SWRRF. 20?? Воспоминания из будущего. Книга третья

© Владимир Левендорский, 2023

ISBN 978-5-4483-4439-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

…на краю его Главной улицы.

Когда-то эта улица довольно крутым наклоном продолжалась дальше – к Вокзалу. Но когда ЕТС фактически «умерла», а, ставшие регулярными и всё более катастрофическими, сезоны ливней ежегодно начали буквально смывать нижний участок улицы, и на восстановление этого участка не стало хватать не только средств, но и времени, – тогда пару нижних кварталов улицы снесли и на их месте возвели двухуровневую насыпь. Хорошо уплотнённый грунт насыпей пропитали от размывания композитами с органическими полимерами, откосы укрепили полимербетоном, и залили их идеально гладким, светопоглощающим, энергогенерирующим антибликовым гидрофобным композитом, на котором не могла даже на доли секунды задержаться хотя бы капля воды, а самый живучий сорняк не мог найти даже малейшей трещины, где бы он мог попытаться прорасти.

Площадка первой насыпи, которая начиналась сразу за защитным ограждением, была почти вся занята большим – метров тридцать в диаметре, – водозаборником, закрытым обычной решёткой. Сейчас она была засыпана слоем мусора довольно приличной толщины. Его заносили сюда со всей округи смерчи, которые постоянно кружили здесь, у подножья Башни, особенно сильные утром и вечером. Осенний сезон ливней в этом году ожидался не раньше чем через четыре месяца, а потому очищать решётку никто особенно не спешил.

Вдоль водозаборника, возвышаясь над ним метров на пять, пологой дугой шёл неширокий, метра в полтора шириной, тротуарчик. Края дуги тротуарчика упирались в два эскалатора, которые вели на следующий уровень насыпи, где собственно и начиналась улица. Эскалаторы не работали. Так же, как и установленная вдоль внешней стороны тротуарчика голографическая установка. Когда-то она работала постоянно. Но уже лет пять-семь как её ради экономии энергии стали включать только на время посещения Города делегациями Еврокомиссии по Гуманитарным вопросам, комиссий Финансово-контрольного комитета Корпорации и Отдела гуманитарных кредитов Восточно-европейского инвестбанка. Эта приличных размеров голограмма должна была закрывать не очень приглядный вид поднимавшегося сразу за ЕТС склона холма, покрытого клочьями выжженной травы и изрезанного глубокими балками, из краёв которых выпирали остатки разрушенных зданий.

Голограмма изображала зеркальное отражение Главной улицы (на большее у её создателей, видимо, не хватило воображения). Сделана она была для своего времени довольно качественно, но сейчас выглядела примитивной, к тому же часто «глючила»: время от времени её отдельные фрагменты, а то сразу и несколько, растворялись в воздухе, и тогда она напоминала старый истёртый с множеством прорех ковёр, прикрывающий разваливающуюся стену, а порой она, «моргнув» несколько раз, исчезала полностью на несколько минут. Но метров с двухсот она уже выглядела достаточно реалистично и убедительно. И вполне справлялась со своей задачей – «формировать привлекательный образ Города» для когда-то многочисленных путешествующих, командировочных и просто случайных проезжающих. Сейчас таковых почти не было. А те, что были, прекрасно отдавали себе отчёт, куда они приехали и что из себя представляет Город, а потому тратиться на постоянную демонстрацию голограммы не было никакого смысла. Её включали только для проверяющих, чтобы создать видимость «большого живущего полнокровной жизнью города» и выклянчить побольше средств на его «развитие». Правда, и проверяющие и городские власти, отдававшие распоряжение на включение голограммы, тоже вполне отдавали себе отчёт, что собой представляет в настоящее время Город. Но таковы были правила игры. И все её участники их исправно соблюдали. Проверяющие, как правило, не спускались ниже перекрёстка Главной улицы и Бульварной Эстакады, откуда голограмма выглядела очень даже впечатляюще. И Город получал свои транши. Правда, последние несколько лет они с каждым годом становились всё меньше.

Вторая насыпь была разрезана посередине большим, метров в пятнадцать шириной, рвом, перекрытым мостом на всю длину рва. Дно рва, сделанное в виде полутрубы, было залито гладким водоотталкивающим слоем композита и поднималось в сторону Главной улицы под довольно большим углом, чтобы воду, которая в сезон ливней неслась по ней полноводной рекой, побыстрее поглотило жерло водозаборника.

Улица с нижней площадки насыпи была совсем не видна. Её вид, на всю её перспективу, открывался только с верхней площадки насыпи. На ней было создано нечто вроде сквера. Внешняя сторона сквера была засажена густым частоколом высоких кактусов для того, чтобы закрыть вид не только на выжженный откос холма за ЕТС, но и на голограмму, которая с такого близкого расстояния выглядела как хаотичный бликующий набор размытых пятен. А сам сквер представлял собой нечто среднее между японским садом камней и оранжереей кактусов. Первоначально здесь был разбит нормальный сквер с разнообразными, специально генно-спроектированными особо засухоустойчивыми деревьями и кустами. Но тогда предполагалось, что город – по крайней мере его центральная часть, – будет закрыт защитным куполом. Но с куполом ничего так и не вышло. Поначалу никак не могли определиться с границей города, она постоянно менялась, то расширяясь, то сжимаясь. А потом на его создание уже не было средств. На площадке, открытой в течении полугода испепеляющим лучам солнца, даже особо засухоустойчивые растения к середине лета приобретали очень жалкий и неприглядный вид. К тому же решили, что система капиллярного орошения, проложенная под газоном сквера, стала слишком много тратить драгоценной воды. И тогда сквер засадили разнообразными кактусами. Впрочем, в конце концов, все получилось вполне красиво. Только забредали сюда, в этот пустынный оазис, очень немногие. Хотя вид на Город отсюда открывался очень красивый. Особенно с широкого балкона, который большим полукругом нависал над входом в ров под насыпью.

Витрина Города

С балкона просматривалась все перспектива Главной улицы. Два ряда красочных фасадов зданий разнообразных стилей полутора, двухвековой давности: причудливые изгибы модерна, напыщенная лепнина эклектики, колонны неоклассицизма…

Правда, в большинстве случаев, эти здания выглядели такими красивыми только издалека и имели мало общего с теми настоящими историческими зданиями, которые когда-то стояли на их местах. Александр прекрасно помнил эту улицу той, какой она была лет сорок назад. Они часто гуляли по ней, проходя её из конца в конец. Иной раз все вместе – папа, бабушка и дед (всего пару раз с мамой: потом появилась сестрёнка, и папа не разрешал маме сюда ездить), – иной раз только с бабушкой и дедушкой, но чаще всего с дедом. И эти прогулки ему нравились больше всего. Потому что дед разрешал ему почти всё и сам не прочь был с ним поиграть и подурачиться. А ещё потому что дед всегда рассказывал что-нибудь интересное о зданиях, мимо которых они проходили. Он не все понимал из того, что дед рассказывал, а ещё меньше запоминал. Но слушать очень любил, потому что его рассказы всегда были увлекательной сказочной историей… Ну и, конечно, у каждого из этих зданий дед не раз снимал его. Так что, как когда-то выглядела эта улица в действительности, он знал хорошо.

За годы Войны и предшествовавших ей нескольких лет бардака, разрухи и запустения Главная улица, как и весь Город, приобрела жалкий вид. Хотя никаких боестолкновений на ней не происходило, здания приходили в упадок и саморазрушались «естественным образом» и стараниями жильцов, пытавшихся выжить в условиях почти полного коллапса коммунальной инфраструктуры. И только когда отряды Служб безопасности Корпорации и ЕТС (впрочем, тогда это была ЮЖДК – Южная железнодорожная компания) совместными усилиями очистили территорию Города, и совместными же усилиями Корпорации и ЮЖДК были сформированы Администрации Региона и Города, – в считанные месяцы произошли разительные перемены как в Городе в целом, так и на Главной улице.

В соответствии с Конституционной реформой, в результате которой появился Юго-западный регион, он – как и все регионы, сформированные на территории когда-то большого единого государства, – получил, по сути, все права суверенного государства, включая право на самостоятельные вооружённые силы и независимую вешнюю политику. И первым актом этой независимой внешней политики стал Договор о партнёрстве между Регионом и Евросоюзом.

В Город тут же хлынула волна всевозможных советников, экспертов, специалистов по продвижению либеральных и демократических ценностей методами современной социально-экономической инженерии. Многие из них заняли теневые, но ключевые чиновничьи должности в обеих администрациях. Город стал стремительно заполняться офисами всевозможных правительственных, межправительственных, международных и общественных организаций. И эта толпа чиновников и экспертов, засидевшихся на второстепенных и третьестепенных должностях у себя на родине, начала здесь рьяно реализовывать свои амбиции и невостребованную до этого «креативность».

Впрочем, немало из того, что наворотили в годы этого европейского «гуманитарного вторжения», способствовало возрождению Города и реальному улучшению жизни его населения (части его населения, если быть точным). Хотя и однобокому. Потому что свои амбиции и «креативный потенциал» все эти чиновники и эксперты реализовывали в рамках программ и планов, определяемых совсем другими людьми. И в этих планах Город рассматривался только как административный, сервисный и развлекательный центр, расположенный в важном геополитическом узле на пресечении Трубы, идущей с востока на запад, и стратегической транспортной магистрали, идущей с севера на юг.

Город – ту часть его территории, которую сочли достаточной для выполнения определённых для него функций, – стали быстро восстанавливать, превращая в удобный, красивый, благоустроенный вполне европейский город.

В этих восстановительных работах по европейским стандартам особое внимание уделили реставрации и воссозданию исторического центра Города. Хотя и в несколько упрощённом «эконом варианте».

В первую очередь занялись, конечно, восстановлением Главной улицы. И эти работы превратились для жителей в настоящее шоу (забавно всё это было наблюдать на многочисленных видеоматериалах, которые он просматривал, надеясь хоть вскользь увидеть деда или кого-то из его знакомых). В Городе мало кто имел хотя бы приблизительное представлении о тех изменениях, которые произошли в строительных технологиях за те года, когда здесь сначала из последних сил старались выжить в мучительно агонизирующем городе, затем кто воевал, кто пытался спастись от войны. Поэтому ставшие уже обычными в европейских странах строительные работы, здесь поначалу вызывали бурю эмоций. Не все в одинаковой степени, конечно. Когда дюжина строительных роботов-«кротов» один за другим ныряли в небольшую, сантиметров в двадцать в диаметре, «нору» у стены здания. И под землёй за день-два выравнивали и укрепляли его фундамент. – На это почти никто не обращал внимания. Кое-кто останавливался на несколько минут, чтобы посмотреть, как роботы-«пауки» ползали по стенам домов, заделывая трещины в них и пропитывая их восстанавливающими и укрепляющими растворами. Но когда за дело взялись строительные принтеры, их работа стала собирать толпы зевак. Причём, тогда были задействованы особо точные стройпринтеры, «заточенные» под реставрационно-восстановительные работы. Стремительно бегая по автоматизированным, на глазах растущим, лёгким «лесам», первый ряд «головок» такого принтера восстанавливал и при необходимости воспроизводил все элементы фасада, а второй – проводил все необходимые отделочные работы. Там, где фасады были сильно разрушены, проводили экспресс воссоздание. Несколько рядов головок выводили сначала основу в пятнадцать-двадцать миллиметров толщиной, а затем «вылепливали» на ней точную копию фасада, созданную на основе сохранившихся чертежей и фотографий. Фасад трёх-четырёхэтажного особняка в восемь-десять окон по фасаду «печатали» за шесть-восемь часов. Затем по внутренней стороне этого нового фасада пробегали боты-«пауки», нанося на неё особый клей. «Леса» аккуратно прижимали новый фасад к зданию, и по ним быстро пробегали «головки», проводившие отделочные работы. Тогда это делалось достаточно добротно, тщательно и исторически достоверно. Точно прорабатывались детали фасадов. Отделка, хотя и проводилась новыми материалами, износостойкими и защищающими стены от внешних воздействий, но внешне и «на ощупь» они очень точно имитировали старые отделочные материалы.

Таким образом, месяца за три была восстановлена Главная улица. А затем и здания полусотни центральных кварталов Города. Меньше чем через два года центр Города стал «как конфетка».

Но сейчас от той красоты уже мало что осталось. Половина тех исторических кварталов была разрушена под строительство гидрологической защиты Башни. Очень немногие здания сохранились в Сити, кардинально перестроенном в годы Последнего Скачка Цен.

Тогда же вторично восстановили и Главную улицу. Она очень пострадала от двух землетрясений, начавшихся усиливаться капризов природы и новой волны запустения в годы Большого Падения Цен. Лишь во время Последнего Скачка Цен Корпорация, ради собственного престижа, скрепя сердцем уже только на свои средства – Город уже тогда никому особенно был больше не нужен, – восстановила Главную улицу, Бульвар и часть Большого проспекта между ними. Но сделала это халтурно, подешевле. Только приблизительно четверть зданий достаточно успешно смогли пережить выпавшие на их долю напасти. Их ещё раз восстановили более или менее исторически достоверно, мало заботясь о точности воссоздания утраченных элементов декора и отделки фасадов. Но большинство зданий, особенно в нижней части улицы, были полуразрушены или почти совсем разрушены. Недолго думая, их просто снесли. Обычными строительными принтерами налепили какие-то псевдоисторические фасады, «взятые с потолка» или «высосанные из пальца», и притулили их к четырёх-шести этажным зданиям, собранным из стандартных универсальных строительных блоков с вмонтированными инженерными коммуникациями, бытовыми приборами и проч., из которых уже несколько десятилетий в Европе возводились дома эконом класса.

Ещё более изменила когда-то привычный облик улицы переделка тротуаров. Здесь тоже применили технологии, ставшие к тому времени привычными для многих городов, которые регулярно заливались многодневными ливнями или катастрофическими паводками, но не имели возможности закрыться под защитными куполами. В верхней половине улицы, проходящей по вершине возвышенности, тротуары подняли метра на полтора над «проезжей частью». На другой половине, которая спускалась по склону возвышенности к вокзалу, тротуар подняли выше – к концу улицы до четырёх метров. Под тротуарами были проложены большие трубы, в которые через решётки, установленные в нижней части бордюров-парапетов этих тротуаров, превращавшихся периодически в набережные, вливались потоки воды, которые бурной рекой неслись по улице в сезоны ливней. Бывшие первые, а в нижней части улицы и вторые, этажи стали цокольными, где разместили гаражи и автостоянки, а их глухие стены залепили вывесками, информационными, рекламными панелями, голограммами, дисплеями и прочей информационно-рекламное ерундой. А вторые или, даже, третьи этажи стали первыми, куда вели достаточно высокие лестницы и эскалаторы, потому что даже эти высокие тротуары иной раз заливались водой высотой до полуметра.

На всём протяжении улицы тротуары были полностью закрыты прозрачными светопоглощающими, энергогенерирующими козырьками, которые шли от верхней линии окон «вторых» этажей до краёв тротуаров. С краёв козырьков свисали огромные разноцветные полупрозрачные «маркизы», удерживающие потоки воздуха термозавес, создававших комфортный климат на тротуарах.

Для обычных гуляющих или, тем более, спешащих по делам людей, здания, слегка приукрашено-размытые прозрачными навесами, выгляди очень даже красивыми. А через слегка колышущиеся полупрозрачные «маркизы» вообще выглядели какими-то таинственными сказочными замками. Рассмотреть здания, какими они были на самом деле, можно было только с противоположной стороны улицы. Но для этого нужно было перегнуться чрез ограждение тротуара, высунуть голову за «маркизы» и подвергнуть себя не очень приятому удовольствию оказаться под мощным потоком или ледяного (если дело было летом) или жаркого (если дело было зимой) воздуха термозавесы. Даже он сделал это всего несколько раз во время своей первой прогулки по улице. Просто для обычного удовлетворения любопытства и привычки стараться все увидеть «как оно есть на самом деле».

Оказавшись здесь первый раз, он вдруг почувствовал себя так, как будто его каким-то случаем занесло в один из многочисленных «парков чудес света» или «всемирно известных исторических мест», – этих собранным в кучу более или мене искусно сделанных макетов памятников истории и архитектуры, а то и целых районов известных городов мира. Его сразу охватило ощущение «неправдашности», и всякий раз, когда он вновь оказывался здесь, это ощущение неизменно возникало в нём. В этом году после прошлогоднего визита к Вечно Живущим, это ощущение стало ещё сильнее. Может быть от того, что он прекрасно знал, что не только эта Главная улица не «взаправдашняя» и «не настоящая», а вся жизнь этого Города «не настоящая».

Главная улица была забита плотным потоком разномастного транспорта. В центре движение транспорта было разрешено только по Главной улице и Большому проспекту. В Сити, по Бульвару и Бульварной эстакаде вдоль прогулочных аллей с одной стороны были проложены ленты движущихся тротуаров, а с другой – дорожки для велосипедистов, скейтеров, роллеров и других компактных индивидуальных средств передвижения

Здесь, на Главной улице, были преимущественно муниципальные автобусы и такси, потому что для личных машин улица была закрыта. За небольшим исключением – для тех, кто на ней работал или жил. А таких, к его удивлению, оказалось не так уж мало. Но программный комплекс управления движением «электронного мозга» Департамента внутренней безопасности Города, хотя и был уже очень устаревшим (в своей основе он оставался неизменным с тех пор как его установили более четверти века назад в период первой послевоенной «европейской модернизации» Города), вполне успешно справлялся со своей задачей: никаких пробок и аварий, никакого проникновения транспорта, не имеющего сюда доступа. Но его работой, как водится, многие все равно были недовольны. Постоянно можно было слышать чьи-то возмущения, что ему пришлось целых две минуты ждать, пока программа «выпустит» его машину из гаража или парковки, да к тому же сразу поставила его на вторую полосу, чтобы пропустить какое-то авто, очевидно, со служебным идентификатором высокого приоритета. Или, что такси пришлось ждать три минуты, а потом ещё почти минуту, пока оно смогло, наконец, припарковаться рядом с ним. Или, что на коммуникатор дали не точное время прибытия автобуса нужного маршрута, и возмущавшийся опоздал на этот автобус и вынужден был простоять на остановке целых пять минут в ожидании следующего автобуса…

Тротуары тоже были заполнены толпами людей, неспешно прогуливающихся, куда-то спешащих, на что-то глазеющих…

В общем, здесь Город производил впечатление вполне благополучного trust-town’а средней руки.

И сейчас, спустившись на несколько ступенек по широкой лестнице, которая вела к тротуару правой, теневой, стороны Главной улицы, и, оказавшись ниже уровня защитного козырька, – он увидел плотный хаотично-суетливый поток людей.

Когда Александр в первый раз оказался здесь, эта «полнота жизни» Главной улицы очень удивила его. Он ожидал увидеть нечто уныло-малолюдное. Поначалу он подумал, что вся эта многолюдная толпа состоит преимущественно из приезжих. Но вскоре выяснил, что это не так. «Приезжих» здесь было очень мало: пять-шесть сотен инженеров и других специалистов, да пара тысяч высококвалифицированный рабочих, которые занимались обслуживанием и поддержанием в работоспособном состоянии «технологической начинки» Города. Но «просто так» они бывали здесь редко, обычно первые день-два после приезда сюда. А так они в основном бывали здесь, исполняя свои функциональные обязанности, лишь утром – с шести до девяти, – проверяя, ремонтируя, настраивая подопечное им оборудование. Но и это они делали не каждый день. Сюда, в Город, ежедневно по южному обрубку ЕТС пробивалось какое-то количество беженцев из предгорий. Но их было не больше пары сотен в день. И здесь они особенно не задерживались.

Так что Главная улица, как выяснилось, заполнялась почти исключительно «местными». И не удивительно. Она оказалась вся плотно заполнена разнообразными учреждениями, организациями, представительствами, офисами и прочим, без чего порядочные горожане просто не могли жить.

Хотя сама Администрация Города находилась в Сити, и только одной боковой стороной своего огромного здания выходила на Большой проспект, три самых важных для жизни горожан учреждения этой администрации располагались на Главной улице, занимая на ней три самых больших и эффектных здания: Департамент народного благосостояния, Департамент защиты свободы информации и Управление воспитания, правосознания и толерантности Департамента внутренней безопасности. И ещё с десяток более мелких муниципальных конторок с не менее витиеватыми «полит корректными» названиями, отвечающим основным требованием «толерантности» и «демократичности»: не называть вещи своими именами. Департамент народного благосостоянием на самом деле просто контролировал муниципальную платёжную систему социальных пособий, определял и контролировал нормы товаров и услуг, положенных по этим пособиям, и по возможности контролировал качество этих социально гарантированных товаров и услуг. Департамент защиты свободы информации на самом деле просто руководил муниципальными информационными каналами, контролировал доступные на территории Города прочие информационные каналы и регулировал рекламу. На деле это было, в общем-то, одно и тоже, потому что всё, что было на информационных каналах, доступных в Городе, было более или мене искусно и закамуфлировано сделанной рекламой: товаров, услуг, образа жизни, каких-то «деятелей» и дельцов… Что касается Управления воспитания и пр., то оно просто контролировало все образовательный учреждения Города. Два самых главных из которых – самые престижные, «элитные», которыми Город особо гордился, – тоже находились здесь, на Главной улице. Первая Гимназия, занимавшая большое красивое здание в стиле модерн начала прошлого века в самом конце улицы. И «Академия Гламура». У Академии было другое официальное название. Какое-то очень длинно-«забубенное». Александр никак не мог его запомнить. А обращаться к Эду за напоминанием не хотел, чтобы не нарваться на его очередное ехидничаене. История этого учебного заведения восходила к Техническому университету, основанному полтора с лишним века назад. Полузаброшенные корпуса этого университета и сейчас ещё можно было увидеть у границ Второй Линии Безопасности. В годы Большого Падения Цен содержание такого большого комплекса показалось излишеством, да и безопасные границы Города стали стремительно ужиматься и корпуса университета оказались слишком близко к зонам нестабильности. Тогда-то его и решили перенести в уже много лет пустующее здание бывшей Консерватории, прекратившей своё существование ещё в годы Войны. Своё название – Академия Гламура, – Александр дал этому учебному заведению, когда в первый приезд сюда ознакомился из праздного любопытства со списком самых востребованных специальностей, по которым здесь обучались. Это оказались: Дизайнер фигуры, Модельер кожи, Оператор оздоровительных и медицинских комплексов, Настройщик торговых ботов и ботов-моделей, Эксперт по авто-дизайну и Эксперт-советник платёжных систем.

Из прочих, фирм, организаций и разнообразных заведений больше всего мозолили глаза вывески и реклама Муниципальных платёжных систем Города и ещё десятка трёх других платёжных систем, Муниципальных комплексных док-модулей и Лечебно-оздоровительных центров сети «Жизнь на зависть всем», принадлежащей Ведьме. В навязчивой рекламе разнообразных услуг этих центров особо выделялась одна – призывающая «почувствовать настоящую полноту жизни», сменив свой пол хотя бы два раза за жизнь. Рябило в глазах от рекламы астрологов, белых и черных колдунов, религиозных и квази-религиозных культов и общин… ну и, конечно, разных организаций и обществ, за что-то борющихся и кого-то защищающих. Судя по всему, здесь всё ещё особо актуальной была борьба за права Третьего Пола. Во всяком случае, логотип Общества за права Третьего Пола и его главный слоган: «Секс – это скучно и пошло!» – можно было увидеть чуть ли не на каждом втором здании. Особо экстравагантно этот слоган смотрелся рядом с рекламой центров «жизни на зависть всем» с призывом почаще менять пол и какой-нибудь «горячей вечеринки» одного из так называемых «клубов».