Божество планеты Зетарион

— Руководство корпорации скрыло от нас природу груза, опасаясь, что кто-то из экипажа соблазнится и последует примеру вора? — прямо спросил Павел.

— Люди имеют мерзкое свойство совершать гнусности ради денег. Тем более ради тех, что можно получить за подобное сокровище, — горько произнес Кормак.

— О какой сумме идет речь?

— О такой, что нет у самого богатого человека на Земле. Капитан, я знаю, о чем вы думаете. И хочу предупредить: не ищите похитителей самостоятельно. Дождитесь помощи.

— Пока Айгер будет лететь, мерзавцы покинут планету. И тогда разработка Заслона точно утечет ни в те руки.

— Не утечет, — не согласился Кормак, — прямо сейчас к планете движется армада боевых кораблей, мимо которой не проскочит ни одно судно. Это крайняя планета звездной системы. Дальше на многие световые года раскинулась холодная безжизненная пустота. Наши противники сами загнали себя в ловушку. Не ходите к той горе, капитан. Это приведет к большой беде.

Оставив больного, Павел дошел до озера и сел на валун. Один за одним в воду летели небольшие камни, и стоило тем коснуться поверхности, как растения на дне меняли цвет озера на ярко-красный. В последнее время капитан много думал, как же неудачно складывалась жизнь за эти годы: повторный отказ в гражданстве Санхорума, срыв назначения на капитанский мостик предыдущего судна, а затем перевод на Рассекающий. Хотя на корвете он довольно быстро дорос до первого помощника, служба на перехватчике не приносила удовлетворения — хотелось большего. Того, что прославит его на весь Санхорум и заставит миграционные власти выдать ему заветный паспорт.

Пока же все катилось под откос. Да, Рассекающий настиг контрабандистов, но заслуга в этом целиком принадлежала Алонсо. А теперь, когда судно уничтожено, а секретная технология утеряна, что ему остается? Вернуться на Землю с пустыми руками и умереть обычным смертным в восемьдесят или девяносто лет? А как же космос? Дальние неизведанные миры, по которым он тосковал с самого детства... Все-таки слишком коротка жизнь землянина для масштабов Вселенной. Купить генную терапию на родине? Коррумпированные правители Земли устроили все, чтобы эта процедура оставалась пожизненно неподъемной для простого работяги.

А Зора? Она, конечно, улетит с ним в любую точку космоса, куда он предложит. Но что дальше? Зора — реген, срок жизни которой втрое выше обычного человека. Павел уже сейчас немолод даже по земным меркам, а что будет через пятнадцать — двадцать лет? Он не раз с содроганием представлял, каково девушке будет делить дни со стариком, увядающим на ее глазах. Как он начнет бессильно ревновать к молодым мужчинам и в ужасе ждать утра, когда он проснется, а постель рядом будет пуста. Вот откуда рождалось его напускное, холодное равнодушие к девушке. Интересно, догадывалась ли она об этом? Понимает ли, что без терапии у них просто нет общего будущего? Если только... он не найдет на нее деньги.

Вернуть похищенный контейнер раньше, чем это сделает правительственная армада. Второго такого шанса судьба ему не предоставит. А дальше откроются два пути: либо заветный паспорт Санхорума, автоматически вводящий его в касту долгожителей-регенов, либо безумные премиальные, на которые он сам оплатит глубокую генетическую коррекцию. Павел швырнул в озеро последний камень и, вернувшись в лагерь, приказал группе готовиться к выходу.

***

Снаружи природа постепенно оживала после устрашающего бедствия. Аулофиты медленно разворачивали пористые чашечки, жужжащие тучи насекомых выбирались из подземных пазух, а в кронах вновь зазвучал многоголосый свист местной фауны. Из густой листвы за продвижением отряда следили цепкие глаза. На верхних ярусах леса то и дело мелькали силуэты тварей, отдаленно напоминавших приматов, но вооруженных четырьмя мускулистыми лапами. Заметив людей, четырехрукие поднимали оглушительный гвалт и стремительно уходили вверх, исчезая в переплетении стеблей и лиан.

— Интересно, не тот ли это демон, которого так боятся дикари? — усмехнулся Павел, посмотрев существам вслед.

— Не думаю, что он вообще существует. У примитивных племен любая неизвестность вызывает религиозный трепет. Хотя один из ауло-нари проговорился, что демон однажды убил около десятка охотников только из-за того, что они собирали пищу на его территории. Вообще, они до смерти боятся говорить о своем божестве. Правда, этого парня я напугала еще сильнее: провела вдоль лица мигающим медицинским сканером и пригрозила, что теперь он не сможет врать, пока я не сниму заклятие. Он и проговорился, — улыбнулась Зора. — Впрочем, на нашем месте я бы переживала о другом: если помощь задержится, нас ждет голод и не самая приятная смерть.

— А та дрянь, что едят дикари? — напомнил Сэм.

— Молекулярный анализ показал, что клетки аулофитов состоят из биогенного кремнезема — по сути, растительного стекла. Плюс цианидовые соединения и мышьяк. Пищеварительная система ауло-нари привычна расщеплять подобную пищу, для нас — это билет в один конец.

Дым над местом крушения, еще вчера едва заметной струйкой поднимавшийся к небу, окончательно рассеялся. Весь день отряд продвигался вслепую, сверяясь лишь с голографическим навигатором. Люди измотались, то и дело петляя среди обманчивых скальных лабиринтов и форсируя бурные горные ручьи. Наконец, джунгли резко расступились, обнажив каньон, что разделял людей от заветной горы. Павел приказал разворачивать переправочный мост.

— Жаль, ни один грузовой дрон не спасли. Не нужно было бы эту тяжеленную ерунду тащить, — бурчал Сэм, собирая установку.

Тадеуш не удержался от очередного подкола:

— Твою задницу даже такой дрон не поднимет.

Гарпун со свистом вонзился в скалу. Павел первым пристегнул карабин к тросу и оттолкнулся от края. Портативный блок на поясе тихо загудел, и через двадцать секунд капитан коснулся ботинками уступа на противоположном берегу. Остальная группа переправилась следом. До точки крушения оставалось меньше полукилометра, и Павел решил сначала провести разведку вместе с Сэмом. С собой они взяли лишь оружие, бронежилеты и подсумки с гранатами.

— Будьте осторожны, — шепнула Зора вслед.

Обломки белой спасательной капсулы нашлись быстро: ураган разбросал куски обшивки, части двигателя и обрывки парашютных строп на сотни метров. Павел с трудом перевернул тяжелый обломок носового обтекателя, где под слоем копоти едва угадывался логотип Заслона. Он вытащил бронированную капсулу с бортовым аварийным самописцем, но тут его взгляд зацепился за белое пятно, находящееся на вершине массивного спорового нароста. То, что издалека сначала почудилось куском фюзеляжа, оказалось висящим вниз головой телом. Скафандр погибшего был разорван в клочья, кровь запеклась на изуродованном лице. Но даже в этом состоянии капитан узнал одного из бортовых механиков Рассекающего.

— Капитан, сюда! — крикнул Сэм.

Здоровяк стоял неподалеку, возле двух погибших членов экипажа, тела которых ураган загнал под выступ скалы. Павел перевернул одного из них на спину и освободил его лицо от комков грязи и мха.

— Это... — Сэм осекся.

— Да. Алонсо, — ответил Павел и тут же проклял себя за то, что забыл отключить общую радиочастоту. В наушнике сразу же послышался отчаянный крик Оливии.

Она примчалась через несколько минут и рухнула на колени перед телом погибшего капитана. Павел жестом указал Сэму, что им лучше оставить девушку наедине. Но даже когда они отошли на полсотни шагов, рыдания и крики медика по-прежнему отчетливо доносились сквозь плотную стену растений. Значит, Алонсо все же смог покинуть распадающийся корвет и даже каким-то чудом уклониться от летающего айсберга. Но грубой посадки на поверхность Зетариона героический капитан пережить не смог.

Через сотню метров на глаза им попался узкий проход в скале, рядом с которым на ветру колыхались остатки защитного тента. Внутри небольшой пещеры они обнаружили перевернутый ящик из-под пайков, брошенные термоодеяла и несколько пустых энергоячеек, раскатившихся по каменистому полу. В воздухе все еще пахло озоном и новым пластиком. Оливия пришла через несколько минут. Ее лицо было бледным, а руки дрожали, пока она считывала данные с портативного биосканера.

— Капитан, я не понимаю... Кровь в ранах полностью свернулась. Клеточный лизис печени завершен на сорок процентов. Нейросканер показывает абсолютный ноль активности в глубоких тканях.

— Ближе к делу.

— Это значит, что экипаж капсулы погиб минимум за семь-восемь часов до того, как шторм вообще коснулся их лагеря. Их убил не ураган.

Капитан подключил компьютер к бортовому самописцу, и на мерцающем экране побежали строчки отчетов. Согласно им, капсула села на поверхность штатно, и спустя два часа система зафиксировала, что экипаж заперся в пещере. Однако еще через десять минут автоматика зарегистрировала резкий выброс атмосферного давления из глубины убежища.

— Они действительно сами сорвали аварийный гермоклапан, — подтвердил Павел, продолжая изучать страницы отчета.

— Ими что, овладело безумие? — Сэм хмуро потрогал остатки разрезанного входного полотна.

— Данные говорят о множественных низкочастотных акустических импульсах. Есть идеи, что могло их вызвать?

Оливия лишь молча покачала головой. В этот момент Павел уловил в воздухе едва различимый запах крови. Источником зловония оказался труп еще одного члена экипажа, лежавший в каменной нише в глубине пещеры. Его грудная клетка была смята и разорвана вместе с композитной броней, словно по ней ударили гидравлическим прессом.

Со стороны каньона донеслись выстрелы. А затем в эфире раздался испуганный возглас Зоры:

— Паша! На помощь! Наушники! Здесь ци..ве..дда...

Помехи заглушили последние слова биолога. Вдалеке раздался крик, после чего воцарилась тишина.

— Тадеуш! Тадеуш! — Но в ответ раздался лишь резкий отвратительный свист, заставивший капитана сорвать гарнитуру с ушей. — Проклятье! Оливия, оставайся в пещере! Сэм, за мной!

Павел несся сквозь джунгли, совершенно не обращая внимание на острую боль в плече. Зора — вот о ком он думал сейчас. У натянутого троса, где группа разделилась, капитан обнаружил лишь бездыханное тело Тадеуша. Он лежал на земле с распоротым от груди до паха животом. Взгляд мертвых глаз был направлен в небо, из ушных раковин медленно вытекала багровая струйка крови.

На мгновение Павлу показалось, что он слышит отчаянный женский крик, доносящийся с северной части леса, и бросился на звук. Но никаких следов борьбы или бегства на каменистой почве он не обнаружил — вокруг безмолвно высились лишь уродливые, поющие на ветру стволы аулофитов.

— Зора, где ты! Оливия, Сэм! Кто-то слышит меня вообще?

В наушниках послышалось шипение. Встроенный сканер зафиксировал: сигнал шел на личной частоте рации Зоры.

— Зора? — с надеждой произнес командир.

Шипение исчезло, и вместо него в динамике появилось тяжелое, зловещее дыхание. Всего несколько хриплых вдохов, и связь окончательно оборвалась. Не успел Павел осознать произошедшее, как его взгляд уловил движение: черная фигура мелькнула среди поющих стволов и вышла на тропу в пятидесяти метрах перед ним.

Подобной твари Павел не видел ни в одном цифровом каталоге зоологических музеев. Мускулистое вытянутое четырехметровое туловище было покрыто черной гладкой кожей, вместо пасти — длинный птичий клюв. Четыре когтистые лапы намертво впивались в серый грунт. Тварь остановилась, и две пары маленьких глаз, расположенных на вытянутой морде, внимательно уставились на неизведанного противника.

Павел вскинул пистолет и в одно мгновение высадил обойму. Но зверь не получил даже малейшей раны. И не потому, что Павел стрелял неметко, просто все пули пролетели чудовище насквозь. Существо зарычало и в эту же секунду испарилось, оставив вместо себя небольшую красноватую дымку.

Но тварь не отступила, а лишь телепортировалась на несколько десятков метров в сторону. Павел загнал в пистолет новый магазин, но в следующее мгновение существо подняло распушившийся хвост. Моментально капитан почувствовал пронизывающую боль в челюсти и сильный звон в ушах, как будто кто-то заехал в лицо кулаком.

А после этого он ощутил... Нет, не страх. Ужас. Такой силы, что ему захотелось завопить во все горло, а затем исчезнуть или переместиться куда-то за тысячи километров. Совершенно забыв о Зоре, Оливии и Сэме, он швырнул бесполезное оружие на камни и бросился обратно к каньону.

Капитан мчался во весь дух, на ходу перепрыгивая каменистые уступы и вывернутые корневища аулофитов. Фигура зверя мелькала в каких-то десяти шагах левее. Внутреннее чутье вдруг закричало: «Не оторваться!». Рука сама нащупала светошумовую гранату, и сзади сверкнула вспышка. Хитрость сработала — противник отстал. Павел выскочил к пропасти, в прыжке зацепил себя за трос, и через секунду уже летел над бездной.

Сэм был на этой стороне. Здоровяк сидел на камне и покачивался словно завороженный, что-то бормоча под нос.

— Что произошло, что с Оливией и Зорой?!

Сэм молчал и вообще вел себя так, словно кто-то накачал его успокоительными.

— Вставай!

— Нене.. не трогай! — бормотал штурмовик, отмахиваясь здоровенными руками.

— Встать, сержант! Оливия и Зора на той стороне, Сэм. Мы должны их спасти, слышишь?!

Но здоровяк никак не реагировал на призыв. Поняв, что от подчиненного сейчас толку нет, Павел забрал его винтовку и подсумок с гранатами. Капитан уже собирался вновь зацепиться за трос, как вдруг Сэм замычал и трясущейся рукой указал на противоположный берег.

С той стороны обрыва из леса появилось уже знакомое Павлу четвероногое существо. Но вместо того, чтобы телепортироваться через обрыв и окончательно расправиться с незваными гостями, оно покорно село на землю, словно услышавшая команду собака. Сам хозяин появился следом. Его матово-черная броня с разноцветными ритуальными оплечьями блеснула на солнце, и в следующую секунду он с величественным спокойствием поднял к небу золотистый жезл. От яркой вспышки Павел зажмурил глаза. А когда открыл, увидел, что сверхпрочный трос, способный долго выдерживать температуру в тысячу градусов и переносить десятитонные грузы, в долю секунды раскалился добела, вспыхнул, и, развалившись на части, полетел в пропасть, словно гнилая бечевка.

Трехметровый хозяин замер на месте, лишь окинув взором своих разбитых противников. И от этого сияния фиолетовых глаз Павел ощутил животный, первобытный ужас. С другого берега на него смотрел взор Божества Зетариона. Взор Анубиса.

***