- -
- 100%
- +
Глава 1.
Марк.
– Вот она, – сухо произносит Викулин, бросая на стол снимок. – Моя дочь Ангелина.
– Вы серьезно, Иван Львович? – хмурюсь, прикипая взглядом к изображению улыбающейся, мелкой девчонки. Сглатываю, переводя его на Викулина. На его щеках играют желваки, взор цепкий, как когти хищника. Ни хрена он не шутит…
– Скажи спасибо, что я тебе предлагаю ее, а не… Или вы с Валерой хотите сесть? И надолго? А, майор?
Не хочу… Хоть и должен, наверное. Обрывки воспоминаний всплывают в памяти.
Бар. Приглушенный, голубоватый свет, воздух, пропитанный парами кальяна и сигаретного дыма. Мы с Валерой превысили полномочия, в результате чего погиб пацан – сынок влиятельного чиновника.
Он там просто отдыхал, мальчишка этот… Улыбался местным телкам, потягивал коктейли…
А рядом, за стенкой раскладывали по чемоданам товар Бурдули и Лихой.
– Приди уже в себя, Марк. Поверь, я предлагаю лучшее решение. Воспринимай это как сделку.
– Брак – сделка? Тогда эта самая странная и невыгодная…
– Погоди, умерь пыл, – поднимается с места Викулин. – Я не могу никому другому доверить ее… Никто не обеспечит ей безопасность.
– Дело в этом? – вздыхаю я. – Наймите ей охранника. У вас же есть возможность? Такого… бугая из модного агентства.
– Не ёрничай, Марк. У тебя все равно нет выхода. Откажешься – я… – осекается он, меряя меня нечитаемым взглядом.
Люди с его военной выправкой и опытом работы в спецслужбах умеют контролировать эмоции.
А по этому методички писать можно. Сжимаю челюсти так сильно, что проступают желваки… Что он такое придумал?
Я взрослый, состоявшийся мужик, лет на …дцать… старше его белокурой малышки. И уж конечно, ерзать от волнения не стану.
– Хорошо, я согласен. Но… Ангелина может отказаться. Вы ее не хотите сначала спросить?
Потом можно и развестись… Не сошлись характерами, наскучили… Да и отказываться от Эли никто меня не просит… Наши с ней отношения будут прежними.
– Она привыкла выполнять мои просьбы. И приказы тоже, – несгибаемо добавляет Викулин. – Когда я могу объявить дочери счастливую новость?
– Да хоть сегодня, Иван Львович. Я не против.
– Так и сделаю. У тебя будут пожелания насчет свадьбы? Гости, ресторан…
– Мы можем просто расписаться… Без всего этого цирка, – цежу сквозь зубы я.
– Ангелина – моя единственная дочь. И у нее будет роскошная свадьба, Марк. И гостей я тоже позову…
– Не сомневаюсь, что это будут уважаемые люди, – не сдерживаюсь от колкости и направляюсь к выходу.
– Несомненно так и будет, – бросает он в ответ.
От горячего асфальта отделяется пар, в лучах полуденного солнца поблёскивают стекла машин и домов. В голове каша… Меня размазывает от осознания случившегося. Это я только что сам себе подписал приговор? Закрыл себя в другой тюрьме, с куда большим сроком заключения? Блять… Как Викулину это удается, а? Ломать людей, подгребать их под себя и душить, душить… Лишать воли, пока они не начинают слабеть от нехватки свободы и воздуха…
Интересно, чем он пригрозил брату и моему напарнику – Валерию Викулину?
Запускаю двигатель своей видавшей виды бэхи и, пока салон охлаждается, гуглю информацию о девчонке.
Викулина Ангелина, двадцать лет, мастер спорта по художественной гимнастике, тренер в спортивной школе Олимпийского резерва, умница, отличница, участница в хреновой туче конкурсов и прочее бла бла…
Симпатичная девка. Красавица, я бы сказал… Стройная как тростинка, с убранными в высокий хвост волосами, ясными, чуть раскосыми, зелеными глазами.
Интересно, зачем я сдался Ивану Львовичу? Возможно, она больна? Здоровье у спортсменки не может быть слабым, а вот психика…
В чем подвох?
– Черт… – цежу сквозь зубы, пытаясь дозвониться до коллеги – капитана Ртищева. – Серега, пробей мне кое-что…
– Товарищ майор, так обед же, – канючит он.
– Ну… После обеда. Я же не говорю, что срочно. Мне нужна информация о Викулиной Ангелине Ивановне. Всё, что скрыто, понял? Копай поглубже.
– Той самой… Ангелине? Вы понимаете, о чем меня просите? Ее отец… Генпрокуратура потом не натянет нас за самодеятельность?
– Оставь это мне. Я отвечу, если прилетит. Я жду, ок?
Сергей отключается, а я спохватываюсь, запоздало вспоминая, что перед визитом к будущему тестю мне звонила Эльвира.
«Котик, когда ты придешь? Или мне самой начинать?».
«Ты почему не отвечаешь? Я волнуюсь… Милы-ый, я тебе наскучила?».
«Марк, у тебя проблемы?»
Ничего ей не пишу. Жму на газ и лечу к дому Эли. Благо он в пяти кварталах отсюда.
В горле собирается тугой, колючий ком, когда вхожу в знакомый подъезд и поднимаюсь на третий этаж. Даже запах хлорки и кошачьей мочи уже не кажется таким противным.
Стучусь в двери. Эля тотчас ее отпирает. Кутается в кружевной халатик и распахивает глаза. Хлопает длиннющими ресницами. Раскрывает губы, чтобы налететь на меня с расспросами, но я обессиленно вваливаюсь в прихожую и сгребаю ее в объятиях…
– Элька… Эль, ты будешь со мной?
– Что случилось, Марк? Облава? Ты не ранен? Господи, да на тебе лица нет… Здоровый как бык, но какой в этом толк?
– Ранен, да, – оживляюсь я, находя нужное слова. Оно как никогда объясняет мое состояние.
Злость вскипает внутри. Грудную клетку распирает, словно в нее замуровали паровой двигатель… Если не отвлекусь, наломаю дров…
– Что сделать? Чего ты хочешь? Может, надо…
Я дергаю ремень брюк и киваю в сторону кресла… Эля понимает все без слов – послушной собачкой садится между моих широко разведенных ног…
Глава 2.
Ангелина.
– Покрутись, Ангел, – прищуривается Санька, упирая руки в бока. – Нет, это платье слишком закрытое и скучное.
– Да ну тебя, – валюсь на кровать и раскидываю руки. – Зачем мне наряжаться на ужин к собственным родителям, Сань? – Я и в джинсах могу пойти. А вот Женьке нужно надеть что-то поприличнее – папа у меня строгий, – закатываю глаза. – Только как ему намекнуть? Обидится ведь…
– Они тебя давно не видели, Лин. Неужели, ты забыла, как отвоевала у отца право работать? И жить без ежечасного контроля?
Ну… С этим бы я поспорила. Я знаю, что за мной присматривают… Вопросы безопасности стояли в нашей семье на первом месте. Закрывать двери на три замка, включать сигнализацию, оглядываться по сторонам, когда идешь, не говорить с посторонними, не принимать угощения и тэдэ, и тэпэ… Удивительно, как я не стала параноиком?
И право уехать в Ерино я отвоевала, в этом Санька права…
– Папа знает размер моей зарплаты, Сашуля. И не удивится, если я приеду в простеньких джинсах и рубашке. А вот Женя… Как думаешь, он понравится отцу? Может, попросить его начальника, Бориса Петровича, выдумать ему другую должность? Господи… Если Женька не понравится родителям, то…
– Понравится. Он милый и добрый, хоть и очкарик. Ну, работает он на стройке каменщиком, так и что с того? Человек он хороший, порядочный – это главное… Иван Львович поговорит с ним и… Сразу его полюбит.
– Ты так думаешь? Значит, можно, не париться? Пусть будет собой?
– Да. Но скучное платье не надевай.
Кручусь перед зеркалом, сосредоточенно оценивая свою фигуру. Худоватая, да… И платье мне велико, хотя я покупала его два месяца назад. Наверное, сказываются нагрузки? Мы с девчонками усилено тренируемся в последние три недели, чтобы не ударить в грязь лицом на чемпионате Московской области.
Стягиваю наряд и подхожу к шкафу в поисках чего-то подходящего. Можно шорты напялить и не выпендриваться. А сверху надеть розовый топ с цветочным принтом.
Лишь бы Жена догадался одеться прилично… Парень он неплохой – внимательный, заботливый и очень симпатичный. Я люблю его и таким, но папа… Наверное, зря я скрыла от него Женьку…
– Ли-ин, у вас во сколько автобус? – кричит мне из кухни Санька. – Ты отцу уже сказала, что приедешь на ужин не одна?
Санёк умеет давить на больное… Конечно, нет. И не собираюсь я говорить… Пусть будет сюрприз.
Шкаф в нашей съёмной квартире того гляди развалится. Женька пытался чинить, но без толку – ножки прогнившие, створки кривые… Отец был здесь всего раз и… Пришел в ужас от «бедноты и разрухи» в моем жилище… Наверное, я глупая, если отказываюсь от помощи?
Понимаете, мне важно доказать себе и окружающим, что я смогу… Сама смогу прожить. Без отцовской корочки. Его статуса, денег, влияния…
Ну, не пустое же я место?
– Же-ень, – звоню любимому, застегивая молнию на дорожном рюкзаке. – Ты собрался?
– Да, Лина. Ты все еще считаешь, что это хорошая идея? Еще и с ночевкой? А если меня выгонят?
– Женька, мои родители – цивилизованные люди. А ты мой гость.
– Я твой парень. Любимый человек, между прочим… А мы до сих пор…
– Вот расскажем папе о наших отношениях, тогда… Обещаю, – заливаюсь краской я.
Дальше поцелуев у нас не заходило с ним. Не знаю, почему я медлю? Боюсь чего-то, волнуюсь… Влюблена в Женьку до смерти, но к телу не пускаю…
– Точно?
– Только не в нашей с Саней квартире.
– Ну, извини… Номер в гостинице я снять не могу. Ты привыкай, Лин. Пока мы так будем жить, – виновато бубнит в динамик Женька.
– Я и не хочу другого. Ладно… Я тогда на вокзал доберусь своим ходом. Не надо за мной заезжать.
– Фух… Слава богу. Мне до тебя такой крюк пришлось бы делать, – облегченно вздыхает Женя.
Меня почему-то его ответ расстраивает… Режет, как острая бритва… Я для него готова пешком идти на конец света. Еще и с рюкзаком за спиной… Наверное, я все придумываю? Парень мыслит трезво, а я в облаках витаю? Санька сейчас сказал бы, что я начиталась глупых книжек про любовь и верю в сказки. А я… Верю, представляете?
Собираю волосы в хвост и облачаюсь в белый батистовый сарафан. Надеваю кеды, а рюкзак вешаю на спину.
– Женька не предложил вызвать для тебя такси? – хмурится Саня, оглядывая меня. – Платье классное, кстати. Рюкзак огромный. Тебе точно нужны все эти вещи?
– Точно. Я справлюсь, Сань. Пока. Приеду после выходных. А Женьке не надо тратить на такси последние деньги. Лучше мы маме купим цветы, правильно я рассуждаю?
– Ох, Лин… Ты только в крайности не впадай. Удачи тебе. Напиши, как приедешь.
До Москвы нам ехать чуть меньше часа. Выскакиваю на улицу, жмурясь от лучей летнего солнца. Выуживаю из рюкзака панаму и топаю к остановке. До вокзала мне ехать двадцать минут.
«Папуль, как дела?», – решаюсь написать отцу.
«Ждем тебя вечером. У меня для тебя сюрприз».
«И у меня для тебя, пап».
«У меня лучше, Ангел. Ты, главное, верь мне, дочка. Я никогда не сделаю тебе плохо».
Сердце тревожно сжимается, когда я читаю написанные отцом строки… Что он имеет в виду? Вдыхаю знойный воздух через открытую форточку. И таким он кажется вкусным… Может, он хочет забрать меня отсюда? Запретить работать и… Даже думать не хочу об этом, не будет этого…
Выскакиваю из автобуса, завидев белобрысую, кудрявую голову моего любимого. Женька в джинсовых шортах и мятой футболке – как я и думала… Ну, ничего. Надо привыкать к такой жизни… Я сама ее выбрала.
Глава 3.
Ангелина.
Обнимаю Женьку и вдыхаю аромат его волос. Как же я счастлива, Господи… Мы мчимся в гости к родителям. Летний ветер мягко овевает щеки и взвивает пряди… Хочется всему миру улыбнуться. Распахнуть душу и заорать на весь автобус: люди, это мой парень, будущий муж, посмотрите, как мы друг друга любим! Мы счастливы-ы!
– Ты чего такая счастливая? – шепчет Женька, поглаживая меня по коленке. – Сказала отцу про меня?
– Нет, Жень… Но я намекнула, что их ждет сюрприз. Да не волнуйся ты так. Говорю же – родители у меня воспитанные люди. Я так по тетушке Стеше соскучилась.
– А это еще кто?
– Она уже лет десять помогает маме по хозяйству. И меня воспитывала. На гимнастику водила, уроки помогала учить. Не бойся, тебе у нас понравится.
– Не сомневаюсь. Ты говорила, у вас большой дом.
– Огромный.
– Комнат десять или…
– Больше. Есть домик охраны на территории, гостевой этаж… Да много чего.
– Мне уже страшно. Волнуюсь я, Линка. Ну, что я могу тебе дать – простой каменщик?
– Ты студент строительного факультета. И хватит уже себя принижать.
Сердце тревожно сжимается, когда я замечаю две черные машины, припаркованные возле стоянки рейсовых автобусов. Я не говорила папе, во сколько приеду… Все утаила… Однако, он все равно раскопал…
– Ты чего? Побледнела вся, – хмурится Женька, забирая из моих рук рюкзак.
– Машины… Вон те, черные…
– Мерседесы представительского класса. С чего ты решила, что это… Или…
– Идем. Сделаем вид, что не заметили их. Я убью папу. Вот зачем он так?
Господи, ну какие я говорю глупости… Папиных волков ничего не остановит. Знаю уже – проходила… Слезы, мольбы, упреки, угрозы – на них ничего не действует.
– Ангелина Ивановна, задержитесь, пожалуйста.
Федор Петрович – начальник охраны, собственной персоной. Высокий, коренастый, с короткой стрижкой и рацией в руках… Кажется, он даже спит с ней.
– И вам добрый денечек. Со мной все хорошо, Федор Петрович. Можно мы с моим…
– А это еще кто? – хмурится он, сканируя Женьку придирчивым взглядом.
– А это не ваше дело.
– Назовите вашу фамилию, имя, отчество, – чеканит он, медленно поднося к лицу рацию.
– Не говори, Жень. Мы что, задержаны? – закипаю я.
– Повторяю, молодой человек, назовите…
– Акулов Евгений Валерьевич, двадцать четыре года, – краснеет Женька.
– Шеф, она не одна приехала. С ней некий Акулов Евгений, двадцать четыре года. Что с ним делать? Может, по базе быстренько пробить и… – рапортует начбез в динамик шипящей рации.
– Блять! – слышится хриплый голос отца. – Ангел, почему ты ничего не сказала?
– Пап, ну, чего ты устроил? Я намекнула, что готовлю сюрприз и… Папочка, нам страшно. Зачем это все?
– Быстро домой, Лина. Отправь этого… Акулова восвояси. Не для его ушей будет разговор.
Женька сникает. Страх на его лице сменяется беспомощностью. Он снимает с плеч рюкзак и бросает его под ноги. Тягостно вздыхает и растирает лоб ладонью.
– Он никуда не поедет, папа! И, точка! Женя – мой жених! Я люблю его!
– Приехали.
– Пап, я взрослая девушка, ясно? И ты не можешь запрещать мне… жить.
– Ладно, Ангел. Ты сама так решила, потом не жалуйся. Садитесь к Федору в машину и дуйте домой.
Глава 4.
Ангелина.
Прижимаюсь к Женьке и беззвучно молюсь… Нас встретили, как преступников. Охрана, машины, рации… Гребаная папина предусмотрительность, от которой я успела отвыкнуть.
Федор напряженно молчит. По сторонам озирается, потеет, словно нам впрямь грозит опасность… Утирает пот со лба белоснежным платком.
– Федор Петрович, что-то происходит? Я о чем-то не знаю? – решаюсь спросить.
У Женьки вид, словно его вот-вот казнят: бледный, испуганный, с дрожащим подбородком…
– Отец все скажет, Лина. Потерпи.
Возле ворот чужая машина. Хорошо, что двор остался прежним – уютным, засаженным цветами и деревьями, располагающим к уединению… Хотя о каком уединении я говорю, господи? Здесь яблоку негде упасть. Охрана, женщины в форменных костюмах – я их впервые вижу, садовник дядя Ваня…
– Линочка, – выходят на крыльцо родители.
Мама напугана, хоть и улыбается. Тянет ко мне обессиленные руки, прижимает к груди и целует в лоб.
– Маленькая моя, родная… Мы тебе желаем добра, – шепчет она, не обращая внимания на Женьку.
Он стоит возле машины, боясь пошевелиться.
– Мамуль, да что происходит?
– Лина. Дочка, – вздыхает отец, потрепав меня по волосам, как щенка. – Федор, мальчика отведите в гостевой дом. Пусть его там накормят.
– Это мой жених, пап. Жень, иди сюда. Я сама решаю, пап. Сама.
– Знаю я, малыш. Но сейчас ты будешь меня слушать, ясно? И выполнять все в точности, как я скажу, – твердо произносит отец, сверля меня ледяным взглядом. – Вопросы не задавай. Я все равно не отвечу. Просто… так надо.
– О чем речь, пап? Не пугай меня?
Отец следит, чтобы Женьку «доставили» до нужного места. Поднимается на крыльцо, увлекая меня за собой.
В доме чужие. Чувствую запах туалетной воды – модный, селективный парфюм – отец такими не пользуется… Душу неволит страшное предчувствие… Осознание конца света, неминуемой потери… Моя жизнь прямо сейчас рассыпается на мелкие частицы, рассеивается во Вселенной, словно ее никогда не было… Меня не было…
Он поднимается с кресла при виде нас. Высокий, здоровый мужик в черной рубашке и таких же брюках.
– Знакомься, Ангелина, это Марк – твой будущий муж, – все тем же ледяным тоном произносит папа.
– Пап, ты в своем уме? – шепчу, не узнавая своего голоса.
– Я все сказал. Ты выйдешь замуж за Марка, и точка. Не задавай вопросов – так надо.
– Кому надо?
– Мне! И тебе, и маме… Нам всем. Ты потом все поймешь, родная. Поговорите наедине, Лина. Скажу сразу – я знал отца Марка. В молодости мы дружили, он был моим сослуживцем. И Марка я знаю с ранних лет.
Родители уходят, а Он подходит ближе. Облизывает меня взглядом. Лицо, плечи, ниже… Оценивает вверенный ему товар, наверное? Молчит. Дышит шумно, поверхностно.
Страшно возле него. Обнимаю себя за плечи и… натурально дрожу. Как замуж? Не хочу я за него… Хмурый, большой, взрослый.
– Нравлюсь? – выдавливаю обречённо.
– Да. Хороша. Лина, не бойся меня, – кивает, ища моего взгляда.
Он хорош собой, хоть и немолод. Слегка потрепанный мужичок. Сколько ему? Тридцатник точно есть…
– Не бойся, детка, я тебя не трону, – язвительно добавляю я, отступая к окну.
Кажется, в лучах уходящего солнца его можно разглядеть получше. Кожа плотная, гладкая, без изъянов, аккуратная щетина, глаза карие, тигриные, в опушке длинных, черных ресниц, на лбу змеится напряженная складка, губы… Очерченные, полноватые… В ямке на шее бьется пульс. Он волнуется тоже… Пытается держаться, но выходит откровенно плохо…
– Трону. В свое время, – твердо произносит он. – Я тебе понравлюсь, вот увидишь. Давай пообщаемся, сходим куда-то и…
– Марк, я люблю другого человека. Я с ним приехала, понимаешь? Мы никогда не будем вместе.
– Ангела не сломать, да? – вздыхает он. – Лина, твой отец пока не может объяснить тебе, что происходит, но… Ты будешь моей женой.
– Не буду!
– Будешь, милая. По-хорошему или по-плохому, но… Я бы сказал, что мне жаль, но не могу, – улыбается он, подойдя ближе.
– Зачем это тебе? Ну, ладно, папа…
– У меня есть на то свои причины.
– И ты готов вот так…
– Ради свободы и не такое пойдешь, но… Будь спокойна – трогать я тебя не буду.
– То есть у нас будет фиктивный брак?
– Да.
– И я могу вести привычную жизнь?
– Мы не обсуждали это с твоим отцом. Думаю, сейчас самое время позвать его.
Глава 5.
Марк.
Ее родители жили в дачном посёлке Снегири. Отец всю жизнь пил и избивал их с матерью. Все, о чем Элька мечтала – вырваться оттуда…
После их смерти Эля продала деревенский домик. Какая-то сука навела на нее местных алкашей. Ее избили, обокрали и выбросили на полном ходу из автобуса…
В те времена я патрулировал район. Наверное, многие так начинали? Бегали за оборванцами, выслушивали жалобы теток на мужей, ловили воришек в продуктовых…
Я домой возвращался. Пробил колесо и остановился на развилке. Луч фонарика выделил из темноты окровавленный силуэт…
Я нашел ее в канаве…
Элька не сразу моей стала… Успела замуж сходить, развестись. Крутилась с местными авторитетами, пока их главаря не посадили…
До недавнего времени я думал, что ничего лучшего мне не светит… Да и чем она плоха? Хорошая баба, правильная, хоть и битая судьбой…
На груди до сих пор саднят оставленные ею царапины.
«Не верю, Марк… Ты мой только, понял? Не шути так… Ты мой…».
«Я женюсь, Эль. Так надо… Иначе сяду и надолго».
«Я не отдам тебя какой-то девке. Кто она? Я ее знаю?».
«Нет. Но ты не посмеешь навредить ей, поняла? Иначе…».
Прикрываю глаза, а в памяти ее лицо всплывает – искаженное отчаянием. Губы – красные, припухшие от того, что я минуту назад трахал ее рот…
Грязным себя чувствую. Недостойным этой чистенькой девочки с поджатыми губами. Замуж она не хочет. Брезгует.
Не трону я эту сучку… Мою будущую жену.
– Ты серьезно? Думаешь, папа разрешит нам?
Ни хрена он не разрешит. Прокурор слишком умен и хитер, чтобы пачкать свою репутацию слухами о недостойном поведении зятя или дочери. Но я взмахиваю ладонью и легонько касаюсь ее плеча. Да, мол, так и будет…
Такая эта Лина тоненькая… Ее шейку я могу сломать одной рукой…
Глазищи огромные, зеленые, как трава в их дворе, кожа тонкая, с веснушками на носу. В ноздри вбивается ее запах – жасмина и меда…
Она брезгливо отдергивает плечо и возмущенно распахивает глаза.
– Что ты себе позволяешь? Ты никто мне, ясно?
Да мыл я руки, мыл… Даже маникюр в обед сделал. И рубашку новую купил, чтобы ты не считала меня грязью под ногтями. Я простой майор, тебе не ровня… Но, почему-то, Викулин доверяет мне твою судьбу.
Сжимаю челюсти так сильно, что проступают желваки. Никто и никогда не говорил так со мной. Ни одна телка…
– Ты выйдешь за меня, Лина. И выбросишь из головы своего очкастого придурка. У тебя нет другого выхода. Забудь о моих словах.
– Этого никогда не будет, Марк или… как там тебя?
– Марк, – скрипнув зубами, произношу я. – Марк Ильвес – майор МВД и твой будущий муж.
– И кольцо принес? – ухмыляется выскочка.
– Нет. А надо было?
– Ты же пришел делать мне предложение.
– Будут тебе кольцо. Какие предпочитаешь камни?
– Каратовый бриллиант потянешь? Или попросишь моего папочку купить для меня? Ты, вообще, в состоянии прокормить семью?
– Разве я дал повод сомневаться?
– Машинка возле ворот так себе. Такие у папиных охранников.
– Я честный офицер. Взяток не беру. Так что ты будешь жить на мою офицерскую зарплату, поняла, куколка? На тебе тоже тряпки не от-кутюр.
Ангел возмущенно хлопает глазками, раскрывает губы, чтобы сострить очередную колкость, но в дверях появляется ее папаша.
Глупо было надеяться, что он откажется от контроля над ситуацией.
– Ругаетесь? Я так и знал, что вас нельзя надолго оставлять, – потирает он руки.
– Пап, я не хочу замуж… пожалуйста. Он… Он мне не нравится.
– Ангел, это ничего… Со временем понравится. Я купил для вас квартиру. Новостройка в центре Москвы. Клубный дом с подземным паркингом и…
Не понимаю, почему реакция девочки так меня задевает? Хочется стереть с ее личика спесь, принудить, заставить, подмять под себя…
– Иван Львович, у меня есть квартира на Арбате. Досталась от бабушки. Я настаиваю, чтобы Ангелина жила у меня. И… Я могу прокормить семью.
– То есть ты отказываешься от моей помощи? – недоумевающе крутит он головой.
– А чего вы хотели?
Сверлю Викулина взглядом. Он смиренно выдыхает и протягивает мне руку:
– Будь по-твоему, Марк. Ты глава семьи, в конце концов. Решай сам, а Лина… Она смирится с нашим решением, потому что…
– Нет, папа, нет, я…
– Если хочет преподавать в Ерино, а она хочет. Да, дочка?
– Да, – дрожащим шепотом отвечает Ангел.
Глава 6.
Ангелина.
Жизнь моя разрушена… Меня будто и нет вовсе, одна оболочка осталась, да и та бледная…
Нет выбора, понимаете? Никакого… Уж, не знаю, зачем отцу понадобилось ломать меня, но подчиниться мне придется.
В ушах до сих пор звенят его жёсткие слова:
«Не выполнишь мое условие – лишишься работы. Я запру тебя в доме до свадьбы. Без телефона».