Слепая удача

– Будем лечить. Вернем обществу полноценного человека! Потому что, случись какая заваруха, я должен быть уверен, что напарник не подведет.

Он вытащил из рюкзака сверток, развернул и показал комок вязкой зеленоватой массы, похожей на пластилин. Подумав немного, Пригоршня отщипнул совсем небольшой кусочек, осторожно размял в пальцах и приложил к поврежденному колену:

– Теперь перебинтуем, чтобы не отвалилось, и завтра будешь как новый. Хорошая штука, Химик сам делает.

– А что это? – Слепой прислушался к своим ощущениям.

Он чувствовал холодок там, где странная масса касалась кожи. Вроде бы боль стала уходить.

– Секретная разработка! Есть такой артефакт, «стабилизатор». Вообще, он имеет совершенно другие свойства, но если его растолочь в порошок, добавить еще кое-чего плюс раздавленные листья какой-то хрени… не знаю, как называется, но растет обычно в зоне слабой радиации. Наподобие камнеломки, но не совсем. В общем, растение-мутант.

– Эй, она радиоактивная, что ли?

– Не дрейфь, видишь же: я в рюкзаке с собой таскаю. В общем, Химик эту смесь сделал, так что можешь не париться, у него осечек не бывает. Теперь нам пора место для ночевки подыскать, заляжем, и лечись себе. Все равно скоро стемнеет, а ночью я тебя не поведу, к тому же травмированного.

Слепой задрал голову – и впрямь темнеть начало, а он даже не заметил. День оказался настолько насыщен событиями, что и за временем не следил.

Пригоршня пустился в рассказы, какие приключения они с Химиком пережили и какие хитрости использовал напарник, какие артефакты и сборки применял, и всегда получалось на ура. Слепому пришло в голову, что его спутник очень привык быть в компании этого самого Химика и потому говорит только о нем, чтобы заглушить тревогу и неуверенность. Рассказы были похожи один на другой, наконец Слепой не выдержал:

– Пригоршня! Ты десять минут назад рассказывал мне эту историю, как вы положили десятерых бандитов, только в прошлый раз их было восемь! Преувеличивая свои заслуги, ты порождаешь во мне неуверенность. А никогда не смогу стать таким великим сталкером, как ты!

– Да не, ты не дрейфь, вот походишь по Зоне – научишься всему…

– Да нет же! Я имел в виду, что никогда не смогу так хвататься, как ты. А без этого – какой же я буду сталкер-ветеран? Перестань калечить мою судьбу, жестокий человек!

Пригоршня сперва надулся, замолчал, потом заявил:

– Бандитов было семеро. Банда Чурова, можешь спросить в баре, когда вернемся. Их все помнят.

Где-то далеко, но достаточно отчетливо прогремела автоматная очередь, затем еще и еще. Звуки в лесу искажались, на них накладывалось эхо, и определить, откуда доносятся звуки перестрелки, было непросто, Пригоршня присел и насторожился. Слепой последовал его примеру, тоже припал к толстому древесному стволу и завертел головой.

– Хорошо садят, патронов много, – заметил он. – Не жалеют боеприпасы.

Бой продолжался несколько минут, затем стало тихо. Пригоршня объявил:

– Точно у нас за спиной. Там, откуда мы притопали то есть. Мне это не нравится. Три или четыре автомата плюс, пожалуй, снайпер. Одиночные, редкие – похоже, прицельный огонь на выбор. Тебе этот оркестр ничего не напоминает?

– А что он мне должен напомнить? Я по концертам не особо хожу.

– Примерно такой же состав по Есаулу и его банде похоронную отыграл, вот что.

– Я думал, мы от них хорошо отстаем, – удивился Слепой. – Мы же отправились через пару часов после боя на той прогалине. Да еще обходной маневр…

– Вот и я так думал, – поддакнул Никита, – точно, ночью я не пойду. Ищем ночлег. Только такой, в котором обороняться удобно. А то мало ли что.

Подходящим местом Пригоршня признал одинокий кирпичный домик, стоящий на краю широкого поля. То ли сторожка, то ли склад какой-то на месте прежних сельскохозяйственных угодий. Место, которое раньше было полем, заросло сорной травой по пояс высотой, да и кустарник тоже кое-где пробился, то есть предполагаемому врагу было бы где укрыться на подступах к дому, но все-таки лучше, чем в лесу, где за деревом в трех шагах от тебя может притаиться кто угодно.

Само строение выглядело достаточно прочным. Разве что крыша прохудилась, но стены оказались целы. Двери не было – ее пустили на дрова, когда кто-то устраивался на ночлег в этом домике. Несколько досок все еще валялись у старого кострища, и Пригоршня тут же доломал их и разжег огонь. Потом прошелся по комнате, вороша ногой разбросанный повсюду сор и тряпье. В углу громоздилась куча хлама, драный ватник, фетровая шляпа с оборванными полями, ржавые консервные банки, битое стекло. Попадались и крысиные косточки, высохшие, начисто обглоданные.

Слепой сел у окна и уставился на заброшенное поле. Сейчас, в свете заходящего солнца, оно казалось красным. Красная трава, красные кусты, а посередине – аномалия, названия которой Слепой пока что не знал, – время от времени выбрасывала горсти сухой земли, тоже красные.

Не успела закипеть вода в котелке, как Слепой заметил угловатую фигуру – кто-то брел по красному полю. Незнакомец шатался и раскачивался при ходьбе, болтая опущенными руками. Вроде бы человек, но походка слишком странная. Слепой позвал Никиту. Тот не раздумывал:

– Отверженный! Гонится за нами, что ли?

Схватив оружие, сталкеры бросились из дома.

– Давай вали его, пока он один! – возбужденно выкрикнул Пригоршня и подал пример, выпустив по отверженному длинную очередь.

Слепой посмотрел на свой ПММ, малоэффективный на таком расстоянии, и не стал стрелять. Отверженный взвыл, рухнул на колени, поднимая костлявые руки. Вокруг него закружились комья сухой земли, высушенные до невесомости стебли бурьяна, какой-то мелкий хлам. Коленопреклоненная фигура скрылась в вихре. Пригоршня побежал к врагу, Слепой захромал следом. За широкой спиной Никиты он не видел, что происходит. К тому же солнце село, наступили сумерки. Пригоршня выстрелил одиночным, потом еще раз, а потом пошатнулся, получив удар чем-то тяжелым из центра крошечного циклона – отверженный сумел отыскать, чем запустить в противника. Ругаясь, Пригоршня прошил крутящийся перед ним смерч короткой очередью. Вихрь опал, комья земли осыпались, и ветер сдул пыль.

Мутант стоял на коленях и медленно клонился лицом вперед. Когда Слепой дохромал к нему, отверженный уже лежал неподвижно. Пригоршня, не опуская автомата, потыкал уродливое тело ботинком.

– Готов, – объявил он. – Сейчас посмотрим, что он нам принес. У отверженных в карманах попадаются занятные штучки, запомни на будущее. – Пригоршня перевернул тело, распахнул ветхие одежки, пощупал карманы. – Ничего! А я столько патронов извел на него! Сплошной убыток… Постой-ка…

– Да и так стою.

– Не, я говорю – смотри сюда: это не моя работа. Кто-то в него еще стрелял. Дырки замечаешь?

– Это же тот самый, который на тебя в лесу напал. Я его в ногу ранил.

– А вот, гляди, в спину – кто его? Это не я, сто процентов.

– Помнишь, стреляли? Ты еще сказал, точно там, где мы прошли.

– Ну да. Выходит, кто-то еще отверженных гонял, когда мы от них сбежали. Что-то много народу здесь, а я не знаю, кто и что.

– Может, военные? Ты же сам говорил, недавно базу для ученых развернули, охрана там, и еще говорил, что новички поначалу очень строго правил придерживаются. Может, военные окрестности базы зачищают?

Пригоршня поднялся, отряхнул колени и покачал головой:

– Может, и так. Только у военных приоритет – операции проводить в светлое время суток. Уж это я точно знаю. И потом, далековато от базы, мы же вокруг нее хороший крюк сделали. Не нравится мне это. Идем-ка в дом и окна завесим чем-то, чтобы огонь не был виден. Ночь пересидим тихо, а с рассветом уйдем. Будь с нами Химик, он бы точно так и сказал бы, верняк.

Слепой был совершенно согласен. «Пересидеть тихо» – это было бы и его решением. Он бы и на отверженного не стал нападать, ни в этот раз, ни в прошлый. Поэтому он поплелся за Пригоршней. Тот подошел к домишке, шагнул в дверной проем, но замер, выставив ствол «калаша» и настороженно вглядываясь в темноту. Снаружи порядком стемнело, а внутри и вовсе был мрак. Костер почти погас, лишь несколько обугленных веток тлели, они не давали света, только видно было, где горел костер, пока не появился отверженный.

Слепой остановился в трех шагах позади и тихо окликнул:

– Что там?

– Не знаю, вроде как пробежал кто-то. Прошуршало в углу. Подстрахуй меня, что ли.

Слепой встал с пистолетом у дверного проема, а Пригоршня осторожно скользнул внутрь. Замер неподалеку от входа, прижавшись к стене, и повел автоматом из одного угла в другой. В домишке было тихо.

– Так что ты видел-то? – прошептал Слепой.

Он тоже вглядывался в темень, но не замечал ничего подозрительного.

– Да так, вроде промелькнуло что-то, – так же тихо отозвался Пригоршня. – В нашем деле приучаешься из-за любой мелочи осторожничать.

Потом громче добавил:

– Наверное, показалось. Была бы какая-то тварь, уже бы выдала себя. Заходи, Слепой. Чувствуй себя как дома.

На всякий случай Никита обошел с фонариком все углы, посветил вверх. Луч света выхватывал из темноты подгнившие стропила.

– Будем считать – померещилось, – подвел он итог. – Но спим по очереди.

У Пригоршни к рюкзаку был приторочен скатанный широкий брезентовый плащ, им завесили дверь, потом выбрали среди тряпья, сваленного в углу, что поцелее, и прикрыли окна. После этого Пригоршня разрешил Слепому раздуть огонь. С костром стало веселее.

Никита зевнул и спросил:

– Как нога?

– Спасибо, доктор, уже заметно лучше.

– Но ведь болит немного, верно?

– Есть такое дело. Но уже полегче.

– Нет, ты не скромничай, – Пригоршня снова зевнул, – ты так прямо и говори, что, мол, нога болит, спать все равно не могу и потому буду караулить первым. Часика три посиди, потом меня поднимешь. Только не засыпать! Если почувствуешь, что совсем невмоготу, лучше меня растолкай.

Завершив распоряжения длинным зевком, Пригоршня растянулся на полу и вскоре задышал мерно и ровно, как полагается спящему. Слепой расположился рядом, прислонился к стене и стал перебирать в памяти события прошедшего дня. Получалось, что произошло слишком многое, но Слепому это даже понравилось. Вот это и есть настоящая жизнь – сплошные загадки, которые очень интересно разгадывать. Да еще он постоянно узнавал что-то новое. Это здорово! Не хватало совсем немного – кружки крепкого кофе. Хотя он чувствовал, что устал, спать не очень хотелось, однако кофе был бы не лишним…

Сверху, со стропил, свалилось несколько кусочков грязи и мха. Слепой прислушался – ни звука. Однако возникло стойкое ощущение, будто кто-то крадется по стропилам над головой. Слепой подбросил пару обломков доски в огонь, стало немного светлее. Он еще подумал, что надо было взять фонарик Пригоршни и посветить в темные углы, как сверху что-то едва слышно зашуршало. Слепой снял ПММ с предохранителя и глянул вверх – по гнилым доскам бродили рыжие отсветы огня, это создавало иллюзию движения. Стоит ли будить Пригоршню? Наверное, нет. Слепой снова сел и расслабился. Мало-помалу стало клонить в сон.

Слепой потер глаза… Дрова потрескивали, тени бродили по ближней стене, а углы помещения тонули в темноте. Слепой замер. Ему почудилось, что в самом дальнем и темном углу по стене медленно стекает здоровенная капля. Только капли не бывают волосатыми, а эта казалась покрытой не то мхом, не то шерстью.

Слепой понял, что это нечто живое – ползет с потолка, осторожно перебирая цепкими лапами. Слепой осторожно, стараясь не шуметь, направил ствол на существо. Вот оно достигло пола… обернулось… На Слепого через комнату глядели два красноватых глаза. А может, не красноватых, а просто огонь костра так отражается? Или он опять цвета не так различил?

Существо подобралось, как перед прыжком, и Слепой, больше не раздумывая, выстрелил. Существо взвизгнуло, метнулось вдоль стены к двери, стуча по доскам пола мягкими лапами. Пригоршня вскочил с автоматом наизготовку. Ночной пришелец ударился в завешивающую вход плащ-палатку, запутался в ней, стал биться и верещать.

Слепой поднял «макаров» и прицелился.

– Нет! – рявкнул Пригоршня и бросился к дверному проему. Ему было жаль плащ-палатку, которую должна была продырявить девятимиллиметровая пуля. Тут пришелец наконец сумел выпутаться из складок, вскочил, а Пригоршня срезал его короткой очередью. И тут же, как будто в ответ на выстрел Пригоршни, началась пальба. Стреляли где-то далеко, но в ночной тишине звуки разносились далеко. Длинные очереди, взрывы – все это сливалось в равномерный треск и грохот.

Слепой дохромал к порогу и встал рядом с Никитой.

– Что это? Где?

– Смотри! – Пригоршня указал на зарево, поднимающееся за лесом. Там что-то неплохо горело. – Нехилый бой идет.

– Точно. Это мы с тобой скромные, дверь плащ-палаткой завесили, а там народ, как я гляжу, не стесняется. Резвятся вовсю.

– Собирайся, Слепой. Пойдем отсюда. Мне эта веселуха очень не нравится. То есть мне бы ничего, а Химик сейчас бы точно сказал: валить надо.

Пригоршня встряхнул плащ-палатку, скатал ее. Слепой тем временем затоптал огонь и сгреб пожитки. Сталкеры покинули негостеприимный ночлег и зашагали в ночь. Шли неторопливо, потому что Слепой все еще заметно хромал. На ходу Пригоршня объяснял:

– Похоже, на научников кто-то напал, понимаешь?

– Ну.

– А если ну, слушай дальше. Охрана базы скорее всего успела подать сигнал тревоги, туда отправят кого-то на помощь, порядок такой. Тревожная группа выступает в течение десяти минут. Ну, на дорогу… не знаю, сколько, но если «вертушку» выделят, то прибудут быстро. Значит, очень скоро вояки округу будут прочесывать, искать нападавших. Если я это понимаю, то и те, кто напал, тоже понимают. Стало быть, уходить будут очень шустро. Как бы не напоролись на нашу ночевку, тогда получится очень и очень кисло. Так что терпи и шагай.

– Да я шагаю. Ты бы фонарик включил. Если бой там, то здесь пока что никого не встретим.

– Это верно. – Никита щелкнул кнопкой, и луч света выхватил из мрака полосу заросшей сорняками пустоши. – Только бой на убыль идет. То ли отбилась охрана, то ли нет, а стрельба стихает.

– Постой, а что это было, там, в доме?

– Ты о чем?

– Ну, зверь какой-то или что? Которого ты пристрелил на пороге?

– А, это… да ничего особенного, домовой. Мутант такой, обычно в заброшенных домах селится, поэтому домовым прозвали. Когда стая большая, они опасные, а этот был один, на нас двоих не решился нападать, пока не заснем. Только почему ты меня не разбудил?

– Слишком быстро все произошло. Я его заметил, когда он уже с потолка спустился и был совсем рядом. Ну, я и выстрелил, заодно ты проснулся.

– А, ну ладно. В общем, получилось неплохо. Жаль только, уйти пришлось быстро. Шерсть домового можно продать. Есть умельцы, сувениры из нее делают. Вот что за жизнь пошла… патроны расходуем, а навара нет. Да еще вокруг невесть что творится. Постоянно кто-то в кого-то стреляет. И нет бы бандиты обычные или клановые разборки. Нет, здесь дело серьезное! Даже предположить не могу, кто на военных бы осмелился напасть, на их базу. Что-то происходит в этой Зоне. Жалко, Химика нет, он бы растолковал.

Это Слепой и сам понимал. Он не раз слышал – военных стараются не трогать, потому что после беды не оберешься. Начнутся зачистки, проверки, получается: испортил жизнь всем, кто оказался поблизости. И соответственно, все тебе это припомнят. Все, кто переживет облавы и зачистки, будут припоминать. Значит, правильно они сделали, что ушли.

Сталкеры пересекли поле, потом была лесополоса, и снова – заросшая сорной травой и бурьяном пустошь. Дальше потянулось редколесье. Черные ветки лезли в луч фонарика Пригоршни, казались цепкими тощими лапами. Их тени ползли по земле, раскачиваясь в такт шагам Никиты. Слепой брел по лесу, перед ним раскачивалась широкая спина Пригоршни, тени ползали под ногами, ветки норовили вцепиться в одежду.

– Красота, – заявил он. – Как славно прогуляться по лесу на сон грядущий. И для здоровья полезно.

– Особенно полезно будет, если ты не угодишь в «микроволновку», – буркнул, не оборачиваясь, Пригоршня, – вон слева, где деревья расступились. Видишь? Я сам едва не прозевал. Нет, так в потемках ходить тоже не дело. Сейчас где-нибудь упадем. Ты поспишь, я постерегу. В доме надежней было, стены все-таки, а здесь лучше я сам постерегу.

Пригоршня приглядел место для ночевки между корнями старого дуба. Эти толстенные корни выступали из земли не меньше чем на полметра, за такими вполне можно укрыться, а расстояние между ними позволяло свободно расположиться обоим, даже учитывая немалые габариты Пригоршни. Хромой улегся, подсунув под голову рюкзак, и стоило закрыть глаза, как мутные стены тумана с бредущими сквозь них псами, «микроволновки» и «электры», домовые и отверженные закружились перед ним в безумном хороводе. Хоровод превратился в циклон, затянул засыпающего Слепого в середину и уволок в страну снов.

Разбудил его Пригоршня. Потряс за плечо, а, когда сонный Слепой вскинулся, прижал широкой ладонью к земле и прошептал:

– Тихо. Замри и не отсвечивай.

Слепой медленно и очень-очень осторожно приподнялся и выглянул поверх дубового корня. В нескольких десятках шагов от их убежища шагали вооруженные люди. В лучах фонариков тускло блестели стволы. Еще Слепой разглядел свежие белые бинты на троих. Но ранены все были не серьезно, они шагали упругой походкой, выдававшей хорошую спортивную подготовку. Двигались они уверенно – все, кроме одного. В центре колонны двое спортсменов вели под руку пленного. Лица бедолаги Слепой не мог разглядеть, ему на голову накинули мешок, руки были связаны за спиной. Лучи фонариков шарили по округе, метались вправо и влево. Слепой увидел, как человек с мешком на голове споткнулся, но упасть ему не дали, придержали в вертикальном положении. Лучи фонариков в руках темных фигур проплывали мимо убежища, в котором затаились Слепой с Пригоршней. Силуэты вооруженных людей возникали между деревьями и исчезали в темноте.

Тут Пригоршня снова надавил Слепому на спину и заставил лечь. Едва слышный шорох шагов стал удаляться. Пригоршня шумно выдохнул и убрал ладонь со спины Слепого.

– Вот так, – прошептал он, – чуть не влипли. Ушли, называется, из опасного района. А я же вроде прикинул, что сюда им идти незачем. Нарочно здесь заночевал.

– Ты же не мог знать, в какую сторону эти направятся, – утешил Слепой.

– Знать, не знать, а в ту сторону беглецам и в самом деле вроде незачем… – задумчиво протянул Никита. – Там озеро будет, как раз у них на пути. Берега заболоченные, ни пройти, ни укрыться, ни оборону держать. Они же прямиком в ловушку прут!

– А что бы ты на их месте сделал?

– Я бы, если от военных уходил, выбрал бы дорогу через лес. Не этот, он небольшой. Я бы правей взял, то есть восточнее, там заросли далеко тянутся. Ну, это чтобы с «вертушки» не заметили. И конечно, к озеру я бы не пошел. Это точно. Это же западня. Прижмут их вояки на берегу, там не скроешься. И не обойдешь, озеро широкое.

Слепой прикинул так и этак. Что-то здесь не лепилось, не складывалась картина происходящего. Эти парни с оружием так уверенно шагали по лесу, в их действиях чувствовалась грамотность профессионалов. Такие не пойдут в ловушку, которая настолько очевидна, что и простодушный Никита ее видит. Сам же Слепой не чувствовал себя таким специалистом, чтобы разгадать действия профессионалов. Тут нужен кто-то более грамотный, чтобы раскусить их план.

– Ясно. А что бы на их месте сделал Химик?

– Это я тебе, брат, не скажу. Он всегда какую-нибудь штуковину придумает, до которой нормальному человеку за год не допетрить.

– Значит, и у них в запасе есть какой-то фокус.

– М-да?..

Такой вариант Пригоршне в голову не приходил. В его простом незамысловатом мире на хитрости способен был только Химик. В своего напарника Никита верил и не сомневался, что тот всегда сможет изобрести какую-то уловку. Больше ни для кого такой возможности он не предусматривал.

– Интересно, что они удумали, – протянул Пригоршня. – Может, проследить за ними стоит?

– А мне совсем не интересно. Идут какие-то люди, оружием увешаны, как новогодняя елка – гирляндами, волокут с собой пленного. Нет, я бы с такими связываться не стал. А держался бы я от них подальше.

– Пленного?

– А ты не видел?

– Я вообще не смотрел. Что за пленный?

– Человек какой-то… на голове мешок, так что подробностей я не увидел.

– Постой, постой… – Пригоршня обкатывал какую-то мысль, Слепой это понял по его напряженному тону. – А одет во что?

– Ну, во что… Брюки камуфляжные, берцы со шнуровкой, хотя насчет берцев я не уверен, видно было плохо, и ты меня сразу же заставил лечь. А! Куртка! Мне показалось, мешковато на нем куртка сидит, не по размеру.

– Брезентовая крутка? – быстро спросил Пригоршня, едва Слепой закончил вспоминать.

– Да, вроде брезентовая… кажется. Я только заметил, что мешковатая.

– Точно, – с тоской в голосе произнес Никита. – Брезентовая, мешковатая. Он же сам ее брезентовым чехлом обшивал.

– Кто он?

– Химик. – Голос Пригоршни был совсем убитый. – Портной из него – не ахти, вот и вышла мешковатая… Я же сразу заподозрил, что дело плохо. Я чувствовал! Прямо, можно сказать, пятой точкой ощущал!

– Да что ощущал? Объясни толком!

– Химика эти спецы захватили, вот что. Он же всегда точный, Химик-то. Если сказал, что будет на месте, так уж дождался бы меня. Ну, там, на прогалине, где банду Есаула положили. А если его не было… значит… Вот же гадство! Повязали они Химика. Схватили и с собой ведут. Слепой, подъем! Как нога? Выдержишь еще один переход?

– Да я выдержу. Но опасно же за ними по следу идти! Ты сам сказал, что они прут в ловушку, а за ними наладятся вояки… а мы между ними окажемся… Никита! Постой!

А Пригоршня уже закинул на спину рюкзак и двинул за ушедшей группой. Слепой поспешил за ним, пытался напомнить, что дело опасное, что незнакомцы с пленным идут в ловушку и что крыса, загнанная в ловушку, становится очень злой. Напрасно – Пригоршня уже твердо вбил себе в голову, что Химик в беде и нужно его выручать. У Слепого возникло множество вопросов: почему, захватив пленного, враги проделали такой маршрут, перебили отверженных, напали на лагерь ученых? Какой в этом смысл? Почему они отстали от Пригоршни со Слепым, хотя те вроде как шли в обход. В ответ на все эти разумные замечания Никита твердил одно:

– Догоним, отобьем у них Андрюху, тогда все будет ясно. Он объяснит.

Слепой махнул рукой на свои опасения и заторопился за размашисто шагающим Никитой. Во-первых, выбора у него не было – новичку одному в Зоне всегда опасно, не менее опасно, чем преследовать этих крутых ребят. Они-то, по крайней мере, понятная опасность. Ясно, чего от них можно ожидать. А опасности Зоны – непонятные, странные. Во-вторых, Слепому было интересно, что вокруг творится и в какую историю он влип. Он хотел разобраться.

Рассвет застал в пути. Слепому хотелось спать, он шагал, переставляя ноги автоматически, а Пригоршня, словно и не бегал перед этим целый день, неутомимо вышагивал впереди, да еще то и дело принимался объяснять, что нужно торопиться, пока не нагрянули военные. Те, за кем они идут, не могут двигаться очень быстро, с ними пленный, это снижает скорость всей группы, поэтому реально их настичь.

Перелески сменялись пустошами, встретился заброшенный хутор. Пригоршня велел Слепому подождать в кустах, а сам сунулся проверить, не встали ли там на ночевку чужаки с пленным. Вернулся он очень быстро и объявил:

– Собаки. Целая стая. Разлеглись, понимаешь, под забором, дрыхнут.

– Значит, там наших клиентов нет, – сделал вывод Слепой.

– Значит, наши клиенты идут другим путем, – поправил Пригоршня. – Мы где-то ошиблись с направлением. Эта бригада стойбище отверженных вынесла не моргнув глазом, что им собаки? Если им хутор нужен, то заняли бы хутор. Однако стрельбы не было. Эх, надо бы осмотреться, определиться как-то. Как же их след нащупать, а?

Слепой пожал плечами. Сейчас ему очень сильно хотелось спать, и мысли путались.

– Ладно, – решил Пригоршня. – Собак трогать мы не будем, пусть отдыхают покуда.

– Надо бы и нам отдохнуть, – намекнул Слепой. – Я бы еще поспал пару часиков.

– Вот отобьем у них Химика, тогда выспимся.

– Мне бы твою уверенность!

Слепой про себя добавил: «А тебе бы хоть часть моих сомнений». Пригоршня действовал слишком целеустремленно, мало задумывался и больше пёр напролом. Это его свойство Слепому пришлось не по душе, хотя в остальном Никита ему нравился. Вот если бы еще с его бесшабашностью что-то сделать – совсем бы идеальный сталкер получился. Поначалу Никита таким и был, его постоянные обходные маневры Слепому очень даже нравились. Пока Пригоршня воображал себя Химиком, все было нормально.