Канцелярская Крыса Его Императорского Величества. Том 2. Нулевой ранг
- -
- 100%
- +
— Это его тело.
Гул.
— Уверены? — спросил судья.
— Я лечил Лестера десять лет. У него на левом боку шрам после нападения кабана и сломанный мизинец на правой ноге. Всё совпадает.
— А лицо?
— Его.
— Тогда в чём проблема?
Старик посмотрел на Краста.
— Лестер был левшой.
Краст, по словам всех свидетелей, все пять лет подписывал документы правой. Мелочь, но именно на мелочах обычно и горят.
Дракул в первом ряду тихо произнёс:
— Какой ужас.
В зале раздался шёпот. Я положил судье ещё один документ.
— Самое главное. Настоящий Лестер си Вайн не умер.
Краст резко поднял голову.
— Откуда сведения? — спросил судья.
— Из закрытого реестра Нулевого ранга.
Я передал обрывок, который принёс Демир с регистрацией Трика и платёжные ведомости.
— Настоящий Лестер проходит как объект сто восемнадцать. Пять лет назад он был официально зарегистрирован как «перемещённый носитель». После чего его тело появилось в столице с душой Краста фон Эйла.
Судья долго смотрел.
— Вы утверждаете, что человека похитили, душу каким-то образом изъяли и поместили в тюрьму Нулевого ранга, а в тело поместили другого?
— Именно.
— Но документы показывают, что в тюрьму доставили субъекта с его именем и душевной привязкой. А тело осталось здесь. Значит, либо Лестер существует без тела, либо нам предстоит узнать ещё что-нибудь неприятное.
Защита попыталась возразить, но тут Краст сам всё испортил.
— Вы ничего не понимаете! — заорал он. — В Нулевом ранге не держат людей просто так!
В зале стало тихо, адвокат закрыл глаза, я даже пожалел его. Когда клиент сам начинает давать показания без согласования, адвокат стареет лет на пять за минуту.
— Значит, вы подтверждаете существование Нулевого ранга как тюрьмы для душ, которые изъяли из тел? — спросил я.
— Я этого не говорил.
— Только что сказали.
— Я говорил гипотетически.
— А «не держат людей просто так» — это тоже гипотеза?
— Господин судья, прошу прекратить давление! — вмешался адвокат.
Судья нахмурился.
— Обвиняемый вправе не отвечать.
— Какой из двух? — спросил я.
В зале раздался смех.
Судья тоже чуть дёрнул уголком рта, но быстро вернул серьёзность.
Также мы с Черком предоставили переводы Лестера. Двое после получения денег исчезли. Один погиб в пожаре. Одна женщина официально утонула, но её имя оказалось в том же реестре покойников. Ещё три человека, которые могли доказать существование настоящего Лестера после якобы добровольной передачи имущества, получили статус умерших и были отправлены в Нулевой ранг.
Адвокат всё ещё держался. Но факты росли быстрее, чем он успевал придумывать объяснения.
— Всё это косвенные доказательства, — заявил он. — Ни один свидетель лично не видел переноса души.
— Тогда вызываю свидетеля, — сказал я.
Судья посмотрел список.
— Дракул… просто Дракул?
— Фамилию не использую уже двести лет, — раздалось из зала.
Вампир поднялся. По рядам прошёл шёпот.
Дракул выглядел великолепно. Черк утром нашёл ему старый, но приличный чёрный сюртук из конфискованного имущества, белую рубашку и сапоги. На фоне бледной кожи и чёрных волос получилось даже красиво. Если бы не клыки, которые после испития крови всё никак не уменьшались, его можно было принять за обедневшего аристократа.
Дракул вышел к свидетельскому месту. Секретарь протянул ему присягу.
— Клянётесь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды?
Дракул задумался.
— Даже если кому-то здесь она не понравится?
— Даже тогда.
Он приложил ладонь к печати. Та вспыхнула.
— Клянусь.
Судья нахмурился.
— Имя?
— Дракул.
— Полное имя.
— Когда-то Дракул си Нор. Потом хозяин лишил меня родового имени. А я чуть позже лишил хозяина крови. Так что теперь просто Дракул.
В зале кто-то закашлялся.
— Возраст?
— Двести тридцать один.
Перо секретаря замерло.
— Сколько?
— Двести тридцать один. В моём возрасте уже приятно, когда переспрашивают.
Судья постучал молотком.
— Свидетель, отвечайте на вопросы.
— Я и отвечаю.
— Без лишних замечаний.
Дракул вздохнул.
— Постараюсь.
Я решил вмешаться, пока судья не начал выяснять, как вампиру удалось прожить двести тридцать один год.
— Дракул, вы знали Краста фон Эйла?
Вампир посмотрел на подсудимого.
— Знал.
Краст отвёл взгляд.
— Где вы познакомились?
— В клубе «Красная ночь».
По залу прошёл шёпот. Судья едва заметно дёрнул бровью. Похоже, название ему было знакомо.
— Что Краст там делал?
Дракул усмехнулся.
— Вы точно хотите, чтобы я отвечал при всех?
— Дракул.
— Хорошо. Пил, играл, тратил деньги. Остальное к делу отношения не имеет.
Адвокат поднялся.
— Протестую!
— Сядьте, — сказал я. — Я как раз перехожу к делу.
Адвокат нехотя опустился обратно.
— Дракул, после официальной смерти Краста вы его видели?
Улыбка исчезла с лица вампира.
— Видел.
— Когда?
— Примерно через четыре месяца после похорон. Он пришёл ночью в «Красную ночь» уже в теле Лестера си Вайна.
Краст вскочил.
— Ложь!
Дракул повернул голову.
— Я вампир. Я узнаю людей не по лицу.
— По чему?
— По крови.
Судья нахмурился.
— Объясните.
— Тело отдавало Лестером. Я знал его до этого, несколько раз пил его кровь. На этот раз по запаху кровь была не его, это был не он, но душевный след явно его. Такое не спутаешь, спросите у любого вампира.
Адвокат закрыл лицо ладонью.
Дракул продолжил:
— Но поведение, речь, привычки и душевный след были Краста. А главное, он сам назвал меня старым прозвищем, которое кроме Краста знали четыре человека. Двое к тому времени умерли, одного съели, четвёртый — был Краст.
— Дальше, — сказал судья.
— Краст предложил деньги за молчание.
— Вы взяли?
— Конечно.
Адвокат ожил.
— Значит, свидетель продажный!
Дракул посмотрел на него.
— Молодой человек, мне двести тридцать один год. Если бы я каждый раз отказывался от денег плохих людей, я бы до сих пор жил в подвале.
— Но вы получили плату!
— За молчание. Не за ложь.
Я еле сдержался.
— И молчали?
— До сегодняшнего дня.
— Почему нарушили договорённость?
Дракул улыбнулся.
— Краст умер.
В зале опять засмеялись.
— Он сидит перед вами!
— Юридически мёртв. Следовательно, договор с ним прекратился.
— Но вы же заключили этот договор якобы после смерит Краста, через четыре месяца… — не унимался адвокат.
— Это не меняет сути дела, — сказал Дракул.
Я посмотрел на Черка. Гном уткнулся лбом в ладонь. Вот кто научил вампира праву?
— Вы можете подтвердить, что в теле Лестера находится Краст? — спросил я.
— Могу.
— Каким способом?
— Укусить.
— Другим.
— Жаль.
Судья кашлянул.
— Свидетель.
— Есть старый вампирский способ узнавать душевный запах через кровь. После вчерашней… самообороны я совершенно уверен. Это Краст фон Эйл.
— Вчера свидетель пил кровь моего доверителя!, — воскликнул адвокат.
— Немного.
— На каком основании?!
Дракул ответил раньше меня:
— На меня напали.
— Мой доверитель напал на господина де Гри!
— Господин де Гри является руководителем группы, в которую я включён. Нападение на руководителя при исполнении было нападением на группу, а значит, на меня.
К вечеру защита рухнула. Адвокат сделал всё, что мог и даже больше. Но невозможно одновременно доказывать, что твой клиент жив, когда ему выгодно владеть домом, мёртв, когда нужно не платить налог, Лестер, когда всплывает убийство Краста, и Краст, когда надо объяснить доступ к родовым счетам.
Я именно на этом и построил заключительную речь.
— Господин судья, защита всё заседание предлагает суду выбирать удобную версию личности обвиняемого. Когда речь идёт о доме — перед нами Лестер си Вайн, законный покупатель. Когда речь идёт о налогах Краста — Краст мёртв. Когда мы обсуждаем родовые коды — знания якобы случайно перешли Лестеру. Когда появляется свидетель, знавший Краста лично, — свидетель ненадёжный. Но закон не может работать только той стороной, которая удобна обвиняемому.
Я подошёл к столу Краста. Он смотрел исподлобья.
— Пять лет этот человек пользовался правами живого и льготами мёртвого. Он получил тело Лестера, имя Лестера, возможность заключать сделки Лестера. Одновременно сохранил память, имущество, связи и влияние Краста. Когда требовалось платить — Краст мёртв. Когда требовалось распоряжаться — Краст внезапно оживал в пароле или распоряжении. Перед нами две личности, незаконно сложенные в одну ради выгоды, причём в чужом теле, душа которого находится в Нулевом ранге!
Дар вспыхнул. Над Крастом горели нарушения.
«Незаконное присвоение тела».
«Незаконное перемещение души».
«Лишение другого лица телесной принадлежности».
«Уклонение от налогов».
«Мошенничество при наследовании».
«Соучастие в незаконном лишении свободы».
«Организация убийств свидетелей».
Вот теперь я был уверен. Партнёр не придерётся.
— Прошу суд, — продолжил я, — восстановить правоспособность Краста фон Эйла исключительно в объёме, необходимом для привлечения к ответственности. Признать, что его официальная смерть не освобождает от ответственности за преступления, совершённые после неё. После чего рассмотреть убийства свидетелей, похищение Лестера си Вайна, незаконную пересадку души и участие в деятельности Нулевого ранга.
Судья долго совещался с двумя судейскими магами, потом удалился. Вернулся только через час.
Все встали.
— Суд постановил временно восстановить гражданскую правоспособность Краста фон Эйла с момента его официальной смерти. Исключительно для уголовного и налогового преследования.
По залу прошёл гул.
Я невольно улыбнулся. Пять лет Краст числился покойником, а теперь его вернули в число живых, чтобы отправить за решётку и взыскать налоги. Что ни говори, имперские законы умели удивлять.
Судья дождался тишины и продолжил:
— Суд считает доказанным, что после регистрации собственной смерти Краст фон Эйл продолжил деятельность в теле гражданина Лестера си Вайна. Все сделки с имуществом Краста фон Эйла, совершённые после его смерти, признать незаконными. Имущество арестовать. Сделки передать на отдельный пересмотр.
Краст не шевелился.
Судья перевернул лист.
— По совокупности представленных доказательств признать Краста фон Эйла виновным в незаконном лишении свободы Лестера си Вайна и помещении его в закрытое учреждение Нулевого ранга; незаконном перемещении собственной души и использовании чужого тела; убийстве двух свидетелей; организации исчезновения ещё трёх лиц; мошенничестве с наследственным имуществом и уклонении от уплаты налогов.
Адвокат опустил голову. Краст рассмеялся.
Судья продолжил:
— Лишить Краста фон Эйла прав, конфисковать имущество, полученное преступным путём, взыскать налоговую задолженность из законных активов рода и приговорить к публичной казни через отсечение головы.
Внутри приятно кольнуло. Вторая душа в моей копилке! Или третья, если Партнёр когда-нибудь перестанет жадничать и засчитает Вена.
Краст перестал смеяться. Я смотрел на него и думал о счётчике.
1/100 + 1.
После казни первая единичка поменяется на два, если Пустая корона опять не украдёт душу. Эта мысль испортила настроение.
— Приговор может быть обжалован до рассвета третьего дня, — закончил судья.
Краст вдруг поднялся. Стражники придержали.
— Де Гри.
Я повернулся.
— Что?
— Думаешь, выиграл?
— Судя по приговору.
— Ты даже не понимаешь, что такое Нулевой ранг.
— Поэтому и спрашиваю у всех подряд.
Краст посмотрел на судью, потом на зал, он явно решал, говорить или нет.
— Это государственная служба.
Я усмехнулся.
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
— Пустая корона похищает людей, забирает тела, переносит души, подменяет аристократов и убивает свидетелей. Хорошая государственная служба.
— Законная.
— Что?
Краст наклонился вперёд.
— Нулевой ранг действует по уставу.
— Какому уставу?
— Первому закрытому уставу нынешнего правления. Он старше половины ваших законов, ревизор.
— Кто подписал?
Краст улыбнулся.
— Император Август.
В зале стало тихо. Даже Дракул перестал ухмыляться.
— Лжёшь.
Сердце ёкнуло.
Краст продолжил:
— Устав Нулевого ранга подписан Августом в первый год его правления. Двести лет назад. Император сам дал Пустой короне право выводить определённых людей из обычной юрисдикции, прекращать их гражданский статус и использовать в интересах Империи.
— Использовать чужие тела?
Он засмеялся. Стражник толкнул.
— Ищите, де Гри. Вам понравится.
Его увели.
Вернулись в Канцелярию поздно.
Черк нёс папки. Дракул шёл рядом и выглядел довольным жизнью.
— Первый и второй день работы мне нравится, — сказал вампир. — Хороший суд, быстро вынесли смертный приговор. И правда, чего возиться. Раньше государственная служба была скучнее.
— Ты едва не сорвал мне дело.
— Но не сорвал.
— Ты чуть не убил обвиняемого.
— Но не убил.
Мы вошли кабинет, и я сразу обратил внимание, что на моём маленьком столе лежал чёрный неподписанный конверт.
Дракул дёрнул носом и сказал:
— Старый воск.
— Насколько?
— Старей меня.
Я не спешил трогать. Дар сработал и с расстояния.
«Копия государственного документа».
«Уровень допуска: максимальный».
«Несанкционированное раскрытие закрытого устава».
Я взял конверт. Внутри лежало около двадцати пожелтевших листов, сшитых чёрной нитью. На первой странице крупными буквами было написано:
«Устав Особой службы прекращённого гражданского состояния».
Ниже мелко:
«Нулевой ранг».
Внизу стояла печать. Та самая, которой был заверен указ о моём назначении ревизором Его Величества.
Рядом подпись:
Август. Император.
И дата — первый год правления.
Я провёл пальцем по бумаге. Дар вспыхнул так сильно, что пришлось зажмуриться.
Над текстом появились десятки золотых строк. Но одна была ярче остальных:
«Устав сохраняет юридическую силу».
Я перевернул первую страницу и начал читать закон, по которому двести лет людей официально превращали в мертвецов.
Глава 9. Устав Пустой короны
На следующий день на работу я пришёл рано утром, затемно. В нормальной жизни человек в такое время должен спать, обнимать жену, любовницу или хотя бы подушку, а не подниматься по холодной лестнице Канцелярии. Но нормальная жизнь у меня закончилась ещё в тот момент, когда внедорожник понесло боком на ледяной дороге, а потом я очнулся в теле двадцатидвухлетнего разжалованного клерка. Я не спал, потому что сегодня должны были казнить Краста. Идти на его казнь я не собирался, хотя площадь, на которой его казнили, находилась шаге от Канцелярии.
Возле входа дежурили те же доспехи без людей. Один повернул железную голову в мою сторону, я сморгнул, и понял, что это просто голова уже отказывает — голова кружилась. Рядом со мной понуро шёл Ларок.
Масляные светильники вдоль коридора горели один через пять для экономии, поэтому табличку на нашей двери я увидел только когда подошёл вплотную:
«Хранилище конфискованных погребальных принадлежностей».
Ниже:
«Кабинет Особого ревизора».
Ларок хотел что-то сказать, но я недовольно посмотрел на него, что он заткнулся, только еле слышно прошептал:
— Однако…
Ларок теперь меньше зазнавался, хотя аристократическая ублюдочность всё же пробивалась периодически, и что поделаешь: плохая наследственность от казнённого мной отца. После смерти отца, судебной дуэли, собственного похищения, подмены тела и приговора к службе под моим надзором он вообще стал заметно тише. Раньше из него постоянно торчала какая-то аристократическая гордость: подбородок выше, взгляд тяжелее, слово поперёк не скажи. Теперь иногда даже слушал. Хоть он и жил в моём поместье, но я его практически не видел. И то хорошо.
Черк уже находился внутри и марал бумагу скрипучим пером.
. Перед ним лежали чистые листы, карандаши, три справочника и вчерашний устав Пустой короны.
— Ты вообще домой ходишь?
Гном поднял глаза.
— Ходил.
— А спал?
— Немного.
Я снял камзол и повесил на гвоздь у входа. В кабинете было холодно. Отопление нам так и не включили, потому что гробы в подсобке, по мнению хозяйственного отдела, лучше сохранялись в прохладе.
Из подсобки донёсся голос Дракула:
— Господа, раз уж все собрались, могу сообщить хорошие новости.
Я открыл дверь.
Вампир лежал в своём каменном гробу, крышка стояла на попа рядом. По условиям временного освобождения он обязан был находиться здесь днём, если не исполнял поручения.
— Без крышки посвежее, — сказал он.
— Какие новости?
Дракул открыл глаза.
— Краст фон Эйл ещё жив. По приговору его должны казнить с первыми лучами солнца. Я же как никто другой знаю, что солнце взойдёт через несколько минут.
Ларок спросил:
— Площадь отсюда видно?
Я пришёл в замешательство. И тут же Дракул не преминул подколоть:
— Из кабинета? Конечно. Если высунуть голову в вентиляционное отверстие.
Черк поднял взгляд от бумаг.
— Канцелярия считает оба отверстия окнами.
— Вот пусть Канцелярия через них и смотрит.
Я закрыл дверь подсобки, потом подумал и снова открыл.
— Дракул.
— Да?
— Ты слышишь площадь?
— Разумеется.
Вампир только немного повернул голову в сторону наружной стены.
— Толпа небольшая.
— Сколько?
— Не считал. Люди, гномы, эльфы. Один торговец продаёт горячие пирожки с крысиным мясом.
Черк нахмурился.
— Ты запах тоже чувствуешь?
— Не так хорошо, как кровь.
Я сел за стол.
— Нечего там смотреть. Ларок, вытащи себе гроб и сядь на него. Стульев у нас нет. Дракул, помоги!
Дракул сделал пас рукой, и один из гробов поднялся воздух и, пролетев мимо отпрянувшего меня, подлетел к Лароку.
— Вам такая высота удобна, господин Ларок? Пониже, повыше? — услужливо спросил Дракул.
— Не трать свою силу, — бросил Черк, — она тебе ещё понадобится!
— Ничего, я подержу для удобства господина. После того, как Курт разрешил мне испить кровь казнённого… Хотя в тот день Краст не был казнён…
Эти слова Дракула неприятно порезали мне душу. Как серпом по яйцам. После первой казни мне хватило эмоций. Секретарь Эдвард си Лорн до сих пор иногда приходил во сне и молит о пощаде.
Краст заслуживал приговор, тут сомнений не было. Он украл чужое тело, убивал свидетелей, отправлял людей в Нулевой ранг, пять лет пользовался жизнью другого человека. Партнёр говорил, что невиновные не засчитываются. Хотя нет, он не говорил, что невиновные не засчитываются… Он говорил, нужно соблюсти процедуру… Не помню. Надо уточнить.
— Началось, — сказал Дракул.
Можно не смотреть, но когда рядом сидит вампир с таким слухом, это всё равно, что слушаешь как проходит матч по радио.
Дракул закрыл глаза.
— Палач проверяет топор.
— Нам не надо это знать, — сказал я.
— Краст что-то кричит.
— Тем более.
— Кажется, вас зовёт.
Я тяжело вздохнул.
— «Курт де Гри, крыса канцелярская, будь ты проклят до седьмого колена».
— У рода де Гри сейчас даже второго колена толком нет.
— Значит, проклятие с запасом, — сказал Дракул. Теперь обещает, что после смерти найдёт вас.
— Передай, что пусть встанет в очередь.
— Я не могу передать. Только слышу.
— Тогда зачем рассказываешь?
Вампир улыбнулся, не открывая глаз.
— Потому что забавно.
Ларок покачал головой.
— У тебя очень странное понимание забавного.
— Я вампир. У нас хороший юмор появляется после сотого года. До этого смеёмся над падениями людей с лестницы. Так. Ого! Краст просит помилования.
Я нахмурился.
— У кого?
— У Императора. Кричит, что служил Пустой короне, знает тайны, готов назвать имена. Палач просит его успокоится и держать голову ровнее. Краст говорит, что Август не позволит.
— Что именно?
— Казнить.
Дракул помолчал.
— Палач отвечает, что разрешение Императора не требуется.
Я невольно усмехнулся. Иногда бюрократия умеет убивать буквально.
— Теперь Краст предлагает палачу сто золотых.
— Неплохая ставка.
— Палач просит двести.
Черк уставился на Дракула.
— Серьёзно?
— Нет. Я пошутил.
Черк схватил чернильницу.
— Ещё раз так пошутишь…
Дракул снова прислушался. По лицу расплылась улыбочка.
— Казнили?
Дракул кивнул.
— Голова отделена чисто. Хороший палач. Без второго удара.
Ларок побледнел. Наверно, вспомнил отца. Вена казнили не так давно.
— Душа? — спросил я.
Дракул открыл глаза полностью.
— Я не вижу души.
— Я тоже.
— Вы и не должны.
— А ты?
Он покачал головой.
— Иногда чувствую переход. Сейчас ничего.
Это мне не понравилось. Краст должен был уйти Партнёру. Если Пустая корона снова перехватила душу, счётчик так и останется один из ста. Но проверять прямо сейчас я не мог. Партнёр сам решит, когда явиться.
Я посмотрел на устав.
— Ладно. С Крастом покончено. Займёмся теми, кто пока жив.
Черк подвинул документ ко мне.
Устав Нулевого ранга был написан тем особым языком чиновников, который существует в любом мире.
На Земле чиновник мог написать: «В целях совершенствования порядка реализации мероприятий, направленных на обеспечение соблюдения условий…», хотя имел в виду «поставить забор».
Здесь было то же самое. Я начал читать вслух:
— «Особая служба прекращённого гражданского состояния учреждается для содержания, использования и охраны лиц, чьё правовое существование прекращено в установленном законом порядке, но чьё физическое либо душевное присутствие сохраняется в интересах Империи».
Ларок нахмурился.
— Уже звучит плохо.
— Подожди.
Я продолжал.
— «Лицо, официально признанное умершим, не является гражданином Империи, не обладает самостоятельной правоспособностью, не может выступать стороной имущественного, семейного, служебного либо иного договора и не пользуется защитой обычного суда».
Черк сразу сказал:
— Это противоречит современному кодексу гражданских прав. Но устав старше, в этом загвоздка.
Я положил ладонь на лист, дар тут же вс вспыхнул.
«Норма действовала на момент принятия».
«Не отменена».
Две сотни лет прошло, а закон всё ещё действовал. Лежал себе в архиве, никому не мешал, пока какой-то мерзавец не откопал нужную статью и не начал на совершенно законных основаниях творить херню.
Я вспомнил похожий случай на Земле. Один хитрый владелец земли нашёл постановление ещё советских времён, по которому через его участок проходила техническая зона. Полвека про неё никто не вспоминал, трубы давно выкопали, объект снесли, вокруг вырос город. А постановление осталось. И мужик три года судился, доказывая, что на основании бумаги пятидесятилетней давности может перекрыть соседям дорогу.
Здесь вместо дороги были человеческие души.
Я продолжил читать:
— «Территория Особой службы признаётся нейтральной относительно обычной имперской юрисдикции. Нахождение на территории допускается исключительно для лиц с прекращённым гражданским состоянием, служащих Пустой короны и носителей специального допуска».
— Нейтральная территория — это как? — спросил Черк.
— Как посольство. Место одной страны внутри другой.
— То есть Нулевой ранг находится в Империи, но законы Империи там не работают.
— Обычные — да. Работает этот устав и специальные приказы.
Черк подвинул справочник.
— Но Император всё равно обладает властью.
— Тогда почему Август просто не освободит Альберта и других незаконно удерживаемых? Нет, тут не так просто, — сказал я.
— Август сам себе двести лет назад связал руки, — сказал Ларок.
— «Лица, помещённые на территорию Нулевого ранга в установленном порядке, не могут быть возвращены под обычную юрисдикцию без восстановления гражданского состояния в порядке, предусмотренном настоящим Уставом», — прочитал я.