает молодых друзей,

Юности прекрасные года

Престарелый дедушка Евсей –

Палочка, пальтишко, борода…

Собака – у входа…

Дворняжья порода.

И ветер холодный, и лёд…

Так много народа,

Но люди – уроды:

Никто ничего не даёт.

Смотрит на лица…

Куда торопиться?

Тянутся долго часы.

Людей вереница…

Собака – не птица,

Хочется ей колбасы.

Седая старуха

Потреплет за ухо.

Сосиски делю я свои…

Глаза не потухнут,

И хватит на утро

Уюта, еды и любви.

В чём же счастье? Где ответ?

Где его добудешь?

Скажем, сколько тебе лет?

Знаю. Я же, брат, поэт –

Сколько той, что любишь!

Друзья нас именуют парой.

Я расставаться не хочу.

Я с Музой проживаю старой,

Пишу стихи я и… грущу.

Еще осталось вдохновенье,

И есть о чём поговорить…

Я выбираю выраженья!

Стараюсь Музе не хамить.

А те чудесные мгновенья,

Когда бывал любим и мил,

Я поместил в стихотворенья

И тем, надеюсь, сохранил…

Надолго льдом сковало реку.

На берегу костёр погас.

И мы с тобой идём в аптеку…

А в стойле топчется Пегас.

В чёрном небе догорает звезда,

И уходят безвозвратно года.

Тупики нам завершают пути,

И когда-нибудь придётся уйти.

Относительно букашек и роз –

Век наш долог, и обидно до слёз,

Что меняем мы любовь и друзей,

Не считая нам отпущенных дней.

Не ленился я и Музе был мил,

И киркою я талант свой добыл.

Песни пел и на гитаре играл,

Руки Женщине-Судьбе целовал.

Мне Судьба ещё надежду даёт,

Попрошу я разрешенья на взлёт.

Напоследок я хочу виража,

Свежих ран моя желает душа!