Сжигая мосты. Развод

– Да, не щади меня.

Господи, да она горячая штучка, Божена… Ее кожа покрывается красными пятнами и нагревается от моих движений. Может, я и правда научился делать массаж? Или как объяснить ее восторг?

– Во сколько у тебя следующий клиент? – огорошивает меня она.

– Хм… В девятнадцать.

Черт, черт… Опять вранье! Откуда, позвольте спросить, брать клиента? Но я, кажется, придумал…

– Хорошо. Успеем поужинать.

Божена неловко натягивает лифчик и разворачивается. Невыносимо быть так близко, трогать ее, смотреть в глаза, чувствовать касание теплого, влажного дыхания на коже и не переходить границы…

Я растираю ее кисти, прохожусь по грудным мышцам, помня, что нельзя излишне давить места расположения лимфатических узлов. А потом не выдерживаю ее доверчивого, чистого взгляда… Обязательно поручу Артему нарыть информацию о ее муженьке. Я уничтожу его… Методично, хитро, так, чтобы он не понял, что произошло?

– Вы помните,

Вы все, конечно, помните,

Как я стоял,

Приблизившись к стене,

Взволнованно ходили вы по комнате

И что-то резкое

В лицо бросали мне.

Вы говорили:

Нам пора расстаться,

Что вас измучила

Моя шальная жизнь,

Что вам пора за дело приниматься,

А мой удел -

Катиться дальше, вниз.

Любимая!

Меня вы не любили.

Не знали вы, что в сонмище людском

Я был, как лошадь, загнанная в мыле,

Пришпоренная смелым ездоком. (С.Есенин, «Письмо к женщине»).

Читаю стихотворение и мну, мну ее бедра… Пропускаю слова через себя, понимаю, что сама судьба заставила меня вспомнить эти строки… Я и был, как та самая загнанная лошадь. Метался, рвался куда-то, тянулся к еще большему… Не мог удержать то, что есть, но хапал новое. Я о себе говорю… Голос дрожит, зато в руках сила и нежность… Я стараюсь так, что пот градом льется по спине. Хочу, чтобы она была довольна и не жалела о деньгах, которые скромно положила на тумбочку.