Истории прохожего. Встречи, после которых начинаешь замечать чудеса

12. Как я поверил в Бога

Я родился в обычной советской семье, в СССР. Мои родители никогда не говорили мне о Боге — это же была обычная семья. В детстве я видел, как бабушка каждое утро молилась за всех нас. Но к этому относишься, как к причудам бабушек — им положено верить в Бога и молиться. Но не нам — молодым и сильным.

После школы я уехал учиться в город. Поступил в училище. Жил там. Однокурсница познакомила меня с Евангелием, с Библией. Она читала Новый Завет, иногда просила меня читать ей его вслух. Я читал. А у меня в те времена постоянно болела душа. Оказалось, что чтение Нового Завета почему-то приносило мне облегчение. Душевная боль отступала. И я купил себе при первом удобном случае такую книгу и перечитывал уже сам иногда. Но в Бога я не верил, читал как сборник легенд.

И вот однажды группа студентов в общежитии вместе со мной стала свидетелем необычного духовного проявления. Мы часто не спали после отбоя, до часа ночи сидели. Кто разговаривал, кто читал. Так было и в тот раз. И вот все мы, несколько человек, увидели в углу коридора беса, который при нашем появлении растворился и исчез. Он выглядел в соответствии с народным фольклором, поэтому все мы поняли, что это гость с той стороны. Если бы я был там один, я бы списал всё на то, что померещилось, или что я просто схожу с ума. Но нас было несколько, и все мы видели одно. Беседа тут же прервалась. Ошеломлённые неожиданным проявлением духовного мира, мы быстренько разошлись после этого по комнатам спать. А я понял, что есть бесовская сторона жизни. «Значит, есть и Бог», — подумал я. Так я признал, что Бог всё-таки существует.

Через год по настоянию знакомой бабушки я крестился в православной церкви. Я ведь уже знал, что Бог есть, и этот шаг был просто признанием его власти. Но я почти ничего не знал о церкви.

Потом был год, в который тёмная сторона духовного мира ополчилась на меня, уже крещёного, но неуча, и всячески меня изводила.

Я интересовался инопланетянами, читал о них всё, что попадалось под руку. У нас за Уралом, где я жил в детстве, мы иногда видели в безоблачном небе по утрам полёты светящихся шаров. Они летали на очень большой скорости, даже близко не сравнимой с видимыми иногда нами самолётами и вертолётами. Мой родственник — пилот вертолёта — тоже сталкивался с этим во время полёта. Эти явления есть, это правда. И мне было интересно. В тот период мне стали сниться инопланетяне. Я видел их корабли, они прилетали, я шёл к ним во сне. Потом во сне они прилетали уже именно ко мне, общались со мной. А через время эти сны стали наводить на меня ужас, и когда они прилетали, я во сне безуспешно пытался спрятаться от них, просыпался в страхе. Я не понимал тогда, что всё это — бесы, духовные существа невидимого мира, принимающие любой облик, лишь бы ты поверил им и втянулся в общение. И сначала это было очень интересно. А потом результаты этого общения стали проявляться, и плоды оказались горькими: ноль пользы и много страхов. Ничего полезного они мне не сказали. Всё, чем одарили — страхи.

Надо ли говорить, что я верил тогда в карму, читал о ней, зачитывался литературой о реинкарнации. Всё, что можно было прочитать о духовном в то время, не проходило мимо меня. 90-е годы ХХ века — расцвет интереса к духовному. Книжные полки были заполнены разнообразной литературой об этом. О Боге тоже было, но это же скучно — как правильно себя вести и жить! Посмотришь на серых бабушек в платочках, и не хочешь вслед за ними идти в церковь. А мужского примера веры в Бога я не видел. Мой дед был верующим, но в детстве я видел его редко, только у нас в гостях. Он никогда не брал меня с собой в церковь.

Трижды я сталкивался с тем, что называют полтергейстом. Мои потерянные вещицы появлялись из ниоткуда, просто из воздуха, и падали рядом со мной на подушку. Я не знал, как на это реагировать. Вот прямо совсем страшно не было, но как-то странно. Я не понимал, почему всё это случается со мной. Никому об этом не рассказывал, чтобы не подумали, что я помешался.

Однажды ночью с полки на меня упала коробка, которая никак не могла бы сама до меня долететь — было далеко. Я проснулся, разбудил соседей криком. Я не знал Библию, не знал, как защищаться в духовном мире, в церковь не ходил, не молился. Я был лёгкой добычей! Иногда кто-то невидимый пытался ночью душить меня. И я тоже просыпался в страхе. И никак не мог это изменить. Уже потом я прочитал в Библии: «Всякий, кто призовёт имя Господне, спасётся». Я очень старался помнить эту истину во сне. Если мне удавалось в момент кошмара вспомнить и позвать Христа, просто произнеся Его имя хотя бы про себя, наваждение сразу же отпускало меня. Вот такой силой обладает это имя! В любой опасности можно призвать Его. Это единственное, что спасало меня от действия враждебных мне невидимых сил.

13. Голос

Я шёл и злился. Золотая осень. Измайловский бульвар был усыпан жёлто-оранжевыми листьями. Утро. Бульвар пуст — все на учёбе и на работе. А я хромал в общежитие и злился. Не помню, чтобы я когда-нибудь так злился. Я желал своему обидчику испытать то же, что и я. Для меня это было нехарактерно, но… Получасом ранее я спешил в училище. Спешить надо было аккуратнее: на ступеньках в метро я споткнулся и подвернул ногу. Диагноз я знал — растяжение связок голеностопа. Это частая спортивная травма. И что будет дальше, мне было известно в точности. Я спортсмен, такое со мной случалось. По силе боли я определил, что в ближайшие два дня всё, что я смогу — добираться до ванной, прыгая на одной ноге. Всё!

Но мне нужна была справка, подтверждающая, что я не прогуливал эти дни занятий в училище, а действительно болел. Я выспросил у прохожих дорогу и отправился в травмпункт. Осеннее утро было прекрасным! Можно было бы даже наслаждаться им, если бы не боль в ноге.

В травмпункте дежурный хирург меня жёстко разочаровал: он выдал мне освобождение от занятий только на сегодняшний день. И я злился. «Вам бы так!» — думал про себя я. Таким образом, пара дней прогулов занятий мне обеспечена. Оправдаться мне будет нечем. А я не любил прогуливать занятия.

От этих мыслей меня оторвал мужской голос. Он произнёс только одно слово: «Смирись». Я посмотрел вокруг — хотел увидеть того, кто это сказал. Но вокруг меня никого не было! Вдалеке женщина катила коляску с ребёнком. И всё. Позднее утро. Все уже разъехались по своим делам — праздношатающихся не было на бульваре. Только шелест листопада в прозрачном осеннем воздухе.

Злость моя сразу куда-то исчезла. Происшествие-то необычное. Так в одиночестве я дохромал до общежития. Два дня, действительно, я потом еле ползал по коридору. Хорошо, что еда была — до столовой я дойти не смог бы. А когда, пропустив три дня занятий, приехал в училище, мастера нашей группы справку у меня просто не потребовали. Даже не спросили ничего. И это было необычно, всегда ведь требовали. Но в этот раз, когда я послушался сказанного мне слова, всё было по-другому.

Чей же это был голос? В те времена я совсем Библию не знал. Позже понял, что кроме Бога или Его ангела сказать такое было некому. Духи зла, бесы, никогда бы не посоветовали смириться. Их кредо — гордыня, прямо противоположная смирению. Именно гордость стараются они пробудить в людях, разжигают это в них, как только могут.

Для музыкантов скажу — голос, который я слышал, был баритон. Не тенор, не бас — баритон. Хотя в духовном мире разницы нет. Главное то, что мне было сказано.

Я понял потом, почему Небеса самым первым делом учили меня смирению. Потому что только смиренные могут получить благодать. Благодать — это незаслуженная милость. То, что ты не заслужил. То, что сам сделать не мог. Так и у меня вышло. Бог гордым иногда ничего не может дать — сам всемогущий Бог не может дать! (только представьте) — по этой простой причине.

Я слышал от прихожан нашего храма, что они тоже, бывало, слышали голос кого-то невидимого. Одна прихожанка очень унывала от того, что бывший некогда в нашем селе православный храм был разрушен в годы гонений на церковь. Некуда было ей ходить молиться. И однажды вечером, когда она находилась поблизости от места, где был когда-то старый храм, и вспомнила о нём с грустью, невидимый голос сказал ей: «Не переживай, будет ещё здесь храм, будет!» И он есть сейчас, этот новый храм, построили. Всё так и произошло, как ей было предсказано.

Другая наша прихожанка, в более поздние годы, услышала, когда была в огорчении и в ропоте от усталости: «Ты же служишь Богу!» Мягкая укоризна прозвучала в этих словах невидимого кого-то. Эта женщина помогала в служении в трапезной долгие месяцы. Некому было подменить. Она вставала очень рано, сильно уставала, и ей было печально. А после этих слов настроение её сразу поменялось. Она подумала: «Действительно, это же для Бога я делаю». А потом и нашлось кому её сменить.

Однажды, услышав такой удивительный голос, маленький мальчик смог спастись, купаясь в речке. Идя в воде по дну речки, он внезапно провалился в яму. Дно резко оборвалось, и он начал тонуть, погрузившись в воду с головой. Плавать не умел. Уже попрощался с жизнью. Как вдруг услышал — под водой! — «Иди по дну ногами к берегу!» Послушался, пошёл. И смог выйти на мелкое место. Он рассказывал мне эту историю, будучи уже пенсионером. Прожита большая жизнь, есть дети и внуки. Ничего бы этого не было, если бы Кто-то, заботящийся о нём, не подсказал.

Я слышал подобные рассказы от христиан разных конфессий. «Дух Святой дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рождённым от Духа». Это поистине чудесно!

14. Почему люди уходят из церкви

В общежитии у меня появился друг, Коля. Он иногда ездил в православный храм и брал меня с собой. Мы просто ставили свечи, молились о каких-то своих делах, и всё. Но даже это я перестал делать после неприятного случая.

В один из дней, когда я приехал в церковь, несколько человек просили милостыню возле храма. Проходя мимо них, я выгреб из кармана мелочь и дал одной из просящих женщин. На обратном пути, выйдя из храма, я снова увидел этих же просящих. Опустил руку в карман и отдал найденные там деньги снова той же женщине. А в кармане у меня уже ничего не осталось, кроме одной монеты в три копейки. Я отдал их просящей. А она, посмотрев на монету, сказала мне: «Дай тебе Бог здоровья на три копейки!» Она уже забыла, что по дороге сюда я уже отдал ей почти всё, что у меня было в кармане. По сути, она меня прокляла, проговорив в мою жизнь ограничение на здоровье. Ведь проклятие — это ограничение.

Пожелание её было недоброе. И хотя Бог был ни при чём, а женщина поступила неправильно, я перестал ездить в церковь совсем. Скажу сразу: незаслуженное проклятие не сбудется. Так говорит Библия. И оно не сбылось, конечно, я ведь его не заслужил: я не поступал с этой женщиной плохо.

У митрополита Антония Сурожского есть очень короткая проповедь. На одном из богослужений он вышел и сказал: «Вчера вечером на службу пришла женщина с ребёнком. Она была в брюках и без платка. Кто-то из вас сделал ей замечание. Она ушла. Я не знаю, кто ей сделал замечание, но я приказываю этому человеку до конца своих дней молиться о ней и об этом ребёнке, чтобы Господь их спас. Потому что из-за вас она может больше никогда не прийти в храм». Развернулся и ушёл.

За свою христианскую жизнь я сталкивался не раз с тем, как люди уходят из церкви, уходят от Бога. А Бог-то в этом как раз и не виновен. Вся проблема в людях: мы смотрим на поступки других людей. Люди в церквях ассоциируются у нас с Богом. Иногда они говорят нам, что мы одеты не так, стоим не там или ещё что-то в наших жизнях не так. А мы обижаемся и уходим от Бога. Врагу душ человеческих удобно мучить нас поодиночке — как меня когда-то. Чтобы мы бежали от церквей и не могли получить защиту у Бога. Христос сказал, что истина сделает нас свободными. Лишь бы не закрыть этот путь себе и другим. А я вот себе на какое-то время закрыл. Обиделся.

15. Реальность, а не метафора

Надо отдать должное моему другу Коле: он всегда интересовался церковью и верой в Бога, мне повезло с ним. Он так и ездил в православный храм без меня. А потом, когда его пригласили на миссионерское богослужение, он позвал и меня. Я пошёл с ним. Знал уже, что Бог есть — почему бы и не сходить? Как же это важно, кто наши друзья, каково наше окружение! Если бы не Коля, я мог бы и не дойти тогда до церкви.

Мы пошли. После богослужения некоторые люди подходили, чтобы за них помолились. Коля тоже подошёл для молитвы, у него тогда были проблемы со здоровьем. На следующий день снова было богослужение, и мы снова приехали. Потому что Коля сказал, что ему стало лучше после молитвы. А болезнь его была хронической, и на облегчение надежд было мало, но они оправдались. И друг подтолкнул меня: «Иди. Мне лучше стало». Я ему верил и пошёл тоже молиться о здоровье.

Перед молитвой миссионер мне объяснил, что наши грехи мешают Божьему ответу на молитву. Они разделяют нас с Богом. Поэтому надо покаяться в грехах, попросить прощения у Христа за них. И я попросил. Общей фразой, за все грехи оптом, но попросил. Времени не было всё вспоминать, времени на исповедь не было. Но что-то важное свершилось.

Произошло неожиданное: после моей просьбы к Богу о прощении я начал плакать. А надо сказать, что я даже в детстве был как кремень: из меня слёзы было не вышибить. Я годами не плакал. А тут слёзы лились сами, всё вокруг меня расплывалось от слёз в глазах, слёзы катились по щекам. Объяснить их я не мог. А когда поток схлынул, я вытер глаза и обомлел: мир вокруг заиграл новыми красками! Всё вокруг бросалось мне в глаза ярчайшими цветами, как будто раньше я смотрел через запылённое стекло окна, под которым проходила оживлённая пыльная автотрасса. Мне доводилось мыть такие окна. Через них весь мир видится тусклым и серым. Получается, так было и со мной, пока я не сбросил с себя груз грехов. Но однозначно, Господь простил их даже по моей такой куцей молитве. Результат же налицо!

И ещё в мою жизнь пришла какая-то удивительная лёгкость — как будто я на самом деле сбросил не невесомые в физическом мире грехи, а самые что ни на есть тяжёленькие десять килограммов. Гораздо позже я прочёл книгу Джона Беньяна «Путешествие Пилигрима». Пилигрим носил за плечами тяжёлый груз с грехами. Вроде бы это метафора. Но по моим ощущениям уж как-то очень похоже на правду! И не раз я уже сталкивался с выражениями, которые отнюдь не метафоры, а действительность. «Жизнь заиграла новыми красками» и «бремя грехов» — это абсолютно реальные вещи.

Месяца три я так порхал и любовался нашим красочным миром. Хорошо помню это изумление. Я любовался окружающим как вышедший из тюрьмы на свободу. Потом привык. Но цвета различаю до сих пор: они яркие.

И ещё: я был очень рад, что Бог есть. И не просто существует, но активно существует. И всё доброе, оказывается, поддерживается Богом, а не отдаётся на растерзание злому.

Если Бога нет, не будет и справедливости. Можно безнаказанно убивать — никто не защитит. В самом лучшем положении в мире без Бога будет убийца. А на другом конце — жертва, и я был ею. Я был простодушен, прост, не хитёр, не изворотлив, не ловок в делах. За других заступался, а если меня обижали, не знал, что сказать и просто молча уходил. И надежды у меня не было. И смысла не было жить — всё равно всё закончится плохо, всё равно тупик.

И вдруг появляется Он — рыцарь на белом коне. И оказывается, это Его незримое присутствие ощущается за всяким добром. Это Он сражается за всё доброе. Он не бездействует. Теперь и моя спина прикрыта, я не один! Конечно, я обрадовался. И мир одиночества для меня закончился. Ницше сказал, что Бог умер. Нет, Он воскрес! А вместе с Ним воскрес и я.

16. Как я научился верить Богу на слово

Друзья, мне повезло: ещё в детстве меня научили доверять Богу. Окружение подготовило меня к доверию. А дело было так. Я учился во втором классе. На уроке трудового обучения нам дали задание — оформить настенную газетницу. По сути, это был такой большой карман из ткани, в который можно было складывать газеты. Тогда газеты читали все, и такая вещь в доме была актуальна. Газетницу должны были сшить родители, а мы, дети, должны были украсить её красивым цветком из атласной ленты. Цветок — это была наша детская работа. А сначала была работа у наших мам — сшить саму газетницу.

И вот уже скоро нужно сдавать готовую работу, а моя мама очень неудачно порезала руку на кухне, готовя ужин. И ничего делать этой рукой уже не могла. Я видел это. Когда мама остановила кровь, забинтовала руку, она подошла ко мне. И сказала: «Я сильно поранила руку и шить не смогу. Но ты не переживай, я что-нибудь придумаю». Мама удивилась, когда я ей ответил: «А я и не переживаю». «Почему?» — заинтересовалась мама. «Потому что ты всегда держишь своё слово».

Это была правда. Я знал: если мама сказала, что она что-то сделает — она обязательно это делала. Сказала, что за какой-нибудь поступок будет наказание — оно обязательно будет. Сказала, что купит мне что-нибудь — обязательно купит. И так всегда. У меня не было оснований ей не верить — никогда не было. И по сути она подготовила меня к тому, чтобы я доверял Богу — всегда. Бог ведь неизменен, Он Сам об этом говорил. Он Своё слово не нарушает. Если Бог сказал — точно сделает.