- -
- 100%
- +
– Глупая… Не стоит ради призрачного счастья мужика жертвовать собой. Беременность – не время, чтобы надрываться. Тебе беречь себя надо, а не… Где ты у нас работаешь? Лаборатория. Ну… Хоть здесь повезло.
Это она не знает, что я планирую устраиваться в хирургическое отделение. Там слова «беречь» нет в принципе… Тяжелый труд, максимальная сосредоточенность, такая же вовлеченность… Может, Таисия Васильевна и права, но… Я сердцем чувствую, что должна попробовать…
– Держи талончик на следующий прием. И, это самое… Не отпускай мужика. Если он стоящий, не отдавай его этой мокрощелке.
– Спасибо за поддержку, до свидания.
Я не стала сообщать Ирке о беременности. Мало ли… Может, меня не примут? Или я сама откажусь, в очередной раз струсив? Сегодня и узнаем, как все сложится.
Моя старенькая Мазда темнеет под старой акацией. Подхожу ближе и с наслаждением плюхаюсь на сиденье. Надеюсь, Ладушка не заставит Илью делить все? Машину-то мне позволят оставить?
Ну, вот… Опять я поддаюсь унынию. Стоило отвлечься, и вновь воспоминания накатывают волнами… Помню, как мы покупали мою ласточку… Дядя Женя – наш сосед по даче, долго не решался ее нам отдать. Все жалел расставаться со своим сокровищем… Уж, так он за ней ухаживал, маслице менял, свечи, колодки… Спустя месяц мы его уломали. Я тогда такая счастливая была, вы не представляете…
Останавливаюсь на светофоре и проверяю входящие сообщения… Ничего. Аверинцев не удостоил меня сообщением… Впервые за пятнадцать лет нашего брака я жалею, что не взяла его фамилию. Может, тогда его Лада ко мне не приперлась бы? Не пыталась провоцировать, задевать, прощупывать границы?
«Илья, как дела? Все ли в порядке?», – пишу ему, не выдержав неизвестности.
«Да, Марин. Все вроде бы получается. Напишу, когда куплю билет обратно».
Глава 11
Марина.
Интересно, что у него там получается? Умело врать мне? Пытаться сохранять видимость семьи? Лгать и изворачиваться?
«Хорошо, удачи», – отвечаю мужу я. Прячу смартфон в сумку, приосаниваюсь…
Снова вспоминаю о Ладе… Она, безусловно, красивее меня… Мои руки уже не такие увлажненные и нежные, маникюра нет… Макияж я привыкла делать едва заметный… А недавно я нашла парочку седых волос… У Ильи их много, все же ему сорок. Но он мужчина, а, значит, ему можно все…
Ему все простят – предательство, измену, ложь, развод и новый брак… Никто его не осудит. Напротив, его ровесники позавидуют браку с юной красавицей…
А вот меня уничтожат…
Брошенка, разведенка, клуша… Еще и беременная… Не смогла мужика удержать, просрала семью… Ну, и все в таком духе.
Не собираюсь я ждать, пока Илья найдет в себе силы признаться. Вернется – выскажу ему правду.
«СР-клиника», – читаю светящиеся буквы на вывеске…
Лицензия Департамента Здравоохранения города имеется, операции по квотам тоже…
Значит, здесь не только платные услуги оказывают? Это, наверное, неплохо… Зависаю возле информационного стенда, а потом вхожу в огромный холл.
Полы блестящие, белые, стены разноцветные, яркие… Уютные окошки регистратуры с приветливыми сотрудницами.
Сообщаю Ирке, что жду ее в холле. Прячу смартфон, но он тотчас начинает вибрировать, уведомляя о входящем вызове…
– Марина Федоровна, пришел результат анализа Лады Архиповой, – сообщает лаборантка. – Беременность подтвердилась, но… Клара Игоревна рвала и метала.
– Почему? – ослабевшим голосом спрашиваю я. Мир будто качается перед глазами… Мы обе беременны. Жена и любовница… Кошмар просто, ужас… – Какой срок у Архиповой?
– Восемь недель. Я ей на почту отправила результат. Не имели мы право выполнять манипуляции пациенту со стороны.
– Завтра напомню ей, как у нас обследовалась ее сестра. Или дочка… Или… Кажется, она ищет повод меня прижать.
– Это да… После слухов о вашем повышении Клара сама не своя. Хочет задержаться подольше на должности заведующей. И вас подловить на чем-нибудь.
Я и сама уволюсь, Клара Игоревна может не стараться… Представляю, ЧТО меня ждет завтра: строгий выговор, куча ненужных, осуждающих слов… Ей все можно, а вот мне…
Иришка вылетает из лифта и расплывается в улыбке, завидев меня. Румяная, в расстегнутом халате, с кривовато висящим на шее фонендоскопом, она выглядит забавно.
– Маришка, привет. Идем скорее. Ты какие-нибудь документы взяла?
– Нет, когда бы я успела? Они дома, Ир… Я не рассчитываю на многое. Понимаю, что после столь громадного перерыва меня вряд ли допустят к операциям. Но я могу ассистировать. Вторые руки никому не помешают.
– И то верно. Идем к главному…
– Зачем к главному? Может, сначала к заведующему отделением? Как здесь у вас все устроено, не понимаю?
Ирка утверждает, что кадровые решения принимает главный врач. Молча соглашаюсь, ступая за ней в кабину лифта. Он здесь тоже красивый… Ощущение, будто я в сериал попала… И я – не часть команды и ее винтик, а сторонний наблюдатель…
– На третьем этаже административное крыло. Отдел кадров и бухгалтерия тоже здесь, – деловито произносит Ирина.
– Хорошо. Боюсь представить, какие в клинике отделения, – с придыханием произношу я.
– Прекрасные, Мариш. И врачи у нас талантливые, один Марк Игоревич чего стоит… Здрастье, Марк Игоревич, я пришла! Привела нашу соискательницу, – коротко постучавшись, она распахивает дверь.
Господи… Глазам не верю… Марк Бехтерев?
Когда-то он ухаживал за мной, причем весьма настойчиво… Щеки затапливает румянец, когда он, крутанувшись в большом, кожаном кресле, замечает меня…
Брюнет с синими глазами, надежда хирургии и первый ловелас курса, он удивленно поднимает брови и встает с места.
– Марина? Марина Филиппова? Глазам не верю, это ты?
– Да. Так сильно изменилась? – улыбаюсь в ответ я.
– Нет. Ты по-прежнему красавица. Проходи, рассказывай… Ирина Анатольевна, спасибо, можете возвращаться к рабочему месту.
Ирина деловито кивает и скрывается за дверьми кабинета, оставляя нас одних…
– Мариша, я так рад, если бы ты знала… – произносит Марк, прикипая ко мне взглядом. – Рассказывай, что привело тебя к нам?
– Хочу поменять работу, Марк… Игоревич. Долгое время я работала в отделении клинической лаборатории. Чувствую, что настало время вернуться к прежним навыкам.
– Давно оперировала?
– Очень… В том-то и дело. И сертификат заканчивается совсем скоро.
– Можно поставить тебя ассистентом. Начать с чего-то простого. Ты как?
– Отлично.
Черт, что же я делаю? Молчу про беременность, хотя об этом нужно сказать в первую очередь.
Глава 12
Марина.
Марк не сводит с меня взгляда… Улыбается, подходит ближе, сокращая дистанцию… Он безупречно вежлив, да и вообще… безупречен…
Красивый, с торсом, состоящим исключительно из выпирающих мышц – они проступают даже через ткань халата, прищуренными, умными глазами и аккуратной щетиной…
Марк хотел заполучить меня, когда мы учились… Караулил возле крыльца главного корпуса, звал на свидания…
Но я боялась его… До трясучки просто… Взрослый, легкомысленный, про него ходили дурные слухи…
Мне тогда не до свиданий было. Болел папа, а мама тяжело работала, чтобы обеспечивать его нужными лекарствами. Я подрабатывала в психушке санитаркой. Получала копейки, зато тратила их исключительно на себя…
К моему пятому курсу Марк перевелся в Москву, в клиническую ординатуру по хирургии.
Странно, что спустя столько лет он меня помнит… Я изменилась. Уже не такая стройная, испуганная, как воробышек, девочка…
Взрослая, несчастная женщина… Еще и беременная…
– Марин, мы можем завтра поужинать? Я… Я свободен, не женат.
– А я замужем.
Идиотка… Я совсем скоро разведусь, но… Когда это случится? Не исключено, что Илья потребует раздела имущества, или куда хуже вышвырнет меня из нашей квартиры…
Зачем Марку проблемная дамочка за тридцать? Я уверена на все сто, что большая часть женского коллектива в него влюблена.
– Ясно. А вид, почему такой несчастный? – вздыхает он. – И кто он, твой муж?
– Человек. Это имеет значение? – вспыхиваю я.
– Нет, просто интересно. Я все равно узнаю, – снова улыбается он.
– Понимаю, – протягиваю я. – Буду изучать мое личное дело с особой тщательностью?
– Да. Так кто он?
– Его зовут Илья, он предприниматель. Марк Игоревич, я бы не хотела сейчас говорить о моей личной жизни. У меня есть сын Максим, ему тринадцать. В остальном… – бессильно развожу руки я.
– Понял. Значит, у меня нет шансов?
– Марк Игоревич, я пришла сюда работать. Я…
– Маринка, ты все такая же… Уже и пошутить нельзя. Расслабься, ладно? Решай свои вопросы с прежней работой и выходи к нам. До понедельника успеешь?
– Надеюсь, меня не заставят отрабатывать две недели, – морщусь я. – И давайте на работе соблюдать субординацию. Я Марина Федоровна, хорошо?
– Хорошо, колючка. То есть Марина Федоровна. Жду в понедельник. Провожать надо?
– Нет, до встречи.
Домой лечу, как на крыльях… Я даже размер зарплаты не спросила… Да и зачем, если она по определению будет выше? Илья будет рад, узнав, что я прогнулась и поменяла работу. Прислушалась к его едким замечаниям и… Нежели, он вправду решит, что я это сделала из-за него? Сдалась, смирилась с ценным мнением мужа? Настроение мгновенно портится, стоит подумать о муже…
Паркуюсь возле сетевого магазина, закупаюсь продуктами. Максим пишет, что задержится в гостях у Костика.
«Мамуль, мы в Плейстейшн играем. Вернусь через час, окей».
Гружу пакеты в багажник и торопливо отвечаю сынишке…
Ну и хорошо… Будет повод выпить облепихового чая и в сотый раз посмотреть «Сладкий ноябрь». Закутаться в вязаную шаль и поплакать… Я ведь забыла это сделать. И сейчас вряд ли смогу выдавить из себя слезинку…
Вваливаюсь в прихожую, сбрасываю обувь, роняю сумку… Из нее выпадает тест на беременность. Подхватываю его и переодеваюсь в привычный, домашний костюм. Красные наряды оставляю до приезда Ильи… Как и красные ободки, тапочки и прочие аксессуары… Брр… Какая же мерзость! Скорее бы вышвырнуть все это на помойку.
Сую тест в карман растянутых штанов и принимаюсь за готовку. Включаю телек, торопливо подбирая с пола разбросанные тапки Макса, его справочник по русскому языку… Поправляю плед на диване и завариваю чай…
Из динамиков звучит песня Селесты Принц, на экране мелькают титры… Я нарезаю мясо индейки, шинкую лук… Морщусь от проступивших слез. Господи, неужели теперь только так я буду проводить вечера? Смотреть сериалы, вязать уютные шали, вспоминая прошлое? И ничего в моей жизни не будет?
Нет, а как же Марк, спросите вы?
А я все такая же испуганная, опасающаяся всего девочка, как оказалось… И не доверяю никому! Ни одном мужчине…
В дверном замке поворачивается ключ.
– Максик, опять ты все разбросал. Ну сколько можно говорить? И… Илья?
Он замирает на пороге… Уставший, бледноватый, с обострившимися морщинками вокруг глаз… Подхожу ближе. В груди ноет, как от удара… Приподнимаюсь на носочки, чтобы поцеловать мужа. Он все такой же привычно теплый – щеки, щетинистый подбородок. Даже воздух рядом с ним… Разве что губы холодные, сухие… Он мажет поцелуем в воздухе… Едва меня касается…
И пахнет Илья так же – мятной жвачкой, чистотой, можжевельником и сандалом…
И все равно он какой-то другой. В глазах щиплет от ощущения, что прямо сейчас я делаю это в последний раз…
Стою возле него непозволительно близко, трогаю, целую… Помогаю снять влажную, пропахшую улицей куртку… Тараторю что-то – очередную, ничего не значащую для него чушь…
В квартире не топят, однако воздух становится невыносимо душным…
Между нами всего шаг. Ладно, два… На деле – непреодолимая пропасть… Вижу, как нелегко ему дается правда…
Боится меня ранить, сомневается?
Из кастрюльки сбегает молоко… Встрепенувшись, бросаюсь к плите. Чертыхаюсь, бездумно убирая ее в сторону… Замираю, чувствуя его взгляд. Щека печет, плечо… Даже свисающие, выбившиеся из небрежного пучка пряди…
На экране мелькают лица Сары и Нельсона… Не убавляю звук. Мне страшно… Давно так страшно не было… И одуряюще больно…
«С чего такая предупредительность? Муки совести? Или хотите, чтобы я слезла с капота машины», – протягивает Сара из телека.
«Второе», – отвечает Нельсон.
Боже, я еще в состоянии что-то понимать… Слышать слова, шорохи, шаги Ильи по дурацкой, скрипучей доске… Он обещал ее починить.
– Как дела? Почему не предупредил, что прилетишь? Я бы…Все получилось с тем клиентом? – прочистив горло, сиплю я.
Вытираю молочную пену с плиты, не решаясь взглянуть на мужа…
– Да, все хорошо. Так вышло, билет подвернулся, вот я и… А Макса нет?
– Нет. Они с Костиком играют в…
– Мы разводимся, Марин, – выдыхает Илья, бросая взгляд на плиту.
– Ясно, – только и могу вымолвить я, продолжая смотреть в стену.
– Это все, что ты можешь сказать? Посмотри на меня.
– Может мне спросить о причине? – вытираю дрожащие ладони о ткань домашнего костюма – не такого шикарного, как наряды его Лады.
Больно так, что я не могу дышать… И смотреть на него тоже… Карман жжет тест на беременность, а моя жизнь прямо сейчас рушится…
– Я устал от всего этого, Марин. От тебя… И, да… Я люблю другую.
Глава 13
Марина.
– Устал? – хрипло переспрашиваю я. – От чего именно, Илья? От… взрослого сына, самостоятельной, работающей жены… Финансовой независимости?
– Не придирайся к словам, Марин, – отрезает Илья, остервенело подхватывая со столешницы пульт.
«Не хочу бередить твои болячки, но тебе нечего бросать», – произносит Сара, расстегивая рубашку Нельсона.
Господи… Она будто ко мне обращается… А я за что держусь? Все ведь давно кончено, просто я не замечала… Плыла по течению, жила в иллюзиях… Почему он молчал? Почему позволял мне заблуждаться? И зачем… трогал? Из жалости? Тошнит от одной лишь мысли об этом.
Илья, наконец, выключает телек, возвращая тишину…
Она прерывается тихим бульканьем индейки в сотейнике и одержимым стуком моего сердца…
– От чего ты устал, Илья? Разве я тебя нагружала, или…
– Марин, я устал бороться. Я… Я влюбился в другую девушку, хочу жениться на ней. Устал чувствовать себя виноватым, таиться… Я… Честное слово, я пытался забыть ее, но… И семью я хотел сохранить.
– Почему ты не сказал сразу? – дрожащим шепотом спрашиваю я.
Цепляю взглядом свое отражение в зеркальной двери старинного трюмо – его подарила нам мама Ильи… Ужасаюсь своему виду, на мгновение понимая мужа. Моя врачиха права – Илья стоящий мужик. Топчик, как говорит молодежь… И женщина ему нужна соответствующая. Достойная…
Та, что не постесняется продефилировать по красной дорожке, поддержать светскую беседу, украсить его жизнь… Я не смогла… Пыталась, но ни черта не вышло…
Мои представления о том, как нужно правильно касаться струн мужской души, оказались ошибочными…
Я дарила по крупинке свое сердце… Хотя нет, я его отдала целиком без права вернуть обратно…
Теперь внутри одуряющая пустота… Могильный холод…
– Я сомневался, хотел сохранить семью. Прости меня, Марин… Прости… Не могу я больше скрывать. И унижать тебя не хочу… Давай расстанемся цивилизованно.
– Все эти дни ты был у нее?
– Нет, я улетал по работе. Это правда.
Он мнется, поглядывая на часы. Как последний трус себя ведет, мечтая поскорее свалить… Наверное, его Лада приготовила ужин и упаковала тест на беременность в красивую коробочку?
Воображение рисует сладкие кадры их встречи… Я даже знаю, что она скажет Илье:
«Ну, наконец-то! Я так долго тебя ждала! Слава богу, ты решился порвать со своей старухой».
«Я люблю тебя, милая… Я так рад, что нашел в себе смелость признаться. Марина меня спокойно отпустила. Слава богу, что не пришлось ее утешать!»
Она бросится в его объятия, пригласит к столу и торжественно объявит о беременности… А мой тест так и будет лежать в кармане до лучших времен. Я пока не хочу сообщать мужу о ребенке…
В горле ком размером с яблоко… Даже глотать больно…
Меня знобит от волнения. Все, что я могу сейчас – привалиться к столешнице и растирать озябшие плечи…
– Я все подпишу, Илья. Ты только не обижай сына, ладно? Подумай, как ему помягче сообщить или…
– С этим тоже проблема. Марин, я себя подонком чувствую… Ты давно знаешь? – стыдливо произносит он, поднимая на меня взгляд.
– Нет. Твоя Ладушка устала ждать и приперлась в лабораторию. Заявила о себе. Сколько вы вместе?
– Черт… Я ее не просил об этом. И не знал. А мы… Два месяца… Началось все случайно… Я не планировал, не собирался специально изменять. Я… Она такая… Она… Ослепительная, добрая, красивая… Я…
Он влюблен, восхищен, одурманен… Она смогла коснуться его души и сделала это правильно. Не так, как я…
Почему нельзя научиться этому мастерству, не понимаю? Любить человека и делать это так, чтобы он осознавал твою жертву?
Я ведь все для него, я…
Кровь и сердце, разум, тело… Кажется, Илья уйдет, а я свалюсь замертво… Не смогу жить…
– Прости… Все, что я могу сказать – прости, что так вышло… Я тебя не виню. Я… Соберу кое-что из вещей, ладно? А потом приеду поговорить с сыном. И забрать остальное.
– Хорошо. Ты что-то решил с квартирой?
– Она остается тебе и Максу. Об этом можешь не беспокоиться. И обеспечивать сына я продолжу.
Илья едва скрывает облегчение… Оно в каждом его движении. Даже его походка меняется, а ссутуленные плечи расправляются… Сбросил груз вины, дорогой? Живи счастливо, если сможешь… Мстить я точно не стану…
Шаги, скрип дверей шкафа, шорохи, его дыхание – все кажется оглушительным… Невыносимым… Надо бы Ладе его таблетки от изжоги передать… Господи, о чем я думаю, дура?
Замираю в моменте, не в силах пошевелиться. Скорее бы он ушел… Разорвал невидимую нить, протянувшуюся от моего сердца к нему… Освободил.
– Прости, Маринка. Я на связи, звони, если что-то понадобится.
Илья быстро собрался. Я не успеваю опомниться… Тупо киваю, скользя взглядом по его высокой, загородившей прихожую фигуре…
Куда он идет? К ней? На съемную квартиру?
Сколько на самом деле времени я жила в этой грязи? Обнимала мужа, целовала в губы, на которых были следы ЕЕ поцелуев?
– Уходи, Илья. На развод ты сам подашь? Я правильно понимаю?
– Да. Сейчас это легко. Я… Зайди завтра в госуслуги, подтверди согласие.
Он смотрит на меня еще минуту… Оглядывает стены нашей уютной, просторной кухни-гостиной, задерживаясь взглядом на плюшевой подушке, подаренной мной пять лет назад… А на трюмо стоит глиняная поделка Макса… На стене поблескивают его медали, привезенные с соревнований…
Илья будто прощается с вещами, домом… Нашим прошлым…
Его будущее яркое и счастливое, а вот я… Держусь только ради малыша.
– Прощай, Мариш.
– Уходи, – сиплю надломленно.
– Ты как? Я точно могу уйти, или…
– Проваливай! И без надобности не появляйся здесь. Попрощался? Будь добр, скажи правду своему сыну. Он ее заслужил.
– Хорошо.
Дверь захлопывается с глухим стуком… Тишина робко возвращается. Ступает мягкими лапами и сворачивается пушистым зверьком по углам дома…
Вот и все… Меня предали, бросили… Закрыли дверь в наше прошлое, оставив и меня в нем.
Оседаю на пол и нервно сжимаю плечи. Меня невыносимо трясет… Боль расползается по телу как яд, парализует мышцы… Сползаю на пол и обнимаю себя за колени. Так и сижу… Качаюсь, как умалишенная, с трудом дышу и глотаю.
Чтобы разорвать порочный круг, заставляю себя закричать…
Давай же, Марина, оживай… Дыши, не дай себе свихнуться…
– А-а…
Крик походит на писк.
– А-а-а!
Набираю в легкие побольше воздуха и ору что есть мочи… Нужно дышать, жить… Заставить глупое сердце качать кровь и беречь моего малыша… Сейчас он важнее всего…
Дышу, наконец… Выплываю из ступора, поднимаюсь с пола, вцепившись в столешницу… И, наконец, плачу… Всхлипываю, рыдаю от души…
Слышу, как звонит лежащий на тумбе смартфон.
Мама… Она сердцем почувствовала мое состояние…
– Мам, он ушел, ушел… – жалобно всхлипываю я. – Мам, он признался, что любит другую.
– Мне приехать, Мариш? Доченька… Родная моя, мне приехать?
– Не нужно. Мам, я врач. Оперирующий, между прочим. И мне работу предложили. Я справлюсь… Сейчас, только ванну приму. Меня трясет.
– Точно не нужна помощь?
– Мамуль, нет. Это всего лишь мужик… Пусть и родной, некогда любимый, но… Делать глупости я точно не стану.
– Ты сказала про малыша?
– Нет. Его девка беременна.
– Боже, какой кошмар. Просто ужас… Он уже знает?
– Нет. Она пришла в лабораторию ко мне и попросила взять кровь на анализ. Большей подлости и коварства сложно представить.
– Он узнает рано или поздно, Марин.
– Да, мам. Но я не хочу шантажировать его ребенком.
– Все равно завтра приеду, навещу вас, – упрямо произносит мама. – Пока, дочка. Спокойной ночи…
– Пока, мамуль… Спасибо тебе. Ты и Макс – все, что у меня осталось…
Глава 14
Марина.
Я слишком люблю жизнь, чтобы унывать… И я уже давно не юная козочка, убиваться из-за равнодушия другого человека не стану…
Ну, ладно чужой… А Илья… Он был самым близким… Тем, кого я не стеснялась. Вообще, понимаете? Я знала, что его отношение не поменяется, если он увидит меня без макияжа… И распухший от простуды нос его не испугает, и проступившие седые волосы… Сиплый голос после сна, запах изо рта по утрам… Господи, да что угодно…
Мы принимали друг друга без купюр. Выходит, я ошибалась?
Сижу на диване, обнимая его подушку… Пахнет еще им, его парфюмом… И его, родным запахом…
Долго согреваюсь под горячим душем, кое-как сушу волосы… Я переживу это… Вряд ли в моей жизни сразу появится другой человек, тот, кому я смогу так же доверять – слепо и без оглядки…
Но я попробую жить счастливо. Ради сына и мамы постараюсь… Ради малыша под сердцем… Выбора-то все равно нет…
– Мам, я пришел, – кричит Макс, громко хлопая дверью. – Ой, как вкусно пахнет. Покормишь?
Сын походит на ураган… Высоченный, шумный… Знаю, что ради его внимания девчонки будут разбивать сердца…
– Проходи, родной…
На экране мелькают финальные титры «Сладкого ноября». Сглатываю ком в горле, делая вид, что собираюсь всплакнуть из-за фильма…
– Мам, ты заболела? Какая-то… Красная, глаза у тебя… – прищуривается Макс.
– Какие, сынок?
– Лишенные цвета. Тусклые… Это из-за фильма?
– Тебе бы книги писать, – ерошу его волосы. – Мой руки и садись. Я плов сварила и шарлотку с грушей испекла.
– Мам, а папа когда приедет?
Господи… Как ему сказать, что его привычная, размеренная и спокойная жизнь разрушилась? И тот, кого он всегда считал примером, перестал им быть? Причем добровольно.
– Завтра или послезавтра, родной. Ты ему пока не звони, у папы важные переговоры. Он приедет и… Сходите куда-нибудь…
Макс торопливо ест, а я бреду в спальню, застывая перед распахнутыми створками шкафа… Илья так торопился, что не удосужился их закрыть. Здесь все им дышит, каждый гвоздик и трещина… И запах его повсюду – на подушке, в шкафу…
Сдираю постельное белье, сую его в стиралку… Если бы можно было так же выгнать воспоминания из сердца…
Сплю я плохо… Ворочаюсь, то и дело вспоминая, что рядом нет большого, горячего как печка тела… Теперь он согревает другую, оказавшуюся ему ближе, девушку… Так бывает… Виновата ли в этом я? Не знаю… Разве я смогла бы повлиять на чувства мужа? Вряд ли он их искал…
Крашусь особенно тщательно. Внутри все… сухо, выжжено… Не чувствую ни-че-го… Роботом себя ощущаю… Бесчувственной машиной, вынужденной жить… Что-то есть и пить, не ощущая вкуса, во что-то одеваться…
Макс отправляется в школу, а я сажусь за руль и еду в лабораторию. Клара Игоревна вызывает меня тотчас…
– Проходите, Марина Федоровна, присаживайтесь. Вы в курсе, что совершали дисциплинарное нарушение? Архипова – не наша пациентка, она…
– В курсе. Давайте покончим со всем этим и… Я готова написать заявление по собственному, вы же его подпишете?