Божество планеты Зетарион

Глава

Силуэт корабля контрабандистов, казалось, завис посреди темной пустоты. Но Павел, как опытный помощник капитана знал: это лишь иллюзия. В реальности тактический компьютер их собственного корабля бесстрастно отсчитывал сорок два километра в секунду. Получается, каждый раз, когда пилот «Рассекающего» моргал, корвет пролетал расстояние, равное крупному земному мегаполису.

Корабль преследуемого явно проигрывал в скорости, и по расчетам компьютера Рассекающего, оба корабля поравняются примерно через сорок семь минут. Павел подумал, что сейчас самое время пальнуть противокорабельной ракетой, либо выстрелом из рельсотрона превратить беглеца в кучку сплющенного металлолома. Но приказ был строг: во что бы то ни стало вернуть украденный у корпорации «Заслон» груз, а контрабандистов привезти на планету Санхорум для суда. Потому силы, брошенные на поиски беглецов, впечатляли: служба безопасности корпорации, военные, межпланетная организация защиты, частные разведывательные компании. Даже далекая Земля и та была настороже, на случай если контрабандисты решат проскользнуть по орбите этой планеты.

Помощника капитана же возвращение груза интересовало исключительно из корыстных соображений: в случае успеха экипаж ждала не только жирная премия, но и реальная возможность получить долгожданный паспорт Санхорума. Впрочем, только дурак думает о пойманной мыши, пока та еще не угодила в мышеловку.

Павел тяжело вздохнул и, чтобы отвлечь себя от мыслей о вселенской несправедливости, невольно залюбовался хрупкой фигурой в белом комбинезоне, принадлежащей Зоре — главному биологу команды. Девушка, которой на вид едва ли можно было дать больше двадцати пяти, стояла у мостика, наклонившись к монитору. Хотя Зора никогда и не бывала на Земле, все же неплохо знала историю собственной семьи, чьи корни уходили на Ямайку. Именно от предков биолог унаследовала светло-шоколадный оттенок кожи и кудрявые волосы, которые упрямо закручивались в тугие спирали, как она ни пыталась их выпрямить.

Зора поймала его взгляд и тепло улыбнулась. Павлу тут же пришлось отвернуться и сделать вид, что он занят исключительно наблюдением за разворачивающейся погоней.

— Объект гасит скорость и меняет траекторию в направлении колец планеты Зетарион, — бесстрастно доложил искин корабля. — Перестроить курс с учетом новых данных?

Экипаж синхронно оглянулся на капитана Алонсо. Тот хмуро смотрел на главный дисплей пульта управления кораблем и нервно барабанил по пластиковому корпусу панели.

— Капитан Алонсо, сэр! Позвольте превратить мерзавца в пыль, пока тот в зоне досягаемости оружия! Не стоит лезть за ним в кольца, — предложил второй помощник капитана — плотный мужчина лет сорока.

— Капитан, мы на Рассекающем, а не на какой-то ржавой посудине. Мерзавцам не скрыться, — возразил Павел, зная, как сильно Алонсо дорожит его мнением.

Алонсо вытер взмокший лоб и тяжело скрестил руки на груди. Каждый в команде знал, что коньком капитана всегда были стратегия, интеллект и забота об экипаже. Но стоило попасть в стрессовую ситуацию, как командир мгновенно терял хладнокровие и прозорливость, и от его решительности не оставалось ни следа. Павел давно смирился с этой особенностью, но сейчас чувствовал, как в груди зреет раздражение и презрение к начальнику. Чего тот боится? Искин Рассекающего способен вести корабль даже в столь экстремальных условиях, как кольца планеты, а оборонительная система защитит экипаж в облаках пыли и мусора. Мелкие фракции просто испарятся в плазменном щите, а активная лазерная турель без труда справится с крупными осколками.

Алонсо нервно покосился на Павла, словно безмолвно взывая о помощи. Твердого, уверенного кивка первого помощника хватило, чтобы капитан, наконец, справился с нерешительностью.

— Борт, продолжаем преследование.

Когда Рассекающий вошел в кольцо и уравнял скорость с орбитальным потоком, радар показывал, что до беглеца оставалось около полутора километров. Пространство вокруг мгновенно изменилось: вместо бесконечной космической темноты корпус корабля окутала белая пелена из ледяной пыли, глыб и камней. Защитное поле вспыхнуло яркими красками, а система оповещения транслировала в рубку сухое, яростное шуршание — так датчики фиксировали миллионы микроударов мелких частиц. Похожий звук Павел когда-то слышал на Земле, когда на внедорожнике пересекал пустыню во время песчаной бури. Лазеры корабля активно били лучами, отклоняя крупные объекты в сторону от корпуса.

— Цель пропала из зоны видимости радаров! — доложил корабль.

— Без тебя видим! — Павел нервно сжал пальцами ремень безопасности, глядя на то, сколько цифрового мусора вмиг появилось на экране главного радара. Впрочем, как бы ни надеялся воришка сбежать под покровом космического тумана, он не учел одного: его преследует Рассекающий во главе с одним из лучших экипажей планетарной системы.

Словно доказывая это, корвет заложил крутой вираж. Резко вильнув, он проскочил в узкую расщелину между двумя ледяными гигантами. Всю опасность маневра экипаж осознал лишь мгновение спустя, когда скалы с грохотом сомкнулись прямо за ними, словно гигантские тиски. Ошибись автоматика хоть на долю секунды, от корабля осталась бы одна пыль.

— Вот это пронесло, мать твою, — выругался кто-то из экипажа.

Среди ледяных глыб и блуждающих айсбергов мелькнула черная тень. От Рассекающего корабль контрабандистов был так близко, что Павел невооруженным глазом видел вспышки маневровых дюз на корпусе беглеца. Тот отчаянно петлял, пытаясь укрыться в лабиринте обломков.

— Вывести из строя правый маршевый, — приказал Алонсо.

— Запрашиваю подтверждение на поражение цели, — отозвался искин.

— Подтверждаю!

Залп лазерного излучателя мгновенно достиг беглеца. Плотная композитная обшивка его правого двигателя за долю секунды раскалилась добела, вспучилась и испарилась. Агрегат выплюнул сноп искр и погас. Потеряв симметрию тяги, пораженный корабль резко вильнул и закрутился вокруг своей оси, отчаянно пытаясь стабилизировать курс.

— Поразить левый двигатель? — запросил компьютер. — Внимание: потеря оставшегося маневрового узла лишит цель управления. Вероятность столкновения объекта с крупными ледяными телами возрастет до девяноста четырех процентов.

— Отставить. Перебрось всю свободную мощность реактора на фронтальный и левый бортовой сектор силового поля. И подготовь манипулятор для стыковки. Будем сближаться. Штурмовой команде приготовиться!

Павел отстегнул ремень безопасности и встал с кресла. Заметив, что капитан глядит на него, помощник одобрительно кивнул и показал большой палец вверх. Все шло как по маслу. Мышь в ловушке, теперь оставалось лишь взять ее в руки, избежав укуса острых зубов.

— Останьтесь, Зора, — покачал головой Павел и указал биологу на ее кресло у мостика.

В глазах девушки блеснули обида и гнев.

— Я часть штурмовой команды! Зачем столько тренироваться, если в нужный момент...

— Не в этот раз, Зора. Там настоящие головорезы, а не полевые образцы.

Он не собирался спорить и вновь доказывать подчиненной, насколько опасен захват чужого судна. Зора и сама знала это прекрасно: слишком много штурмовиков погибли в узких пространствах кораблей от мин-ловушек при абордаже. Павел уже направился к грузовому отсеку, как вдруг компьютер громко сообщил:

— Поступил запрос на соединение по аварийной частоте.

В ту же секунду динамики на мостике ожили. Сквозь треск помех прорвалось тяжелое, хриплое дыхание и надрывный вой сирены разгерметизации.

— Это капитан «Проворного»! Стой... хватит! Вы сожжете нас вместе с грузом! Я... я верну то, что вам нужно! Выброшу контейнер, просто заберите его манипуляторами!

Алонсо вопросительно посмотрел на Павла, но первый помошник жестко качнул головой:

— Хитрит. Пытается выиграть время для маневра.

Капитан коснулся сенсора связи и отчетливо произнес в микрофон:

— Отставить. Контейнер должен оставаться внутри. Жди стыковки.

— Пожалуйста... прошу вас, заберите эту дрянь! — паника в голосе пилота набирала силу. — Слышите?! Контейнер поврежден при обстреле! Я боюсь, что оно выберется наружу!

В ту же секунду экран оптического увеличения зафиксировал, как на грузовом шлюзе подбитого корабля разошлись створки. Из темного нутра плавно выдвинулся массивный угловатый контейнер.

— Да провались ты в черную дыру! — выругался Алонсо, вцепившись в пульт. — Держи груз внутри! Жди стыковки, повторяю: жди стыковки!

Динамики ответили глухим треском помех. На мостике установилась зловещая тишина.

— Может, он не слышит из-за радиошума? — предположил второй помощник.

Но в следующее мгновение механические захваты Проворного разжались. Контейнер завис в пустоте, и на его ребрах синхронно вспыхнули крошечные маневровые микродвигатели. Это ломало все планы: если груз унесет орбитальным потоком или швырнет на ледяную глыбу — долгая погоня пойдет насмарку.

Видя, что Алонсо окончательно растерялся, Павел сам перехватил управление связью:

— Проворный, говорит первый помощник. Мы перехватим контейнер. Оставайся на месте. Дернешься — сожжем второй маршевый. Будешь болтаться в кольцах, пока не поймаешь бортом айсберг или не задохнешься.

Эфир снова затрещал, и испуганный голос пилота, наконец, прорезал тишину:

— Как скажете... Но правый движок мертв, я и так никуда не уйду.

Контейнер тем временем медленно дрейфовал в сторону замершего Рассекающего.

— Борт, проведи рентгеновское сканирование, — приказал Павел, совершенно позабыв о стоящем рядом Алонсо.

— Жду сближения и начинаю сканирование.

Вскоре на главном экране развернулась послойная трехмерная проекция дрейфующего контейнера.

— Сэр, глубокое сканирование подтверждает наличие объекта. В самом центре структуры зафиксирован плотный прямоугольный блок. Габариты и масса соответствуют похищенному технологическому ящику корпорации. Вокруг него чисто, только технические полости.

Павел услышал, как рядом облегченно выдохнул кто-то из экипажа. Но сам помощник знал, что расслабиться можно будет, только когда контейнер окажется на борту, а инженер корпорации Кормак Кесински подтвердит сохранность груза.

Внешний манипулятор корабля уже выдвинулся из паза, готовясь схватить груз, но в этот момент картинка на главном экране резко дернулась и обновилась.

— Внимание. Ошибка первичного анализа! Обнаружен обманный отсек. Внутри зафиксировано взрывное...

Никто не услышал окончание доклада. Блеснула ядовито-белая вспышка, и в следующее мгновение силовое поле Рассекающего вспыхнуло ослепительным сине-зеленым сиянием. Затем корвет содрогнулся от серии мощных ударов. Освещение на мостике внезапно погасло, и Павел почувствовал, как его тело подбрасывает к потолку. Несколько секунд он беспомощно кувыркался в невесомости под грохот сминаемого металла, но едва сработал аварийный генератор, притяжение вернулось, и всех, кто не был пристегнут, с размаху бросило обратно на палубу. Павел успел лишь инстинктивно закрыть лицо руками, но после сильного удара по виску все равно потекло что-то теплое и липкое, а левое плечо вспыхнуло от резкой боли.

Но все это было лишь преддверием ужаса, который ждал экипаж далее. Очередная волна осколков добило силовое поле в носу корабля. Рассекающий, конечно, пытался защищаться и распределял энергию щита между всеми бортами. Но слишком много врагов атаковало его одновременно, постепенно превращая обшивку корвета в решето. На мостике отчетливо послышался самый страшный звук, с которым мог столкнуться экипаж: нарастающий свист, переходящий в шипение. Уши мгновенно заложило от перепада давления, в воздух взлетел мелкий пластиковый мусор и обрывки изоляции. Корвет стремительно терял атмосферу.

Превозмогая адскую боль в плече, Павел заставил себя подняться и бросился к эвакуационному отсеку. К удивлению сейчас он не боялся, вместо страха им ведал отточенный годами тренировок внутренний таймер. Двадцать секунд, чтобы добраться до безопасного места — затем гипоксия лишит его сознания.

Мимо в панике метались люди, где-то рядом отчаянно кричала женщина. Кто-то на бегу наотмашь толкнул Павла. Потеряв равновесие, он снова рухнул на палубу. Новая вспышка боли выбила слезы из глаз, но он упрямо пополз вперед. Перевалившись через тело одного из членов экипажа, грудь которого была пробита осколком, Павел рванулся вверх, цепляясь единственной здоровой рукой за выступы на стене коридора.

До гермодвери оставалось всего пять шагов, когда накатила мертвенная слабость, и пространство перед глазами заволокла черная пелена. Падая в беспамятство, он успел лишь почувствовать, как чьи-то сильные руки мертвой хваткой вцепились в воротник его куртки.

Сознание возвращалось короткими, рваными вспышками. Всего на пятнадцать — двадцать секунд. После чего он снова проваливался в небытие.

В эти редкие мгновения перед глазами Павла проплывал то тесный салон спасательной капсулы, то ослепительно-рыжие языки пламени за иллюминатором. Сквозь глухой гул в ушах прорывался надрывный писк системы жизнеобеспечения и зловещий треск деформирующейся обшивки. Последнее, что запечатлел его мутный взгляд перед очередным провалом в темноту — серые пики скал, на которые, на бешенной скорости неслась их неуправляемая капсула.

***

Чудесное голубое небо прорезала огромная, уходящая за горизонт разноцветная арка. Если бы Павел не знал, что смотрит на кольца Зетариона, он наверняка решил, что какая-то сверхцивилизация возвела над планетой исполинский мост, переливающийся на солнце жемчужно-белыми, серебристыми и желтоватыми оттенками.

— Зора? — прошептал он, услышав, как кто-то опустился на колени рядом с ним.

— Это Оливия. Вы были без сознания больше часа, — раздался спокойный голос главного медика экипажа. — Я запенила рассечение на виске. Но у вас выбит плечевой сустав. Медицинская шина сама вправит его, только не дергайтесь.

Оливия помогла ему приподняться, и Павел осмотрелся. Они находились на небольшой плоской скалистой возвышенности, окруженной плотной стеной диких зарослей. При виде этих густых, таинственных джунглей внутри него запульсировал первобытный ужас. Никогда прежде он не встречался с подобной флорой. Лес был усеян пепельно-серыми структурами, похожими на органные трубы. Многие из них достигали высоты в несколько человеческих ростов. Покачиваясь под порывами слабого ветра, эти причудливые стебли издавали едва уловимый, вибрирующий гул.

Некоторые растения напоминали исполинских медуз, застывших на толстых одревесневших стеблях. Другие — идеально круглые, похожие на покрытые наростами сферы — чутко реагировали на движение и вспыхивали призрачным неоновым светом, стоило людям сделать шаг в их сторону.

По каменистому склону к лагерю спускались братья Кесински. Младший, Тадеуш, отвечавший в экспедиции за связь, отличался неистребимой тягой к шуткам и пустой болтовне даже в самые неподходящие моменты. Следом за ним, чеканя шаг, шел старший — Кормак, ведущий инженер Заслона. Мужчина уже разменял шестой десяток, его виски густо побелели, но в строгом, проницательном взгляде читались острый интеллект и колоссальный жизненный опыт. Павел знал, что Кормак был одним из главных создателей похищенного груза. Однако на любые расспросы о природе и назначении содержимого контейнера инженер всегда отвечал сухо: «Информация засекречена».

— Кто еще выжил? — Павел с надеждой посмотрел на Оливию.

— Кроме нас четверых — Зора и Сэм. Таскают уцелевшее снаряжение.

Услышав имя Зоры, Павел почувствовал огромное облегчение. Однако мужчина не мог не уловить резкие нотки в голосе Оливии, когда та упоминала биолога, но выяснять причины женских обид прямо сейчас он не собирался. Внимания требовали куда более насущные проблемы.

— Капитан Алонсо?

Оливия мрачно покачала головой.

— Теперь вы командир Рассекающего. Точнее, того, что от него осталось. И я хотела, чтобы вы знали... — медик осеклась, заметив, что со скалы быстрым шагом спускается Зора. — Ладно, не сейчас.

Выслушав доклад подчиненных и отдав первые распоряжения, Павел с трудом поднялся к месту приземления капсулы, которая всего через несколько минут после посадки начала сползать вниз, пока наконец не рухнула в семидесятиметровую пропасть.

— Пытался связаться с другими капсулами? — спросил Павел, глядя вниз, на сплющенные обломки челнока, застрявшие между острыми пиками скал.

— Полное молчание, — покачал головой Тадеуш.

— А орбитальные спутники?

— Капитан, мы, как бы вам объяснить... В заднице мира. Цивилизация лишь немного коснулась этих краев. Возможно, по орбите летает один-два разведывательных спутника. Но их каналы связи обычно намертво зашифрованы.

— Отправь нешифрованный аналоговый импульс. Мы не сможем передать конкретное сообщение, но заставим автоматику зафиксировать помеху в секторе.

— Для начала эти железки нужно поймать в прицел. Пока радиосканер молчит.

Павел одобрительно кивнул.

— По протоколу Рассекающий должен был послать аварийный сигнал.

Тадеуш скривился и нервно почесал щетину.

— Отправить-то отправил. Но я бы не рассчитывал на то, что кто-то уловит сигнал.

— Из-за колец?

— Именно, капитан. Корвет разбился в наихудшем месте для связи после черной дыры. Сигнал просто рассеется в облаках льда и айсбергов. Это все равно что светить лазерной указкой сквозь колотый лед и густой туман.

Павел посмотрел на раскидистые кольца планеты и с грустью вспомнил, как далеко от цивилизации завела их эта погоня.

— В Заслоне забьют тревогу, когда мы не выйдем на сеанс протокольной связи. Они прилетят за нами, Тадеуш. Обязательно прилетят.

Впрочем, этими словами Павел больше успокаивал самого себя, чем связиста.

— Да, — тихо отозвался Тадеуш, глядя вглубь инопланетного леса. — Но вопрос в другом: будем ли мы еще живы к их прилету?

***

Сумерки сгустились над горами внезапно, словно кто-то приглушил свет на исполинской съемочной площадке. Погода стремительно портилась: снаружи завывал ветер, подступал лютый холод. Но внутри палатки было уютно, а портативный скруббер уже сделал воздух пригодным для дыхания без масок. Павел осторожно коснулся перевязанного плеча. То отозвалось тупой болью — действие обезболивающего подходило к концу.

— Сэр, посмотрите на это, — озадаченно произнес Тадеуш, разворачивая к нему экран тактического компьютера.

Павел наклонился и увидел, что термографическая карта окрестностей залита сплошными оранжево-красными пятнами.

— Калибровка сбилась?

— Нет, приборы функционируют штатно. Лес... он буквально горит в ИК-диапазоне.

— Это аулофиты — те полые каменные трубки, — подала голос Зора. Она разглядывала экран, почти вплотную прижавшись к Павлу, так что он кожей чувствовал жар ее дыхания. — Защитная реакция на ночные заморозки. Они отдают накопленное днем тепло.

— Тадеуш, переведи сканеры в режим эхолокации, — скомандовал Павел, стараясь игнорировать близость девушки. — В таком тепловом шуме ИК-датчики бесполезны. Мы должны видеть любого, кто приблизится к лагерю. Не нравятся мне эти заросли.

Павел настороженно поглядел на окружающую их темную стену леса и подумал, что неплохо бы приказать Сэму установить по периметру мины.

— Сделаю, сэр, — отозвался Тадеуш, уже копаясь во внутренностях прибора. — Осталось лишь зачистить обгоревшие контакты и заменить сгоревшую плату. Я замкну контур локатора капсулы на батарею аварийного маяка. Частота выйдет нестабильной, но эхоимпульс пойдет.

В этот момент полог палатки отодвинулся, и вошла Оливия. Взглянув на ее натянутое, строгое лицо, Павел сразу понял: предстоит тяжелый разговор.

— Капитан, — негромко произнесла медик, бросив быстрый взгляд на Зору. — Нужно поговорить. Наедине.

Они остановились у самой кромки леса. Медик, в характере которой было всегда говорить напрямую, без предисловий перешла к делу:

— Это Зора погубила Алонсо и еще пятерых ребят! Когда началась эвакуация, она вдруг выскочила из первой капсулы, которая уже шла на запуск. Капитан бросился за ней, хотя обязан был улетать с первой группой. Капсула...

Оливия замолчала, голос ее задрожал, а зеленые глаза наполнились слезами.

— Капсула превратилась в решето, когда по корвету ударила очередная волна осколков.

— Почему не сработал автоматический отстрел? Сбой искина?

Оливия громко всхлипнула.

— Не было сбоя! Алонсо сам принудительно заблокировал отстрел и заставил компьютер ждать.

— Ввел капитанский мастер-код, — догадался Павел, — это строго запрещено.

— Я видела, как рушится капсула, и как людей выбрасывает в открытый космос...

Медик замолчала. Ее взгляд стал настолько тяжелым, что Павел невольно отвел глаза. Поодаль метрах в пятидесяти, на валуне сидел Сэм. Он нес караул со штурмовой винтовкой на коленях, безучастно глядя во тьму зарослей и всем видом демонстрируя, что их разговор его не касается.

— Что произошло дальше?

— Алонсо вернулся через минуту. Притащил на плечах отключившуюся Зору, а затем выволок из мостика и вас. После запер шлюз нашей капсулы и успел нажать кнопку старта.

Павел тут же вспомнил, как чьи-то руки тащили его по коридору перед потерей сознания. Что ж, спасибо тебе капитан, надеюсь, ты все же спасся.

— Почему он не улетел с нами?

— На мостике оставались люди — он услышал крик по внутренней связи и вернулся, — Оливия вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Но перед этим принудительно запустил наш отстрел. Ведь он видел, что произошло с предыдущей капсулой.

Павел положил руку ей на плечо и произнес:

— Там, в шлюзовом доке, оставался резервный транспорт. Он мог успеть к шлюпкам левого борта.

Но его слова не вселили в Оливию ни капли надежды.

— Он нашел их: за мгновения до того, как корабль начал рассыпаться на части, мы зафиксировали старт последней шлюпки. Она пыталась маневрировать среди льда и обломков, пока не врезалась в айсберг.

Оливия не выдержала и разрыдалась. Павел, совершенно не умевший справляться с женскими слезами, лишь неловко приобнял медика за вздрагивающие плечи. Ему было прекрасно известно, как долго она любила Алонсо, хотя капитан и не отвечал на ее искренние чувства, и как отчаянно грезила о простом человеческом счастье, семье и детях с ним.

Ее всхлипывания прервал испуганный голос Тадеуша в наушнике:

— Капитан, в лесу кто-то есть! Сто метров прямо перед вами!

Павел выхватил пистолет. Но своими глазами он видел только покачивающиеся на ветру стебли растений. Ни звука, ни шороха.

— Уверен, что сканер исправен, Кесински? Где они?

— Они... они везде! Нас берут в кольцо!

Наложив на очки сетку активного эхолокатора, Павел разглядел первого из незваных гостей. Силуэт гуманоидного типа пробирался сквозь фонящие теплом заросли, держа наготове оружие, до боли похожее на примитивный земной лук.

— Могу приказать турели разнести их в клочья, — прошептал в рацию Сэм, медленно доставая из кармана пульт управления оборонительным модулем.

Павел не торопился с приказом. Межзвездные протоколы строго запрещали применять силу против коренных обитателей, если жизни экипажа ничто не угрожало напрямую. Но что сейчас было на уме у той стороны, оставалось лишь догадываться. Сквозь линзы очков капитану показалось, что чужаки вскинули луки и наставили копья, замерев в ожидании сигнала к атаке.

— Сэр, они сейчас ударят! Приказывайте! — напряженно выдохнул Сэм.

— Огонь... — уже собирался произнести Павел, как вдруг со стороны лагеря из темноты выскочила Зора.

Девушка мчалась наперерез чужакам так, словно в этих джунглях ей ничего не грозило. В следующее мгновение зловещую тишину разорвал крик биолога на языке, который никто из экипажа прежде никогда не слышал:

— А-каш нари! Ни-ру ахэ вирту!

***

Пошел уже четвертый час изнурительного марша по узким тропам джунглей. Травмированное плечо противно ныло, и Павел с каждой минутой все сильнее мечтал о привале. Однако ни люди, ни аборигены не согласились бы на остановку: с севера стремительно надвигалась черная стена грозового фронта высотой в несколько километров. Ни на одной из планет капитан не видел столь страшного и величественного зрелища. И к приходу небесной разрушительницы готовились не только люди: смолкли тревожные крики местной живности, исчезли летающие насекомые, а трубки аулофитов в ожидании непогоды скрутились и монотонно загудели. Изначально Павел планировал оставить часть людей в лагере на месте крушения. Но когда проводники знаками и через Зору объяснили, что здешние ураганы с легкостью швыряют огромные валуны, то увел весь отряд.

— Откуда знаешь их язык? — негромко спросил Павел, поравнявшись с биологом.

— Каждый биолингвист изучает наречия малоисследованных миров в рамках базового курса ксеноантропологии, — пояснила Зора. "Мы — люди небес. Нам нужна помощь" — именно эти слова, сорвавшиеся в отчаянный крик спасли людей и аборигенов от пролития крови. — Я выбрала диалект ауло-нари или Детей Поющих Стволов.